Глеб Бобков МОКРУШНИК глазами маньяка

– Чем торговать собрались? – спросил гаец.

– Ну, это еще решается. Вот от трафика и зависит. Место вроде как дешевое, а вот что здесь поставить, зависит от потребителя. Шавуху не пойдет, цветы в горшках тоже. А, к примеру, шиномонтажка или мотель может быть. А может, стоянка просто для дальнобойщиков, с душем, стиралкой и столовой. Короче, от трафика зависит. Верить онлайн-картам не хочу. Хочу сделать все хорошо, а значит, сам должен считать, – сказал Дима и выбросил бычок.

Гаец уважительно хмыкнул и сказал:

– Бог в помощь! Но, раз уж я к вам подошел, прошу предоставить документы. Вы все же находитесь в подозрительной близости к режимному объекту, и вас наблюдают уже давно. Так что прошу документы на проверку.

Дима достал водительское удостоверение и ПТС на автомобиль.

Гаец взял документы и направился к «канарейке». На полпути он остановился и спросил Диму:

– Автомобиль не ваш?

– Прокатный, – ответил Дима.

Гаец сел в «канарейку». Дима тоже вернулся в машину. Через пару минут гаец подошел к нему и вернул документы.

– Дмитрий Сергеевич, желаю вам удачного бизнеса. Если откроете вкусную столовку, мы к вам будем заглядывать. Хорошего вам дня.

– Спасибо, и вам спокойной смены. Если будет столовая, шашлык будет отменный и пончики навынос, – крикнул Дима вслед.

Гаец, не оборачиваясь, поднял руку вверх в знак одобрения и сел в машину. «Канарейка» уехала, а Дима остался наблюдать. Если раньше он думал часто менять прокатные автомобили, то теперь наоборот, придется оставаться на этом «Киа Рио» до конца. Зато никто уже не побеспокоит. И гайцов наверняка с зоны вызвали. По камерам увидели и заявили.

Дима наблюдал уже неделю. За это время удалось выяснить, что с зоны, кроме частных автомобилей, которые паркуют у ворот, выезжают только два штатных: «УАЗ Патриот» и УАЗ-«буханка». На «Патриоте» ездят по разным маршрутам, закономерность не выяснилась, а вот «буханка» все время стоит в Рвином по одному адресу, а с зоны отвозит домой только какого-то ВОХРа и один раз ездила на автовокзал. Похоже, сопровождали откинувшегося. Никто пешком с зоны не выходил, на такси не уезжал.

Дима продлил гостиницу еще на неделю. Съездил домой и сменил в прокате «Рио» на «Рено Логан». Затем вернулся в Рвиное и продолжил наблюдение за «буханкой». Видимо, с зоны не так часто освобождались, потому что целую неделю никого на автовокзал не привозили. Дима нашел в Рвином удобное место для контроля рейсов «Буханки» и теперь спокойно продолжал наблюдение. Ему пришлось переехать в другую гостиницу и снять номер еще на неделю. Ожидание оправдалось. «Буханка» привезла на автовокзал очередного освобожденного. В этот же день Дима поехал домой. Было еще много дел, и созрел разговор с мамой Валей, хозяйкой его швейной фабрики.

*

– Так что все относительно, – сказала мама Валя и потушила окурок в пепельнице.

Она жестом показала Диме налить еще по рюмкам и продолжила:

– Я тебе, Дим, скажу одну вещь. В мире есть хищники и жертвы. В мире животных они все определены. Человек может быть и тем, и другим, а может быть сначала одним, потом другим. Тут уж как карта ляжет. Давай!

Мама Валя подняла стопку, и Дима с ней чокнулся своей. Выпили, закусили.

Они сидели в кабинете фабрики уже больше часа. В основном говорила мама Валя, Дима же больше поддерживал разговор.

– Валентина Олеговна, так а че вы не захотели вернуться? – спросил он.

– Да на хрен оно надо! Знаешь такое, когда просто не хочется, отгорело. Так понятно?

– Думаю, да, – согласился Дима и спросил:

– Валентина, не примите за дерзость, но как так вышло? Что пошло не так? Вы же не были виноваты?

Мама Валя натянуто улыбнулась и, подняв указательный палец, многозначительно сказала:

– Жертвы и хищники.

Настала пауза, и Дима разлил текилу по стопкам. Выпили. Мама Валя хрустнула болгарским перцем и продолжила:

– Ну вот еду я, вся такая деловая, и не знаю, что через секунду убью ребенка. Как тебе такое? Вот выскочила мамаша из-за тачки коляской вперед! Все! Закончилось! Все виновны, кроме ребенка. Он, может, в это время спал, видел свой детский сон, а может, не спал, а смотрел на маму, улыбался.

Мама Валя достала из пачки сигарету и закурила.

– Я не смогла бы, может, это пережить, не знаю. Но меня наказали, и, знаешь, Димас, стало легче. Вот такая мама Валя.

Валентина вдруг сделала загадочное лицо и сказала:

– А ты знаешь, какая мама Валя была зачетная деваха? Я тебе щас покажу.

Она достала телефон и, найдя нужную фотографию, протянула Диме.

Дима взял телефон и посмотрел. На экране был снимок с фотографии, сделанной давно, может, лет тридцать назад. Там молодая Валентина сидела за столом с недешевым алкоголем и двумя подругами. Сама Валентина была со стрижкой «Ума Турман», с черными густыми волосами и ровной челкой до бровей. Молодая, стройная, даже шикарная, в кожаной юбке и сапогах-чулках. Теперь Дима понял, почему мама Валя не купила, как все, китайский кроссовер, а заказала себе бэху. Такая дама застала ценности при жизни и на себе мелочиться не будет.

– И вот, прикинь, я вся такая четкая, а мужа нашла малолетку. Он на двадцать лет меньше меня. Он жизни не видел толком, а тут я – и в тюрьму. Он, считай, только познакомился с теткой… Мне, кстати, на фото тридцать, а замуж я вышла в сорок два. Так вот, прикинь, он только женился, и я сразу села. Он даже привыкнуть не успел. А через девять лет к нему выйдет бабка. Зашибись прикол. Так что, Димас, не хрен думать, продолжаем жить, и все пучком. Наливай. И дай торт, с ним вкуснее.

Дима пододвинул торт, налил текилу. Они выпили.

– Валентина, а как с зоны домой добираются? Их, как в кино, за ворота – и все? Или на машине отвозят, там на вокзал хотя бы? – спросил он.

– Да фиг знает. У нас зона недалеко от города была. Девки некоторые такси заказывали, кого родня встречала, а так вообще и стражники могут подбросить. За деньги и кум отвезет. Это ваще не вопрос. Деньги есть – уедешь.

Дима запихал себе в рот большой кусок торта и разлил по стопкам еще текилу.

Подумать было о чем. Да, вот теперь угадай, как Шумлин покинет зону? Вон, мама Валя с ходу вариантов накидала. На квартире его ловить потом? Палево сплошное. Лет хотя бы десять назад такое возможно было. Сейчас камера на камере. Над каждым подъездом камера, в самих подъездах камеры, в каждой проезжающей машине камера, в светофорах камеры, каждый метр перекрывается камерами. Сейчас никакой оперативной работы не надо, чтобы выследить преступника. Просто с момента преступления по камерам в обратном порядке идти. До самого адреса проследить можно. Как раньше преступники попадались? Это же какое невезение должно преследовать?!

*

Почти неделя ушла на «терку», так Дима ее назвал. Он каждую ночь приезжал на свою цветоферму и спускался в подвал. Этот подвал он заложил еще при строительстве теплицы, и о нем никто не знал. Лаз был широкий и спрятан под ОSB-листом.

Дима с удовольствием осмотрел свою конструкцию. Он прошел вдоль нее, нежно проведя рукой по ленте наждачки и коснулся трубы-приемника.

«Вещь!» – сказал он себе.

Конструкция представляла собой восьмисотую пластиковую трубу высотой полтора метра, низ которой упирался в наждачную ленту, закольцованную через ролики. Лента под уклоном концевым роликом заходила в пластиковый бак с водой. Под трубой-приемником ленту поджимали три свободных ролика, или, как говорят инженеры, паразитных, а ролик в верхней части транспортера приводился в движение электромотором через ремень. Все просто и надежно. Единственное, что беспокоило Диму в этой системе, – это плотность прилегания ленты к трубе-приемнику. Пришлось внедрять талрепы и регулировать ленту в движении, натягивать, поджимать.

Дима включил «терку». Лента побежала на бешеной скорости. Края наждачки поднимались небольшими длинными волнами, само полотно уже не смещалось в сторону. Конусный ролик на конце корректировал направление. Но регулировки еще оставались, и в случае чего откорректировать можно будет по факту. Дима еще минуту смотрел на зазор под трубой. Потом выключил «терку». Он осмотрелся. Пол был мокрый. Наждачка, конечно, промывалась водой из бака, но эту же воду она забрасывала снизу. Дима решил установить лоток под лентой так же под уклоном в бак. Дима прикинул еще и решил добавить полив сверху на ленту и на сам лоток.

Труба-приемник выходила верхней частью прямо под самый лаз. Дима с трудом протиснулся в свободный угол и вылез наверх. Он закрыл подвал листом OSB, закатал линолеум назад к стене и задвинул угол диваном. Затем Дима лег на диван, положив затылок на подлокотник и закурил.

Дима особо ни о чем сейчас не думал. Он осознавал, как хорошо выбрал диван, очень удобный, с мягчайшим подлокотником, и одновременно отметил себе задачу закончить завтра лоток на «терке», ну еще утром уехать до прибытия Нины Леонидовны.

*

На арендованной «Гранте» Дима подъехал к пересечению бетонки, идущей от ИТУ на трассу. Время было два часа дня, и УАЗ в течение часа должен выезжать. Незаметно рассыпать «ежи» на ширину в шесть метров не представлялось возможным. Разве только оборудовать специальным люком автомобиль. Как ни крути, все варианты были сплошное палево. Дима просто остановил машину и открыл багажник. В багажнике стояли 4 ведра, наполненные «ежами». Дима собственноручно делал их целую неделю. Резал, гнул трубки, сваривал. Но больше всего времени заняла маскировка их под крупный щебень. Целая ночь ушла на попытку наткнуть пенопласт, но вышла полная ерунда. Самым оптимальным решением оказалась обычная пищевая пленка и серая краска из баллончика.

Дима густо, по всей ширине заезда, высыпал одно ведро за другим. Теперь, когда «ежи» лежали широкой полосой по краю бетонки, они уже не так походили на настоящий щебень. Дима вставил ведра одно в другое, закрыл багажник и отъехал на перекресток, поставив машину на противоположной стороне, якобы выезжал с прилегающей грунтовки и остановился за поворотом, мордой к выезду с ИТУ. Он надеялся, что камера у ворот не охватывала всю бетонку. Дима открыл багажник, вытащил домкрат, запаску и знак аварийной остановки. Он выставил знак, положил запаску на землю и подставил домкрат под машину, сел на запаску и закурил.

Дима прикурил уже пятую или шестую сигарету, когда заметил, что по бетонке выезжает «буханка». Он вставил баллонный ключ в болт и начал имитировать затяжку колеса.

«Буханка» тем временем выехала на трассу и, почти поравнявшись с Димой, замедлила ход. Проехав еще метров тридцать мимо Димы, «буханка» остановилась. Дима уже успел закинуть в багажник колесо и спускал домкрат. Он посмотрел на проехавшую «буханку» и увидел, что с левой стороны колеса спущены. Одновременно Дима ощутил все признаки паники, в том числе бешеное сердцебиение и отсутствие умственных способностей. Состояние было близкое к панике. Только краем рассудка он понимал, что просто надо начать действовать и стараться придерживаться плана, а еще что надо к таким вещам готовиться и тренироваться. А еще следить за тоном голоса. Дима чувствовал, что голос может подвести. Слишком уж запаниковал.

Дима положил домкрат в багажник и пошел забирать знак. Из уазика вышли три пассажира. Двое были в форме, третий был Шумлин. Его Дима узнал сразу.

«Свезло», – сказал сам себе Дима. Он положил в багажник знаки захлопнул крышку, закурил и направился через дорогу к «буханке».

– Бог в помощь, – сказал Дима, улыбнувшись, когда подошел.

– И вам не хворать, – отшутился водитель УАЗа.

– Ух, ни фига себе! Сразу оба?! – с интонацией сказал Дима, увидев колеса машины.

– Четыре не хочешь?! – возмутился водитель.

– Это как так-то? – спросил Дима.

– Пидосы какие-то! Спецом проткнули.

– И я хрень какую-то поймал! Вон только что колесо менял. Но у меня одно. Заднее, – сказал Дима.

Он старался не смотреть в глаза Шумлину. Второй в форме отошел и с кем-то говорил по телефону. Надо спешить.

– Чем я вам могу помочь как братьям по несчастью? – спросил Дима.

– Да ничем. Спасибо. Вон старшой помощь вызывает, – ответил водитель.

– Ну давайте, хоть кого до города, может, докинуть? – спросил Дима.

– Да вон хлопца довези. Мы-то все равно останемся. А его подбрось, коль не сложно, – сказал водитель и обратился к Шумлину: – Ты как, едешь?

Дима решил не давать думать Шумлину и сразу ему махнул рукой.

– Поехали! Давай! – почти приказал он.

Шумлин послушно пошел за Димой,

положил спортивную сумку на заднее сиденье и сам сел впереди. Дима сел за руль. Волнение не проходило. Он с удивлением понимал, что все идет по плану, и в то же время удивлялся, ведь на каждом этапе, на каждом шаге все могло пойти не так. Он развернул машину, и они поехали в райцентр.

– А тебя куда? – спросил Дима.

– К автобусу, – ответил Шумлин.

– В смысле, тебе вообще не в само Рвиное надо? А куда? – спросил Дима.

– В Вокаруд.

– Тю ты!– сказал Дима с возмущением и сильно сбросил скорость. Он прижал машину максимально вправо и развернулся, едва поместив автомобиль в габаритах дороги.

– Ты че делаешь? – резко спросил Шумлин.

– Я еду в Вокаруд. И, кстати, спешу. Так что, дружище, поехали. Довезу тебя в тепле, уюте и быстро. Меня, кстати, Леха зовут.

– Женя.

Дима протянул руку. Шумлин в ответ ее пожал.

В поездке особо разговора не получилось. Шумлин больше молчал, Дима не рисковал перегнуть палку своей навязчивостью. Ехать было часа три, машина была заправлена, а значит, никаких заправок и неожиданностей. Поэтому Дима иногда вбрасывал информацию о своем цветочном бизнесе, о сложностях аренды, а когда после очередной сигареты его уже отпустило чувство тревоги, рассказал выдуманную на ходу историю с приобретением парковых роз вместо кустовых.

Судя по реакции Шумлина, он верил, что Леха – бизнесмен-цветочник с ларьком в продуктовом супермаркете. Далее Дима не болтал. Только курил.

Дима остановил машину вплотную перед дверью контейнера.

– Давай, идем, заодно поможешь, – сказал он Шумлину и вышел из машины. Он понял, как надо разговаривать с Шумлиным, пока тот послушный и делает все, что ему говорят.

Дима открыл багажник и достал ведра и пакет с одеждой. Шумлин тем временем вышел из машины.

– Заодно ведра закину. Достали кататься по багажнику, – сказал Дима и закрыл багажник.

Дима зашел в контейнер, придержав дверь. Когда Шумлин зашел внутрь, он прошел глубже, не включая свет.

– Иди за мной, только аккуратно. Сейчас свет включу, – сказал Дима.

Он опять почувствовал приступ паники. Дима не представлял, что физически может справиться с Шумлиным. Он чувствовал себя бессильным и медленным.