ЧерновикПолная версия:
Cd Pong Анкнит. Свет или Тьма.
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Аксис глубоко вздохнул и ладонями провёл по лицу, стирая усталость.
— Может, и ерунда и зря беспокоюсь… Но… Они были тут. До тебя. Ходили проверить одно место. Понимаешь… После всего, что тут устроил пыльный колдун…, были последствия.
— Резона не говорила… я бы запомнил, — задумался парнишка.
— Она вряд ли сама заметила… Это что‑то… Как бы сказать… Внутри Анкнита, словно мы ударили по стеклу, и теперь трещины расползаются в стороны сами по себе. Всё больше и больше, нанося ущерб. Я это… Больше чувствую, чем знаю. Резона, и Тар, и тем более Алетей тут бывают набегами… Не могут почувствовать это в полную силу. Но что-то происходит. И это все связано… — Немного помолчав, хранитель продолжил — А знаешь что? Можем сходить к Мнеме… Она будет рада… Как минимум.
— К бабушке? — оживился юноша. — Но темно же?
— Пфф… Этан… Этан… Ты ж со мной. А я ведаю всеми путями и тропами, — навигатор самодовольно передёрнул плечами. — Если я чего‑то не ведаю… Этого просто нет.
— Ага. Сказал тот, кто только что признался, что ни хрена не понимает, где моя сестра и что это за красотка, — Этан махнул в сторону всё ещё вращающегося молочного, а точнее жемчужного водоворота. — Кстати о ней. Ты это вот так и оставишь?
Аксис пожал плечами и небрежно бросил, отмахиваясь:
— Да пусть болтается. Беды ж не делает, и ладно. А там глядишь, и раскроем тайну появления этой разноглазой мадмуазель. И так? Идём? Ветер стих. Ночь звёздная, проведу тебе экскурсию, о юный страж!
Аксис деланно поклонился, на что Этан, насупившись, протопал мимо него к входной двери, по пути словно бы случайно задев плечо хранителя.
Конечно же парнишке хотелось увидеть своими глазами всё, всё и всё. Особенно интриговала мысль, что их путь пройдет через Лес Идей с его сферками‑идеями. Любимое место сестры во всем Анкните.
Наши герои прошли по брусчатой мостовой, попетляли улочками и вышли на открытую местность — небольшой холм, склоны которого густо поросли изумрудной травой. В свете звёзд травинки бликовали и создавали причудливый ковёр: он словно дышал, перетекал и шевелился под мягкими прикосновениями ветра. Вдали, как Этан и приметил ранее, за полем виднелся величественный лес.
Подойдя к первым деревьям, страж замер. Огромные, высоченные деревья переплетались кронами, создавая свод над головами путников. Тонкие листочки с золотистыми прожилками шуршали далеко наверху, а к Этану уже спускались маленькие золотые светлячки‑идеи.
— Вааааауууу! — только и смог произнести юноша.
А Аксис в очередной раз поразился, как младший брат похож на Резону.
— Идём. Они тебе успеют надоесть. Прилипалы ещё те. И смотри, не позволяй им садиться на себя, особенно на голову. А то понаберёшься всякого… Не факт, что нужного.
Этан тут же быстро замахал над головой руками, чем вызвал кривую улыбку хранителя.
Спустя час они подошли к опушке. И, как когда‑то Скерцо указал направление Резоне, Аксис обозначил Этану направление и пропустил вперёд.
Парень был ошеломлён. Если лес идей казался ему величественным, то дерево, что высилось посреди поляны, было просто исполинским.
Огромные корни петлями вырывались из земли и снова вгрызались в неё, ствол пронизывал внутренний свет, а на ветвях тут и там вспыхивали, горели и гасли сферы‑воспоминания.
— Неужели я не ошиблась в своих чувствах? Этан, мой мальчик, это правда ты?
С одной из веток, грациозно приземлившись, спрыгнула эффектная женщина. Её золотой наряд подчёркивал стройную фигуру, а глаза излучали тепло.
— М‑н‑е‑м‑а… — произнёс с придыханием юноша и бросился навстречу. — Какая ты… Вау!
умбра
Мнема крепко обняла внука. Создав иллюзию, она отстранилась в уже привычном ему образе — любимой бабушки Нины.
— Так будет лучше на первое время. Согласен?
— Ой, всё равно. Это ты! Невероятно. Резона мне говорила, рисовала. Но видеть самому! Вау! — парнишка чуть ли не прыгал на месте от восхищения. Сегодня однозначно был самый лучший день в его жизни. И пусть это окажется лишь сном или наваждением, он таковым всё равно останется.
— Как так получилось, что ты здесь, мой милый мальчик? — Мнема разглядывала парня как экспонат. Взяла за руку, подержала. Потрепала по щеке. — Ох, Анкнит… Удивительный мир. Сотни лет принимаешь что‑то за правило, а он… ХЛОП! — она звонко щёлкнула пальцами. — И меняет их под себя. Перестраивает, перекраивает…
Тут Этана будто бы что‑то ощутимо дёрнуло вперёд. Словно невидимая нить коснулась сердца, обвила его и потянула — не сильно, но настойчиво.
Аксис с выражением крайнего волнения на лице приблизился к ним.
— Что… Это?.. — одними губами выдохнул Этан.
— Нит, — хором ответили хранители.
— Точнее, воспоминание… Но что‑то не так, — продолжила мысль Мнема.
А в следующее мгновение она крепко сжала руку Аксиса и отвела его подальше от древа. Этан же, как заворожённый, смотрел туда, куда нить воспоминания его тянула — на землю, меж корней древа‑исполина.
— Это опасно? — уточнил навигатор у Мнемы. — Выглядит не как всегда… Мне начинать беспокоиться ещё и об этом?
Хранительница мягко похлопала его по руке и успокоила:
— Необычно, но не опасно. Гляди! Ого!
Корни у самого основания ствола расходились в стороны, освобождая узкий лаз, и из темноты показалось едва заметное свечение.
Этан встал на колени, повинуясь внутреннему зову нита, и протянул в черноту руку. Миг — и на его ладони лежит сфера.
Но таких сфер ни Аксис, ни даже Мнема ранее не видели. Она была похожа на очень крупную, размером с виноградину, чёрную жемчужину.
Мнема подошла и заглянула со спины на ладонь стража.
— Это корневое воспоминание… Я знаю это. Но никогда не видела его раньше. Это память самого мира Анкнит — основополагающая часть мозаики его мироздания. Хм… Кому, как не тебе, было суждено познать эту мудрость, Этан, — Мнема ласково улыбнулась и помогла внуку встать. — Я знаю, ты разберёшься. А сейчас прощай и… Возвращайся с ответами, родной.
***
Силуэт юноши подернулся рябью, и вскоре его поражённый взгляд был направлен не на ободряющую улыбку хранительницы древа, а на постер с полуобнажённой девицей, прильнувшей к дорогому авто.
«Тьфу, ну и контрасты», — подумал Толя и взглянул на жемчужину, крепко зажатую в ладони.
— Так вот как это бывает. Маринка охренеет, когда я ей расскажу. Но… сначала сам попробую. Ну ее! Справлюсь!
Юноша так и эдак вертел сферу, сжимал крепче, надавливал… И… Ничего. Спустя полчаса бесполезных попыток, не приблизивших его к разгадке, он всё же набрал номер сестры.
«Вечер… Они небось с Алексом… того… Фу… Даже думать не хочу… Бееее… Гадость… Ну вот. Подумал… Сейчас вырвет».
Гудок, второй, третий… Пятьдесят шестой… Ответа нет.
Толя набрал Алекса — аналогично.
«Может, так заняты друг другом, что не слышат?» — размышлял юноша, но какая‑то, ещё не оформившаяся в полноценное чувство, мысль начала царапаться внутри.
«А что если?..»
Парень твёрдо набрал Илью. Тот ответил почти сразу и очень радостно сказал в трубку:
— Привет, Толь. Ты не вовремя… Я тут…
На фоне слышались звуки музыки и женский смех.
Толя без промедления оборвал на полуслове Илью:
— Я был в Анкните, принёс воспоминание. Надо встретиться. Сейчас. У меня.
И Толя нажал отбой. Противная мыслишка скреблась всё сильнее.
«А что если?..»
Глава 4. Взгляд ледяных глаз.
Темнота… Покой… Тишина… Лёгкость во всём теле…
И вот я размыкаю тяжёлые веки. Взмах ресниц, ещё один — и комната приобретает очертания.
Это всё та же гостиная, куда меня привёл беловолосый мужчина.
«Не думай о нём, он лишь средство», — пронёсся в голове таинственный голос.
Я знаю, что тут гостья, в этом мире. И знаю, что не принадлежу ему. Моё тело где‑то там… Но где? Я не помню. Ничего не помню, даже имени своего.
«Не мучай себя, всё равно не получится. Это из‑за меня. Прости. Ты мой сосуд, я — твой проводник», — прозвучало снова.
Я медленно обвожу цепким взглядом помещение. У камина в кресле, закинув одну ногу на подлокотник, непринужденно раскинувшись сидит тот мужчина. Он читает книгу. Я вижу его вполоборота: вижу жёстко очерченную линию носа, от огня на него падают сиреневые блики. Вижу, как подрагивают чёрные ресницы, а взгляд сосредоточенно скользит по строчкам.
Его волосы кажутся ненастоящими — такими они белоснежно‑белые. К ним хочется прикоснуться, пропустить пряди сквозь пальцы. Наверняка они нежнее шёлка. Мой взгляд скользит по высоким, чётким, аристократичным скулам мужчины. Спускается к подбородку, чуть заострённому, с едва заметной ямочкой, и задерживается на губах.
Они слегка полноватые, кажутся не менее мягкими, чем его волосы… Один уголок губ приподнимается, и, не оборачиваясь, мужчина произносит:
— Нравится?
Я не успеваю оценить обстановку и отвечаю:
— Что?
— То, что видишь? — Он наконец закрывает книгу и ловко, по‑кошачьи, встаёт с кресла. Движения его тела плавные, отточенные, полные непринуждённой грации. Не глядя кинув книгу обратно в кресло, он подходит ко мне. Шаг лёгкий, бесшумный, а на губах играет лукавая улыбка.
На нем белоснежная, как и его волосы, рубашка, с небрежно закатанными рукавами, открывающими изящные запястья. Руки у него действительно безупречные: длинные пальцы с ухоженными ногтями, тонкие линии вен под светлой кожей.
— Я не понимаю тебя, — почти лепечу я.
— Смешная… — протягивает он и подносит руку к моему лицу. Пальцы замирают в паре сантиметров от щеки — дразняще близко, но не касаясь. Взгляд его прозрачно‑голубых, почти серебристых, ледяных глаз наконец встречается с моим. В них пляшет смешинка, но за ней угадывается острый ум, расчёт и какая‑то древняя, почти пугающая мудрость. Он словно видит меня насквозь, и это одновременно завораживает и пугает.
Я резко перехватываю его запястье и с силой (надеюсь, ему больно) выкручиваю его. Мужчина же шустро освобождается от моей хватки и примирительно вскидывает ладони.
— Воу. Я понял. Понял. Смотреть можно — трогать нельзя. Я — Аксис.
Он вопросительно смотрит мне прямо в глаза, неотрывно, долго…
— Ты говорил. Я помню, — отвечаю я тихо и тоже не отвожу взгляд.
У него такой необычный цвет глаз. Они голубые, но… Очень светлые и сверкают. Как два кристаллика льда. И…запах…от мужчины пахнет какой-то необъяснимой свежестью как после грозы или… как в снежной пустыне…
«Откуда мне знать как пахнет снег? И почему я решила что он вообще пахнет?»
— Когда люди знакомятся, они обмениваются своими именами. Я тебе своё сказал, — говорит он. Речь его небрежная, словно он вот так каждый день болтает с незнакомцами в своём доме.
— Я не помню своего имени, — всё же удосуживаю его ответом.
— Никто не помнит своего имени в Анкните. Но… Попробуй произнести его. Попробуй назваться вслух. Спорим, что‑то да получится?
Я хмурюсь. Он точно ненормальный. Как можно назвать то, чего не помнишь? Но этот Аксис так уверен, что я поддаюсь.
— Анисина, — произношу я и не верю собственному голосу.
Губы мужчины еще шире растягиваются в хитрой улыбке, и я вновь допускаю ошибку — перевожу взгляд на его губы. Вижу, как уголки ползут всё выше, губы размыкаются, а я, как заворожённая, все смотрю и смотрю…
И тут он стремительно приближает своё лицо к моему и кончиком носа чуть не касается моего. Я наконец поднимаю взгляд и замечаю, как его ледяные глаза словно вспыхивают, это наверняка свет от камина или из окна. Но теперь я не могу оторвать взгляд от его глаз, как секунду назад не могла от губ.
— Хм… Тебе определенно нравится, — сказал он, опаляя своим дыханием, так тихо, что я скорее догадалась о смысле слов, чем их услышала.
Один удар сердца, и мужчина уже у камина. Он подкидывает полено, затем ещё одно, и чуть подумав, добавляет третье. Фиолетовое пламя взвивается вверх, наполняя помещение уютным теплом.
«Не верь ему… Никому не верь…» — проносится наставление у меня в голове.
— Ну раз мы познакомились… Ани?.. Или Сина?
Я перебиваю его:
— Анисина!
— Хорошо‑хорошо. Анисина, так Анисина. Раз уж мы познакомились, не расскажешь ли мне, что за смерч тут крутился несколько дней, пока тебя не было? Мммм?
Девушка не произнесла ни слова, а только лишь изучающе смотрела на Аксиса.
— Ну же, таинственная незнакомка, подойди. Я не кусаюсь. И даже ядом не плююсь. Ответь на мои вопросы, а я отвечу на твои. Если таковые имеются.
Хранитель сел прямо там, где стоял, — около камина, на пушистый ковёр.
Анисина, прикинув что‑то в уме, сделала два шага навстречу и замерла, созерцая сверху собеседника.
— Ну что ты создаёшь проблемы там, где их нет? Садись, — Аксис жестом предложил присесть рядом. — Шея затечёт, пока буду глазеть на тебя снизу вверх.
Анисина сузила разноцветные глаза в две щёлки, снова прислушиваясь к внутреннему голосу. Но, приняв решение, аккуратно опустилась на длинный ворс ковра. Пальцы её мигом утонули в этой неуместной мягкости, и девушка, не удержавшись, сжала пряди, а следом погладила ворсинки.
Аксис внимательно следил за её движениями, не отпуская со своего лица хитрую полуулыбку. Казалось, он заранее знал, что она именно так поступит, и сейчас удовлетворенно созерцал.
— Итак, — начал он. — Ты не хранитель… Ты не страж… И ты тем более не книт. Так кто же ты? Мне нужно тебя опасаться? Несёшь ли ты угрозу Анкниту или, возможно, лично мне? — Блондин подмигнул.
— Я не собираюсь отвечать мужчине. В особенности такому странному, — ответила ему незнакомка.
— А что не так с моей мужественностью? — неподдельно удивился навигатор. Такого оправдания нежеланию общаться ему никогда ранее не доводилось слышать. Он осмотрел себя и вопросительно поднял взгляд.
— Все мужчины двуличны, — было ему коротким ответом.
— Ты умеешь удивлять. Слушай. Если тебе нужна помощь или ответы, сейчас здесь только я. И на улице ночь. Я только что вернулся от Мнемы, и снова тащиться туда, чтобы ваше высочество смогло пообщаться с себе подобными по полу, я совершенно не намерен. Поэтому мы либо находим пути к взаимопониманию, либо я пошёл читать дальше. Книга преинтереснейшая, представляешь? Автор уже четвёртый раз финал переписывает. Ну что ты на меня так смотришь? — Девушка немигающе смотрела, как Аксис тянется к креслу за книгой, как берёт её в руки и перелистывает. На её лице не сменилось ни одной эмоции. — Ау‑у‑у… Красавица, ты где витаешь?
— Мнема — это кто? — Взгляд девушки наконец сфокусировался на глазах беловолосого.
— Что? Мнема? — Аксис несколько раз моргнул, прежде чем ответить. Незнакомая гостья выбивала его из привычной колеи, а он‑то думал, что это не под силу никому. Выходит, ошибался.
— Мнема — одна из хранителей, — наконец начал он объяснять. — А точнее, хранительница древа памяти мира Анкнит. Когда‑то давно в прошлом она была стражем… Потом был Пыльный колдун…
Девушка неожиданно округлила глаза и, слегка повысив голос, спросила:
— Стой! Страж? Мне нужен страж! Женщина!
— О‑о‑о… Как всё запущено… Тебя что, бросил кто‑то недавно? Ты чего на мужиков‑то ополчилась? Ладно, я… Согласен, могу показаться странным. Я от одиночества с ума уже схожу. Особенно после того, как Сагиттар сделал предложение Резоне, — они та‑а‑ак редко стали приходить! А Умбра с Мнемой! Думаешь, суперские собеседники? Да я даже безумно тоскую без этой треклятой скрипки Скерцо! Замучила меня тишина! Прости. Ты что‑то спросила? Меня унесло немного в сторону.
Аксис, поглощённый своими переживаниями, не сразу заметил, как менялось лицо девушки. На нём сменялись море эмоций — и всё сразу, друг за другом: и радость, и сочувствие, и надежда, и облегчение, и страх. Сейчас же брови Анисины были сведены к переносице, и взгляд снова расфокусировался.
Аксис помахал ладонью у неё перед распахнутыми глазами.
— Анисина? Ау… Я настолько не подхожу как собеседник?
Девушка перевела на него взгляд.
— Прости. Объясни мне, кто все те люди, что ты сейчас перечислял.
Аксис наклонился чуть ближе и растянул губы в улыбке, на этот раз радостной и по‑настоящему искренней.
— Давай начну с вводной лекции? — Девушка смерила его сидящую фигуру взглядом, но коротко кивнула. — Мы сейчас с тобой находимся в «штабе хранителей», в мире Анкнит. Мир памяти.
Навигатор сделал паузу и, отметив внимательный и не испуганный взгляд собеседницы, продолжил:
— Хранителей всегда пятеро и один страж. По крайней мере, так было до недавнего времени, но об этом чуть позже. Когда я умер и попал в Анкнит…
Девушка вздрогнула и прервала повествование:
— В смысле — умер?
— Все хранители — души странницы. Люди, кому они принадлежали, находятся на грани между мирами. Ну… Как призраки с незаконченными делами. Держит нас тут что‑то. Кстати, кома тоже подходит — не только смерть. Но страж всегда живой, и, да, всегда женщина… Опять же до недавнего времени… Я продолжу?
Мужчина дождался убедительного кивка и возобновил свой рассказ:
— Когда я умер, тут уже было двое хранителей: Мнема и Умбра. Вскоре появились Скерцо и Сагиттар. Сагиттар, как раз, в реальности был в коме, а тут стал лучником. Скерцо был скрипачом.
— Прости, я немного не поняла… Ты сказал — всегда пять. А когда ты появился тут, был третьим. А где предыдущие хранители? — вновь прервала его Анисина.
— Их уничтожил Пыльный колдун. Одна Умбра осталась. Она тут с незапамятных времён. Хранит склад нитов. Не знаю, сколько ей лет… Даже представить страшно. Мнема же была стражем, но и её Пыльный колдун лишил жизни, и она осталась тут уже в качестве хранителя. Ой! Если я тебе и эту историю буду рассказывать, совсем запутаю. Давай в другой раз. Я только рад поболтать… Совсем одичал…
— Хорошо, в другой раз, — коротко кивнула Анисина, и её губы изобразили подобие мимолётной улыбки. Этот странный мужчина всё же ей определённо был симпатичен, несмотря на предупреждения внутреннего голоса.
— Мы отвлеклись… В Анкните время течёт по‑другому, нежели в реальном мире. Там день — у нас десять. Поэтому со дня смерти Мнемы как стража прошло тринадцать лет, у нас же… Считай сама. И только год назад — а в Анкните прошло десять лет — явился новый страж: Резона, внучка Мнемы.
Анкнит разрушал Пыльный колдун, и мы все вместе успешно боролись с этим. Резона лишила его сил, попутно освободила Скерцо, и тот продолжил свой путь… Не знаю куда. Вернула к жизни Сагиттара — тот вот как раз в коме был. Закрутила с ним роман, и скоро у них свадьба…
— Но после этого вас осталось опять трое хранителей, — вновь вклинилась Анисина.
— Да! И тут Анкнит начал чудить. Не понимаю как… Но даже Умбра не знает: мир призвал в качестве хранителей живых людей! Сагиттар вернулся, и его друг из реального мира — Алетей. Они вместе с Резоной приходят. Сами не могут. Портал открывается, слава небесам, по‑прежнему только стражу.
Аксиса внезапно посетила догадка:
— Да! Кстати! Ты же наверняка видела Резону и Тара. Он — здоровяк с огромным луком и вечно бурчит. А у Резы синие волосы, и она милаха. Они спустились в ту пещеру, где я тебя нашёл. Потом — грохот, взрыв, всё обвалилось. Как расчистил проход… Их нет, но есть ты.
— А почему они вообще туда пошли? — Анисина снова выглядела отстранённой.
— Были подземные толчки из той зоны, — навигатор подтянул к себе планшет и показал девушке карту. — Вот тут. Мы пошли проверить, разошлись… И больше я их не видел. Что‑то происходит с миром. Вроде бы всё в порядке… Но тот урон, что был нанесён… Будто бы пробудил что‑то ещё более страшное.
Услышав эти слова, разноглазка словно воодушевилась и заёрзала на месте, сама не заметив, что пододвинулась ближе к собеседнику.
— Ты заметил?! Я надеялась, что кто‑то заметил. Что что‑то происходит. Что‑то плохое. Я… Я… — Казалось, внутри девушки происходит борьба. — Я не угроза. Точно. Не могу всего сказать. Многое вообще не помню… Но я тут, чтобы помочь стражу. Как её найти?
Навигатор глубоко и протяжно вздохнул.
— А вот с этим проблемы. После того как они с Таром исчезли из пещеры… Я их больше не видел, и более того… Тот парнишка на поле… Помнишь? Это Этан, брат Резоны и… Кажется, новый страж. Он открыл портал, он взял корневое воспоминание — оно его призвало. Так что насчёт Резоны я боюсь предполагать. Надеюсь, это очередная блажь Анкнита — иметь двоих стражей. Но сердце подсказывает, что с друзьями случилась беда.
Анисина выглядела подавленной: плечи её поникли, а взгляд сосредоточился на собственных ладонях.
«Та девушка и лучник… Их поглотил он… Мрак…» — вспоминала она.
Внутренний голос, до этого постоянно перебивавший и подсказывавший, сейчас молчал.
Наконец она взглянула на Аксиса.
— С ними точно беда. Кажется, я вспомнила…
