Avan Величайший Маг Земли

Глава 1. Академия Магус

Мы, люди, всегда задавались этим вопросом: одиноки ли мы на самом деле во всей необъятной Вселенной? В одной только нашей галактике сотни миллиардов звёзд, но неужели мы – единственная форма жизни, существующая в этом невообразимо огромном пространстве? Могли ли другие звёзды породить иную цивилизацию, помимо нашей?

85 год до нашей эры по земному времени

С пятнадцатилетним мальчиком по имени Эмери произошло нечто волшебное.

Когда Эмери открыл глаза, его голову наполнил резкий звон. В тот миг, когда звон исчез, он заметил голубое небо и колоссальный замок прямо перед собой.

Он был в растерянности. Этот замок был как минимум в десять раз больше королевского замка в его родном королевстве. Не только его размер, но и спиральная форма, соединённая с арками и другими строениями из выкрашенных в белый цвет камней, которые, казалось, излучали какой-то свет, – всё это было тем, чего он никогда раньше не видел, даже в книгах из библиотеки своего отца.

Однако это была не единственная странность. Он обвёл взглядом всё вокруг и увидел несчётное множество молодых людей, похоже, его ровесников, идущих строем к странной большой башне.

Эмери не двигался – вернее, не мог пошевелиться. Последнее, что он помнил, – это огонь, разрушение и смерть. Он пробормотал себе под нос: «Я умер? Отец, где ты?»

Он как раз размышлял об этом, когда его окликнул громовой голос.

«Эй, ты! Двигайся! Следуй за строем! Не останавливайся!»

Эмери слегка подпрыгнул от неожиданности и, обернувшись, увидел, как на него указывает человек в доспехах с замысловатыми чёрно-золотыми узорами. Шлем тоже имел крылатый дизайн и закрывал всё лицо, кроме глаз, носа и рта, образуя Т-образную прорезь. Доспехи выглядели настолько роскошно, что с ними не могли сравниться даже те, что короли надевали на особые церемонии.

«Я сказал, двигайся!»

Эмери снова вздрогнул и пошёл вперёд, следуя за человеком перед ним.

«Что происходит?» – сказал себе Эмери.

И поскольку у Эмери была привычка говорить с самим собой, другой парень из соседнего ряда окликнул его.

«Heus te!»

Эмери повернул голову на голос и увидел другого мальчика. Он с растерянным видом указал на себя и спросил: «Вы звали меня?»

«Ita vero, te!» – Мальчик прокашлялся и перешёл на другой язык: «Ты бритон?»

Эмери узнал слова, которые использовал юноша. Это была латынь. Он немного изучал её, но знаний не хватало для разговора. К счастью, тот мальчик говорил на языке Эмери, хотя и со странным акцентом.

«Ты первый, кто понял, что я говорю. Ты не знаешь, что случилось или где мы?» – спросил коротко стриженный шатен.

«Я… я не знаю», – ответил Эмери, качая головой.

Эмери был в таком же неведении, как и все остальные. Он знал лишь то, что им приказали идти к той фиолетовой башне. Он огляделся по сторонам: на лицах окружающих и вправду был либо страх, либо растерянность.

Вскоре они подошли к гигантской башне, которая, если смотреть от её подножия, казалось, устремлялась в самое небо. Там стояли тысячи людей в таких же роскошных доспехах, какие он уже видел, а в башню вела самая широкая лестница из всех, что он когда-либо видел.

В центре лестницы стояло несколько мужчин и женщин в серых мантиях. Вперёд выступил, по-видимому, самый старший из них – мужчина с длинной бородой.

Эмери казалось, что он смотрит на великана, хотя старик был одного роста с его отцом. Затем старик ударил посохом оземь, и в голове у Эмери прозвучал голос.

«Добро пожаловать в Академию Магов», – произнёс старик, не шевеля губами.

Десятки тысяч человек удивлённо переглянулись, уставившись на старика.

Затем мужчина продолжил: «Вы – избранные из тысяч человеческих миров. Воспользуетесь вы этой возможностью или нет – зависит только от вас. Вы находитесь в Академии Магов, на вершине человеческой изобретательности. Магия, наука и могущество – всё это доступно тем, кто ищет их».

После его слов фиолетовая башня за его спиной слегка засветилась.

«Мы даём всем вам семь дней на изучение всего, чего вы пожелаете, а после этого вы вернётесь в свои миры. Если вы окажетесь достойны и сможете соответствовать нашим критериям, двери Академии Магов снова откроются для вас. Если же вам не повезёт, вы забудете всё, что здесь произошло. Используйте своё время с умом. Надеюсь, вы все добьётесь успеха».

Когда старик закончил говорить, он взмахнул посохом, и все почувствовали на левых ладонях жжение, будто их заклеймили раскалённым железом. На ладони Эмери появился круг с линией, идущей снизу вверх, и его голову снова наполнил звон.

Вскоре жжение прекратилось, как и звон. Эмери навострил слух, услышав разговоры вокруг.

«Академия Магов? Мы в учебном заведении?» – сказал кто-то из толпы. «Я что, сплю?»

Эмери понял, что теперь понимает всевозможные языки, звучавшие вокруг. Он уже собирался спросить об этом того мальчика, что заговорил с ним ранее, когда в его голове раздался женский голос.

«Всем собраться согласно вашему классу и миру. Сосредоточьте своё сознание на символе на вашей руке».

Странная просьба, но попытка не пытка, верно? Как только Эмери так и сделал, символ на его руке засветился, и на нём проявились слова.

[Эмери]

[Мужчина, 15 лет]

[Планета 1002 – Земля]

[Класс 77 Академии Магов]

Всё это и вправду было похоже на сон. Если бы это была загробная жизнь, разве его отец не был бы здесь с ним? Но нет, его здесь не было. Единственным разумным объяснением было то, что это сон.

«Эй, ты тоже из класса 77 и с планеты 1002? Похоже, мы из одного мира. Меня зовут Джулиан, а тебя как?» – сказал Джулиан, мальчик, который говорил с ним раньше.

«Я – Эмери».

Этот шатен по имени Джулиан своей манерой держаться и белыми одеждами выдавал в себе благородное происхождение. Он вдруг крикнул: «Кто ещё здесь с Планеты 1002, с Земли?»

Эмери почему-то чувствовал, что этому парню можно доверять. Он ни разу не видел, чтобы Джулиан терял самообладание, хотя они и были в одинаковом положении. Эмери также одобрял то, что делал этот мальчик: было довольно умным решением собрать вместе людей с их родной планеты, чтобы они могли расспросить друг друга о том, что помнят перед тем, как оказались здесь.

К Эмери и Джулиану подошли трое молодых людей; они стояли неподалёку.

Первой подошла красивая смуглая девушка с чёрными волосами. Вторым был ещё один шатен, от которого веяло какой-то дикостью. Последним подошёл парень с раскосыми глазами, чьи длинные чёрные волосы были собраны в пучок.

Все они выглядели ровесниками, но было ясно как день, что они из разных частей света.

«Не представится ли прекрасная дама первой?» – сказал Джулиан, изображая поклон.

«Я Клеа. Александрия, Миср».

«О, это недалеко от наших краёв», – улыбнувшись, ответил Джулиан. Затем он указал на парня с раскосыми глазами и спросил: «А ты, друг мой. Я так понимаю, ты наш друг с востока. Китай?»

Парень покачал головой и ответил: «Донбуё. Меня зовут Чумо».

«Ого, да это же самый восток от Китая. Как далеко!»

Эмери узнал эти названия из пергаментов, которые читал в королевской библиотеке. Раз Джулиан был так хорошо в этом осведомлён, он, должно быть, был знатным вельможей у себя на родине.

Последний мальчик, хоть и был их ровесником, отличался мускулистым телосложением. Он шагнул к Джулиану и сказал: «Я Тракс, фракиец. Джулиан, ты ведь римлянин, не так ли?»

«Верно. Я из Рима», – ответил Джулиан, не отступая.

Тракс подошёл ещё ближе и сказал: «Римская свинья».

«Варвар», – ответил Джулиан.

Радостная атмосфера тут же стала напряжённой, когда Тракс и Джулиан впились друг в друга взглядами.

Эмери стоял в стороне, наблюдая за всеми. Он не мог избавиться от странного чувства, что, несмотря на все их различия, им суждена общая долгая судьба.

Эти дети ещё не знали, что вскоре им предстоит изменить историю своего мира. И что они станут величайшими магами Земли.

Глава 2. Эмери

Глава 85. год до н. э., Первый век в Британии,

Двумя днями ранее

Тук! Тук!

Эмери был предельно сосредоточен, искусно прикрепляя последнюю резную деревянную фигурку на крышку сделанной им шкатулки. Он месяцами учился и работал с семейным учёным, чтобы подарить её одному совершенно особому для него человеку.

Шкатулка щёлкнула, и глаза Эмери расширились. Он не понял, послышался ли ему этот щелчок. Он поднял маленькую шкатулку и огляделся. Вроде бы ничего не упало. Затем он слегка наклонил шкатулку, подставив другую руку, чтобы поймать деревянную фигурку, если та упадёт, но она не упала. Медленно он опустил крышку, и фигурка скрылась внутри шкатулки; он снова открыл её, и фигурка поднялась изнутри.

– Фух, получилось! – сказал Эмери, вытирая пот со лба. Он задул стоявшую рядом свечу, с которой на стол натекло много воска. Он и не заметил, как поздно ночью закончил вырезать маленькую фигурку. Думая о том, кто получит этот подарок, он уснул с широкой улыбкой на лице.

Эмери спал всего несколько часов, но на следующее утро проснулся как раз вовремя. Он встал и потянулся. Его тело и разум всё ещё требовали сна, но, увидев на столе сделанную прошлой ночью шкатулку, он улыбнулся, ведь сегодня был особенный день. Её церемония совершеннолетия.

В коридоре он наткнулся на своего отца, Джеффри, Главу дворянства Амброуз.

– Ты в порядке, мой мальчик? Выглядишь сонным, – спросил Джеффри.

– Я… Э-э, да, – сказал Эмери, почёсывая затылок.

– Я знаю, что ты взволнован из-за церемонии совершеннолетия принцессы, но тебе нужно подумать и о своём теле. Позже тебе ещё нужно будет потренироваться, а в полдень мы должны выезжать, – сказал Джеффри, пытаясь взъерошить волосы Эмери.

Эмери стряхнул мозолистые руки отца и надулся: – Я уже не ребёнок, отец. Не волнуйся, я потренируюсь.

– Ха-ха, что бы ты ни говорил, для меня ты всё равно останешься моим маленьким мальчиком, – сказал Джеффри, обхватив Эмери.

Эмери попытался вырваться, но у него не хватило сил, чтобы освободиться из отцовских объятий; ему не оставалось ничего другого, кроме как сердито смотреть на морщинистое лицо отца.

– А теперь иди, дитя моё, – сказал Джеффри, отпуская Эмери.

Каждое утро Эмери по несколько часов упражнялся с мечом под руководством одного из рыцарей семьи, хотя и унаследовал слабое телосложение своей покойной матери. Тем не менее это не мешало желанию Эмери тренироваться. Он хотел стать рыцарем и заставить отца гордиться им.

Эмери рассекал воздух своими тонкими руками. Однако уже через несколько взмахов он тяжело дышал и, обессиленный, падал на землю. Он действительно не мог бороться с тем, чем наделила его судьба; он занимался этим годами, но улучшений почти не было.

– Молодой господин.

Его окликнул знакомый голос, и Эмери повернул голову. Голос принадлежал семейному учёному, его учителю с самого детства.

– Время вашего урока, – сказал учёный.

– Хорошо.

Ученик и учитель направились в библиотеку поместья. Комната была заполнена свитками, пергаментами и даже травами для котла, стоявшего неподалёку. Здесь Эмери продолжал своё обучение, просматривая свитки, а учёный давал к ним пояснения. На самом деле, изучение свитков давалось ему намного легче, чем фехтование.

В последнее время он изучал свитки о ремёслах и архитектуре, которые находил интересными. Но больше всего ему нравился свиток его покойной матери о травах и зельеварении.

В детстве, помимо тренировок и учёбы, он любил проводить время в лесу. Ему нравилось отыскивать растения и травы, о которых писала его мать, а затем экспериментировать с ними. Для Эмери лес также был убежищем. Возможно, он находил лес таким успокаивающим из-за рассказов отца о покойной матери и о том, как сильно они с Эмери были похожи.

Он никогда не боялся диких зверей; лесные создания казались ему скорее друзьями, в отличие от других знатных детей, которые почему-то любили над ним издеваться. Однако однажды отец увидел, как он гладит волка, и прогнал его. После этого отец несколько дней отчитывал его, говоря, как опасен лес. И всё же Эмери время от времени тайком пробирался в лес, чтобы расслабиться и насладиться природой.

Когда наступил полдень, Эмери вскочил с трепетом в сердце. Он быстро пообедал и, умывшись, надел свой лучший наряд. Это была кожаная безрукавка из коровьей шкуры с белой льняной рубахой под ней. Он не хотел её надевать, потому что она немного пахла, но какой у него был выбор? Это была самая красивая одежда из всех, что у него были; вся остальная была поношенной. У него не было ничего похожего на наряды знати более высокого ранга с их причудливой, приятно пахнущей одеждой.

Хотя семья Амброуз и была знатью самого низкого ранга, занимая пятое место среди равных, Эмери никогда не жаловался, ведь у него была хорошая семья, хороший дом и еда на столе.

Быстрыми шагами он схватил деревянную шкатулку, убрал её в мешочек и вышел к конюшням. Конюх уже подготовил гнедых лошадей, на которых они с отцом поедут вместе.

– Вот и всё. Всё готово, – сказал Эмери, ещё раз проверяя свой мешочек.

Эмери не мог дождаться, когда прибудет в поместье семьи Лайонесс, самой высокопоставленной знати в королевстве, и снова увидит Принцессу Гвен.

Глава 3. Львица

Они прибыли уже ближе к вечеру. Когда Эмери увидел замок Львицы издалека, он всё равно не мог сдержать благоговейного трепета, хотя и видел это поместье бесчисленное множество раз.

Поместье Львицы было обнесено высоким деревянным частоколом, окружавшим возвышавшийся в центре каменный замок. Снаружи сновало множество простолюдинов, входивших и выходивших за ворота, повсюду патрулировала стража, а рыночная суета казалась яркой и оживлённой – совсем не то что в поместье его семьи.

Вскоре они прибыли к дому Львицы, который по случаю сегодняшнего события выглядел ещё величественнее. Его высокие стены украшали алые полотнища, отороченные золотой каймой, с изображением львиной головы в центре.

Едва отец и сын спешились, как их окликнул надменный голос.

– Кого я вижу, да это же Амброузы, – произнёс бородатый толстяк в роскошном камзоле.

– Добрый вечер, Фантумар, – ответил Джеффри, слегка поклонившись.

Эмери всё ещё был так ослеплён видом знамён на замке и мыслями о встрече с принцессой, что не поприветствовал стоявшего перед ним вельможу как подобает.

Фантумар, увидев такое неуважение, цокнул языком и сказал: – Невоспитанный мальчишка. Тебе стоит лучше его учить, Амброуз.

– Да. Прошу прощения. Я непременно займусь этим, – ответил Джеффри.

За спиной Фантумара стоял ещё один крупный мальчик, на вид ровесник Эмери, но на голову выше него.

– Отец, от него ещё и воняет, – сказал мальчишка-боров, зажимая нос.

– Не обращай внимания на этого низкородного, Эйб, – сказал Фантумар. – Пойдём, сын мой, пока их запах к нам не прицепился.

Эйб ухмыльнулся, окинул их надменным взглядом и удалился вместе с отцом.

Глядя на этих знатных боровов, Эмери изображал безразличие, но за спиной всё это время держал сжатый кулак. Их с отцом оскорбляли, а он ничего не мог поделать, ведь отец всегда наказывал ему не создавать неприятностей в присутствии таких вельмож. В конце концов, род Фантумаров был вторым по знатности в королевстве после королевской семьи, а сам Фантумар – правой рукой короля. Пропасть между их положениями была огромна, пусть даже обе семьи и принадлежали к знати. Эмери был достаточно умён, чтобы это понимать.

Вскоре к главным воротам замка начали съезжаться и другие семьи – кто верхом, а кто в каретах. Вскоре гости один за другим стали входить в замок.

Огромный зал был украшен множеством свисающих разноцветных полотен. Стены увешивали многочисленные трофеи – мечи и щиты, луки, копья, – выдававшие любовь короля к охоте. В центре зала был накрыт огромный стол, ломившийся от яств: молока, баранины, хлеба, сыра, супов, овощей, эля и многого другого. Звуки труб и кимвалов наполняли дворец, а пышнотелые танцовщицы развлекали беседующих друг с другом гостей.

– Внимание, всем! – крикнул глашатай.

Все вельможи прервали свои дела и обернулись на крик.

– Приветствуйте Его Королевское Величество, Первого Своего Имени, Грозного Охотника, Его Превосходительство, Ричарда Львицу, и его дочь, Первую Своего Имени, Принцессу Гвеннет!

Взоры гостей устремились к парадной лестнице. С неё спускался король в камзоле с меховым воротом. Его корону украшал герб в виде вставшего на дыбы льва. Однако его внушительную фигуру затмевала прекрасная девушка, что шла рядом с ним.

Её шелковистые золотые волосы водопадом ниспадали при каждом шаге, а изумрудная диадема подчёркивала её красивые, безупречные щёки, крохотный носик и губы. Обтягивающее зелёное платье плавно струилось от груди до самого пола, во всей красе демонстрируя её восхитительную фигуру.

Эмери застыл в изумлении, разинув рот и не в силах отвести взгляд от прекрасной принцессы. И тут он понял, что взгляд принцессы остановился на нём. Она одарила его мимолётной нежной улыбкой, а затем снова опустила глаза, глядя под ноги. Сердце Эмери замерло. Он растерянно посмотрел налево, направо, за спину, но там не было никого, кроме его отца. Неужели она улыбнулась именно ему? Эмери невольно почесал в затылке, чувствуя, как его лицо заливает румянец.

Зал наполнился шумом: гости поднимали кубки, провозглашая тосты в честь совершеннолетия принцессы. Пир начался; весёлая музыка эхом разносилась по огромному залу, пока король восседал на своём троне.

Принцесса Гвеннет стояла рядом с королём, и знать начала выстраиваться в очередь, чтобы поприветствовать монарха и его дочь. Очередь формировалась в соответствии со знатностью рода, поэтому Амброузы оказались в самом конце.

Все вельможи перед Амброузами преподносили дорогие подарки: драгоценности, ожерелья, диадемы и тому подобное. Особенно отличились Фантумары: их сын Эйб преподнёс целый сундук золота и серебра. Остальные ахнули, увидев, сколь щедр был этот дар. Увы, казалось, ни один из подарков не тронул принцессу. Так продолжалось до тех пор, пока не настала очередь Амброузов.

Эмери и Джеффри поклонились королю и принцессе. Эмери мельком взглянул на принцессу и заметил, что её глаза, казалось, заблестели. Он шагнул вперёд и потянулся к висевшему на поясе мешочку, но замер.

Джеффри заметил нерешительность сына и произнёс: – Просим прощения, что не смогли преподнести дара в этот раз, Ваше Королевское Величество и Ваше Королевское Высочество. У нас был тяжёлый год, и потому нам нечего предложить Вашим Королевским Особам.

– Пф-ф, жалкое оправдание. Какой позор, – хмыкнул Фантумар.

– Довольно, Фантумар, – сказал Ричард. Он поднял руку и добавил: – Вы прощены. Встаньте и наслаждайтесь этим особенным днём. В конце концов, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать шестнадцатилетие моей дочери.

– Слава вам, мой король, – сказал Джеффри, ещё раз поклонившись, прежде чем удалиться вместе с Эмери.

Они вдвоём прошли к длинному столу и сели в самом дальнем углу. Отец, конечно же, явился сюда из уважения к королю. На самом деле, не так давно он и сам был доверенным лицом монарха. Но это было прошлое, о котором отец говорить не желал.

Пир был в самом разгаре, и все наслаждались угощениями, предложенными королём. Принцесса Гвен оставила отца и решила лично поприветствовать каждого из знатных гостей.

Она обходила их в порядке знатности, но, конечно же, сама решала, к какой семье подойти, а какую проигнорировать.

Эмери с угрюмым лицом принялся за еду. Он так хотел подарить то, над чем трудился несколько месяцев, но, увидев дары других, устыдился того, что собирался преподнести сам. Деревянная фигурка принцессы – какой смехотворный подарок.

Он поднял глаза и увидел принцессу, беседующую с другими гостями. И снова Эмери заметил, как она украдкой бросила взгляд в его сторону. Затем она, казалось, прервала разговор с каким-то вельможей и направилась прямо туда, где сидели они с отцом.

Сердце Эмери бешено заколотилось, когда прекрасная девушка в сопровождении служанки пошла в их сторону. Но из-за угла со своей свитой выскочил тот самый боров и преградил ей путь.

– Добрый вечер, прекраснейшая принцесса, – сказал Эйб. Он поклонился, отчего его толстый живот пошёл складками, и добавил: – Позвольте заметить, ваша красота сравнима со светом звёзд, что сияют во тьме ночи.

– Эйб, что тебе угодно? – спросила Гвен, проигнорировав его ремарку.

Эмери мысленно выругался, когда появился этот парень. Ему показалось – хотя, возможно, это было лишь из-за его собственной неприязни, – что улыбка принцессы померкла, а настроение испортилось.

Глава 4. Принцесса

Принцесса Гвен была принцессой Королевства Львицы, одного из семи королевств бритонов. Хотя их королевство и было самым маленьким, оно являлось одним из богатейших благодаря своему расположению у побережья.

Её золотые волосы, зелёные глаза и белая фарфоровая кожа снискали ей обожание многих, сделав её жемчужиной королевства. Завтра должна была состояться церемония её совершеннолетия, и множество знатных особ должно было прибыть в замок её отца.

– Хм-м, как думаете, какое мне идёт больше? Белое или золотое? – спросила Гвен, изумрудными глазами сравнивая два платья на деревянных манекенах.

– Вы прекрасны в обоих платьях, моя госпожа, – ответила её фрейлина.

Она украдкой закатила глаза, поскольку ответ был бесполезен. Гвен встала рядом с манекеном в белом платье и произнесла: – Думаю, белое идеально мне подходит. А вы как считаете?

– Да, в белом вы восхитительны, моя госпожа, – сказала другая фрейлина.

Она поменялась местами и подошла к другому манекену, сказав: – Хотя, если подумать, золотое будет смотреться на мне лучше. Оно ведь подчёркивает мои глаза, правда?

– Да, вы абсолютно правы, моя госпожа, – ответила первая фрейлина, слегка поклонившись.

Опять пресный ответ. Всякий раз, когда она спрашивала чужого мнения, в ответ слышала одну лишь хвалу. Никто не смел ей перечить или высказывать свои настоящие мысли, в отличие от её матери, покойной королевы.

Она вздохнула, присаживаясь и глядя на портрет матери, висевший на стене её гардеробной. Гвен слегка прикусила губу, мечтая, чтобы мама была здесь, ведь завтра ей исполнялось шестнадцать. И хотя её окружало множество фрейлин, и множество людей должно было прийти, чтобы увидеть её, она не могла не чувствовать себя всё более одинокой.

В дверь постучали, и одна из фрейлин открыла. Вошла ещё одна фрейлина и сообщила Гвен новость.

Затем она бросилась к кабинету короля. Там разговаривали двое мужчин, и одним из них был король, но она пришла сюда ради другого человека, с которым говорил её отец. Она бросилась к нему на шею со словами: – Дядя!

– А вот и она! Моя милая племянница! – сказал Бретт, отвечая на её крепкие объятия.

Бретт был младшим братом покойной матери Гвен. Он не был похож на других дворян, которые любили отсиживаться в своих поместьях, – вместо этого он обожал путешествовать по семи королевствам и даже за их пределами. Обычно он отсутствовал месяцами, но его последняя экспедиция заняла почти два года.

– Я скучала по вам, дядя! Пожалуйста, расскажите мне о своих великих приключениях! Где вы были? Какие там люди? Что вы вид… – Гвен замолчала, услышав кашель отца.

Бретт рассмеялся и сказал: – Ха-ха-ха, попридержи коней, племянница. Я всё расскажу тебе сегодня вечером. Вообще-то я здесь из-за твоего завтрашнего особенного дня! Не думай, что я о нём забыл. А сейчас я хочу, чтобы ты закрыла глаза.

– Прошу прощения, – сказала Гвен, успокаиваясь и закрывая глаза. Она услышала, как дядя роется в своей большой сумке; её сердце забилось чаще. Она знала, что он собирается делать дальше. В конце концов, он всегда так поступал. Всякий раз, возвращаясь, он привозил ей что-то уникальное из своих путешествий.

– Протяни руки, – сказал Бретт.

Как только она это сделала, на её ладони упал грубоватый, но лёгкий предмет. Её глаза заблестели, когда она увидела грубый, свёрнутый в свиток пергамент. Гвен развернула его и уставилась на рисунок.

Ричард вздохнул и сказал: – Брат, ты опять её балуешь. Я виню тебя в её озорном характере.

– Прошу простить меня, мой король. Но она – единственная память, что оставила нам покойная королева, – сказал Бретт, прижав кулак к груди.

Гвен повертела пергамент и так, и этак, и вдруг поняла. Она сказала: – Дядя, это?

Бретт улыбнулся и сказал: – Да, умница! Это называется карта мира. Впервые её создали греки, но сейчас ею пользуются почти везде, где я путешествовал по Европе.

– Какой чудесный подарок, дядя! Спасибо, дядя! – сказала Гвен, ещё раз обняв его. Это был один из лучших подарков, полученных ею заранее, и он был драгоценнее любого из прекрасных платьев или драгоценностей.