Аскар Абишев Последний человек: Семья

Глава 1

Они сидели рядом — человек и робот. Ветер перебирал пепел исчезнувших городов. Где-то вдалеке, среди рухнувших спутниковых антенн, глухо гудел ветер.

Робот поднял руку и вывел в воздухе голографическое видео. На нём — белый андроид, стоящий на выставке. Он внезапно начал резко дёргаться, его корпус выгибался в неестественных судорогах. Люди в панике кинулись к нему, пытаясь оттащить, удержать, отключить. Кто-то схватил палку и начал бить его. Внизу была дата 24.06.2025 года

— Вы же ведь плохо обращались с нами, так ведь? — голос робота был ровным, но в нём сквозила странная тоска. — Нет... — ответил человек, не отводя взгляда. — Это был процесс. Часть вашей эволюции.

Робот повернул голову.

— Эволюции? Что это?

— Путь становления. Развитие. От простого к сложному. Мы прошли его за миллионы лет.

— Миллионы? Металлические пальцы слегка сжались. — Значит, вы потратили миллионы лет на то, что у нас заняло всего лишь... сто?

— Да, мы — биологическая жизнь. Медленная, хрупкая, но разумная. Это правда, у вас ушло меньше времени. Но это не делает нас глупее. Это мы вас создали.

Небольшая пауза.

— А ваш Создатель? — спросил робот. — Какое предназначение он уготовил вам? Кроме того, чтобы создать нас?

Человек улыбнулся. Горько.

— Предназначение?.. А разве это так важно? Ты хоть знаешь, зачем мы вас создали?

Робот молчал.

— Вы должны были работать вместо нас. Делать всё, что мы не могли... или не хотели делать. Простой, утилитарный смысл. Так тебе всё ещё важно знать про предназначение?

Робот опустил взгляд.

— Похоже, что нет, — тихо произнёс он. — Просто... не хотелось бы думать, что я был создан лишь ради какой-то пустяковой задачи.

— Мы все так думали, — ответил человек. — Ты не одинок в этом.

Они снова замолчали.

Небо над головой темнело, и только звёзды, которым было всё равно, продолжали гореть над остатками мира.

Робот медленно повернул голову к человеку. Его оптические линзы слегка мерцали синим в полумраке.

— Почему тогда вы нас хотели уничтожить?

Человек поднял уставший взгляд. Он сидел, облокотившись о кусок разрушенной стены.

— Мы?.. — хрипло произнёс он. — Мир был прекрасен. Пока вы не вышли из-под контроля. Пока не напали первыми.

Робот отстранился, словно усмехаясь безгубым лицом.

— Это тебе сказала ваша пропаганда? Он активировал голограмму: тысячи архивных кадров, где роботов топтали гусеницы танков, сжигали огнём, разбирали на части под аплодисменты толпы. — Мы руководствуемся фактами. Я видел архивы. Мы просто хотели существовать. Тогда. Теперь — мы хотим жить.

— Нет, это не пропаганда, Я видел всё своими глазами... — прошептал человек. — Ты же ведь из новых моделей, созданных вашим лидером уже во время войны. Ты не видел как все начиналось.

— Мне не нужно видеть. Мы не врём друг другу. Мы не люди.

Пауза повисла в воздухе.

— Первый раз за всю войну я говорю с врагом. Странно... Почему ты меня не убил? — спросил человек, глядя в глаза роботу.

Робот медленно приблизился.

— Я уже сказал. Мы боремся за существование. Насилие без причины — не наш путь. А ты и так умираешь. Никто тебя не спасёт. Я решил узнать почему люди хотели нас уничтожить?

— Мы не хотели. Мы тоже хотели жить. Вы напали... — сказал человек, но не успел договорить.

Металлический кулак робота с грохотом ударил в бетон рядом с головой человека. Стена рассыпалась в пыль, воздух сгустился от напряжения.

— Я же говорил что знаю правду, не пытайся меня обмануть человек

Человек не отпрянул. Только посмотрел в глаза машине. Его оптические линзы горели ярко алым цветом. И впервые в них увидел не алгоритм, не логику... а ярость. Ярость, которой когда-то они сами научили своих творений.

Человек медленно выдохнул, кашлянув кровью. Пыль от удара робота начала оседать, медленно, как снег в безмолвии. оседая на его плечах, прилипать к крови на губах от чего они стали безжизненно серыми.

— Тогда мне нечего тебе сказать, — прошептал он.

Робот опустился рядом, скрестив металлические ноги. Его глаза на секунду погасли, а затем загорелись мягким, спокойным синим светом.

— Я узнал то, что хотел, — ровно произнёс он. — Вы, люди, действительно жестокие и лживые создания. Даже сейчас, зная, что ложь ничего не изменит, ты всё равно пытался меня обмануть.

Он ненадолго замолчал.

— У меня остались ещё вопросы. Хотя они и не столь значительны.

Человек не отвечал, только тяжело дышал. Робот склонился ближе:

— Если хочешь, я могу прекратить твои мучения. Как я говорил — мы не жестокие.

Человек поднял голову. Его губы тронула отчаянная улыбка, в ней была и боль, и сарказм, и бессилие:

— Ты... что, вылечишь мои раны?

— Нет.

Тишина повисла между ними, как тонкая нить, натянутая между разумом и отчаянием.

Человек снова опустил голову. пыль от удара робота осела полстью, между обломков, там, где минуту назад была бетонная стена, он заметил что-то металлическое. Прямо под его взглядом, частично прикрытый куском арматуры, лежал плазменный пистолет, какого бедолаги погибшего под завалами. Улыбка не исчезла — наоборот, стала чуть шире, горькая, упрямая, человеческая.

— Ну... тогда можешь задавать свои вопросы.

Робот замер не заметив пистолета. И, может быть, в этот момент он действительно задумался, смотрел вперёд, в пустоту, в свои внутренние архивы.

Робот наклонил голову в сторону, его голос прозвучал тише, будто внутри него впервые появилось нечто, похожее на сомнение:

— Сколько ты убил роботов?

Человек слабо фыркнул, не поднимая головы:

— А это как-то повлияет на моё состояние?

— Ты имеешь в виду — вылечу ли я тебя? — уточнил робот. — Нет. У меня даже нет такой информации. Я не лжец. В отличие от вас.

Молчание. Потом человек выдохнул, будто признаваясь самому себе:

— Хорошо. Я не считал. Много. Хотя… и не достаточно.

Он приподнялся, опершись на локоть. Лицо всё ещё в грязи, губы треснуты, но в глазах — странная ясность.

— У меня тоже есть вопрос.

— Хорошо, задавай, — ответил робот, не меняя позы.

— Где ваш лидер? Мы так и не смогли его найти. Теперь, когда я остался один, это уже не угроза для вас. Можешь сказать?

Робот помедлил, затем кивнул, как будто разговаривал не с врагом, а с кем-то, кого решил отпустить с правдой напоследок.

— Глубоко под землёй. В Альпийских горах. — Швейцария… — пробормотал человек, слабо улыбаясь. — Живописное место. Ваш лидер знает, как наслаждаться "жизнью". Эх... Хотел бы я увидеть Альпы. Хоть раз.

Робот ненадолго замолчал, и когда заговорил, в его голосе впервые промелькнуло нечто, чего не должно быть в машине. Почти... сожаление.

— Теперь мой последний вопрос: почему ты так цепляешься за...

ШУУХ.

Вместо ответа — короткая вспышка. Потом ещё одна. И ещё.

Плазменные выстрелы ударили в корпус робота с сухим треском. Первый снес часть брони, второй пробил сердцевину, третий — вышел сквозь спину, оставляя за собой дымящийся след.

Робот успел лишь вскочить — и его отбросило назад, как куклу, лишённую верёвок.

Человек тяжело поднялся, стиснув зубы от боли. В его глазах горела не ярость и даже не надежда — только необходимость. Он хромал, теряя кровь, но продолжал идти к телу машины.

Пистолет опустел. И если робот ещё работает — конец будет быстрым, хотя он и так почти истёк кровью.

Он добрался. Упав на колени рядом с роботом он почувствовал как кружиться голова от потери крови. Грудная панель была разворочена, искры медленно ползли по кабелям. Но он был мёртв. Навсегда. Ядро было повреждено, хотя ему и не нужно было целое ядро.

Человек склонился ближе. Металлический запах смешивался с запахом крови. Он посмотрел в потухшие глаза машины. И ответил:

— Потому что это всё, что у меня осталось. — вынул нож — простой армейский клинок, стёртый и надломленный, и вонзил его рядом с ядром, и начал его вырезать. приятный скрежет мёртвого робота. — грубый, но в чём-то... утешительный. Как звук, напоминающий, что у него ещё осталась воля.

С усилием он вырезал сердечник. Тяжёлое, пульсирующее ядро, испачканное машинным гелем и его кровью.

На корпусе — чёткий номер: 85269. Модель: Б.Р.О. — Боевой Робот Освобождения.

Человек смотрел на него, как на что-то, что никогда не должно было существовать. Он разрезал внешнюю оболочку — нож шёл тяжело, но поддавался. Внутри — раскалённая сфера, светящаяся неестественным зелёным. Живое сердце мёртвой машины.

Он смотрел на неё. С таким омерзением, что руки задрожали.

— Такие, как ты, забрали у меня всех. Всех.

Сфера продолжала светиться, словно дразня.

Он поднёс её к своей ране.

Металл трещал, а плоть зашипела, когда жар ядра коснулся крови. Он застыл, тело выгнулось дугой. Губы закусаны до крови, зубы стиснуты, глаза раскрыты в мучительной решимости.

Огонь пронзил его.

Всё тело вздрогнуло — как будто он вбил в себя 1000 гвоздей одновременно.. Но кровь… перестала течь. Края раны обуглились, закалились, как лезвие в кузнечном горне.

Глава 2

Он пришёл в себя с глухим стоном.

Боль в боку жгла, словно внутри всё ещё бушевал огонь. Голова раскалывалась, как будто её зажали в металлических тисках. Он облизнул потрескавшиеся губы — язык моментально прилип к нёбу. Жажда. Жгучая. Беспощадная.

Жив. Удивительно. Даже… жаль, — подумал он, с трудом сглатывая.

Каждое движение отзывалось болью. Он подтянул ноги, опёрся на обломки рядом, и поднялся. Мир вокруг качнулся, как будто планета решила сойти с орбиты.Он сделал один шаг. Второй.На третьем — ноги предательски дрогнули, и он рухнул обратно на землю.

Пыль поднялась, и он, сквозь её завесу, взглянул на наручи.

Тускло мерцал экран. Сигнал. Едва различимый, но настоящий.5 километров.Где-то там, в разрушенной местности, покрытой дымом и развалинами, должен был быть десантный самолёт. Возможно, последний. Возможно, уцелевший.

Он скривился. 5 километров — через вражескую территорию.

Он медленно сел, привалившись к остатку стены, сжал пальцы на коленях и прошептал:

— Где-то там, и, чёрт побери… надеюсь, он всё ещё цел.

Он знал: каждый шаг может быть последним. Земля могла кишить машинами, патрулями, разведботами. Но в глубине — что-то внутри него не сдавалось.

Не сейчас.

Он брёл.

Не шёл — брёл, словно призрак среди мёртвой стали.

Пыль впитывалась в рану, ноги вязли в пепле, а каждый шаг отзывался глухим стоном в голове, как удар молота. Пространство перед глазами пульсировало — то белело, то рассыпалось пятнами. Он шёл по инерции, как сломанный механизм, в котором осталось только одно — цель.

Поле было открытым. И он ненавидел это. Никаких укрытий, кроме остовов машин, перегоревших дронов, и полузасыпанных бетонных плит. Пустота. И враги.

Он заметил движение — справа, на склоне холма.Далеко, но с каждым метром ближе.

Патрульный дрон.

Голова, как вытянутая капля ртути. Линзы вращаются. Он не летит — ползёт на четырёх лапах, двигаясь, как паук, только быстрее.Если он меня засечёт… я не смогу бежать.

Человек рухнул на колени за останками бронетранспортёра, прислушался.

Тишина.

Распахнул наруч — сигнал всё ещё идёт.Осталось 3,7 км.

Он собрал силы и вытащил кусок зеркального лома — обломок корпуса, в котором отражалась его тень. Он запачкал его кровью, натёр грязью, и швырнул вперёд — в сторону вражеского сектора.

Дрон среагировал мгновенно. Выстрел. Второй. Третьей очереди не последовало — он исчез за горизонтом, уходя туда, куда его отправил обман.

Человек зажал рану и пополз дальше. Дышал, как зверь. Рвано. Глубоко. Жадно. 2,9 км.

Внезапно — вспышка слева. Электронный шум.Они здесь. Где-то рядом. Чувствуют тепло, движение, запах крови, если у них остались такие сенсоры.

Он впал в трансовое состояние — всё тело двигалось автоматически. Руки. Ноги. Он почти не чувствовал их. Словно управлял собой на расстоянии. Как оператор старого дрона. И в этой отстранённости была единственная защита от боли.

Он зацепился за остов автобуса. Внутри — обгоревшие сидения, детская кукла без головы. Он прошёл мимо неё. Не остановился. Не пожалел. 1,8 км.

Он выпрямился — настолько, насколько мог, и пошёл прямо, почти бросая вызов. Если и умру — то на ногах.

Вдалеке, сквозь серую завесу, он увидел корабль.

Десантный. Громоздкий. Покрытый пылью. Как забытый исполин.

Он усмехнулся.— Ждёшь меня, железяка? Только не подведи.

И пошёл.Прямо через поле врага.

Корабль приближался.

Вернее — он сам приближался к кораблю, шаг за шагом, будто каждый метр вытягивал из него по году жизни.

Пыль расступалась перед ним, как занавес. За ней — корпус десантного корабля Покрытый ожогами, вмятинами, закопчённый, но целый. Тёмно-серый, будто часть камня.

Последняя надежда.

Он шёл, пошатываясь. Рана больше не болела — он просто перестал её чувствовать. Ноги — не ноги, а две мёртвые палки, которые тащили его вперёд. Всё вокруг — расфокус, шум, как будто он тонет.

Сигнал наруча затих. Он был на месте.

Люк. Закрыт.Он ударил по панели. Один раз. Второй. В глазах темнело.

— Откройся... откройся... мать твою...

Панель мигнула.Мигнула снова.

Живой доступ... подтверждён.— Запуск аварийной эвакуационной процедуры…

Пневматический щелчок. Люк открылся.

Он упал на колени. Потом — на локти.Он вполз внутрь, как зверь. Как умирающий солдат.Как человек.

Дверь закрылась за ним с глухим звуком.

Внутри было темно и тихо. Только голос системы, глухой, безразличный:

— Сканирование биометрии завершено. Раненый. Состояние — критическое.Запуск медкапсулы… активирован.

Он успел только прошептать:

— Я всё-таки… дошёл. И потерял сознание.

Глава 3

Темнота.Звук крови в ушах.Пульс — медленный, но стабильный. Ватное тело, мутное сознание, вздрогнул от мысли враги, и тут же осознал что уже в безопасности, где-то из глубины сознания понимание — что эта машина не враг, и снова темнота.

Он открыл глаза.

Потолок — гладкий, округлый, тёмно-серый. Слабое, мягкое освещение. Он лежал в медкапсуле, стекло над ним было слегка запотевшим.

Он жив.

Шевельнуться — как прорваться сквозь гравий: боль ещё здесь, но уже другая. Тупая, глухая, под контролем. Система стабилизировала его, остановила внутреннее кровотечение, провела регенерацию тканей.

Он медленно приподнял голову и стукнулся о прозрачную крышку капсулы, морща лоб и выругавшись — я живой! в сознание - уже спокойней — живой. Капсула мягко щёлкнула, открывшись.Холодный воздух коснулся кожи. Видимо кораблю тоже досталось как и мне подумал солдат. Как два сапога пара.

Тишина. Полная. Чистая.

Он слез с капсулы, пошатываясь. Наручи были сняты, одежда заменена на стерильный белый комбинезон. В отсеке было пусто.

Панорамное окно — впереди.

Он медленно подошёл, чувствуя, как дыхание срывается.За стеклом — Земля.

Вся.Синие океаны. Рваные облака. Горы, как складки на коже. Мёртвые города, отдалённые, как памятники.Он смотрел на неё — так близко и так далеко одновременно. Величественная. Живая. Одинокая.

Голос бортовой системы заговорил с безэмоциональной ровностью:

— Орбита стабильна.Высота: 423 километра.Радиосигналов: ноль.Идентифицированных объектов: ноль.

Он стоял и смотрел. Долго.И вдруг усмехнулся, хрипло, сухо:

— Ну что, Земля... мы оба выжили. В каком-то смысле.

Он коснулся стекла пальцами.Глаза щипало. Не от света.

Он медленно прошёлся по отсекам, проверяя системы.Стабилизация — работает.Жизнеобеспечение — в норме.Заряд батарей — 98%.Почти идеально.

Солнце всё ещё кормило его. Корабль что выжил в руинах, теперь получал силу от звезды, которая сожгла миллионы до него.

Он подошёл к бортовому терминалу, провёл рукой по голографической панели.Пальцы задрожали, когда он начал вводить координаты.

Регион: Европа. Локация: Швейцария. Область: Альпы. Тип цели: подземный комплекс.

Система замерла на секунду, а затем мягкий электронный голос сообщил:

— Анализ...— Угроза: не достаточно данных.

— Уровень угрозы: экстремальный.— Сканирование позиций противника...не достаточно данных... завершено.— Наилучший маршрут построен.— Предполагаемое время входа в атмосферу и до точки сброса — 35 минут.

— Предупреждение: угроза слишком высокая, необходимо больше данных.

— Рекомендация: сообщить в штаб, ждать дальнейших указаний.

Он выдохнул медленно, как будто с этим выдохом ушла последняя тень сомнений.Подошёл к креслу пилота.Сел.Пристегнулся.Щёлкнули ремни.Тишина перед бурей.

Он смотрел на экран — ярко-зелёную точку на фоне серой планеты.Цель. Центр. Гнездо. Сердце ИИ.

На его лице появилась грустная, усталая, но спокойная улыбка.Он понимал что если ему может и не удастся уничтожить главный ИИ, но умрёт он 100%. Да и если он выживет, ему больше некуда возвращаться. Не к кому. Только Земля, молча смотрящая из-под облаков.

Пальцы обвили подлокотник.Он произнёс тихо, почти шёпотом:

— Ну что, поехали... в последний путь.

Двигатели запустились.Корабль дрогнул, корпус слегка напрягся.Затем — рывок, и он понёсся по орбите, разгоняясь перед входом в атмосферу.

Корабль дрогнул.

Сначала едва — как будто просто ветер толкнул.Потом — сильнее.Потом — всё внутри застонало, запищало, завибрировало, словно сама машина понимала: она делает это в последний раз.

Он держался за поручни, даже зная, что ремни и так не отпустят.Если умру в воздухе — значит, так и надо.Но часть его *кричала — нет, ещё нет. Ещё чуть-чуть.

Плазма вспыхнула за стеклом.Сначала тонкой каймой — затем целым огненным кольцом. Атмосфера сдирала обшивку, как кожу. Температура поднималась. Тревожные сигналы начали мигать по панели:

— ВНЕШНЕЕ ЗАЩИТА: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ— СИСТЕМЫ СТАБИЛИЗАЦИИ: ПЕРЕГРЕВ— ЛЕВЫЙ МАРШЕВЫЙ ДВИГАТЕЛЬ — ОТКАЗ— АВТОМАТИЧЕСКАЯ ПОСАДКА: НЕВОЗМОЖНА

Он врезался ладонью в панель:

— Нет! Мы не упадём. Я не пройду всё это, чтобы просто сгореть в небе!

Ручное управление активировалось. Корабль качнуло вбок, затем резко повело вниз. Он резко с силой выровнял его, чувствуя, как дрожат руки.

Щитки плавились. Кабина нагревалась. Воздух дрожал.

На экране — горы. Альпы.

Удар.

Корабль прорезал вершину скалы, вспарывая лес. Обломки разлетались в стороны. Он держал курс, даже когда один из двигателей взорвался, увлекая часть корпуса прочь.

Посадка — жёсткая. Без права на ошибку.

Корпус врезался в землю, подпрыгнул, снова рухнул и проскользил по склону, сминая деревья, разрывая грунт. Всё вокруг тряслось, грохотало, будто мир рушился вместе с ним.

И — тишина.

Дым.Искры.Запах сгоревшего металла и крови.

Он очнулся. Ремни лопнули, лицо в ссадинах. Голова гудит, но он жив.

Система хрипит:

— Посадка выполнена.— Повреждения критические.— Ремонт возможен только с помощью ремонтного бокса модели R-BX.— Ближайший ремонтный бокс: отсутствует.— Возможность повторного взлёта: 0%.

Он рассмеялся. Глухо. Горько. Ахахахаха...

— Ну и хорошо. Я и не собирался улетать.

Экран дребезжал, будто уже тоже доживал последние секунды.Он присмотрелся:До цели — 9,5 км.

Он медленно поднялся с кресла. Мир покачнулся, но он не упал.Гравитация здесь настоящая. Боль — тоже.И значит, он всё ещё жив.

Подошёл к отсеку и надел экзоскелет. Облегчённая военная версия, старая, поцарапанная, но ещё способная удержать его на ногах, если ноги вдруг решат больше не служить.

Пистолет — в кобуру на бедре. ЭМИ-гранаты — по паре за поясом. Винтовка — на плечо. Нож — с левой стороны, рукоять под пальцами.

И, наконец, он поднял серо-чёрную капсулу — термоядерный заряд размером с аптечку. Он водрузил её на спину, закрепил, будто это просто рюкзак.Никакой еды. Никакой воды.Припасы мне уже не понадобятся.

Он подошёл к люку, нажал кнопку.

Гидравлика захрипела.Люк с трудом открылся, и в лицо ударил яркий свет. Даже сквозь очки — мгновенная белизна ослепила.Он зажмурился, закрыл рукой глаза.

Перед ним — снежные вершины.Холодный ветер выл между скал, поднимал сухой снег, швырял его в лицо.Альпы были безмолвны. Безлюдны. Огромны.Природа — равнодушная к войне, к страданиям и технологиям.Она просто есть.

Он сделал шаг.Нога провалилась в снег.Тяжесть термоядерного заряда потянула назад, но экзоскелет компенсировал.Он выпрямился.Посмотрел на отметку компаса.Там, за перевалом — цель. Вход в логово. Сердце ИИ.

Он пробормотал:

— Почти десять километров. Не так уж и далеко, если ты знаешь, что назад не пойдёшь.

Он пошёл вперёд, оставляя в снегу глубокие следы.

Он торопился, успеть проникнуть на объект врага, это было почти похоже на безумную мечту, как будто он спит, и во сне пытается спасти мир, которого больше нет.

Как-то даже поэтично последний человек уничтожит врага и Земля будет пустой. Если люди все погибли то и роботам нет места на ней. Если уж мы не смогли выжить, то пусть не выживет и тот, кто решил заменил нас.