Артем Савенков Геймер 2. После игры

Но она продолжила:

- Ты присылаешь деньги. А потом я должна объяснять, почему нельзя купить третью сумку за месяц.

- Это не третья.

- Четвёртая.

Я замолчал.

- Я не прошу тебя перестать ей помогать, - уже спокойнее сказала Инна. - Просто поговори с ней иногда. Не о покупках. О жизни. О том, что у неё происходит.

- Я разговариваю.

- Знаю. Она мне показывает ваши переписки.

- И?

- Ты хороший человек, Андрей. И она тебя любит. Но иногда мне кажется, что ты общаешься с ней как спонсор.

Эта фраза меня задела.

Сильно.

Наверное, именно поэтому я ответил резче, чем следовало:

- Ну извини, что я могу позволить себе дать дочери нормальную жизнь.

Инна ничего не сказала.

Потом тихо произнесла:

- У неё нормальная жизнь. Ей просто нужен отец.

Связь прервалась.

Я некоторое время смотрел на телефон.

Мне хотелось перезвонить и объяснить, что всё не так просто. Что я тоже многое пережил. Что после развода пытался сохранить отношения с дочерью, хотя находился за тысячи километров. Что я работал, тренировался, летал по всему миру не потому, что мне было плевать на семью.

Но постепенно злость прошла.

И я вспомнил, как несколько минут назад не мог придумать, о чём поговорить с собственной дочерью.

Я отложил телефон.

За окном всё так же горели огни города.

Где-то внизу люди возвращались домой.

А я сидел в квартире, которую давно привык называть домом, хотя никто, кроме меня, здесь не жил.

В этот вечер я впервые подумал, что, возможно, дело было не только в завершении карьеры.

Возможно, я просто слишком долго откладывал всё остальное на потом.

И теперь это «потом» наконец наступило.

Глава 3. Женщина, которая всё организует

На следующее утро меня разбудил телефон.

Я не сразу понял, что происходит.

Снилось что-то неприятное: будто я снова сижу на сцене, играю решающий раунд, а клавиатура почему-то не работает. Я пытаюсь нажать кнопку, потом другую, но персонаж стоит на месте. В наушниках кричат товарищи, противники приближаются, и я понимаю, что сейчас проиграю не из-за ошибки, а потому, что совершенно ничего не могу сделать.

Телефон продолжал звонить.

Я нащупал его под подушкой.

- Да?

- Андрей, доброе утро.

Голос был женский, спокойный и слишком бодрый для моего состояния.

- Кому доброе?

На другом конце тихо рассмеялись.

- Судя по всему, вам пока не очень. Это Екатерина.

Я посмотрел на экран.

Одиннадцать двадцать три.

- Катя, привет. Что случилось?

- Ничего. У нас сегодня встреча с представителями компании VectorTech. В три часа. Хотела уточнить, вы помните?

- Конечно.

Я совершенно не помнил.

- Отлично. Тогда водитель будет у вас в четырнадцать пятнадцать. Документы я отправила на почту. И ещё нужно согласовать поездку в Дубай.

- Какую поездку?

Пауза.

- Андрей, мы обсуждали её во вторник.

- А сегодня какой день?

- Четверг.

- Значит, обсуждали давно.

Она снова рассмеялась.

Мне нравился её смех.

Не знаю почему. Он был негромкий, какой-то сдержанный, словно она не позволяла себе смеяться в полный голос во время рабочего разговора.

- Хорошо, - сказала Катя. - Давайте я всё коротко напомню.

И она начала перечислять мои ближайшие обязательства.

Рекламная съёмка.

Встреча с производителем компьютерных комплектующих.

Два интервью.

Благотворительный турнир.

Совместный эфир с популярным стримером.

Переговоры о новом контракте.

Я слушал и постепенно приходил к выводу, что после завершения карьеры стал работать ничуть не меньше, чем раньше.

Разница заключалась в том, что теперь за работу мне платили, чтобы я просто присутствовал.

Иногда требовалось улыбнуться.

Иногда сказать несколько слов.

Иногда показать, что я всё ещё умею стрелять.

Впрочем, последнее нравилось мне значительно больше остального.

- И ещё, Андрей, - добавила Катя, - у нас есть несколько предложений о постоянном сотрудничестве.

- От кого?

- От двух киберспортивных организаций и одного аналитического проекта.

- Потом.

- Хорошо. Я подготовлю сводку.

- Катя?

- Да?

Я посмотрел на потолок.

- А ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

Она удивилась.

- Конечно.

- Когда?

- Обычно после работы.

- А когда у тебя заканчивается работа?

Пауза затянулась.

- Это хороший вопрос, Андрей.

Я улыбнулся.

- Ладно. До встречи.

- До встречи. И, пожалуйста, позавтракайте.

- Ты теперь ещё и за моим питанием следишь?

- Только потому, что на прошлой встрече вы выпили три кофе и сказали, что это был ваш обед.

- Неправда. Там ещё было печенье.

- Одно.

- Зато большое.

Она засмеялась.

Мы попрощались.

Я положил телефон рядом с собой и ещё несколько минут лежал, глядя в потолок.

Катя работала со мной около полугода.

Сначала её наняли через агентство для организации нескольких поездок. Потом она помогала согласовывать рекламные контракты, решала вопросы с перелётами, документами, гостиницами.

В какой-то момент я понял, что уже почти ничего не организую самостоятельно.

Стоило мне сказать, что нужно быть в Берлине в пятницу, как через час приходили билеты, бронирование гостиницы и подробное расписание.

Если мероприятие переносили, Катя знала об этом раньше организаторов.

Если рейс задерживался, она уже искала другой.

Если в гостинице не оказывалось нужного оборудования, оно появлялось раньше, чем я успевал пожаловаться.

Сначала я считал её просто хорошим специалистом.

Потом начал замечать, что некоторые вещи она делает без всякой необходимости.

Например, однажды в Лондоне я пожаловался, что не могу найти нормальный чёрный чай.

На следующий день в моём номере стояла коробка с несколькими сортами.

В другой раз она узнала, что я не люблю слишком холодные гостиничные номера, и заранее попросила изменить настройки кондиционирования.

Ещё она почему-то всегда помнила, какие блюда мне нравятся, хотя я сам иногда забывал об этом.

Я объяснял всё профессионализмом.

Наверное, так было проще.

В половине третьего я спустился в холл.

Катя стояла возле стойки администратора и разговаривала по телефону.

На ней были светлые брюки, тёмный жакет и небольшие серьги. Волосы собраны, в руках планшет.

Она выглядела как человек, у которого всё в жизни находится под контролем.

Я немного позавидовал.

Заметив меня, она улыбнулась и показала рукой, что заканчивает разговор.

- Да, подтверждаем, - сказала она в трубку. - Нет, дополнительное интервью после встречи не согласовано. Если потребуется, направьте отдельный запрос. Спасибо.

Она отключилась.

- Добрый день.

- Привет. С кем воюем?

- С людьми, которые считают, что ваше время принадлежит им.

- А разве нет?

- Нет, Андрей. Оно принадлежит вам.

Я хотел что-то ответить, но не нашёлся.

Странно.

Она произнесла совершенно обычную фразу, а мне почему-то стало неловко.

- Вы позавтракали? - спросила Катя.

- Да.

- Чем?

- Едой.

Она прищурилась.

- Андрей.

- Омлетом.

- И?

- Кофе.

- Уже лучше.

Мы вышли на улицу.

Водитель открыл заднюю дверь автомобиля.

Катя собиралась сесть впереди, но я неожиданно сказал:

- Садись со мной.

Она обернулась.

- Зачем?

Я растерялся.

Действительно, зачем?

- Чтобы рассказать про встречу.

- Я могу рассказать и с переднего сиденья.

- Оттуда хуже слышно.

Она посмотрела на меня несколько секунд.

Потом улыбнулась.

- Хорошо.

Мы сели рядом.

В машине пахло кожей и чем-то сладковатым. Наверное, водитель опять купил новый ароматизатор.

Катя открыла планшет.

- Итак, сегодня обсуждаем продление контракта. Компания хочет использовать ваше изображение в новой рекламной кампании.

- А я хочу, чтобы они перестали присылать мне мышки.

- Почему?

- У меня их уже столько, что можно открывать музей.

- Тогда предложим заменить часть поставок денежной компенсацией.

- Нет. Лучше пусть передадут оборудование в детские компьютерные клубы.

Катя подняла глаза.

- Серьёзно?

- А что?

- Ничего. Хорошая идея.

Она записала что-то в планшет.

Я заметил, что она улыбалась.

- Ты удивлена?

- Немного.

- Почему?

- Обычно люди на вашем месте просят больше денег.

- У меня их и так хватает.

- Знаю.

- Откуда?

- Я согласовываю ваши контракты.

- А, точно.

Она снова засмеялась.

Потом мы некоторое время ехали молча.

Я смотрел в окно.

Катя что-то печатала.

В какой-то момент я заметил её отражение в стекле.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

Наши взгляды встретились.

Катя быстро отвернулась к планшету.

Я тоже посмотрел в другую сторону.

Не знаю, почему мне вдруг стало неловко.

Возможно, просто отвык ездить с женщиной на заднем сиденье автомобиля, не пытаясь произвести на неё впечатление.

А может быть, дело было в чём-то другом.

Но разбираться в этом я не стал.

У меня и без того хватало проблем.

Встреча длилась почти два часа.

Люди в дорогих костюмах рассказывали о перспективах рынка игровых устройств, узнаваемости бренда и важности долгосрочного партнёрства.

Я кивал.

Иногда задавал вопросы.

В какой-то момент мне показали рекламный ролик, в котором я должен был произнести фразу:

«Побеждай вместе с лучшими».

Я посмотрел на Катю.

Она сделала вид, что внимательно изучает документы.

- А можно что-нибудь другое? - спросил я.

Представитель компании удивился.

- Что именно?

- Ну, например: «Проигрывай вместе с лучшими». После моего последнего турнира будет честнее.

Катя закрыла рот ладонью.

Кто-то за столом нервно засмеялся.

Руководитель маркетингового отдела некоторое время смотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или нет.

Потом тоже улыбнулся.

- Андрей, мы рассчитываем на позитивный образ.

- Тогда лучше снимайте Лукаса. Он теперь виноград выращивает.

Катя не выдержала и рассмеялась.

Встреча неожиданно пошла веселее.

К концу переговоров мы договорились почти обо всём.

Когда вышли из здания, Катя остановилась возле машины.

- Вы сегодня были в хорошем настроении.

- Правда?

- Да. Даже слишком.

- Это плохо?

- Нет. Просто непривычно.

Я посмотрел на неё.

- А обычно я какой?

Она задумалась.

- Разный.

- Очень содержательно.

- Иногда весёлый. Иногда раздражённый. Иногда можете часами рассказывать про игру, а потом внезапно замолчать посреди разговора.

- Звучит как психиатрический диагноз.

- Я не врач.

- К счастью.

Она улыбнулась.

Потом неожиданно спросила:

- Андрей, а вы действительно рады, что закончили карьеру?

Я хотел ответить сразу.

Но не смог.

Мы стояли возле машины. Мимо проходили люди, где-то неподалёку шумела дорога.

Катя терпеливо ждала.

- Не знаю, - наконец сказал я.

Она кивнула.

Не стала успокаивать.

Не начала рассказывать, что всё обязательно наладится.

Просто открыла дверь автомобиля.

- Тогда пока не будем торопиться с новыми обязательствами.

Я сел.

И почему-то почувствовал благодарность.

Вечером Катя прислала обновлённое расписание.

Следующая неделя оказалась почти полностью свободной.

Я удивился.

«Ты отменила встречи?»

Ответ пришёл быстро.

«Перенесла необязательные. Вы говорили, что хотите отдохнуть».

«А куда ехать?»

«Есть несколько вариантов».

Она прислала список.

Дубай.

Париж.

Сингапур.

Несколько курортов на Средиземном море.

Я просмотрел фотографии гостиниц, ресторанов и достопримечательностей.

Всё выглядело красиво.

И совершенно одинаково.

«А ты куда бы поехала?» - написал я.

Она долго не отвечала.

Потом пришло:

«Я?»

«Ну да».

«Если честно, я бы поехала куда-нибудь, где не нужно постоянно смотреть на часы».

Я задумался.

«Это где?»

«Не знаю. Я ещё не нашла».

Я улыбнулся.

Потом написал:

«Тогда поищем вместе».

Сообщение было прочитано почти сразу.

Ответа не последовало.

Прошла минута.

Потом другая.

Я уже решил, что сказал что-то неуместное, когда телефон завибрировал.

«Хорошо. Но обещайте хотя бы один день не включать Counter-Strike».

«Это жестокое условие».

«Тогда договорились».

Я положил телефон на стол.

Впервые за долгое время мне стало интересно, что будет на следующей неделе.

Не потому, что предстояла игра.

И не потому, что нужно было кому-то что-то доказать.

Просто впереди была поездка.

И почему-то мне хотелось, чтобы Катя поехала со мной.

В одиннадцать вечера пришло ещё одно сообщение.

На этот раз с неизвестного номера.

Всего две строчки:

«Андрей, поздравляю с завершением карьеры. Иногда самое интересное начинается после того, как человек перестаёт играть по чужим правилам».

Подпись:

Дмитрий.

Я перечитал сообщение.

Мы не общались почти год.

Я хотел ответить, но сначала открыл его фотографию.

Дмитрий стоял на палубе яхты. Позади было море.

Он улыбался.

Я хорошо помнил нашу первую встречу.

Помнил, как он помог мне тогда.

И особенно хорошо помнил фотографии, после которых моя прежняя жизнь окончательно разрушилась.

Странный человек.

Он появлялся всегда в те моменты, когда всё вокруг меня начинало меняться.

Я написал:

«Спасибо. Пока не понял, что делать дальше».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Это потому, что ты всё ещё пытаешься выиграть. Когда-нибудь поговорим».

Я посмотрел на экран.

Затем на часы.

И впервые за долгое время мне показалось, что моя жизнь, которую я считал окончательно остановившейся, начинает куда-то двигаться.

Правда, я ещё не знал куда.

И, наверное, именно это меня немного пугало.

Глава 4. Пап, какое лучше?

В детстве мне казалось, что взрослые обладают каким-то особенным знанием, которое получают автоматически, вместе с паспортом, первой зарплатой и необходимостью самостоятельно оплачивать коммунальные услуги.

Иначе я не мог объяснить, почему родители всегда знали, как правильно поступить.

Во всяком случае, они делали вид, что знают.

Отец мог часами объяснять мне, почему нельзя тратить деньги на всякую ерунду, а потом приносил домой совершенно бесполезный набор инструментов, потому что на него была хорошая скидка. Мать ругала меня за беспорядок в комнате, хотя сама регулярно теряла ключи и однажды почти неделю искала документы, которые всё это время лежали у неё в сумке.

Но я всё равно считал их взрослыми.

Теперь взрослым был я.

У меня имелись паспорт, недвижимость, счета в нескольких банках и дочь-подросток.

А особенного знания так никто и не выдал.

Впрочем, возможно, его следовало получать в каком-нибудь государственном учреждении. Я просто пропустил нужную очередь.

Утром меня разбудило сообщение от Алисы.

«Пап, привет! Ты сегодня свободен?»

Я посмотрел на часы.

Десять сорок.

Последние несколько дней я пытался вставать раньше, но организм, привыкший за долгие годы к вечерним тренировкам, относился к этой затее с откровенным презрением.

«Привет. Да. Что случилось?»

«Ничего. Хотела позвонить».

Я сел на кровати.

Почему-то эти четыре слова обрадовали меня сильнее, чем недавнее предложение о продлении рекламного контракта.

«Звони».

Через несколько секунд на экране появилось лицо дочери.

- Па-а-ап!

- Доброе утро.

- Ты только проснулся?

- Нет, конечно. Уже провёл совещание, пробежал десять километров и спас мир.

- У тебя волосы торчат.

- Это последствия спасения мира.

Алиса засмеялась.

Она сидела в своей комнате. За её спиной виднелись светлые стены, зеркало с подсветкой и огромное количество вещей, назначение которых я не понимал.

На полке стояли какие-то баночки, коробочки, флаконы. Рядом лежали несколько сумок.

Я подумал, что Инна, возможно, не совсем преувеличивала.

- Пап, смотри, что мне пришло!

Алиса повернула камеру.

На кровати лежала коробка с логотипом известного бренда.

- Красиво, - сказал я.

- Я ещё не показала!

- Тогда пока некрасиво.

Она закатила глаза.

- Ты невозможный.

Дочь достала из коробки небольшую сумку.

Я посмотрел на неё.

Сумка выглядела как сумка.

В этом отношении производитель справился со своей задачей.

- Ну как?

- Отличная.

- Ты даже не посмотрел!

- Посмотрел. Ручка есть. Молния, наверное, тоже. Всё необходимое.

- Пап!

Я засмеялся.

Она начала подробно рассказывать, почему именно эта модель считается особенной. Оказалось, сумки, как и компьютерные игры, имели собственную мету, только обновлялась она значительно чаще и обходилась дороже.

Я слушал.

Сначала внимательно.

Потом чуть менее внимательно.

Затем поймал себя на том, что рассматриваю маленькую царапину на стене возле шкафа.

- Пап, ты слушаешь?

- Конечно.

- Что я сказала?

Вот за что я всегда уважал Counter-Strike, так это за честность.

Если ты отвлёкся, тебя убивали.

Алиса использовала примерно ту же систему, только без оружия.

- Ты сказала, что эта сумка очень красивая, - осторожно ответил я.

- Я сказала, что она из прошлой коллекции, но её сейчас снова начали покупать!

- Ну вот. Я практически угадал.

Она вздохнула.

- Ладно. А ты что делаешь?

Я оглядел спальню.

- Пока ничего.

- А вообще?

Хороший вопрос.

За последние недели мне его задавали несколько раз, и каждый раз я испытывал желание сменить тему.

- Думаю, чем заняться.

- Ну, ты можешь стать стримером.

- Спасибо за совет.

- Серьёзно! У тебя много подписчиков.

- Алис, я двенадцать лет сидел перед монитором. Может, мне уже пора заняться чем-нибудь другим?

Она задумалась.

- Тогда купи ресторан.

- Почему ресторан?

- Будем бесплатно есть.

Я рассмеялся.

- Отличный бизнес-план.

- Или магазин одежды.

- Чтобы ты бесплатно одевалась?

- Вот видишь! Ты начинаешь понимать!

Она улыбнулась.

И я вдруг подумал, как сильно мне нравится эта улыбка.

Не фотография. Не видео. Именно момент, когда она улыбается мне, когда между нами нет расстояния, пусть даже экранного.

Я хотел спросить что-нибудь серьёзное.

Как она живёт. О чём мечтает. Что её беспокоит.

Но почему-то не смог.

Вместо этого спросил:

- Как в школе?

Улыбка исчезла.

- Нормально.

- Оценки хорошие?

- Пап, ну не начинай.

- А что такого?

- Ты никогда не спрашиваешь, как у меня дела, а потом сразу про оценки.

Я растерялся.

- Я же спросил, как в школе.

- Это другое.

- А что надо спрашивать?

Алиса посмотрела на меня с выражением, которое я когда-то видел у тренера после особенно неудачного раунда.

- Не знаю, пап. Просто разговаривать.

И замолчала.

Я тоже молчал.

В профессиональном киберспорте существовало понятие communication breakdown - момент, когда команда перестаёт нормально обмениваться информацией. Все вроде бы говорят, но никто никого не слышит.

В таких ситуациях обычно требовалась пауза.

Я хотел нажать условную кнопку технического тайм-аута.

Но в разговоре с дочерью её не существовало.

- Алис, - наконец произнёс я, - расскажи, что у тебя вообще происходит. Не в школе. Ну… в жизни.

Она пожала плечами.

- Да ничего особенного.

- Может, что-то интересное?

- Пап, ты же всё равно не поймёшь.

Я почувствовал неприятный укол.

- Почему?

- Ну, тебе это неинтересно.

- С чего ты взяла?

Она посмотрела куда-то в сторону.

- Просто.

Мы ещё немного поговорили.

Она рассказала о подруге, которая поссорилась с другой подругой из-за какого-то мальчика. Я честно пытался разобраться, кто именно кому изменил, хотя отношения у всех участников истории, насколько я понял, ещё даже не начались.

Потом Алиса вспомнила, что ей нужно собираться.

- Ладно, пап. Люблю тебя!

- И я тебя, солнышко.

Экран погас.

Я остался сидеть на кровати.

В комнате было тихо.

Мне почему-то захотелось перезвонить.

Сказать, что мне действительно интересно.

Что я хочу знать, чем она живёт.

Но я не стал.

Наверное, испугался, что она снова спросит что-нибудь, на что я не смогу ответить.

Днём я поехал на встречу с бухгалтером.

Он подробно рассказывал о налогах, инвестициях и необходимости правильно структурировать доходы после завершения профессиональной карьеры.

Я кивал.

Потом подписал несколько документов.

В конце встречи бухгалтер сообщил, что мои финансовые активы позволяют не работать очень долго, если не совершать крупных необдуманных покупок.

- Насколько долго? - спросил я.

Он назвал срок.

Я присвистнул.

- То есть мне можно вообще ничего не делать?

- При разумном управлении капиталом - да.

Я задумался.

Странное дело.

Всю жизнь я работал, чтобы однажды получить возможность ничего не делать.

Теперь выяснилось, что эта возможность пугает меня сильнее, чем необходимость работать.

На выходе я встретил Катю.

Она стояла возле автомобиля и что-то печатала в телефоне.

Заметив меня, убрала его в сумку.

- Как встреча?

- Отлично. Мне официально разрешили быть бесполезным до конца жизни.

Она улыбнулась.

- Звучит как мечта многих людей.

- А твоя?

Катя посмотрела на меня.

- Что?

- Твоя мечта - ничего не делать?

Она задумалась.

- Нет. Я бы, наверное, хотела заниматься тем, что мне нравится. И чтобы рядом были люди, с которыми хочется проводить время.

- Скучно.

- Почему?

- Никакого масштаба.

- А обязательно нужен масштаб?

Я пожал плечами.

- Не знаю.

Мы сели в машину.

Через некоторое время Катя спросила:

- Андрей, у вас всё нормально?

- Да.

Она посмотрела на меня внимательнее.

- Вы сегодня какой-то задумчивый.

- С дочерью разговаривал.

- Что-то случилось?

- Нет. Просто понял, что совершенно её не знаю.

Катя не ответила сразу.

- Сколько ей сейчас?

- Четырнадцать.

- Сложный возраст.

- У меня в четырнадцать всё было проще.

- Уверены?

Я задумался.

В четырнадцать я считал, что никто меня не понимает. Ссорился с родителями, переживал из-за Инны, мечтал о компьютере и был убеждён, что взрослые окончательно потеряли связь с реальностью.

- Ладно, - признал я. - Возможно, не проще.

Катя улыбнулась.

- Может, вам стоит проводить с ней больше времени?

- Я пытался. Мы сегодня разговаривали.

- И?

- Через двадцать минут я перестал понимать, о чём она рассказывает.

- А вы обязательно должны всё понимать?

Я посмотрел на неё.

- В смысле?

- Может, ей просто нужно, чтобы вы слушали.

Я хотел возразить.

Но вспомнил, как утром рассматривал царапину на стене, пока дочь рассказывала о сумке.

Катя отвернулась к окну.

- Когда я была маленькой, - тихо сказала она, - папа постоянно работал. Он почти ничего не понимал в моих увлечениях. Но иногда садился рядом, когда я рисовала, и просто смотрел.

- И что?

- Ничего. Мне этого хватало.

Она улыбнулась, словно вспомнила что-то хорошее.

Я смотрел на неё и неожиданно поймал себя на мысли, что мне нравится, когда она рассказывает о своём детстве.

В такие моменты Катя переставала быть человеком, который организует мою жизнь.

Она становилась просто Катей.

Женщиной, у которой были свои воспоминания, мечты и переживания.

Почему-то мне захотелось узнать о них больше.

- А сейчас рисуешь? - спросил я.

Она удивилась.

- Иногда.

- Что?

- Разное. В основном для себя.

- Покажешь?

Катя посмотрела на меня с некоторым недоверием.

- Вам правда интересно?

Я хотел пошутить.

Сказать, что собираюсь оценить её художественный талант по десятибалльной шкале.

Но почему-то ответил серьёзно:

- Да.

Она улыбнулась.