Бетти Алая Опекун для девочки-беды

Глава 9. Правила подполковника

Марат

Ая испуганным зверьком смотрит на папку с контрактом. Затем переводит взгляд на меня.

— Я не…

— Открой и прочти, — спокойно говорю, хотя внутри у меня всё взрывается и пылает. Эта девчонка с самого утра уже полностью разбила самоконтроль, который я с трудом вернул после её ночного вторжения.

— Не буду! — капризничает. Сжимаю зубы до хруста. Вот же несносная…

— Придется. Читай, Ая… теперь вслух, — ужесточаю требования. Она бросает на меня возмущенный взгляд. Вся натянутая, как струна. Неужели я настолько ей противен?

Перед глазами невольно вспыхивает картинка, как эта строптивая девчонка жалась ко мне ночью. Как терлась стоячими сосками о мою грудь.

— Ты издеваешься?! — рычит, делает попытку встать, но упирается в мою грудь. — Отпусти меня!

— Я сказал — читай, — вкладываю в голос всё спокойствие, которое у меня осталось. Отшлепать её, что ли?

Ая какое-то время пыхтит мне в грудь, затем отворачивается. От неё хорошо пахнет. Свежестью, молодостью. Нехотя немного отстраняюсь.

Она рывком раскрывает папку. Вытаскивает первый лист. Смотрит так, словно там прописан смертный приговор. Молчит.

— Ну? — слегка подталкиваю её. Нахождение рядом с этой бедой требует больших душевных сил.

— Пункт первый. Подопечная обязуется находиться в пределах квартиры ежедневно не позднее двадцати трех часов ноль-ноль минут.

Замолкает. Я прям вижу, как её щеки раздуваются от гнева. Ая резко разворачивается и тычет в меня тонким пальцем.

— Комендантский час?! Ты серьезно?! Мне девятнадцать! Я тебе что, малолетка в детском лагере? Да в это время жизнь только начинается!

— Твоя бурная жизнь вчера закончилась, — складываю руки на груди, не двигаясь с места. — Читай дальше.

Ая пыхтит, как злой ежик. Забавная такая! И даже немного милая.

— Пункт второй, — цедит сквозь зубы, словно каждое слово дается ей с трудом. — Опекун осуществляет полный контроль над учебным процессом Подопечной в университете. В случае неуспеваемости, наличия задолженностей или пропусков, Подопечная лишается ежемесячного содержания на карманные расходы.

Затихает. Но я знаю, что за этим молчанием последует взрыв.

— Ах ты шантажист! — верещит. — Решил меня голодом морить? Контролировать он будет! Ты мне не отец!

С губ срывается тихий рык.

— И слава Всевышнему! Был бы отцом — порол бы ремнем по заднице за то, что ты вытворяешь.

После моих слов на её щеках расползается красное пятно. Представила? Блядь… и я представил. Беру себя в руки.

— Громче, Ая, тебя плохо слышно.

— Так купи слуховой аппарат, дедуля! — огрызается. Но отчего-то её слова меня совсем не задевают. Возможно потому, что я знаю: контракт — это наш с ней единственный выход.

Ая шумно вдыхает носом воздух. Глаза горят такой яростью, что, будь её воля, она бы меня прямо сейчас испепелила.

— Пункт третий. Подопечной строжайше запрещается участие в любых несанкционированных митингах, акциях протеста и сомнительных сборищах. В случае нарушения данного пункта Подопечная лишается права покидать периметр квартиры до конца текущего календарного года. Да ты… ты… тиран! Это незаконно! Это лишение свободы! Я имею право выражать свою гражданскую позицию!

— Твоя позиция вчера чуть не обеспечила тебе пару ночей в СИЗО, — жестко отрезаю. — Следующий пункт.

Ая перелистывает страницу. Хватает бумагу так сильно, что та трещит.

— Пункт четвертый, — тычет пальцем в текст. — Подопечная обязуется беспрекословно предоставлять Опекуну доступ к своим геолокациям в режиме реального времени. Отключение телефона или функции отслеживания приравнивается к попытке побега.

Она выглядит, как помидор. Вся красная, возмущенная. А я ловлю себя на том, что любуюсь её яростью. В ней столько жизни, что даже сама Ая не понимает.

— Что?! Колокольчик мне еще на шею повесь! Может, мне и в туалет с камерой ходить, чтобы товарищ майор спал спокойно?!

Я наклоняюсь к ней ближе. Понижаю голос и шепчу, наслаждаясь, как на её белой коже выступают мурашки:

— Товарищ подполковник. Номер пять, Ая.

Она затихает. Вся сжимается.

— Пункт пятый. Опекун имеет право одобрять или накладывать вето на круг общения Подопечной. Появление в квартире третьих лиц без предварительного согласования запрещено. То есть мне теперь и подругу на чай не позвать? А парня?! Если у меня парень появится?!

Внутри меня что-то недобро щелкает от её слов про парня. Не нравится мне это…

— Никаких парней на моей территории, — отрезаю жестко. — И на твоей тоже. Пока ты под моей ответственностью — никакой личной жизни. Читай шестой, последний.

Ая прикусывает губу до крови. Её глаза наполняются злыми слезами. Птичка понимает, что попалась.

— Пункт шестой… Подопечная обязуется поддерживать порядок в выделенной ей комнате. Замечательно! Я теперь еще и бесплатная прислуга в твоей берлоге! Рабыня! Может, я тебе еще и ноги мыть должна?!

— Готовить я и сам умею, как ты заметила, — парирую. — А вот спотыкаться о твои трусы с утятами и лифчики не хочу. В самом низу поставь свою подпись.

— Не буду! — она отталкивает папку, листы разлетаются в стороны. — Посади меня обратно в СИЗО! Там хотя бы геолокацию включать не требуют!

Блядь! Как же достала она меня! Но я всё еще держу себя в руках.

— В СИЗО, Ая, у тебя заберут не только телефон, но и свободу. Лет на пять. Из-за акции на военном объекте, — беру ручку со стола и насильно впихиваю в её дрожащие пальцы. Она такая горячая! Меня пробивает до макушки. — Подписывай.

Она всхлипывает и ставит подпись. Затем резко встает, чуть не влетев в мою грудь.

В её глазах чистая ненависть, задевающая что-то внутри меня. Под ребрами неприятно колет.

— Ненавижу… — цедит, затем широким шагом направляется прочь.

— Если бы ты вела себя адекватно, контракт бы не потребовался. Так что все претензии предъявляй своему отражению, — говорю спокойно ей вслед. Ая замирает. — А сейчас иди в свою комнату. Через час тебе доставят вещи, и я отвезу тебя в университет. Мне нужно переговорить с ректором.

Она стоит ко мне спиной. Плечи трясутся. Ая плачет.

А я собираю тарелки, выбрасываю её порцию завтрака. И отчего-то чувствую себя последним дерьмом…

Глава 10. Первый раунд

Ая

Залетаю в спальню, громко хлопаю дверью. УУУ! Тиран!

Падаю на постель, лицом зарываюсь в подушку. Хм, а она приятно пахнет кондиционером, фруктовым таким! Так, брр! Соберись, Ая!

Но я не могу. Марат меня растоптал. Унизил, заставил подписать эту чертову бумагу. Сделал какой-то рабыней, честное слово! Позже одиннадцати домой не возвращайся, докладывай, где ты и с кем…

Это тирания!

Всхлипываю, затем переворачиваюсь на спину. Я ведь все еще в его футболке. Большой, черной, мягкой.

Марат…

В голову помимо воли лезут мысли о нем. И вовсе не о том, какой он ужасный и жестокий. А о его руке…

Интересно, почему у него тремор? От чего такое вообще бывает? Тяжело ему, должно быть. Он же военный, даже не представляю, что он чувствует, лишившись из-за своей руки карьеры и… жизни…

Вздыхаю. Ну вот, я уже ему сочувствую! Нужно что-то с этим делать! У меня, по всей видимости, турбо версия Стокгольмского синдрома.

Сажусь в постели, трясу головой.

Спальня неплохая. Тут очень чисто. Светло, в отличие от остальных комнат. Видимо, Марат не хочет, чтобы его гости сбежали, прежде чем он заставит их подписать очередной контракт.

Издаю нервный смешок.

Эта комната больше похожа на номер в хорошем отеле, чем на тюремную камеру.

Всё дышит мужским минимализмом, но без пугающего преобладания черного. Мрак вот вообще не мое. Хотя я все еще в трауре по сестре.

От мысли, что Марат так тщательно подготовил это место для меня, внутри копошится странное ощущение.

Чистейший воздух, идеальный порядок и мягкий ковер под ногами…

Меня заперли в золотой клетке, но, блин, до чего же уютной!

А может, это часть его коварного плана? Ну, подсадить меня на эмоциональные качели?

У нас в универе одна девчонка так стала спать с богатым мужиком, а потом всё плохо кончилось.

Он ее чуть не убил… абьюзером оказался. По телу пробегает неприятный холодок. Вообще, Марат очень похож на садиста. Плюс еще и военный, а они все немного с прибабахом!

Встаю с постели. Взглядом ищу свой мобильный. Осматриваю тумбочку, затем залезаю в шкаф. Черт! Черт! Черт! Неужели потеряла? Массирую виски, судорожно вспоминаю, куда дела его вчера.

Вроде не вытаскивала из кармана джинсов. А джинсы… упс! Они в ванной, Марат планировал их выкинуть. Только не это!

Мечусь по комнате. Что делать? Что делать?

— Не это ищешь? — раздается хриплый голос за спиной, я замираю. По спальне медленно расползается хищная тяжелая аура. Интересно, он сам хоть понимает, как пугает людей?

Медленно разворачиваюсь.

— Ну хоть футболку надел, и на том спасибо, дедуля, — машинально срывается с губ.

Он прищуривается. А я понимаю, что зря это сморозила. В руках Марата мой мобильный. Ну хоть не в мусорке, и то хорошо!

Он лениво подбрасывает мой многострадальный гаджет. Сердце замирает, когда мой любименький старенький девайс зависает в воздухе и падает на мощную ладонь Марата.

Не нравится мне, как этот вояка смотрит на мой телефон. Ой, как не нравится!

Я поджимаю губы, боясь сделать лишнее движение. И так уже языком наболтала достаточно…

— Вот стою и думаю, Ая, — тянет Марат, рассматривая мой мобильный. — Что с этим добром делать? Твоя одежда, как я и обещал, уже отправилась в мусорку. А вот телефон… Как думаешь, если я выкину его вслед за шмотками…

Во мне вскипает праведный гнев и развязывает мой многострадальный язык.

— Ты не посмеешь! — сжимаю руки в кулаки. — Там вся моя жизнь! Конспекты, контакты, расписание!

— И чаты твоих сомнительных бунтарей, — резонно замечает Марат, пряча телефон в карман своих домашних брюк. — Напомню, по контракту тебе запрещено с ними общаться. Зачем лишние соблазны, ммм? Может, в мусорку его? Глядишь, и спать лучше будешь.

Нет! Не надо!

— Марат! — топаю ногой, забыв, что стою на пушистом ковре, из-за чего жест, запланированный как угрожающий, превращается в жалкий «шлеп». — Отдай! Это воровство, статья Уголовного кодекса, между прочим!

— Подполковникам можно, — серьезно заявляет этот сухарь, но в глубине его темных глаз пляшут чертики. — Ладно, давай договариваться. Я возвращаю тебе мобильный, а ты перестаешь называть меня дедулей. Идет? А то меня от твоих комплиментов скоро радикулит прихватит. Придется вносить в контракт пункт о регулярном нанесении мази. Оно тебе надо, Ая?

Представив, как втираю мазь от радикулита в его прокачанную, идеальную поясницу, я густо краснею. Отчего-то подобные фантазии меня смущают.

— Ладно, — облизываю губы, отвожу глаза. Хоть Марат и соизволил одеться, эта футболка так обтягивает его торс, что взгляд постоянно липнет куда не следует.

— Отлично. Думаю, что первый раунд переговоров прошел успешно, — улыбается Марат. Я смотрю на него и не могу понять. Он специально вывел меня с телефоном, чтобы помириться?

Неужели ему важно, чтобы…

Всевышний! Так это правда! Стыд накрывает волной. Все гадости, что я говорила… все обзывательства и неприятные слова. Неужели я сама виновата?!

Внезапно раздается звонок в дверь.

— А вот и твоя одежда, Ая. Будь вежлива, пожалуйста, — бросает Марат и выходит из моей спальни.

Натягиваю футболку пониже, семеня следом за ним.

— Привет, здоровяк, — в квартиру заходит ослепительная блондинка. На ней короткие камуфляжные шорты, не прикрывающие почти ничего, обтягивающая майка. Ноги длинные, фигура точеная. В руках пакеты с наименованием какого-то бренда.

На ее фоне я выгляжу жалко. Растрепанная, в футболке-парашюте. Тощая…

— Лика, спасибо, что согласилась, — голос Марата меняется, становится необычайно нежным. Значит, он и так умеет? Но не со мной… потому что я не заслужила.

Они обнимаются, а внутри меня поднимается какое-то неприятное жгучее чувство. Мне не нравится, что она его трогает…

Эй! Отцепись!

Глава 11. Немая сцена

Марат

Обнимая Лику, я внезапно начинаю чувствовать мощное жжение между лопаток. Отпустив подругу, резко разворачиваюсь.

Ая стоит, насупившись, и сверлит меня яростным взглядом. В какой-то момент мне становится её жаль. Такая крошечная, худенькая. Стоит как птенчик и боится всего.

Реагирует на любой раздражитель агрессией, но всё лишь из-за страха. Смотрю на неё дольше, чем надо бы…

Лика хитро улыбается. Затем подходит к Ае и протягивает руку.

— Привет, Ая! Я Лика. Дружу с твоим опекуном много лет.

— Здравствуйте, — бормочет растерянно, пожимая ладонь.

Я рад, что Ая не стала устраивать истерику. Этого бы моя психика уже не вывезла. Вышвырнул бы к чертовой матери в общагу — и дальше сама.

Но смотреть на её растерянное лицо дорогого стоит. Значит, не всё еще потеряно.

— Вот, я собрала тебе одежды немного, — Лика улыбается, Ая принимает пакеты, — примерь, что не подойдет, отвезу обратно в магазин.

— Спасибо.

Ая семенит обратно в комнату, а я чувствую подвох. Не могу избавиться от мысли, что эта чертовка что-то задумала.

— Присядешь? — отгоняя дурные мысли, приглашаю Лику на диван.

— Значит, папочка? — она прищуривается.

Папочка… нет уж, спасибо! Это звание мне не идет.

— Какой из меня отец, — хмыкаю, сверля взглядом дверь, за которой моя беда переодевается.

— Естественно… — Лика откидывается на спинку дивана, — ты смотришь на неё… точно не как отец.

— О чем ты? — не понимаю.

— Ой, да брось, — смеется она. — Марат, я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять… эта девочка тебе интересна не как подопечная и тем более не как дочь.

Кажется, у меня начинают гореть уши. В голове проносится вчерашняя ночь, когда мой член стоял так, как никогда до этого. Как Ая жалась ко мне в поисках защиты…

И Лика… эта женщина смотрит на меня и видит насквозь. Она опытный психолог.

— Как там Саид? — спешу сменить тему. В горле встает ком, я прокашливаюсь.

Ая отсутствует минут десять. Я постоянно кошусь на дверь. Предчувствие, что она выкинет что-нибудь, меня не подводит.

Когда эта несносная девчонка выходит, у меня мгновенно заканчивается воздух в легких.

Лика привезла кучу нормальной одежды, но эта зараза умудрилась откопать самое огромное, бесформенное худи оверсайз болотного цвета и натянуть его на себя.

Плотная ткань полностью скрывает фигуру Аи, свисая почти до колен, как мешок. Получилось такое глухое камуфляжное чучело. Просто прекрасно, блядь! Лика, подсобила!

— Ну и? — Ая замирает посреди гостиной, дерзко вскидывая подбородок. — Я готова ехать в универ.

— Штаны где потеряла? Без штанов ты никуда не поедешь! — складываю руки на груди, изо всех сил сдерживаясь. Внизу живота рождается предательское напряжение: из-под этого балахона открывается вид на её совершенно голые, длинные и чертовски стройные ноги.

— Как это интересно, — усмехается Лика, развалившись на диване, переводя взгляд с меня на Аю и обратно.

— На мне шорты, — невозмутимо заявляет эта несносная девчонка.

— Я не вижу шорт, — отрезаю жестко, не двигаясь с места. — Марш переодеваться! Шорты, а лучше джинсы или брюки! Я тебя в одних трусах из квартиры не выпущу!

Не могу понять, из-за чего так завелся!

— Да есть на мне шорты! — Ая бросает на меня возмущенный взгляд, поджимает губы. — Вот, смотри, тиранище!

Она резко задирает худи до самого живота.

В гостиной моей квартиры воцаряется тишина. Воздух от напряжения вот-вот затрещит, а Лика давится от хохота.

Смешно, блядь! Вся моя жизнь псу под хвост!

На Ае действительно надеты микроскопические камуфляжные шортики. И они очень аппетитно обтягивают её задницу.

Пиздец… напряжение внизу живота всё сильнее.

Как ни пытаюсь себя отвлечь, смотреть на шторы, на стол… я не знаю… на собственные колени, в конце концов!

Но взгляд всё равно возвращается к стройным ножкам моей строптивой подопечной.

То, как она продемонстрировала одежду, заставляет меня понемногу сходить с ума.

Полоска девичьего живота, открывшаяся моему взгляду, окончательно добивает самоконтроль. Блядь! Член мгновенно каменеет. Сжимаю зубы, желваки ходят ходуном.

Держись, Марат! У тебя просто давно не было женщины! Сейчас у тебя встанет даже на фонарный столб или…

Перевожу взгляд на Лику. Она тоже в шортах. А во мне ничего не ёкает даже. Снова смотрю на Аю, и внутри словно вулкан извергается, сжигая к чертям всю мою военную выдержку.

Ая, поймав мой потемневший, голодный взгляд, внезапно осознает, что именно сейчас сделала.

Гражданская позиция тут же дает сбой: краска мгновенно заливает её лицо до самых ушей, она с писком опускает худи и испуганно отступает на шаг.

— Тебе очень идет. Ноги длинные, стройные, — одобряет Лика, — но верх лучше подбери другой. Шорты высокой посадки, там футболка есть яркая, оранжевая.

Ая густо краснеет и переводит взгляд на меня. Ждет одобрения? Или чего?

Вздыхаю.

— Переодевайся в футболку и поехали в университет. Хорошо, что тебе ко второй паре…

— Откуда ты… — начинает пыхтеть Ая, сжимая пальцы в крошечные кулачки, — ты…

— Иди уже, — улыбаюсь, наполненный каким-то странным воодушевлением.

Ая скрывается за дверью, и у меня получается выдохнуть.

Лика взрывается громким хохотом, оценив масштаб катастрофы.

— Чего ржем? — рычу. — Мне срочно надо покурить, эта девчонка сводит меня с ума.

— Марат, Марат… — Лика вытирает выступившие от смеха слезы, — неужели ты сам не понимаешь, что происходит?

Глава 12. Комплимент с характером

Ая

Щеки горят огнем, пока я стягиваю шорты и рывком вытаскиваю из пакета джинсы. Хм. Levi`s. Бренд. Никогда в жизни не носила такую дорогущую одежду.

Пока натягиваю скинни на свою тощую задницу, мысли возвращаются к Марату. Как он на меня смотрел… как скользил взглядом по моим голым ногам… и как внутри меня что-то предательски зажглось.

Я почувствовала себя очень странно. По телу прошла волна мурашек, а взгляд сам упал на губы этого вояки.

Вдруг стало интересно: а как он целуется?

— Айше, — произношу, когда мы с сестрой смотрим по телевизору кино про любовь, — а ты веришь, что может быть вот так? Один мужчина на всю жизнь?

— Конечно, — смеется она, затем взлохмачивает мою макушку, — но тебе рано об этом думать, сестренка.

— Мне кажется, это мерзко, — насупливаюсь, — они там слюнями обмениваются, это же ну… фу!

Айше звонко смеется.

— Поцелуй — это прекрасно, Ая. Придет время, и ты поймешь. Если рядом будет правильный человек, ты не захочешь отрываться от него.

— А ты уже встретила правильного человека?

— Пока нет, — мечтательно вздыхает, — но уверена, что обязательно когда-нибудь встречу. И ты тоже!

Этот разговор состоялся за два месяца до ее убийства.

— Из-за них ты никогда не найдешь своего человека, — сжимаю зубы, ненависть накрывает меня с головой. — Это всё они… сидят, улыбаются. А тебя нет…

Беру рыжую футболку, о которой сказала Лика, и какое-то время гипнотизирую принт. Череп… она не стала пичкать меня цветочками и всякой девчачьей фигней.

В один миг мне хочется разорвать эту вещь. И я почти решаюсь, но…

Отчего-то снова вспоминаю Марата, его тремор. И злость почему-то уходит.

— Ты тоже заплатил свою цену, — тихо произношу вникуда, затем покорно надеваю футболку. — Возможно, даже большую, чем она…

Сую мобильный в карман и выхожу. Лика и Марат смеются. Он уже успел одеться в джинсы и черную рубашку.

С ней он такой непосредственный. Настоящий.