artpro111 П Больно, Грейнджер?

Окурок упал, зашипел и погас в липкой вязкой красной субстанции.

Гермиона выдохнула последний дым из своих лёгких, вытерла руки чужим плащом и перешагнула бездыханное тело. «Ещё одна тварь отправилась в ад».

Она присела на корточки возле головы тёмного кудрявого мужчины и внимательно посмотрела в его пустые глаза — лицо чуть склонилось на бок, пряди каштановых кудрей выпали из высокого хвоста и прилипли к потному лицу. Тыльная сторона её ладони осторожно провела по щетине на скуле трупа, потом поднялась на ноги и зашагала прочь.

С момента битвы за Хогвартс прошло десять долгих лет — многое изменилось в магическом мире, многие люди исчезли из её жизни. «Золотая девочка» давно покрылась бронзовыми следами времени, депрессии и крови. Сразу после победы над Тёмным Лордом солнце на небе не засияло, и радуга не появилась — вопреки всеобщим ожиданиям. Рон, с которым она только-только почувствовала себя нужной, вернулся в Нору — похороны брата, больная мать, поехавший крышей на этой почве отец — всё это превратило его в разбитого, измученного и отстранённого мужчину. Он больше не вернулся в Хогвартс, его лучшим другом стал стакан огневиски, и их общение сошло на нет.

Гарри и Джинни почувствовали вкус победы буквально — своими ртами друг на друге. И через пару месяцев, схватив под мышку пару детских одеял, свалили в Париж — чтобы скрыть неожиданную подростковую беременность. Гарри похерил свою карьеру, но был счастлив и свободен. Изредка к Гермионе прилетали совы и приносили красивые магловские снимки зеленоглазого ребёнка, а ещё через несколько лет — на снимках были уже четверо таких же детей, два из которых абсолютно одинаковые.

Гермиона же вернулась к родителям. После трёх долгих лет и миллион попыток вернуть им стёртую память — она опустила руки и отпустила их жить свою жизнь, пережила клиническую депрессию, провалила экзамены в школу целителей и буквально приползла в Министерство с просьбой взять её хоть куда-нибудь. Пару раз профессор Макгонагалл предлагала ей должность преподавателя, но, оказавшись однажды в коридорах школы после битвы, Гермиона решила, что больше туда не вернётся.

И вот теперь она работала в самом малочисленном отделе Министерства — которое занималось сортировкой маггловских обращений по поводу «необъяснимого» и «невероятного». Её задачей было найти следы магии и стереть их навсегда. В своё свободное время Гермиона выслеживала оставшихся пожирателей и устраивала над ними справедливый суд — как и сейчас. Сынок одного из приспешников Лорда решил, что его папочку поцеловали дементоры незаслуженно, и когда его грязное тело только слезло с девушки-маггла, которую он пытал и насиловал, думая, что так он кому-то там мстит — она медленно и с наслаждением вывернула на изнанку все его органы.

Оказавшись в своей квартире, не снимая обуви и не включая свет — Гермиона вытащила из бара бутылку текилы, налила шот и выпила залпом — нахуй лайм. Она оперлась локтями на небольшую барную стойку и достала сигарету — тьму квартиры рассек яркий огонёк зажигалки, лёгкие наполнились успокаивающим дымом.

Квартира Гермионы была маленькой, полупустой и совершенно не похожей на жильё молодой девушки: небольшая кухня-гостиная с барной стойкой на одного и холодильником, диван, журнальный столик с разбитой стеклянной столешницей, плазма стояла на полу. Дверь из гостиной вела в спальню, в которой кроме шкафа и кровати не было ничего — прикроватной тумбочкой служил старый школьный чемодан.

Не вытаскивая сигарету изо рта, Гермиона поплелась в ванную, стаскивая по пути с себя прилипшую кожаную куртку — она с громким шлепком упала на пол. Стоя в душе, она почти не шевелилась — внутри неё давным-давно зияла огромная чёрная дыра, и всё, чем она пыталась заполнить её — хорошее, плохое, мерзкое, развратное — тонуло в ней безвозвратно.

Шум там, где его не должно было быть, вырвал Гермиону из ноющих воспоминаний. Растерявшись всего на секунду, она выключила воду и прислушалась — ничего. Но где-то глубоко внутри тревога обретала физическую форму — она схватила полотенце и приложила его к груди, а рукой на полу нащупала палочку. Вода стекала по распущенным мокрым волосам и мешала нормальному обзору. Гермиона нашла возле раковины резинку для волос и, быстро отжав волосы, затянула тугой хвост. Её рука медленно повернула дверную ручку — второй рукой она всё так же прижимала к себе полотенце, так словно если ей придётся с кем-то драться — оно будет для неё броней. Босые ноги касались холодного пола, оставляя маленькие неровные лужи, пока она кралась по собственной квартире в поисках чего-то опасного. Через минуту, окинув взглядом комнату, она выпрямилась и опустила палочку — плечи её расслабленно опустились, и она уже разворачивалась обратно, проклиная свою тревожность всеми известными ей словами, как вдруг из самого дальнего угла комнаты ей навстречу шагнула тень. Гермиона вскинула палочку, но её опередили — тень, выкрикнув «Экспеллиармус», выбила палочку из её рук, и та с громким стуком отскочила от стены.

— Какого… — Гермиона, прижимая полотенце, старалась рассмотреть человека, идущего на неё из угла собственной квартиры — на голову выше её, в меру мускулистая мужская фигура шла расслабленно и вальяжно, словно и не забиралась в чужой дом. Капюшон опустился, и даже сквозь тьму она узнала эту копну платиново-белых волос — дрожь в коленях исчезла и сменилась яростью.

— Какого хера ты тут забыл, Малфой?

Рука её не дрогнула — полотенце осталось на месте, но вид у неё был такой, словно она готова была вцепиться в его горло зубами.

Драко Малфой, стоящий перед ней, язвительно улыбнулся и приподнял руки ладонями вверх — его идиотская ухмылка только распаляла Гермиону ещё сильнее. За десять лет Малфой изменился — это сразу бросилось ей в глаза: ублюдское, но невероятно красивое лицо осталось прежним, а вот тело... Плечи раздались в ширину, чёрные джинсы облегали мускулистые бёдра, а волосы были ухожены и красиво пострижены. Она не видела его лет восемь — с момента как суд Визенгамота закрыл дело его отца в связи со смертью, а с матери сняли все обвинения. Самого же Малфоя оправдали — конечно, этот скользкий жук выкрутился, Гермиона даже не сомневалась в этом. А вот Гарри довольно тепло воспринял такой приговор и даже пожал ему руку.

— Тихо, львёнок, я просто зашёл поговорить, — Драко блеснул своими белыми зубами, и его взгляд скользнул по абсолютно голому телу Гермионы — она тут же это заметила и, резко развернувшись, зашагала в ванную.

— Классная задница, Грейнджер!

— Нахуй иди, — сказала она и, не оборачиваясь, выставила ему средний палец и, вильнув бёдрами чуть сильнее, захлопнула за собой дверь.

Она не боялась Малфоя — это же всего лишь Малфой, он не причинит ей никакого вреда. Он не пожиратель, хоть и наделён меткой, но она знала, что смелости у этого хорька не хватит больше чем на «Экспеллиармус». Быстро натянув на себя джинсы и белую майку, она вышла обратно в гостиную.

Драко стоял у барной стойки ровно так же, как стояла она полчаса назад, и разглядывал полки над её кухонной плитой — он даже не обернулся, когда она присела на стул сзади, по пути засунув палочку в задний карман брюк. Гермиона шумно протянула по столу тяжёлую пепельницу, намеренно обращая на себя внимание — взяла в зубы очередную сигарету и согнула одну ногу в колене, притянув её к груди. Огонь тут же вспыхнул перед её лицом — в свете одной лишь маленькой лампочки Гермиона потянулась сигаретой к огню, а потом её ресницы поднялись вверх, и она столкнулась взглядом с Драко, который точно так же, с другой стороны, прикуривал сигарету в своих зубах. Они застыли так на неприлично долгую минуту — серые глаза напротив её карих смотрели на неё внимательно и жадно, и она отдалась ощущению, затягивающему в туман — в туман, в котором до сих пор летели камни Хогвартса, проклятия и бездыханные тела. По её спине пробежали мурашки, а в груди стало очень больно — душевно и физически, когда напряглись её соски и царапнули влажную хлопковую майку.

Малфой рассматривал глаза напротив с таким же интересом — он помнил их карими, как брызги шоколадного фонтана, а сейчас они стали холодными и безжизненными, как застывший янтарь. Огонь погас, и Гермиона откинулась назад на невысокую спинку стула — сделала одну затяжку и шумно выдохнула дым в потолок. Драко скользнул глазами по открывшимся острым ключицам, зажившим шрамам и по волнующей груди, к которой прилипла мокрая ткань — одобрительно хмыкнув, он опустил взгляд в стол на секунду, а потом выпрямился, затянулся и снова посмотрел ей в глаза.

— Больно, Грейнджер? — Он скрестил руки на груди и внимательно наблюдал за её реакцией.

Гермиона поняла вопрос сразу же — перед ней сидел такой же разбитый и сломленный человек. И это не его вина — они оба положили свою юность на то, чтобы выжить, хотя должны были устраивать вечеринки, обманывать родителей и безбожно бухать и трахать молодые тела друг друга.

— Справляюсь, Малфой, — она ответила спокойно, без ядовитой ненависти, без намёка на сарказм — она справлялась, он же не спрашивал, как.

— Херово ты справляешься, львёнок, — Малфой толкнул по столу в её сторону обычный маггловский смартфон — Гермиона ничему не удивлялась: большая часть участников тех событий старалась максимально отойти от магического мира и похоронить себя среди магглов, хотя для Малфоя такой поворот событий стал даже забавным.

Она покрутила сигаретой в пепельнице, но та так и осталась дымить, и наклонилась поближе — на телефоне было видео. Сердце Гермионы ухнуло и застучало где-то в районе желудка — прежнее спокойствие покинуло её лицо, и Малфой ткнул пальцем в экран. По тёмному закоулку Гермиона тащила за волосы оглушённого волшебника, а потом вскинула палочкой его тело и бросила на землю — он хрипел и корчился, пока она медленно и методично разрезала его кожу и что-то шептала в ухо.

Её руки задрожали, губы приоткрылись, и грудь вздымалась в рваных вдохах — увидеть себя со стороны оказалось сильным и неприятным ударом, увидеть себя таким чудовищем, убийцей. Глаза наполнились слезами — Гермиона не плакала несколько лет, но сейчас вся её боль, всё нутро грозило вылезти на поверхность, потому что она увидела, во что превратилась. Драко смотрел, как реагирует её тело — он знал, что она чувствует, он чувствовал то же самое. Он знал, как то, что с ними произошло, убивает изнутри каждый грёбаный день, — он видел, во что превратился он сам, его друзья, его семья. И девушка, сидящая напротив, такая храбрая, умная, хоть и бесившая его все эти годы, превратилась в комок оголённых нервов, с которыми вопреки всей её гриффиндорской браваде она не справлялась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.