Mr. Lex Azure Venenum Капсула времени. Выхожу из темноты.

Глава 1. Линзы.

Утро пятницы. В холодильнике только полупустая пластиковая банка квашеной капусты и безлактозное молоко. «Всё сожрали, гады» — вслух сказал я, констатируя сегодняшнюю реальность и поставил чайник на плиту. Пошел умыться и заодно осмотрел свою физиономию, прикинув, что щетина не так уж и видна, и что сегодня можно не бриться.

«Ненавижу бриться» — процедил я своему отражению в зеркале. — Какого хрена Костян может бриться раз в неделю, а тут, сука, надо каждый день? День не побрился, уже дикобраз?! — я продолжил жаловаться сам себе на свою нелëгкую долю, совсем как Ворчун из «Мишек Гамми».

Вернулся обратно на кухню, взял кружку и не нашëл глазами банку с кофе. «Блять, где кофе?» — прицельно обвел глазами все поверхности, банки нигде не было.

— Нееееет, блять, только не это, — простонал я, открывая тумбочку под мойкой, где стоял контейнер для мусора, уже догадываясь, что там. Куча пивных банок, шкурки от бананов, пустые пачки от сухариков, чипсов и ещё чего-то, и конечно, сука, конечно, — пустая банка Нескафе.

«Костян, сука, — прорычал я, — чтоб у тебя уши сгорели к херам и чтоб икота тебя заебала!» Я выключил чайник, который стал абсолютно бесполезным предметом, почистил зубы, завязал мусорный пакет, оделся и вышел, гневно закрывая дверь.

«На хер таких друзей, пришли, блять, сожрали все, намусорили, а я убирай за ними, сука. Ладно, Костенька, я тебе сегодня все припомню, гадëныш» — со зловещей и ничего хорошего не предвещающей для Кости ухмылкой, я вышел из подъезда. Утро началось не с кофе...

Выбросив мусор, я прошëл мимо своего Паджеро, всё-таки накануне мы с пацанами выпили прилично пива, хотя в-общем, я и не планировал. Костян просто набрал мне, когда я после работы был дома, и сказал, что они с Коляном уже взяли пивас, и хотят завалиться ко мне, чутка поиграть в приставку, а то неделя кажется «бесконечной».

Я возмутился, у меня по плану должна была быть треня, но Костян сказал, что они уже едут. И они завалились с полными пакетами пиваса и всякой дряни типа чипсов, сухариков и прочего пищевого мусора. Мы рубились по очереди в «Мортал Комбат», обыграть меня в Мортале было сложно, я в этих игрушках давно уже профи, в итоге мой холодильник стремительно пустел, а гора банок в мусорке стремительно росла. Где-то в первом часу я их разогнал, вызвал им такси, сказав, что работу с утра никто не отменял.

С недовольными мордами они нехотя укатили, я собрал по залу весь мусор и банки, выбросил, и завалился спать. И осознание того, что мой холодильник безнадежно опустел, а Костян уничтожил последние запасы кофе, привело меня к зданию пиццерии, откуда я иногда заказываю себе пиццу или роллы. Заведение открывалось в 9 утра, я посмотрел на часы, — да, уже открылись.

Зашëл внутрь, приветливая девчонка приняла мой заказ на двойной чизбургер и большой капучино. Я сел за столик лицом к двери, достал телефон, и стал листать ленту ВК, ничего интересного.

Аватарка на моей странице в лице Брюса Ли словно ухмыльнулась: «Ну что, проебал тренировку?»

Я словно извиняясь перед ним, подумал, что надо сегодня вечером исправиться. Девчонка на кассе принесла мой заказ, я забрал, и принялся точить свой бургер, ибо желудок мой требовал еды. В пиццерии, кроме меня, сидели женщина с мужчиной, средних лет, пили кофе и что-то типа пирожных, негромко переговариваясь.

Играла какая-то нейтральная музыка, я вдруг подумал, что надо сменить рингтон на что-то погромче, повыразительнее, и даже придумал, что поставлю. Обычно под такой музон я тягаю железки, которые у меня в приличном количестве обосновались в углу зала.

Жуя бургер и лениво созерцая окрестности, боковым взглядом засëк движение у входа. С улицы зашла девка в яркой куртке какого-то хитрого оттенка - с ходу и не разберëшь, то ли зелëный, то ли голубой цвет. На ходу снимая капюшон, под которым я увидел пышную, уложенную чëлку. Не глядя вообще ни на кого, она подошла к стойке и заказала большой латте, расстегнула куртку.

Села за столик рядом с панорамным окном, поставила на соседний стул круглую сумку такого же дикого цвета. Мадам явно была помешана на нëм - под курткой у неё обнаружилась толстовка точь-в-точь такого же цвета. Она потянулась к сумке, достала пачку носовых платков, промокнула нос, видимо, с холода и почти сразу из еë сумки заиграла какая-то сопливая музыка без слов. Она вытащила телефон, который тоже был в чехле такого же цвета, что и шмотки, и сумка, посмотрела на экран, смахнула вызов и ответила на звонок.

Я не то чтобы откровенно еë рассматривал, но так, чисто изредка поглядывал в её сторону. Она говорила довольно громко, вообще не стесняясь окружения, и голос у неë оказался совсем не девчачий, а такой, довольно низкий - приятный голос. Судя по тому, что я услышал, я быстро вкурил, что она работает мастером маникюра и педикюра, потому что она выудила блокнот из сумки и записала какую-то тëтку «на ножки». Она попрощалась с клиенткой, кассирша крикнула, что еë латте готов.

Бирюзовая забрала свой стакан, вернулась за столик, осторожно сделала первый глоток кофе.

Брови её под пышной чёлкой едва заметно сдвинулись. Губы тут же покрылись нежной молочной пенкой, и девка тщательно, со вкусом их облизала - я как раз лениво залипал на это зрелище, пережёвывая кусок сочного бургера. И тут она подняла глаза. Вперилась прямо в меня.

Окинула таким взглядом, что у меня, блять, внутри что-то дрогнуло. Я вообще не из робкого десятка, смущение и я - понятия с разных планет, но тут я реально мысленно осёкся. Готов поклясться на месте: такимледенящим, сука, высокомерным холодом на меня ещё не смотрела ни одна баба.

В этих глазах не было ни страха, ни смущения, ни кокетства - чистый, арктический лёд. И цвет у них был дикий, нереальный. Зрение у меня стопроцентное, но я готов поклясться, что в природе таких оттенков не существует.

Впрочем, этот сеанс гипноза длился от силы секунду. Обдав меня морозом, она тут же резко отвела взгляд и уткнулась обратно в свой стакан, будто меня тут и не было. Меня это даже подзадорило. Окей, куколка, поиграем в недотрогу.

«Линзы» — машинально подумал я, вытер рот и руки салфеткой, врубил режим тактика и начал пить свой капучино. Она больше в мою сторону даже не косилась, залипала в панорамное окно и методично цедила свой латте. Полнейший игнор, как будто меня тут и не существовало. Я вытащил мобилу, поставил трек, который планировал поставить на рингтон - поставил, украдкой посматривая на неë.

Почему-то мне подумалось, что сейчас эта фифа допьëт свой кофе, и мы разойдëмся в разные стороны, как в море корабли. И тут же, сука, поймал себя на чëтком, упрямом желании: я кровь из носу хочу ещё раз поближе рассмотреть, какого же цвета у неë эти чертовски странные глаза. Ну или линзы, что вероятнее. Надо было действовать, пока птичка не улетела.

Идти напролом и банально клянчить цифры - не мой уровень, слишком дёшево. Нужен был красивый, дерзкий подкат. В башке мгновенно созрел план. Я взял со стола мобилу и поднялся из-за стола. План был прост и гениален: подойти, включить всё своё обаяние хищника и культурно попросить её набрать мой номер - чисто чтобы заценить, как сочно звучит мой новый рингтон. Против такого авторитетного захода она точно не устоит. Я двинул к её столику, сокращая дистанцию, но на подходе сбавил обороты и включил режим абсолютного джентльмена. Дешёвые подкаты - могу, умею, практикую, но с такими фифами нужно играть тоньше.

- Извините, пожалуйста, что я так врываюсь в ваше личное пространство, - произнëс я бархатным, культурным голосом, уважительно обращаясь на "вы". - У меня к вам очень необычная просьба. Не могли бы вы набрать мой номер? Я буквально минуту назад установил новый рингтон, и мне до безумия нужно услышать,как он звучит со стороны. Выручите?

Девка подняла голову. Ноль эмоций, лицо - чистый гранит, ни один мускул не дрогнул. Только брови под чëлкой слегка приподнялись, без слов говоря, что она мой подкат видит насквозь. Зато теперь я стоял вплотную к ней и рассмотрел её глаза ближе. И в этот же момент в моей голове второй раз чëтко щëлкнуло: "Не, ну точно линзы. Сто пудов. В природе такого цвета не бывает".

«Щас пошлëт» - моментально промелькнуло в башке, но она не стала ломаться, закатывать глаза или читать мне нотации, просто взяла телефон со стола, пальцем разблокировала экран, и сухо, как роботу, сказала безо всякого выражения на лице: «Диктуйте».

Я быстро продиктовал ей номер, стараясь не сбивать дыхание, пока мой взгляд намертво прилип к её рукам. У неё были потрясающие длинные изящные пальчики, со свеже-наманикюренными ноготками тон в тон, ровно в цвет чехла. Очень стильно - этого у неё не отнять.

— Какие у вас красивые ногти, прямо под чехол. Это же не голубой цвет? — поинтересовался я, догадываясь, что это ни хрена не голубой. И не зелëный. И не синий точно. Оттенок был сложный, породистый, из тех, названия которых мужики обычно даже не помнят, но который очень шёл к её ледяному образу.

— Это бирюзовый, — хмыкнула она, даже не соизволив поднять на меня взгляд.

В ту же секунду заиграл Раммштайн, громко и напористо, как я и хотел. Я послушал самое начало, и довольно улыбнулся, уважительно поблагодарил еë.

Уже разворачиваясь и отходя от её столика, я бросил через плечо, чтобы окончательно снять любое напряжение:

- Можете смело удалять мой номер. Я ваш тоже удалю, не переживайте.

Она ничего не ответила, допила свой кофе, встала, неспеша застегнула куртку, взяла сумку, сунула в одно из отделений телефон и вышла из кафе, на ходу снова натягивая капюшон на свою уложенную чëлку.

Через панорамное окно я видел, как она стремительно удаляется, видел это яркое бирюзовое пятно на фоне белой заснеженной улицы. Я залпом допил свой кофе, сунул мобилу в карман, попрощался с девчонкой-кассиром и вышел на улицу, но мой маршрут был в противоположную сторону, и выйдя из пиццерии, я уже еë не увидел.

Я ухмыльнулся, нащупав тëплый корпус телефона:

«Но у меня есть еë номер», - пронеслось в башке. Удалить? Ага, щас, разбежался. Эта ледяная куколка думала, что так легко соскочила с крючка со своим бирюзовым маникюром и презрительным взглядом? Ошибаешься, девочка. Ты сама только что вбила свои цифры в мой телефон. Сама впустила меня в свою игру. А из этой игры я никогда не выхожу проигравшим. Теперь это был чисто спортивный, мужской интерес — растопить этот грёбаный арктический лёд и посмотреть, что там прячется под капюшоном.

— И до хрена заказов, которые сами себя не сделают, - сказал я сам себе, и зашагал пешком на работу. Но "знак вопроса" в голове я уже поставил: эта ледяная куколка просто так из моей игры не выйдет.

Глава 2. Деревня.

Суббота. В холодильнике снова висит мышь, стоит безлактозное молоко и половинка муссового тортика, кажется, с малиной.

Из зеркала в ванной на меня смотрит хмурый дикобраз, который вчера снова просрал тренировку. Тяжело вздохнув, полез в душ. Начал бриться, дважды порезался, дважды обматерил станок и один раз Костяна, который, зная, что моя растительность на морде растëт не по дням, а по часам, в шутку называл меня "хоббит", намекая на то, что наверно у меня и на заднице, и на пятках тоже волосы растут.

"Как вообще, я с ним познакомился?" - почему-то пришло на ум. И сколько я не напрягал память, так и не смог вспомнить обстоятельства нашего знакомства. Костян был младше лет на шесть, может, на семь, я точно не знал. Помню, что днюха у него в начале лета, он обычно всех зовëт на шашлыки в лес или на речку.

Поставил чайник на плиту, и пока он закипал, подсушил волосы феном, пока они совсем не распушились, а они у меня, сука, волнистые, собрал их в тугой хвостик. Тренировка вчера снова не состоялась, потому что ко мне "на чай" напросилась Ксюха, и притащила тортик.

"Я же знаю, как ты любишь сладенькое", - мурлыкающим голоском промяукала она, появившись на пороге. Конечно, мы попили кофейку с тортиком, потом пошли в зал, и она сразу же стала раздеваться.

Я почему-то отметил, что она стала как будто шире в бëдрах, и сразу же ей об этом сказал.

- Ну конечно, если я каждый раз буду с тобой тортики есть, я скоро в твою дверь не пролезу, - нахмурилась она.

Я поспешил еë заверить, что пошутил, и что просто показалось. Она заявила, что у меня всратое чувство юмора, и повалила меня на кровать. Позже я вызвал ей такси, потому что она начала жаловаться, что ей завтра на работу.

Я, впрочем, особо и не настаивал, чтобы она осталась на ночь, я вообще на этом никогда не настаивал, ни с ней, ни с кем бы то ни было ещë. Поэтому посадил еë в белую иномарку, чмокнул на прощание и пошëл обратно на свой третий этаж, в свою холостяцкую берлогу.

С Ксюхой мы познакомились где-то месяца три назад на какой-то тусовке, мы все там были изрядно под градусом, тогда она вроде мне понравилась, и я уж не помню, как, но утром я проснулся в своей кровати, и она голая спала рядом. Ей было тридцать или около того, у неë был ребёнок, лет трëх, наверно, она была незамужем, и сразу мне сказала, что не ищет никаких долгих отношений, и что может иногда заходить ко мне в гости, когда будет с кем оставить ребëнка. Такой расклад меня вполне устраивал, и так, она раз, иногда два в неделю ко мне ходит "на чай". Иногда с эклерами, иногда с тортиком.

Закипел чайник, я достал половинку тортика, и схомячил его под кофеëк. После чего позвонил маме, она сразу ответила, я спросил, чего купить в магазине, она как обычно сказала, что в-общем, ничего особо не надо. Я, как обычно, еë поругал, что ей никогда ничего не надо, и сказал, что где-то через час заеду. Мама ответила, что уже поставила тесто для блинов.

- Мне кажется, я уже чувствую их запах, - мечтательно произнёс я. Мама засмеялась. "Жду", - сказала она и отключилась. Я почистил зубы, оделся, закрыл дверь и пошёл греть машину. На улице было также, как и вчера, лëгкий мороз. Я прогрел свою подержанную, но вполне ещё крепкую Мицубиси и покатил к ближайшему супермаркету. Набрал маме гречки, риса, макарон всяких, сахара, взял филе грудки, бананы, яблоки, и еë любимые конфеты "Мишка косолапый". Расплатился, бросил пакет на заднее сиденье и поехал в деревню.

Ехать было минут 30, может, 35, я как-то не особо следил за временем. Мама жила в деревне, частный дом, там, где прошло моë детство. Работала она учителем русского и литературы в нашей деревенской школе, потом ушла в библиотеку, потому что, как она говорила, ей там было спокойнее. Отец, когда начал строить свой бизнес, всë чаще пропадал в городе, потом вообще купил себе квартиру, и стал всë реже приезжать домой.

К этому моменту я уже доучивался в школе, и отец меня уже начал обучать, что такое оптоволокно и что с ним делать. Я учился весьма хреново, много прогуливал, но сказать, что я был туп, как пробка, - нет, скорее, мне просто было скучно сидеть на уроках. К тому же, если в начальных и средних классах я был очень пухлым, рыхлым пацаном, то где-то классу к 7-ому, или 8-ому я вдруг понял, что мне надоели дразнилки в мой адрес, и начал заниматься спортом, бегал, начал ходить на лыжах, потом записался на дзюдо, и стал ходить в качалку. Поэтому сидеть на какой-нибудь географии или правоведении мне было неинтересно, и я обычно где-нибудь в лесу бегал, или висел на турнике или ещё что-то типа.

Ближе к старшим классам я заметно похорошел, вытянулся, мог запросто сесть на шпагат, у меня появились друзья, девчонки, и алкоголь. Теперь я прогуливал школу, потому что мне стало интереснее на улице, всегда находились те, кто тоже прогуливал, в лесу у нас была поляна, и не одна, где можно было спокойно уйти в отрыв с кучей ребят, девчонок, пива, коктейлей, и также спокойно уединиться где-нибудь в кустах с кем-то из этих самых девчонок.

Маме всë это не нравилось, я приходил домой пьяный, она сразу укладывала меня в свою комнату, а на следующий день устраивала мне допрос с пристрастие читала лекции о нравственности, и заставляла идти в школу.

Школу я всё-таки закончил, в армию меня не взяли из-за плоскостопия, и отец тогда сказал мне, что поскольку я раздолбай, он возьмëт меня на работу к себе, потому что кроме него, никто не будет держать такого хренового работника, не говоря уже о том, чтобы ещё и зарплату такому платить.

Выбора у меня никакого не было, поступать я никуда не хотел, всё, что я хотел - это наслаждаться жизнью, выпивкой, девчонками и бесконечными гулянками, ну и спортом, конечно.

Сначала я жил с отцом в съëмной однушке, потом, где-то через год после начала моей работы с отцом, умирает дед. Дед жил в городе, у него была однушка в пятиэтажке, жил он один, бабушка давно умерла, мы с отцом к нему периодически заглядывали, навещали, и тут, я помню - отцу позвонила соседка деда, и сказала, что он уже два дня не выходил из дома. Отец сорвался, и потом, когда приехал, сообщил, что дед помер. После похорон отец сказал, что ему неважно, что там понаписал дед в завещании, он в любом случае откажется от этой однушки в мою пользу, и заявил, что там надо сделать ремонт и что я могу туда переезжать. Так и получилось.

Я сделал там ремонт и съехал от отца. Периодически ездил в деревню, но отец меня нормально так запрягал по работе, что времени кататься на автобусе туда, а потом также обратно, у меня становилось всё меньше. В городе я узнал, где можно потягать железки и начал туда ходить. На работе скорефанился с несколькими пацанами, также в качалке, и здесь, - в городе, тоже появилась "наша компашка", как и в деревне.

Через какое-то время отец сказал, что нужны ещё рабочие руки, и я предложил Вовану, пацану из нашей деревни переехать в город, он согласился. Первое время он жил со мной в однушке, я спал на диване покойного деда, а он купил раскладушку. Мы много бухали, куролесили, но также много и вкалывали, так как отец отправлял нас на самые чëртовы кулички, и ему было всë равно, во сколько мы приползали домой, в каком состоянии ложились спать, и что с утра мы подыхали от бодуна. Заказ есть заказ, и мы вставали, и ехали с кем-то трезвым на очередной заказ.

Потом отец купил мне какую-то подержанную иномарку, я уж не помню, что это было, и мне пришлось до кучи ещё учить билеты и сдавать на права. Но это, кстати, мне далось легко. И теперь на заказы я уже ездил не в качестве пассажира, а за рулём. Теперь я думаю, что отец всë продумал, иметь права - значит, иметь ответственность не ездить бухим. Он явно видел, что я злоупотребляю, и таким образом привил мне некий антидот от алкоголизма.

Он требовал, чтобы я на своей машине ехал на заказ, потому что другие пацаны ему тоже были нужны для других заказов. Пришлось научиться бухать "по расписанию", но это было даже к лучшему, иначе мы бы просто спились. Ещё через полгода Вован съехал от меня, снял себе хату и даже начал жить с какой-то тëлкой, но это продолжалось недолго, его забрали в армию. Но перед этим он уже заселил в эту хату ещё одного нашего кореша с нашей деревни, Коляна, и он стал моим напарником, в работе, в пьянках, и иногда даже в качалку ходил, когда мы не бухали.

Я не заметил, как подъехал к дому. У мамы была прочищена одна узенькая тропинка, на неделе пару раз был снег, и я с пакетом пошëл в дом, на ходу оценивая фронт работы лопатой.

- Привет, - сказал я, шагнув на порог.

- Привет, - мама в домашнем костюме поставила чайник. - Лëш, я же тебе сказала, что у меня всë есть, а ты опять целый мешок набрал.

Она поставила пакет на табуретку и начала его разбирать, пока я раздевался и переобувался в свои домашние тапочки. В доме пахло блинами, у мамы они получались просто пальчики оближешь.

- Продуктов много не бывает, да и ты же хрупкая женщина, чтобы килограммами крупу таскать из магаза, - ответил я поучительным тоном, - Пойду руки вымою.

Мама разобрала пакет.

- Да, давай, чайник как раз закипает, - она достала из верхней полки кружки.

Я вернулся, мама уже заварила себе чай, мне кофе, сел за стол, и стал уплетать мамины блинчики. Она делала всегда несколько разных начинок, с мясом, с ветчиной и сыром, с творожным сыром и зеленью, а мне нравились все, поэтому я хомячил, и даже не мог толком говорить, потому что рот был слишком занят.

- Ты как с голодного края, ты там вообще ешь хоть что-то? Или фаст-фудом питаешься? - мама тревожно посмотрела на меня.

- Не, фаст-фуд очень редко. Да ты сама подумай, какая еда может быть в холодильнике холостяка? Пельмени, вареники, яйца, бананы, ну там, яблоки какие-нибудь, и спортивное питание, - я продолжал уминать блины.

- На одних пельменях далеко не уедешь, тебе бы семьëй обзавестись, не маленький уже мальчик, - мама продолжила взрывать мой мозг.

- Мааам, я же уже был женат, помнишь?

- Вот ты вспомнил тоже, это же сто лет назад было, ты вообще пацан был, - мама спокойно попивала чаëк, - Да и Лариска эта твоя была вертихвосткой, сбежала через пару месяцев с каким-то рокером.

- Байкером, мам, он был байкером, - поправил я еë.

- Да неважно, у тебя это всë было не по-настоящему. Мама замолчала, а потом добавила:

- А сейчас тебе уже пора задуматься о чём-то серьëзном.

- Да, у тебя двор нечищенный, вот этим я сейчас и займусь, - сказал я, доедая блин и допивая кофе.

- Весь в отца, такой же хитрющий, - засмеялась мама.

Я вышел из-за стола, сказал маме, что она - кулинар от бога, и быстро вымыв масляные руки и рот, поспешно ретировался во двор, где меня ждала лопата. Минут через двадцать я расчистил двор, отогнал машину чуть в сторону, чтобы почистить подъезд к дому, припарковался обратно. Вернулся домой, попил водички. Мама спросила, что у меня ещё нового, я подумал и ответил, что нового ничего, по-прежнему много работы. Спросил, когда последний раз приезжал отец, она сказала, что недели две назад, был уставший, натопил баню, позвал соседа, дядю Сашу, они попарились, выпили пивка, и он пришёл и сразу лëг спать, а утром позавтракал и сразу уехал. Она вздохнула.

- Да, я тоже смотрю на него, вид у него какой-то не очень в последнее время, у нас много заказов, они с Надькой кое-как справляются, он иногда работает из дома, постоянно на телефоне... Говорю, надо брать ещё одного менеджера - не хочет. Хочет всë сам держать под контролем, - я обрисовал ей ситуацию.

- Он неисправим, всё держать под контролем всë равно не получится, здоровья не хватит, - опять вздохнула она. - Это типичная черта для Скорпиона - всё держать под контролем, но иногда надо кому-то дать возможность тоже что-то сделать.

- Ты веришь в гороскопы? - скептически спрсил я. Я, как и отец, тоже был Скорпион, он родился в конце октября, а я в ноябре.

- Не знаю, он вообще всегда был сложным по характеру. И ревнивым жутко, только с годами понял, что я ему не собираюсь изменять, - сказала мама.

- Да ты вообще святая женщина, мам, вырастить такого раздолбая-сына и быть женой такого мужика, как отец, - с восхищением сказал я.

- Да ладно, хватит льстить, - заулыбалась мама, - Ты же тоже его породы, скорпионьей.

- Да я особо не верю в гороскопы, верить надо самому себе и своей интуиции, - сказал я.

Мама собрала мне блинчики в большой пластиковый контейнер, зная, что я надолго не задерживаюсь. И я, напоследок сказал ей, чтобы в любой ситуации она мне сразу звонила, и что на следующей неделе снова заеду. Обнял еë, и забрав контейнер, ещё раз похвалил еë за блинчики, пошëл к машине. Мама вышла за мной, накинув куртку и дутики. Постояла у калитки, подождала, пока я заведусь. Когда я тронулся, она помахала мне рукой, я в ответ помахал ей, она пошла обратно, я поехал домой.

Приехав домой, я снова пошëл в душ, после чистки снега футболка была влажная. После душа снял постельное бельë и бросил в стирку вместе с футболкой. Постелил новое постельное. Мама приучила меня быть чистоплотным, да и отец тоже всегда за собой следил. После маминых блинчиков потянуло в сон, и я думал полежать полчасика, но в итоге медленно моргнул часа на полтора точно.

Открыв глаза, я посмотрел на экран телефона, было почти три часа. "Как в садике, тихий час", - подумал я и пошëл на кухню. Стиралка давно отключилась, я открыл дверцу, вытащил бельë и развесил всë на сушилку. Пошёл на кухню, достал миксер, достал из холодильника безлактозное молоко, стакан для взбивания, сделал порцию бананового гейнера и медленно выпил. Теперь можно полчаса потупить в телефоне, чем я и занялся.