- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:3.5
Полная версия:
Чарли Дайрофф Одиночество и компания
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Но, становясь старше, я все чаще спрашивала Грега о работе, а он просто отмахивался: ну, работа. Странно. Зачем бросать меня одну, чтобы я ужинала едой из доставки, а самому сидеть в офисе наверху и копаться в электронных письмах? Зачем тратить столько времени на то, от чего чувствуешь себя бесполезным? На то, что и правда бесполезно?
Синди была такой же. Они оба работали координаторами проектов, и их постоянно донимали звонками, звали на встречи, заставляли в последний момент завершать проекты для боссов, которых они презирали. Родители прыгали между компаниями и должностями в поисках чего-нибудь получше, – по крайней мере, так мне казалось. Они старались заработать, но, даже когда появились деньги, хороший дом, хорошая одежда, они как будто не радовались. Им как будто нравилось болтаться между стрессом и скукой, спуская время в черную дыру, а не заниматься чем-то по-настоящему важным.
Я беру футболку со стола, от нее пахнет цветами. Кошачий Глаз следит за мной, поэтому я притворно зеваю и сую футболку в сумку, на случай, если уже вечером смогу отсюда выбраться.
А дальше старательно делаю вид, что остаюсь, беру новый рабочий экран, вынимаю его из коробки осторожно, чтобы не встряхнуть.
При первой же возможности я ухожу. На улице, отойдя на несколько кварталов, встаю в тени дверного проема и прикидываю варианты. Теперь, когда я здесь, когда увидела офис, посмотрела на людей, я понимаю, что Распределение настоящее. Не ошибка. Не сбой. Я за тысячи миль оттуда, где должна быть, и с этим нужно что-то делать.
С хрустом разминаю шею и пытаюсь сосредоточиться. Можно прямо сейчас поехать в аэропорт. Сесть на первый же рейс в Миннеаполис, вернуться в Программу и все объяснить. Но если я уеду без спроса, то нарушу соглашение, так?
Я слышала истории о тех, кто дезертировал до окончания положенного года, – их пересказывали шепотом. Дезертиров полностью исключали из Системы Распределения, и они потом с трудом находили работу. Хуже того, они полностью теряли репутацию.
С хрустом разминаю пальцы и говорю себе: «Думай». Нельзя нарушить условия Распределения. Я никогда в жизни не нарушала правила. К тому же мне нравятся правительственные программы и системы. Они никогда меня не подводили.
«До сих пор», – возникает голос в голове. Мелкая, бесполезная мыслишечка.
Я ее отбрасываю. Что-то же можно сделать, чтобы выбраться отсюда и вернуться на правильный путь. Не для того я впахивала, чтобы пропасть в городском подбрюшье, в компании, на которую всем плевать.
Мимо проносится машина, за ней еще одна. Что, если позвонить Маше? Наверняка он уже видел результаты Распределения и тоже сбит с толку. Он подскажет, что делать. Достаю телефон, начинаю набирать его имя, но тут же стираю, и жар разливается по лицу. Что я делаю? Я выпустилась лучшей на курсе. Последние несколько семестров я преподавала методы критического мышления первокурсникам, и вот она я – совсем ошалела. Паникую, не имея полной информации. Нельзя просто позвонить Маше и попросить о помощи, сначала нужно собрать данные. Все, что найду об этой компании.
Полная решимости, открываю поисковик и начинаю искать их слабые места. Ввожу название компании, но нахожу только бесконечные страницы неведомых чайных брендов, велотуров и барбершопов. Добавляю к названию компании «Тору» и «Джанет» – ничего. Неужели компания правда настолько мелкая, что даже не засветилась в «Поиске»?
Воздух прохладный, после дождя пахнет землей. Прислонившись к холодной, в трещинах стене, я ввожу запрос за запросом.
Нужно понять, во что я вляпалась. Куда я попала? Копаю глубже, ищу Теда и Никиту, для более конкретных результатов загружаю сделанные украдкой фотографии. Поисковик замирает, а затем показывает парней, похожих на Теда, но это не Тед. Девушек, похожих на Никиту, но в школе красоты в Норвегии.
Загружаю свой приветственный пакет, адрес офиса – по-прежнему ничего. Что происходит? Я получала лучшие результаты и с худшими данными. Чем больше я копаю, тем более жалкой себя чувствую. Компания выглядит маленькой и незначительной, как муха. Даже отличный сотрудник здесь пропадет, забытый, похороненный.
Честно? Такая возможность никогда не исключалась: Распределение в какую-нибудь жуткую дыру. Но шансов было так мало. Есть же закономерности. Прецеденты. Ожидания! Студенты вроде меня получают определенные должности. Нас к этому готовят. Говорят, что́ нужно сделать, чтобы Система распределила нас в лучшую компанию. Это необязательно жульничество, просто надо знать, как работает Система, и планировать соответственно.
Я делала все, что мне говорили. У меня были самые высокие баллы на тестах, больше всего курсов, я прошла все дополнительные тренинги. До меня все выпускники с такими же достижениями попали в компании Большой пятерки, в солидные места с ресурсами и весом. В команды с умнейшими людьми, влияющими на мир. Я должна была однажды возглавить такую команду. Преподаватели говорили, что так и случится, если я буду впахивать. Я достаточно впахивала? Может, надо было больше?
Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, замечаю, что рукав пальто намок. Пошел дождь. С неба падают капельки, скользят по стене и двери какого-то случайного дома, где я стою наполовину под крышей, наполовину на улице. Открываю «Карты», и они показывают маршрут к дому, на север через небольшой парк. Я и не сообразила, что это так близко, – можно было дойти пешком. Мне в любом случае нужен свежий воздух, движение, надо дать мозгу подышать.
По дороге впервые замечаю, как жутко выглядит город. Здания скрываются в тумане. Мимо идут силуэты, плывут по тротуару, как призраки. До чего стыдно здесь оказаться. Я слышала, что почти все уехали из Нью-Йорка много лет назад, когда началось наводнение. Стараюсь не думать об этом, шагаю прямо на голубя, и он до последнего даже не думает улетать. Холодные капли падают гуще, бьют по щекам, по рукам.
В сознание проникает маленькая, совсем крошечная мысль и тяжко разрастается: а что, если выхода нет, потому что мне следует быть именно здесь?
Холод бежит по загривку.
А что, если со мной все не так хорошо, как я всегда думала? Что, если Маша и остальные преподаватели всегда знали, что я безнадежна? Жалели меня? Я была для них экспериментом? Шуткой?
Нет. Не может этого быть. Меня бы не взяли в Программу.
Все это просто сводит с ума. Неопрятный офис, знакомство, мои коллеги, которые, похоже, радовались, что там оказались. Все сбивает с толку. Просто нужно дышать. Продолжать двигаться.
Сосредотачиваюсь на тротуаре, чтобы прочистить мозги, и замечаю, что он мокрый. Возле бордюра кто-то написал пальцем на асфальте, пока тот еще не застыл: «Я здесь был».
Вот. Единственное, что я знаю об этом городе, – здесь я быть не хочу.
«Расскажи про Нью-Йорк», – говорю лежащему в кармане телефону под статику дождя, умолкающую на тротуаре. Из кармана доносится:
Нью-Йорк состоит из пяти районов. Город расположен на месте впадения реки Гудзон в Атлантический океан.
На Манхэттене пустой болтовне конец, там правит стритфуд, а незнакомцы добры, но не любезны.
Про этот город, знаешь ли, болтают всякую чушь, но никто ничего толком не знает. Открою тебе всю правду, и правда в том, что на Уэйверли-плейс дьявольски вкусные печенья с шоколадной крошкой, если знать, где искать.
В Нью-Йорке есть все, о чем только можно мечтать, и все, что можно ненавидеть.
Вечно изменчивая Мекка с замашками божества.
Нью-Йорк – подходящее место, чтобы целоваться с незнакомцами в темных углах, и оступаться, и смотреть, как оступаются другие, и ловить свое отражение в брошенном зеркальце на мостовой, и понять: вот она, жизнь.
Впереди вырастает мой новый дом, темно-серый, как небо над ним и улица внизу. Становится ли мостовая древнего города тверже от миллионов ног, что прошли по ней? Возможно ли, что слишком много кофе на голодный желудок усиливает склонность сомневаться? Капли падают не одновременно, но почему все равно кажется, что они бьют по тебе все разом?
Носки промокли и противно натирают. Поднимаюсь на крыльцо и прижимаю палец к датчику. Дверь распахивается, я в коридоре, и подошвы пульсируют, потому что сегодня я прошла гораздо больше, чем за все последнее время. Смотрю в «Карты» и вижу: маленькая синяя точка благополучно достигла заданной цели.
Глава 4
Я узнала о Программе, когда мне было тринадцать. Мы только переехали в Миннеаполис, по непонятным мне причинам. Синди и Грег постоянно переезжали, когда я была маленькая: выбирали новые места в надежде оживить монотонные дни.
Но Миннеаполис их вроде бы устроил. Их притягивали бесчисленные перспективы Среднего Запада, шанс сделать что-нибудь со своей жизнью, хотя я ни разу не видела, чтобы они этим шансом воспользовались. Наверное, им нравилось думать, что они могут, если захотят, стать людьми, которые ходят на званые ужины, прогуливаются после бокала вина, заглядывают в музеи просто для удовольствия. Мне тоже хотелось, чтобы они были такими людьми, а не такими, кто только хочет ими быть.
Поняв, что мы там задержимся, я записалась в беговую команду. Мне нравилось проверять, как далеко я смогу убежать после школы, на сколько хватит легких. В этом, казалось мне, было что-то стоическое. Интересно наблюдать за телом на пороге коллапса, и каким властным, каким жестоким может быть разум. Мы бегали по стадиону после уроков, потом все расходились по домам, а я продолжала бегать.
Однажды я забежала дальше, чем обычно, и остановилась на мосту возле огромного кампуса с высокими серебристыми зданиями. Я пыталась отдышаться и смотрела, как по кампусу ходят люди в черном. Целеустремленно, расправив плечи и высоко подняв голову. Шагают быстро, увлеченные разговором. Не знаю, как объяснить, но даже издалека я ощутила разницу. Даже с моста почувствовала их энергию.
Я бегом вернулась домой и принялась искать информацию. Руки и ноги едва шевелились от усталости, но я все читала и читала. Оказалось, это Исследовательская Программа мирового уровня. Я прочитала про миссию, классы, преподавателей, проекты и награды. Посмотрела видео про студентов, которые проводили новаторские исследования и создавали реальность, в которой все остальные просто существовали.
Студенты и преподаватели говорили с такой страстью, какую я мало у каких взрослых видела. Как будто им разрешили проявлять любопытство и задавать вопросы. Позволили творить. Сама того не подозревая, именно это я искала.
Узнав об этой Программе, я уже не хотела ни в какую другую. Чем больше я читала, тем отчетливее понимала: я сделаю все, что в моих силах, чтобы меня приняли.
Так, хватит!
Спрыгиваю с кровати в новой незнакомой комнате. Кровь отливает от головы, и стены кружатся. Слишком быстро встала, но воспоминания навели на мысль о том, откуда я пришла, о том, что у меня есть прошлое, а значит, если запустить поиск по своему имени, я найду какие-нибудь новости, хотя бы объявление из Программы – куда распределили нашу когорту и чем мы занимаемся.
Дальше я смогу отследить свой путь до этой компании, а от компании – к другим сотрудникам. Когда все разузнаю, у меня будет больше контекста, больше ответов. Я выясню, чем мы тут на самом деле заняты и кто такие Джанет и Тору.
Вбиваю свое имя, ожидая увидеть исследования, где я была соавтором, конкурсы, которые выиграла, фотки из моего профайла и с того ужасного забега (я хотела попросить, чтобы их удалили), объявление о Распределении, но ничего подобного. Вбиваю свое имя снова и снова. Но, если верить «Поиску», меня никогда не существовало.
* * *На следующий день календарь напоминает, что я работаю из дома, хотя все еще понятия не имею, что именно предстоит делать. Когда Вероника клац-клац-клацает каблуками по коридору и выходит из квартиры, я беспрепятственно перебираюсь в маленькую кухню-гостиную и приступаю к обустройству рабочего места. Смахнуть крошки с шаткого белого стола, поставить посередине экран. Финальный штрих – положить рядом и тщательно выровнять телефон.
И что теперь? Несколько раз обхожу квартиру. Я не привыкла к праздности. Можно ли так и застрять? Никогда ничего не делать? Где разница между чем-то и ничем? Или это всего лишь субъективное мнение?
Свалиться в черную дыру экзистенциальных размышлений я не успеваю, потому что на экране появляется сообщение от некоего Криса. Я навожу курсор на имя и выясняю, что он глава отдела данных. И вероятно, мой босс.
Сообщение Криса сбивает с толку. Проглядываю текст, встаю, открываю все шкафчики на кухне и обозреваю груды чашек, мисок и столовых приборов. Не хочу, чтобы меня заинтересовало это странное сообщение от этого странного человека. Но любопытство же не всегда вопрос долга? Каждым хорошим исследователем движет глубинное любопытство, правда же? Закрываю шкафчики, сажусь за стол, наклоняюсь ближе и снова читаю сообщение.
Если подумать, человек – это совокупность переживаний. Каждый день нас формируют те, кого мы встречаем, то, что видим, слышим, принятые нами решения и так далее.
Поскольку наша цель – сделать Вики другом, ИИ должен понимать все виды человеческого опыта и сопереживать им. По сути, он должен стать похожим на человека.
Вот тут-то и понадобишься ты. Я буду поручать тебе собирать данные и опыт для определенных категорий. Ты будешь загружать результаты своего ресерча в программу данных, а она потом преобразует их в подходящий для Вики формат.
Обрати внимание, что на время проекта твоя личная информация была заархивирована. Как только мы завершим работу, все восстановится как было.
Неудивительно, что мои запросы не принесли результатов. Пожалуй, есть смысл избавиться от предвзятости, не смешивать наши данные и те, что мы собираем. Я чувствую толику уважения к этому Крису, хотя ему не мешало бы научиться лаконичности.
Дочитываю, закрываю письмо, и тут автоматически загружается программа данных, перенаправляя меня на страницу с черными квадратами. В лаборатории мы использовали похожую программу, так что интерфейс знакомый. Судя по всему, тут можно добавлять ссылки, сортировать комментарии, выделять и отмечать важные аспекты. Можно загружать изображения, видео и записи, а мой телефон синхронизируется автоматически.
Когда я печатаю в одном из полей, буквы появляются фиолетовые, а не белые. Прекрасный, насыщенный аметистовый цвет.
Играюсь с программой данных, и вроде бы я уже все освоила, но тут жму на какую-то кнопку, которая запускает оповещение безопасности, и экран вопит: Тревога! Тревога! Тревога рифмуется с дорога! Не пей прокисшего грога! У меня нет рога, потому что я тревога!
С подоконника срывается птица. Я быстро выхожу из программы данных, запомнив эту кнопку на будущее.
* * *«Представь, что каждый проект – это человек», – сказал мне однажды Маша, пока мы смотрели, как в комнате наблюдения ребенок разговаривает с роботизированной мышью.
Великолепная комната, моя любимая. Ее можно было настроить так, чтобы она воспроизводила любой интерьер, и, что лучше всего, можно было наблюдать сквозь стены.
Для того исследования я настроила комнату наблюдения так, чтобы дети попали в приятную, знакомую обстановку детского сада. Мы изучали, как влияет игра на их развитие, и мыши были запрограммированы взаимодействовать с объектом больше или меньше, в зависимости от тестовой группы.
Я хорошо помню тот проект, потому что Маша впервые позволил мне вести и именно тогда преподал мне важнейший урок о том, как быть исследователем. Я делала записи, когда он возник рядом и стал разглядывать ребенка в комнате. Посмотрел на мальчика и мышь, потом на мои записи. На мальчика, на записи, на мышь, на записи.
– В чем смысл этого исследования? – спросил он, и я дословно повторила то, что мы написали в заявке.
– Нет. – Он покачал головой. – Мысли шире, Ли. Какова причина этого исследования? Почему это важно?
Помню, как сильно мне хотелось ответить правильно, но я не знала, что сказать. После долгой паузы он повернулся к комнате с ребенком:
– Когда смотришь на мальчика, не видишь его руку или нос. Видишь мальчика, который хочет играть. Любое исследование больше, чем просто сумма его частей. У любого проекта есть своя причина для существования, так же как у этого мальчика. Как у тебя и меня.
Маша говорил медленно, и я ловила каждое слово, не отрываясь смотрела на его профиль, наблюдала, как ледяные голубые глаза следят за ребенком.
– Глядя на эту комнату, не ищи данные для публикации. Не делай заметки ради заметок. Учись относиться к проекту как к человеку. Узнай, чего проект хочет, зачем существует, ищи истинные причины его появления – и тогда найдешь лучший способ его реализовать.
И вот я разглядываю старомодную эклектичную квартиру. Потертый зеленый диван. Громоздкие шкафы. Несмотря ни на что, стараюсь сосредоточиться. Если я смогу отнестись к проекту «Вики» как к человеку, возможно, примирюсь с Распределением. Если разберусь, что стоит за этим квестом с искусственным другом, может, мне удастся решить задачу быстрее и выбраться отсюда.
Проблема в том, что я поверить не могу, что ИИ типа Вики еще не создан.
Должно же быть что-то подобное; я точно с чем-то таким уже сталкивалась. Запускаю поиск и нахожу сотни ИИ в разных отраслях, для разных целей и услуг, но выясняется, что ни один из них не смог стать настоящим другом. Кажется, я вот-вот пойму. Пойму, для чего мы здесь, зачем все это.
Проект «Вики» хочет запуститься и работать, это само собой, но должна быть более глубинная причина. Я знаю, чувствую, но никак не ухвачу суть.
Снимаю наушники и разминаю спину, так что позвонки щелкают, нарушая тишину и напоминая, как тут тихо. Над холодильником на стене маленькая черная точка. Вероника вчера принесла домой звуковой поглотитель. Наверное, ей нужно тестировать новые продукты, чтобы потом их предлагать.
Поглотитель не больше моей ладони, высасывает из комнаты внешний шум, чтобы мы не слышали гудки, грузовики и разговоры прохожих. Вероника говорит, это здорово, потому что, когда она смотрит телевизор, они ей мешают. К тому же ее нервируют «скорые», объяснила она, с усилием мышц прилепляя девайс на стену.
Раньше мне нравилась тишина, но в этой квартире она тяжелая. С этой штукой на стене слышно только отсутствие. Звенящая пустота, где есть только я и воздух.
Поворачиваюсь к экрану, чтобы выяснить, зачем понадобилось создавать искусственного друга, и тут всплывает сообщение.
крис [10:00]
доброе утро, ли
как прошли выходные?
ли [10:00]
хорошо
а у тебя?
крис [10:01]
круто, круто
были на концерте в Бодеге
новая точка прямо под магазином на Линдене
годная
барабанные перепонки чуть не лопнули,
но в хорошем смысле
ли [10:02]
круто
крис [10:03]
любишь панк-рок?
ли [10:03]
конечно
крис [10:04]
тогда послушай вот это
скажи как тебе
[Spritzy.m43]
ли [10:04]
ок
Ссылка нетерпеливо ерзает на экране, я жму на нее, с экрана выплескивается шум. Вопли, звон, грохот, барабаны. Эхо разносится по квартирке, и я быстро выключаю звук, сижу пару секунд, потом включаю снова – а вдруг это какой-то тест и Крис видит, дослушала я до конца или нет. Истошно воет какофония. Вот так мы теперь получаем задания?
Когда песня наконец-то стихает до сердитого шепота, пишу Крису.
ли [10:06]
вполне себе
крис [10:06]
норм??
в следующий раз тогда идем с нами
ли [10:07]
отлично
крис [10:08]
кул кул отлично
значит, первая категория «коммуникация»
не просто данные о том, как люди разговаривают
но где, почему, когда…
всё вообще
вопросы?
ли [10:08]
нет
отлично
В программе данных мне назначен новый раздел – «Коммуникация». Белый курсор Криса мигает пару раз и пропадает, оставляя меня наедине с пустой черной ячейкой, которая так и ждет, чтобы ее наполнили.
Расширяю экран вверх и в стороны, чтобы он был вокруг меня. Заныриваю, открывая разнообразные базы данных, с которыми работала раньше. В каждой вбиваю: «как люди коммуницируют». Тут же загружается тысяча ссылок. Как сказать что-то не словами, а фырканьем. Как стать человеком, которому люди хотят доверить свои тайны. Как подбодрить собеседника. Как давать и принимать советы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Цитируется текст американской поэтессы, лауреата Пулицеровской (1984) и Национальной книжной (1992) премий Мэри Оливер (1935–2019) из ее совместной с фотографом Молли Мэлоун Кук книги «Our World» («Наш мир», 2007). – Здесь и далее примечания переводчика.
2
Цитата из книги британской писательницы и критика Оливии Лэнг (р. 1977) «Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества» («The Lonely City: Adventures in the Art of Being Alone», 2016), перевод Шаши Мартыновой.
3
Даунтаун (Downtown Manhattan) – Южный (Нижний) Манхэттен, включая Файненшл-дистрикт (Уолл-стрит), Бэттери-парк и окрестности; деловая и историческая часть в «нижнем» конце острова Манхэттен.
