Барбара Морриган Неспящие

Абео ничего не ответил, лишь нервно запустил руки в сумку и извлёк оттуда книгу «Борейские легенды: химера Медвежьего озера» и уткнулся в неё, поджав под себя ноги. Тори мысленно махнул рукой на своего странного попутчика. Даже если и обиделся — подумаешь, какой нежный Может, оно и к лучшему: так можно хотя бы быть уверенным, что он ещё долго будет молчать.

В дороге время тянется медленно и возвращает человека к двум его главным природным инстинктам: томно размышлять о смысле бытия под стук колёс и есть за троих.

Виатор не стал церемониться и достал из сумки половину курицы, завёрнутую в бумагу с маслянистыми пятнами. Запах тут же расползся по купе, заставляя желудок заурчать довольным котёнком. Абео даже бровью не повёл и продолжил пялиться в книгу, поэтому Тори не стал предлагать ему разделить трапезу и с блаженным видом вгрызся в аппетитную куриную ножку, давая жиру растечься по губам. Однако он не испытал того удовольствия, которого ожидал. Что-то мешало ему насладиться вкусом, хотя он точно знал, что мама в очередной раз превзошла саму себя. И вдруг Тори с ужасом осознал: это был укол совести. Чудовищное чувство, с которым их пути не имели обыкновения пересекаться. Но сейчас оно накрывало его с головой. Может, не нужно было так резко себя с ним вести? В конце концов, с момента их первой встречи Абео не сказал ни одного дурного слова. Но он такой напыщенный, такой правильный, такой Проклятье!

— Слушай, ты не обижайся, если что, — выдавил Тори, пялясь в окно на проплывающие мимо облака. — Я не хотел говорить плохого о твоём отце. Чем он, кстати, занимается?

Абео медленно опустил книгу.

— Он умер, когда мне было четырнадцать.

— Оу, — сконфузился Тори.

— Да ничего. — На лице Абео впервые за всё время их знакомства появилось что-то напоминающее улыбку. — Это всё в прошлом. Но вот, как видишь, я не знаю, что нужно в походе, зато знаю, сколько нужно варить морковь до идеальной консистенции и как толочь бессмертник.

— А ещё ты умник, — Тори кивнул на книгу в его руках.

— Вообще-то это не очень кхм, умная книга, — возразил Абео. — Скорее красивая сказка. О Медвежьем озере. Просто занятно читать о месте, где ты сам бывал.

— Это где-то на севере?

— Ага. Рядом с Монтисом. Мы с — Он осёкся. — Я любил гулять возле него, когда был ребёнком.

Абео запнулся. На него нахлынули воспоминания. Солнечные и одновременно покалывающе ледяные, как полярный день. Отчего-то ему захотелось сделать вид, что на картинах прошлого он совершенно одинок. Но это было не так, и сердце защемило. Бореец сглотнул и, пытаясь сохранить лицо, протянул книгу товарищу:

— Хочешь почитать?

— Не-е-е, — отмахнулся Тори. — Книжки — это не моё. Может, лучше в Ловца Удачи рубанём?

— О боги, только не это.

— А кости-то тебе чем не угодили?

Абео ненавидел Ловца Удачи. Ему было невдомёк, как люди могут проводить часы за игрой, построенной на чистой случайности. В ней не нужно было ничего уметь, только знай себе бросай кости и проигрывай баснословные деньги очередному пьянчуге из кабака. Никаких интеллектуальных усилий, самосовершенствования, здоровой конкуренции

— Разве это не круто? — продолжил Тори. — Никогда не знаешь, что тебя ждёт!

— Какой смысл в чём-то соперничать, если развязка от тебя не зависит?

— Почему это не зависит? Может, ты просто не считаешь себя удачливым? — прищурился Виатор.

— Не особенно. Я не верю в удачу. Всё случается просто потому, что так заведено богами. — Абео начинал походить на проповедника. — Хрон давно сплёл паутину бытия, а мы можем лишь следовать его дорогой

— Нет, ну какой же ты всё-таки зануда. А я вот в свою верю. И знаю, как её призвать.

— Да ну? — явно из вежливости спросил бореец. — И что же это за методы такие?

— А вот сыграй — и узнаешь!

— Нет, Виатор, извини. Я лучше почитаю. Но спасибо за предложение.

С этими словами Абео перелистнул страницу и снова погрузился в текст. Тори тоскливо вздохнул. Видят боги — он попытался! Ну кто вообще может подружиться с таким невыносимым человеком? Паутина бытия, вы только послушайте! Впрочем, ему не нужен был собеседник, чтобы отлично провести время. В поезде и так масса увлекательных занятий: лежать, есть, дремать, слоняться по коридорам туда-сюда, снова лежать

К вечеру солнце степенно скрылось за горизонтом, превратив деревья и аурографные столбы за окном в чёрные силуэты, проступающие из темноты лишь в отсветах золотистых маячков проходящего поезда. Иногда вдалеке показывались огни деревень и городов, быстро исчезая в тенях и уступая место уже проявившимся на тёмном небе звёздам. Спать под стук колёс, наверное, величайшее блаженство в мире. Слившись с потоком пространства и времени, ты застываешь в моменте, где нет прошлого и будущего. Лишь размеренное покачивание, будто волны Моря Истоков несут тебя куда-то вдаль, к спокойствию и просветлению И, конечно, к разбойникам с чёрными глазами, поджидающим тебя в глубине леса, чтобы украсить частокол у своей хижины твоей головой. Не лучшая картина для представления перед сном, но именно она застыла в голове у Тори с тех самых пор, как он решился на эту авантюру.

***

Наутро Тори обнаружил своего спутника ровно в той же позе, что и прошлым вечером. Если бы он не видел, как Абео ложился спать, бережно сложив жилет и аккуратно прислонив сапоги друг к другу под спальной полкой, то подумал бы, что тот просидел так всю ночь. На столике возле северянина стоял на треть полный стакан молока и лежал надкусанный кусок хлеба. Рассчитывать на приятную беседу не пришлось: за весь день они перекинулись парой слов, которые так и не превратились в складный разговор. Тори уже готов был прочитать молитву Звёзднорождённым, лишь бы они поскорее приехали в Наос. Но прибытие было запланировано следующей ночью, а значит, ему предстояло маяться от безделья ещё целый день.

Пару раз Тори выходил в тамбур, где ошивались двое почтенных эйра с другого конца вагона. Они курили через длинные мундштуки и высоко задирали подбородки при разговоре. Сначала Тори обрадовался возможности завести новые знакомства и не торчать в обществе унылого борейца. Но мужчины оказались не лучше его соседа: хоть они и любезно поделились с парнишкой табаком и охотно позволили ему вовлечься в их беседу, по итогу она вышла ужасно скучной. Почтенные эйра обсуждали сегодняшнюю газету, на первой полосе которой пестрел заголовок об истечении сроков мирного договора с охайцами. Близились новые переговоры с Золотой Четвёркой, и императрице предстояло решить судьбу Аструма на ближайшее будущее. Если аструмцы и любили говорить о чём-то больше, чем о Великой Войне, то Вообще-то нет, именно Великая Война была самым лакомым кусочком в рационе любого уважающего себя словоблуда. Одни смаковали привкус имперского величия, год за годом вспоминая славную победу над охайцами. Другие обращались к прошлому, чтобы подчеркнуть, какой безыдейной стала молодёжь и что наследие великих предков утрачено навеки. Третьи без конца строили предположения, повторятся ли военные ужасы снова. Теории заговора относительно коварных охайцев, только и ждущих, чтобы ударить в спину, множились в таких количествах, что в некоторых из них уже не было ни охайцев, ни даже аструмцев, а одни лишь пространные причитания о надвигающейся буре. Никакая из этих тем не заботила Тори. Война вызывала в нём интерес, только когда дело доходило до баек старых солдат об их похождениях. Или когда появлялась надежда, что ему дадут потрогать настоящий пистоль. Но подобных перспектив в компании почтенных эйра не намечалось, поэтому разочарованный Тори поспешил вернуться в купе. Он мнил себя героем сражения, потерпевшим позорное поражение. Никаких тебе победных стягов и грудастых девиц. Только трясущийся поезд, тесное купе, окутанное чарующим ароматом ног, и скучная борейская рожа на соседней полке.

— А-а-а-б-е-е-о-о-о — протяжно простонал Тори, — ну давай сыграем

Он не оставлял попыток уговорить товарища на партию в Ловца Удачи. Эх, был бы на его месте Декси, он бы уже последние штаны проиграл. А потом отыграл их обратно и дважды проиграл снова.

— Я же говорил — это глупая игра, — вздохнул Абео, вынужденный снова отвлечься от чтения. Не то чтобы общество Тори ему сильно досаждало, просто книга действительно была интересной. Уж точно интереснее, чем то, что мог предложить его спутник. Да и время за чтением летело быстрее. Абео не терпелось скорее отыскать вольных. Как только он задумывался об этом, сердце начинало биться с удвоенной силой. Что, если всё это — большая ошибка и он так никогда и не узнает, от чего умер Тэо Рэсис? Или — если Тори окажется прав и вольные действительно окажутся жестокими дикарями

— Признай, ты просто боишься проиграть. — Хитрая улыбка озарила лицо Тори.

— С чего ты это взял? Я совсем не боюсь. Просто не хочу.

— Тогда давно уже сыграл бы! И доказал мне, что игра глупая.

— Тьма — Абео понимал, что пожалеет об этом. Но иногда проще сдаться, чем продолжать сопротивление. — Ну хорошо, давай сыграем.

Обрадованный, Тори мгновенно оживился. Он подскочил и отточенным движением достал из поясной сумки бархатистый мешочек.

— Они у тебя что, всегда с собой?

— Шутишь? Конечно! Редкий набор!

Ослабив тесёмку, Тори с торжественным видом высыпал на стол комплект из двух шестигранных костей. Ничем в мире Виатор Рэсис не гордился так, как костями из нокса — редкого минерала, который добывали только в Хадаре, маленькой шахтёрской деревушке на самом краю борейских провинций. Мало кто был способен стерпеть морозы, которые держались там круглый год. Даже Абео, слыша истории о храбрых рабочих, которые отправлялись туда на заработки, диву давался — неужели где-то может быть ещё холоднее, чем в Монтисе? Как вообще можно такое пережить?

— Откуда они у тебя? — спросил Абео, потянувшись к одной из костей, за что тут же получил шлепок по руке.

— Можно трогать только левой, — цыкнул на него Тори.

Северянин удивился, но спорить не стал и взял кубик в руки, поднеся его к глазам. Поверхность минерала светилась восхитительными переливами от чёрного к синему. Кое-где мерцали голубовато-зелёные прожилки, а под определённым углом можно было разглядеть золотистый отсвет. Точно само северное сияние заключили в камне На каждой из граней была нанесена ювелирно точная гравировка. Две, три, четыре, пять и шесть точек образовывали геометрические фигуры, соединённые тонкими золотыми линиями, а с грани, на которой должна была быть единица, смотрела голова одноглазой кошки.

— Красивые, да? — ухмыльнулся Тори, видя восторг в глазах Абео. — Стоили как половина коровы! В кабаке ими, конечно, не поиграешь — свистнут в два счёта Но ты вроде как честный малый. А если вдруг что, то тебе-то уж я задницу надрать сумею.

— Я никогда не брал чужого, — обиделся Абео. — Но да, они и правда очень красивые. Прекрасная работа.

— То-то же! Ну что, тогда к делу?

Тори с умным видом достал из кармана маленькую книжечку размером с ладонь, очевидно, сделанную своими руками. Кожаная обложка скрепляла небрежно сшитые страницы, торчащие во все стороны. Добрая половина из них была покрыта неровными столбцами цифр, нацарапанных карандашом, жирными пятнами и даже каплями вина. Во всяком случае, Абео хотелось думать, что это вино, а не трофейное свидетельство набитой за проигрыш морды.

— Напомнишь правила? — нерешительно спросил он. — Последний раз я в это играл, когда был подростком.

— Ничего сложного. — Тори наслаждался каждой секундой происходящего, словно объяснял не правила игры в кости, а по меньшей мере причины экономического подъёма империи в последние два века. — Нужно набрать сто очков. Бросаешь кость сколько хочешь раз и записываешь, сколько получилось. Но если тебя поймал Ловец Удачи, — Тори указал на изображение одноглазой кошки, — теряешь все очки за кон и отдаёшь ход дальше.

— Как же это глупо, — покачал головой Абео.

— Только если боги тебя не любят, — оскалился Тори.

— Между прочим, я слышал, что Звёзднорождённые не очень-то жалуют эту игру. Якобы её придумал их четвёртый потерянный брат, бог неудачников.

— Даже если и так, я бы и его обыграл, если понадобится!

Абео не стал акцентировать внимание на том, что обыграть бога неудачников (если он, конечно, существовал бы) — не самое впечатляющее достижение. Лучше позволить Тори насладиться своим звёздным часом, пока он снова не начал пить и обзываться.

Несмотря на скептицизм, северянин быстро втянулся в игру. Ему пришлось признать — процесс оказался невероятно азартным. Только-только тебе кажется, что ты на коне, и вот — злосчастная единица. И эта проклятая кошка, смотрящая тебе прямо в душу.

— Пять очков, передаю ход.

— Пфф, всего? — Тори посмотрел на оппонента с жалостью.

— Я не хочу потерять и их, если опять выпадет один.

— Дилетант! Ну ладно, пять так пять.

Они потеряли счёт времени и провели за игрой почти весь день, прервавшись только раз, чтобы пообедать. Тори был куда более самоуверен, чем Абео, и всё чаще рисковал. Он бросал кость исключительно левой рукой, потирал нос, когда выпадали нечётные числа, прижимал кубик ко лбу, если набиралось больше пятнадцати очков Но всё же Абео в какой-то момент стал ощутимо вести по счёту, и это очень злило Тори.

— Да откуда у тебя столько набралось?!

— Если быть терпеливым и записывать понемногу, это куда безопаснее, чем ставить на всё.

У Тори внутри всё кипело оттого, что Абео даже азартную игру умудрился сделать занудной. Тем не менее ему наконец начало везти, и за этот кон он заработал уже восемнадцать очков. Если сейчас не выпадет единица, он наконец обгонит этого неудачника

Поезд вздрогнул. Мощный состав завизжал, и Тори почувствовал, как его буквально впечатывает в стену. Свет погас, и перед глазами от неожиданности заплясали цветные пятна. Вагон стремительно сбавлял скорость, ходя ходуном, а под ним что-то скрежетало и грохотало. Стены задрожали, а стёкла на окнах покрылись паутиной трещин. Поезд завалился на левый бок, подняв столп искр, пропахал ещё несколько метров и наконец грузно остановился.