Я общался со своим жидким чипом под руководством доктора. Вроде и радоваться должен – всё же прорыв в исследованиях, я полезен. Но дикие боли в голове во время беседы с Алисой убивали меня. Сколько это будет продолжаться? Я уже сделал свой выбор и не собираюсь от него отказываться. Мои родные. Я выбрал их. Потому что я – старший брат Мишки, первый сын отца. Но, может, уже хватит? Я и так готов делать всё, что говорят, зачем меня так мучить? Я же не каменный…
С этого дня у меня появилось новое хобби – разговоры с Алисой. Она стремительно очеловечивалась. Её голос стал менее механическим, и всё чаще я забывал, что она – чип в моих генах. Казалось, что Алиса – ребёнок, который медленно растёт и обучается, впитывая информацию об окружающем мире. Спустя неделю после пробуждения Алиса заменила мне переводчик.
Благодаря ей я теперь легко общался с Като, Джулиан и другими ребятами на их родном языке. Кроме этого Алиса помогала мне быстро усваивать информацию, как-то воздействуя на мой мозг. Мне стало проще изучать новые языки и понимать математические задачи.
Я сам не заметил, как сблизился с Алисой. Она стала моим лучшим другом, хоть и не была человеком. Ей я мог рассказать о всех проблемах, она понимала меня лучше, чем кто бы то ни было.
Дни проходили один за другим, опыты не прекращались. Меня редко кололи, в основном работали с Алисой. Несколько раз собирали… к-хм. Семя. Понятие не имею зачем.
В одно утро, ничем не отличавшееся от других, я проснулся и уставился в потолок.
– Алис, а сколько я уже тут? – спросил вслух. Резко захотелось курить, я даже почувствовал запах сигаретного дыма.
– Уже год и два месяца, Артём, – ответила Алиса приятным женским голосом, который сейчас почти не отличался от человеческого.
– Досадно… – протянул я. – Включи музыку, пожалуйста.
– Да.
В голове заиграла мелодия. Вивальди, один из любимых композиторов Като Куроки. Это она меня на него подсадила. Алиса сумела подключиться к незащищенной сети, и у меня появился доступ к музыке. Не знаю, все ли чипы так могут или у меня особенный.
– Алис, а я смогу выбраться отсюда? Или тут и умру?
– Артём, мне неизвестно.
– А ты сможешь убить меня, Алиса? И скинуть всё на несчастный случай? Тромбом сосуд закупорить или с сердцем что-то сделать.
– Нет.
– Досадно…
Я взял с прикроватного столика медальон и открыл его. Глаза отца одобрительно смотрят на меня, брат тепло улыбается. Моя красивая мама радуется. Я захлопнул крышку. Моя семья здорова и счастлива. Это главное.
– Алиса, а что символизирует цветок эдельвейса? – спросил я, разглядывая рисунок на бронзовой поверхности медальона.
– Артём, цветок эдельвейса – символ мужества и отваги, верности и любви.
– Верности и любви… – я отложил семейную реликвию и встал. Умылся, сделал зарядку и поплёлся на завтрак, в общую столовую.
В этой больничке тюремного типа после укола жидким чипом выжило двадцать пациентов. Из семнадцати с золотой кровью осталось только девять. Не хочу думать, что случилось с остальными восемью. И не хочу знать, по каким причинам сюда попали другие люди, с обычной кровью.
Я взял поднос и набрал еды – суп с кальмарами, гречка с грибами и драники. Ну и сок. Кормили нас неплохо. Лучше, чем дома.
– Привет, – поздоровался я, подходя к столику, где завтракали другие ребята с золотой кровью. После получения жидкого чипа мы ещё больше сблизились и ели всегда вместе.
Я расположился, как обычно, с краю, рядом с Джулиан, что сидела в пижаме зайца и зависала в смартфоне. На экране прыгал Алекс – мультяшный заяц, он же – жидкий чип Джулиан, которого она умудрилась как-то визуализировать. Мы с Алисой так не умеем. Я взял ложку и зыркнул на живого зайчонка, мордочка которого выглядывала из-под пижамы Джулиан. Мне на миг почудилось, что этот мелкий кусок шерсти показал мне язык.
– Привет, – мне улыбнулась Като. Она всегда сидела напротив меня. С ней у меня были самые тёплые отношения. Мама правильно поняла – девушка мне нравится. Только вот нет у нас будущего…
– Привет, лысик, – громко поздоровалась Черри, махнув мне здоровенным фолиантом с изображением Бога Ра. – Ты прям как Птах из Египта, такой же гладкий.
– Сама-то, – буркнул я. Черри немного раздражала меня своей экспрессивностью.
– Все мы лысые, – мудро заметил Альберт и встряхнул головой. Искусственные чёрные волосы упали ему на лоб. Не расстаётся со своим париком. В кожаных байкерских одеждах, сидящий в инвалидной коляске, он выглядел очень колоритно и, чего уж скрывать, – странно. Даже более странно, чем бабка Апудо из Африки. У неё не было глаз, и она вечно что-то бормотала себе под нос.
Мы обедали, вяло переговариваясь. Иногда я бросал взгляды на Като. В компании она всегда была самой тихой, почти не говорила.
– Артём, как у тебя успехи с чипом? – с вызовом спросил Колин с другого конца стола.
– Не твоё дело, – неохотно ответил я.
– Да и дураку понятно, что хреново всё. Я вообще удивился, что он у тебя заговорил. Ты же слабак, – Колин осклабился и кинул быстрый взгляд на Като. Я уже давно понял, что этот прыщавый придурок запал на неё и бесится, ведь она предпочитает мою компанию.
– Не твоё дело, – повторил я.
– Да ты совсем охрене…
– Колин, – спокойным голосом одёрнул норвежца дедушка Омад. Он сидел рядом с Като и с удовольствием жевал сладкую морковку, иногда зачёрпывая суп. Он терпеть не мог капусту, поэтому тщательно выискивал её и перекладывал на отдельную тарелку.
Одного слова Омада хватило, чтобы Колин заткнулся. Омад – белобородый старик родом из Ирана с очень холодными глазами. Джулиан как-то проронила, что руки этого старика по локоть в крови. Его побаивались и старались ему не перечить.
– Спасибо, – я улыбнулся Омаду. Тот в ответ просто кивнул и продолжил вылавливать капусту из супа.
– Артём, ты свободен сегодня? – тихо спросила Като. – Поможешь? Я не могу разобраться со спряжением глаголов.
Уверен, что сейчас Колин заскрежетал зубами.
– Конечно, – я легко кивнул.
Я часто помогал Като с правилами и произношением русского языка. Правда, обычно это заканчивалось многочасовыми разговорами ни о чём. Като очень любила звёзды и могла много о них говорить.
После завтрака мы с ней пошли в учебную комнату и там закрылись. Нас уже перестали смущать камеры, мы давно к ним привыкли. Не знаю, была ли это случайность или воля Богов, но именно в этот переломный для моей жизни день я впервые поцеловал Като.
– Если вдруг мы сможем выбраться и у нас будет мальчик, – тихо говорила она, – как бы ты назвал его?
Мы сидели на полу, опёршись о стену, и говорили, говорили, говорили.
Я задумался. У Като тяжёлая судьба, и мы с ней в чём-то похожи. Она как-то обмолвилась, что согласилась стать подопытной ради младшего брата, который родился смертельно больным.
– Как будет Миша на японском? – задумчиво спросил я.
– Михаил – подобный богу, да?
– Да.
– Тогда Камидзю.
– Так и назовём, – я наклонился к её губам, но тут раздался тревожный вой сирены. Мы с Като тут же подскочили и испуганно переглянусь.
Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену, в комнату вбежали люди в масках, схватили нас и потащили на выход.
– Пусти! – я пытался вырваться, но меня держали крепко.
Сирена выла, люди бегали по коридору как угорелые, а нас тащили в комнату процедур. Я посмотрел на Като – она смирилась и совсем не сопротивлялась.
– В капсулу их, – раздался холодный голос Доктора. Того самого, с большой буквы, что предложил мне сделку, в которой на кону была моя жизнь. Его голос я бы узнал из тысячи.
Я, пока меня вели, видел и слышал других пациентов. Дедушка Омад без сознания висел на руках двух бугаёв в масках, Джулиан шла сама, испуганно озираясь, а Черри вели силой, она кричала и отбивалась.
Нас утащили в комнату, где стояли медицинские капсулы, и запихнули в них. Я дрался – во мне кричало отчаяние. Я прекрасно понимал, что мы все тут беспомощны. Да и каждый из ребят это понимал – я слышал только вопли Черри, она единственная не желала сдаваться до последнего.
Ремешки плотно приковали меня, крышка капсулы с шипением захлопнулась, оставляя в полной темноте. В моё тело воткнулись иглы, и я физически почувствовал холодную жидкость, что побежала по венам.
– Алиса, – прошептал я и не услышал своего голоса. – Алиса, что со мной? – голова кружилась. Я попытался пошевелиться, но не вышло. – Алиса, скажи что-нибудь. Пожалуйста.
Но она молчала. И я замолчал – мой рот онемел, как и остальное тело. Я медленно умирал. Я не мог говорить, не мог двигаться. Просто лежал и понимал, что всё, конец. Мне было страшно. Очень. Я никогда не чувствовал такого ужаса, моё сознание гасло, было темно, я задыхался. Слёзы обжигающим потоком полились из глаз.
Не хочу умирать. Пожалуйста…
– К-ха, – я резко выдохнул и закашлялся. Почему так тяжело дышать? Где я?
Инициализация…
Чип?
Здравствуй, Артём. Я – Алиса, Жидкий Чип Ноль-Ноль-Восемь.
Голос Алисы звучал странно, полумеханически, словно весь её прогресс в очеловечивании обнулился.
– Где я? – с трудом прохрипел. В горле сухо, жутко хочется пить. Веки неподъёмные.
– Арчи? – рядом раздался обеспокоенный женский голос.
Что? Я с трудом разлепил глаза. Деревянный потолок, большое окно слева. Лежу на кровати.
– Арчи, гулья твоя башка, ответь же!
Артём, ты не в своём теле! – Алиса заговорила почти как раньше, почти как настоящий человек. – Что-то странное. В этом теле тоже золотая кровь. И ваши ДНК схожи. Как такое может быть…
Я сглотнул. Как не в своём? Трудно дышать, трудно думать. Еле-еле повернул голову и попытался оценить ситуацию. На меня с тревогой смотрела высокая симпатичная девушка с белыми, как снег, волосами и красными, как кровь, глазами. Позади неё хмурился высокий старик с тростью. У него были белые завязанные в хвост волосы и густая длинная борода. Оба в белых одеждах с алыми знаками на груди. Ближе к двери две девчушки в серых платьях нервно переминались с ноги на ногу.
– Пить, – прохрипел я. Надо разобраться, что происходит. А потом уже думать, как я оказался, чёрт возьми, в чужом теле! Эти доктора меня в другой мир, что ли, отправили?!
– Воды! – рыкнула беловолосая девушка за спину. Одна из девчонок шустро побежала к столику, стоящему у стены, и спустя пару секунд подошла со стаканом к кровати.
– Давай помогу, – девушка помогла мне сесть и аккуратно напоила. Я заметил на её белой одежде, с левой стороны груди, алый значок в виде цветка эдельвейса, окруженного цепью. Сразу вспомнился медальон нашей семьи.
Я сделал ещё один глоток и посмотрел на пальцы девушки. Тонкие и длинные, с белыми ногтями. На безымянном пальце белое колечко.
– Спасибо, – с облегчением выдохнул я, когда стакан опустел. И сразу же закашлялся, грудь жгло.
– Арчи, держись. Потерпи ещё немного. Скоро придёт эскулап, он поможет, – тревожно сказала девушка и убрала стакан.
Эскулап? Это лекарь, что ли? Я поднял на неё глаза и невольно залюбовался её лицом. Очень красивая, я никогда не видел таких прекрасных женщин, даже в фильмах. Только губы искусанные и тревога в глубине глаз. Такое же затаённое волнение я видел на лице другой девушки. Като…
Перед глазами всплыл её образ. Где она? Что с ней?..
Сейчас не время думать о прошлом.
“Алиса. Что произошло? Как я оказался не в своём теле?”
Я не знаю. Это тело Арчи Драгина. Он умер, и после его смерти пробудились мы. Ты и Арчи имеете схожее ДНК. И кровь у обоих – без резус-фактора.
Девушка негромко переговаривалась со стариком. Кстати, а я ведь понимаю язык, хоть это и не русский. Похож чем-то, но не он.
“Алиса, кто они?”
Девушка – Наталия Белова, родная тётя Арчи. А пожилой человек позади неё – Михаил Белов. Арчи очень давно с ними не виделся, а когда приехал сюда – впал в кому. Ты можешь вести себя, как хочешь, они не заметят разницы.
Закончив разговор с Михаилом, Наталия подошла ко мне, в её руках была небольшая фляжка. Она протянула её мне.
– Выпей, это лекарство. Тебе полегчает.
Я дрожащими руками открутил крышку и сделал глоток. По телу разлилось тепло, боль и правда немного утихла.
– Спасибо, – прошептал я и вернул фляжку. Как же трудно дышать!
– Хороший мальчик, – Наталия печально улыбнулась. – До чего же довели тебя Драгины… – её глаза предательски заблестели. – Прости, что не вытащили тебя раньше.
“Алиса, о чём она?” – мысленно спросил я, прикрывая веки.
Не знаю. Я постепенно считываю память тела, но из-за смерти его первого владельца возникают некоторые сложности.
У входа в комнату раздался шум, и внутрь вошёл высокий старик в такой же одежде, какая была на Михаиле и Наталии. Но значок отличался – эдельвейс был алым не полностью, а только по контуру, красные прожилки вились по белым лепесткам, а в середине цветка красовалась римская цифра три. У старика была короткая чёрная борода, такого же цвета короткие волосы, пронзительные карие глаза и большой выпуклый лоб.
– Мастер Михаил, – он обозначил полупоклон Михаилу Белову, а затем и девушке: – Наталия.
– Вылечи его, Витя, – тяжёло бросил Михаил.
– Сделаю, что смогу.
Эскулап подошёл ко мне, закатывая рукава и открывая жилистые руки с белыми, как и у Наталии, ногтями. На безымянном пальце выделялся перстень с отчеканенной римской цифрой три.
– Не бойся, я не наврежу, – он неумело улыбнулся. И я только сейчас понял, что дрожу. Мне страшно.
Артём, успокойся. Этот лекарь поможет тебе. Он не враг.
Я выдохнул и постарался унять дрожь. Досадно. В лабораторных застенках я, видимо, заработал себе фобию. Эскулап аккуратно убрал одеяло. Я был почти голым. Только бинты на рёбрах и трусы. Худющий, как скелет.
Он ловким движением срезал бинты. Настолько быстро, что я даже не заметил, чем именно.
– Ох-х-х!
Я глубоко вздохнул. Чёрт! С левой стороны, прямо по контуру выступающего ребра, красовалась большая синяя опухоль.
Эскулап нахмурился и приложил к ней правую ладонь.
– Ай, – резкая боль прошила моё тело, и я вздрогнул, с открытым ртом наблюдая, как на руке лекаря выступили красивые витиеватые узоры и засветились изумрудным светом.
“Алиса!”
Артём, это не то место, где ты раньше жил. Магия – неотъемлемая часть этого мира. Как в фэнтези книгах. Но называется она здесь по-другому, я пока не разобралась в нюансах.
Ничего себе!
Под зелёным свечением опухоль уменьшилась, но кожа на том месте всё равно сохранила неестественный синий цвет.
– У него нет ребра – вдруг сказал эскулап, не убирая руки. – Похоже на врождённый дефект, но я не уверен.
– Гуль, – коротко выругалась Наталия. – Не может такого быть! Алина бы рассказала!
Алина Белова – мать Арчи. Она умерла, когда прежний хозяин тела был маленьким.
– Может, клан Драгиных запретил говорить, – пожал плечами эскулап. – Парень болен. И я не понимаю, как он до сих пор жив, – зелёное свечение пропало, узоры на его руке медленно погасли. – Для веника это невозможно. У парня скверна в лёгких, его чакросистема в груди покорёжена.
Наталия, округлив глаза, с ужасом посмотрела на меня.
“Алиса!” – мысленно завопил я.
Веники – обычные люди, которые не смогли постичь Грань. Я не знаю, что такое скверна и чакросистема.
Какие веники?! Какая скверна?! Я из последних сил сопротивлялся обрушившейся на меня панике. Неизвестность, болезнь, чужой мир… Всё это дико пугало. Ещё и лекарь топчется рядом. Ненавижу докторов!
– Драгины ответят! – прошипела Наталия, придя в себя. – Они не только угробили Алину, но и сына её не сберегли!
– Витя, – подошёл Михаил, постукивая белой тростью. Я только сейчас отметил, что старик выглядит внушительно – могучий, крепкий. Кончики пальцев тёмные, будто измазанные в мазуте, а ногти белые, как и у Наталии. На безымянном пальце – перстень. Его красные глаза быстро пробежались по моему телу. – Ты сможешь его вылечить?
– Мастер Михаил, – эскулап печально покачал головой, – это не в моих силах, парень смертельно болен. Он умрёт со дня на день.
Михаил холодно посмотрел на лекаря, тот пожал плечами.
У меня внутри всё похолодело. Как это, умру?
Артём, я запустила полную проверку тела. Это займёт некоторое время.
– К тому же, – эскулап с сомнением взглянул на меня, – парень каким-то образом умудрился начертить узор Призыва.
– Что?! – Наталия вскрикнула. – Гулье дерьмо, что тут вообще…
– Ната, – рыкнул Михаил, и она замолчала, подавившись словами.
Затем, прищурившись, смерил меня взглядом.
– Как обыкновенник смог получить такой сложный узор?
Я нашла эти воспоминания. Арчи обнаружил книгу с подробным описанием, как начертить узор. Вместе с книгой было и особенное перо. Всё в твоей сумке.
Пока Алиса говорила, а я пытался сообразить, о чём идёт речь и как не выдать свою неосведомлённость, эскулап поднял мою левую руку и ткнул пальцем в предплечье. По моей коже побежали белые узоры. Ломаные, волнистые, прерывистые и двойные линии, кружочки на запястье и большая спираль на локте. Белая вязь охватывала всё предплечье. Красиво.
– Гулья жопа, – ругнулась Наталия.
– Кто тебе нанёс этот узор? – строго спросил Михаил.
– Сам нарисовал, – промямлил я.
Михаил поднял брови.
– В сумке, – выдохнул я, гадая, что же натворил предыдущий владелец этого тела.
– Принесите вещи Арчи! – рыкнула взбешённая Наталия на девчонок. Видимо, они служанки. – И поживее, гульи вы подстилки!
– Ната, – Михаил зло посмотрел на девушку, – сдерживай свой грязный язык хотя бы при племяннике.
– Прости, – пробормотала Наталия.
“Что за гули, Алиса?”
Я смирился с происходящими странностями. Хотя нет. Скорее, отложил все вопросы на потом, оставил их для будущего себя. Сейчас важнее понять, где я оказался и как мне не подохнуть.
Это монстры, враги человечества. Они живут за пределами городов.
“А в каком я городе?”
В Петербурге. А жил раньше в Московии, столице Империи Русов.
Я поморщился. Параллельный мир, что ли? В голове всплыли образы моих родных. Папа, мама, Мишка. Като. В глазах защипало.
– Вот! – запыхавшаяся девчушка вбежала в комнату и протянула Наталии кожаную сумку.
Тётя грубо выдернула её из рук служанки и открыла. Немного покопавшись, она достала из сумки потрёпанную книгу и белое перо. Наталия побледнела, испуганно посмотрела на Михаила. Тот стоял и не сводил глаз с пера. Костяшки пальцев, которыми он сжимал ручку трости, побелели, сравнявшись цветом с ногтями.
“Алиса! Что происходит?!”
Я не знаю.
– Мастер Михаил, – эскулап кашлянул, – я могу идти?
– Витя, – старик перевёл на него тяжёлый взгляд бесконечно уставшего человека, – неужели нет другого выхода?
– Лёгкие вашего внука на пределе. То, что он сейчас жив, уже чудо. Будь он Огранцем, мы бы успели изучить болезнь. Однако он обыкновенник и он умирает. Вероятно, у Анастасии есть решение, но не у меня.
– Я тебя услышал, Витя. Сколько у него осталось времени?
– Он может умереть в любой момент, – пожал плечами лекарь и дотронулся до своего кольца. – Но день-два, скорее всего, протянет.
Я лежал, слушал разговор и чувствовал, как внутри поднимается ужас. И возмущение. Почему я проснулся в теле полудохлого парня, который вот-вот помрёт? Как это произошло? Что со мной сотворили учёные?
“Алиса, что думаешь?”
Мне не хватает информации для анализа. При проведении процедур учёные специально меня отключали. Я не знаю, что они с нами сделали.
И что мне делать? Михаил попрощался с эскулапом и проводил его к выходу. Наталия шикнула на служанок, и те сбежали из комнаты. Она села на краешек кровати, взяла мою руку в свою и крепко сжала.
– Всё будет хорошо, Арчи, – она попыталась улыбнуться, но в её глазах стояли слёзы. – Мы что-нибудь придумаем. Не бойся.
Дверь хлопнула, ко мне подошёл Михаил.
– Деда, давай посмотрим на его главный узор! – горячо воскликнула Наталия. – Эти гульи выкормыши могли специально его испоганить!
Михаил кивнул. Он вытянул левую руку вперёд, на его среднем пальце засиял белый узор.
Я почувствовал, как поднимаюсь в воздух! Затем меня медленно перевернуло, но ни одна моя мышца не пошевелилась, и я опустился на кровать. Грудная клетка вспыхнула острой болью, я задержал дыхание. Чёрт!
Я почувствовал, как палец Михаила коснулся основания моей шеи. На некоторое время в комнате повисла гробовая тишина.
– Кто тебе поставил главный узор? – процедил Михаил. От его голоса веяло такой опасностью, что меня пробрало до мурашек по коже. Сердце сжалось.
Артём, это был главный помощник приёмной мамы Арчи, которого она взяла с собой из Императорского дворца.
Я повторил слова Алисы.
– Так и знала! – прошипела Наталия. – Эта гулья подстилка… Да как она посмела!
– Ната, – Михаил прервал её возмущения, и в эту же секунду неизвестная сила снова подняла меня в воздух, перевернула и мягко опустила на постель.
– Арчи, – Михаил строго посмотрел на меня, – ты сам слышал Витю. Твоя жизнь висит на волоске. Он не способен исцелить тебя, а найти эскулапа более высокой Грани я пока не могу, – на этом месте он скрипнул зубами и сильнее сжал трость. – Я могу поправить тебе главный узор, ты постигнешь первую Грань и станешь Огранённым, но тогда активируется узор Призыва. Будет чудом, если ты не умрёшь и заключишь контракт со зверем, но шанс есть. Или я оставлю всё как есть и ты умрёшь обыкновенником. Тебе решать.
– Первое, – выдохнул я. – Не хочу умирать.
Мне вспомнилась смерть в прошлой жизни, и в душе поднялся животный ужас, сознание потемнело, стало тяжёло дышать.
– Дедушка! – Наталия бросилась ко мне и осторожно вытерла слёзы с моих щёк.
Я пытался сделать вдох, но не получалось.
– Всё хорошо, маленький. Всё хорошо… – Наталия приложила к моему лбу ладонь, и от неё разлился мягкий белый свет. Паника отступила. Я успокоился и с трудом протолкнул воздух в лёгкие. Или что там от них осталось? Грудь пронзило болью. Я закрыл глаза.
– Завтра я исправлю твой главный узор, – услышал я Михаила. – Завтра же ты отречёшься от фамилии Драгина, станешь Беловым.
Я коротко кивнул. Сейчас я готов на всё, лишь бы полегчало. Как же мне плохо, боже…
Михаил вышел. Наталия ещё немного посидела со мной. Она покормила меня кашей, похожей на овсяную, и ушла. Перед этим сказала, что ей нужно помочь деду с завтрашней церемонией, и показала на медный колокольчик, стоящий на тумбочке. Оказывается, у меня есть личная служанка – живёт в соседней комнате и прибегает по первому звону.
“Алиса, рассказывай, что ты накопала”, – мысленно потребовал я, когда остался один.
Если коротко, то ты – Арчи Драгин, тебе пятнадцать лет, ты сын Влада Драгина и Алины Беловой. Твоя мама – вторая жена отца. Первая жена, твоя мачеха, из Императорского рода – Луиза Разящая. Арчи очень её любил, после смерти Алины Беловой она заменила ему маму.
“Так. В этом мире можно иметь несколько жён. И я сын второй жены, а первая из Императорского рода. То есть правят Империей Русов Разящие?”
Верно.
“Хорошая фамилия, говорящая. Дальше. Кривой узор, про который сказал Михаил, мне поставил советник первой жены – Луизы Разящей, да?”
Так и есть.
“Неужели меня специально изуродовали?”
Я задумался.
“А болезнь? Ребро? Я таким родился?”
Артём, я не знаю. Судя по воспоминаниям Арчи, он всегда был очень слабым и постоянно болел, из-за чего не смог постигнуть Грань и стал веником. Отец охладел к нему и уже много лет не обращал на него внимания.
“Во всем виновата Луиза. Она не позволила мне стать магом”, – решил я и задумался.
Не маги, а Огранённые. Или по-простому – Огранцы. Постарайся не путать.
“Понял. С этим разобрались, прежний хозяин тела – жертва интриг хитрой женщины, которую искренне любил и считал матерью. Досадно. Алиса, ты проверила моё тело? И что за руна Призыва? И почему Михаил так странно отреагировал, увидев перо?”
Обследование завершится к утру. Узор Призыва, не руна. Он позволяет создать контракт с каким-то зверем. Точных сведений нет, я изучила воспоминания не до конца. Про перо информации пока не попадалось.
“Ладно”, – я с трудом вздохнул, грудь жгло. Хочется курить. И монетку бы… – “Тогда дождёмся утра”.
Я позвонил в колокольчик, и через пару секунд прибежала служанка – девчонка лет четырнадцати. Довольно симпатичная – с русыми волосами до лопаток и карими глазами немножко навыкате, которые придавали ей любопытный вид. Одежда, правда, невзрачная – полностью серая. На груди, с левой стороны, белый знак эдельвейса, как у эскулапа. Но без цепи и цифры. Служанка помогла мне дойти до уборной. Сам я передвигался с большим трудом.
– Как тебя зовут? – спросил я, когда мы возвращались назад.
– Милана, – мягким голосом ответила она. Служанка поддерживала меня за руку, ведя к кровати. Каждый шаг отдавался острой болью в груди, но я терпел.
– А у вас есть библиотека, Милана? – спросил я, усевшись. Судя по лучам солнца, бьющим в окно, на улице был полдень, рановато для сна.
– У семьи Беловых есть библиотека, – кивнула она.
– А можно мне туда?
Милана замялась.
– Надо спросить у госпожи Наталии. Я не знаю.
– Спросишь?
– Хорошо, – неохотно кивнула служанка. Видимо, слуги тётю не очень любили.
Проводив её взглядом, я с кряхтением улёгся. Мне хотелось побольше узнать о мире, в который я попал. Всё, что прочитаю, запомнит Алиса, и в любой момент, когда потребуется, с её помощью я вспомню, что читал. Сейчас в базе данных Алисы информация только из прошлого мира, и надо бы её пополнить сведениями о новом. Паника и страх не помогут мне выжить. Я знаю, что проснулся в чужом больном теле и что никогда не вернусь домой. Но на страдания нет времени… Мой срок на исходе. Надо думать, что делать дальше, как выжить.
Миланы не было где-то минут десять. Вернулась она довольная, с улыбкой на губах.
– Госпожа Наталия разрешила вам посетить библиотеку, но попросила вас не перенапрягаться и вернуться к себе в комнату сразу же, когда почувствуете усталость.
– Конечно, – я кивнул и сел. На тумбочке, рядом с колокольчиком лежала стопка светло-голубой одежды. Я потянулся к ней и охнул от прострелившей грудь боли.
– Давайте помогу, – Милана подбежала ко мне.
Одежда была удобной. Штаны, футболка, свитер и полусапожки. Всё новенькое. А на груди значок – такой же, как у служанки, цветок эдельвейса.
“Алиса, а цвет одежды что-то значит?” – спросил я, когда мы с Миланой неспешно направились к выходу. Она поддерживала меня.
Да. Белая – для Огранцев. Серая – для слуг, голубая – для веников. Коричневая – для воинов клана. Гвардия тоже носит белое, только у гвардейцев нет цифр на значке и кольца на пальце. Чёрная – для Чернокнижников. Я не знаю нюансов. Только названия.
Сложная система. Чернокнижники? Кто это? Колдуны? Чем они отличаются от Огранцев?
Мы с Миланой шли по просторному коридору. Пол из тёмного блестящего дерева, все стены в картинах и гобеленах. Похоже, Беловы не жаловались на достаток.
Из-за угла впереди послышались шаги, и нам навстречу вышел парень лет семнадцати. Он был, как и эскулап, в белых одеждах, на значке выделялась цифра один, а не три. Значит, Огранец. Белые волосы и красные глаза, в ухе торчит белая серёжка, на виске кривой и выпуклый шрам. Судя по лицу, он был жутко зол. Увидев меня, скривился в презрительной улыбке. Остановился, оглядел с ног до головы.
– Ничтожество, – бросил он. – Тебе не место в клане Беловых, веник поганый, – парень подошёл поближе. У меня, как назло, заныло в груди. Я выпрямился, не подавая виду, насколько мне плохо, и твёрдо встретил его взгляд.
– Не твое дело.
Глаза парня опасно сверкнули, он вытянул указательный палец, кожа на кончике которого была заметно темнее, и коснулся моей груди. Затем парень немного отвёл руку назад, сжал пальцы в кулак и легонько меня стукнул – я с трудом стоял, поэтому не успел среагировать.
– К-ха! – меня будто тараном саданули. Я отлетел назад, упал на пол, задыхаясь, и сквозь бешено стучащий в висках пульс услышал звук пощёчины и вскрик Миланы.
Урод подошёл и склонился надо мной, а я всё никак не мог вздохнуть, из моего рта шла кровь. Я видел его как в тумане, медленно, но неумолимо теряя сознание.
– Знай своё место, падаль, – он толкнул носком белого ботинка мою голову. Я закашлялся и подавился кровью.
– Ты сдохнуть решил тут, гуль дырявый? – урод присел на корточки и достал из кармана пузырёк с таблетками, вынул одну и засунул её мне в рот. Лекарство быстро растворилось на языке и ласковым потоком полилось по пищеводу. По всему телу, от лёгких до кончиков пальцев ног, разошлось тепло. Я закашлялся и жадно втянул в себя воздух. Из глаз брызнули слёзы.
Урод встал.
– Если расскажешь кому – урою, – он повернулся к Милане. – А ты вытри тут всё. Чтоб пятнышка не было. Поняла?
Милана что-то промямлила.
– Ты поняла меня?! – урод повысил голос и скользнул масляным взглядом по служанке.
– Да, господин Илья!
– Ну и отлично, – он напоследок презрительно посмотрел на меня и пошёл дальше.
Я лежал и краем глаза наблюдал, как Милана протирает пол. На её щеке горел след от ладони. Закончив с уборкой, она помогла мне встать. За это время мимо прошли несколько слуг, но никто из них не обратил на нас ни малейшего внимания.
– У тебя есть монетка? – спросил я, когда мы в молчании прошли шагов тридцать.
– Монетка? – удивилась Милана.
– Да. Любая.
– Только у меня в комнате.
– Досадно… – я поморщился. Ну и ладно, тут и гадать не стоит – этому уроду я верну должок сполна.
Благодаря странной таблетке я теперь мог передвигаться сам, без помощи Миланы.
Библиотека находилась в другом здании. Когда мы вышли на улицу, я первым делом посмотрел вверх. Солнце, голубое небо, белые облака. Всё как на Земле. Затем осмотрелся вокруг. Внутренний двор, наверное. Парк с лавочками для отдыха. В центре журчит большой водопад, под потоками воды стоит статуя. Чуть поодаль, за деревьями, возвышаются трёхэтажные деревянные дома и какие-то странные чёрные столбы.
По пути нам встречались и веники в голубом, и слуги в сером, и Огранцы в белом. И даже пара девушек, одетых в облегающие чёрные свитера и штаны – внешне Чернокнижники ничем не отличались от остальных людей. Я заметил, что у слуг на груди не было цветка эдельвейса, как у Миланы.
Некоторые люди реагировали на меня… неадекватно. Кривили лица, морщили носы, что-то зло шептали. У них были белые волосы и красные глаза. Похоже, что это отличительная черта рода Беловых.
“Алиса, почему они так ко мне относятся?”
Возможно влияние нескольких факторов. Во-первых, ты обыкновенник. Огранцы пренебрежительно относятся к веникам. Во-вторых, ты не чистокровный Белов, твой отец из клана Драгиных, а фамилия передаётся по мужской линии. В-третьих – ты из Московии. Петербург и Московия сильно недолюбливают друг друга. Из-за этого Арчи и не хотел ехать к деду.
Мы, наконец, вошли в здание библиотеки. В главном холле за большим столом сидел старик в голубых одеждах и что-то писал стальным пером в толстом фолианте. Услышав шум, он поднял голову и посмотрел на нас. Кончик носа свёрнут вправо, чёрные короткие волосы, такие же чёрные глаза.