современная русская литература

книги о приключениях

мистика

триллеры

боевая фантастика

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
В мире, где кончился интернет, но остались зомби, есть две главные проблемы:
1. Где взять сигареты.
2. Что делать, если Толя прав.
Герои «Курсантов» пережили первые недели апокалипсиса и теперь живут у моря. У них есть дом, целый подвал виски и кошка с характером. Почти идиллия. Если не считать того, что запасы сигарет снова на исходе.
Поход за удочками оборачивается встречей с толпой заражённых, а вылазка в аптеку... В их уютном мире появляются странные пациенты из подвала, один из которых уверен, что с ним говорит демон по имени Толя, загадочная лодка, приплывающая сама собой, и новые вопросы, на которые нет готовых ответов.
Эта книга — о том, как сохранить чувство юмора, когда мир рушится. О том, как удержать любовь, когда вокруг только смерть. И о том, как правильно замариновать дорадо, если нет лимона, зато есть ананасы.
В конце главное не потерять чувство юмора и сигареты. Всё остальное можно пережить.

детская проза

Курсанты 2

Плохие парни, хорошие мёртвые.

Январь 2022-го. Горнолыжная база «Аист», победа на соревнованиях... и первые тревожные новости по радио. На следующее утро Арсений узнает, что тренировок больше не будет. Никогда.
Мир за окном его девятиэтажки изменился за одну ночь. Люди перестали быть людьми, превратившись в безмолвных «улыбашек». Выжить можно только за высоким забором, под командованием деда — бывшего спасателя, для которого дисциплина теперь закон жизни.
Вместе с друзьями горнолыжниками Арсению предстоит освоить новые «трассы»: пустые дома мертвого поселка, зараженные леса и дороги, ведущие в самое сердце катастрофы. Там, среди руин, их ждут не только смертельные опасности, но и столкновение с другими выжившими, страшная правда о природе вируса и тихое, хрупкое чувство, которое помогает не сойти с ума, когда рушится всё.

Пятнадцать крестов на опушке. Книга первая

Прошёл год.
Крепость, которую они построили зимой, стоит. Здесь пахнет хлебом, сеном и машинным маслом. У них есть огород, скотина, свой распорядок. Арсений думал, что самое страшное осталось в снегах. Но выжить — не значит победить.
За лесом есть другая крепость. Торговый центр. Триста человек, автоматы на вышках, патрули на улицах. Свой порядок. Свой полковник. Свой подполковник Гульбич — человек, о котором даже свои говорят шёпотом.
Арсений не хотел войны. Но она пришла сама.
Предательство, плен, выстрел в живот, операция на кухонном столе. Его прошлое вернулось в виде девушки с голубыми глазами, которую он не успел спасти. И в виде врага, который не остановится ни перед чем.
Они выжили в ледяном аду. Смогут ли они выжить в аду человеческом?
Здесь не будет легких побед. Здесь будут потери, слёзы, грязь и кровь на асфальте. Здесь каждый решает сам: кто свой, кто чужой. И как далеко он готов зайти, чтобы своих не терять.

биографии и мемуары

юмор и сатира

легкая проза

Там, где наши не теряют своих. Книга вторая

Те, кто выжил, те, кто остался, те, кто не сдался

Они не были героями. Обычные люди, которых никто не хватится. Те, кого не жалко.
Шестеро незнакомцев просыпаются в бетонной клетке глубоко под землёй. Здесь нет окон, нет выхода, нет ответов. Только голос из динамиков, холодные стены и люди в белых халатах, которые называют их «материалом».
Кто-то из них агрессор, кто-то — весельчак, прикрывающий страх шутками. Есть тот, кто давно потерял надежду, и та, кто готова ждать сколько угодно. Есть те, кто только начинают понимать, что значат настоящие чувства.
Им предстоит узнать, что человек человеку может быть и волком, и спасителем. Что за стенами бункера творится нечто страшное.  Но главное — им предстоит понять, что даже в самой глубокой тьме можно найти тех, ради кого стоит дышать. И что надежда умирает последней — даже когда кажется, что кислород уже кончился.
«Те, кого не жалко» — роман о выживании, о любви на краю бездны и о том, что настоящую семью можно обрести там, где совсем не ждёшь.

недвижимость

поиск и подбор персонала

психология управления

Те, кого не жалко

Без серии

Питер. Дождь, работа, ипотека и одна мысль, которая не даёт покоя: «Когда уже на море?»
Лёха — викинг с серьгой в ухе, психиатр по образованию, торгующий постельным бельём на Wildberries. Слава — врач-уролог, который никогда не видел моря, зато носит трусы с утками и хранит заначку в значке с Лениным. Андрей — бизнесмен, спящий в подсобке собственного магазина и считающий каждую копейку.
У них нет плана, нет лишних денег и вообще они не умеют плавать. Но однажды вечером они выпили лишнего, вспомнили, что жизнь одна, и купили билеты.
Впереди — отель с личным бассейном, бармен, который знает больше ста коктейлей, и целая страна, которая ещё не знает, что с ней сделают трое друзей в гавайских рубашках.
Будет жарко. Будет смешно. Будет «Славик, не пизди».
«Турецкий бобслей» — роман о том, как съездить в отпуск и не убить друг друга. Почти.

магия / колдовство

практическая эзотерика

эзотерика / оккультизм

Турецкий бобслей

Два курсанта МВД, Серёга и Макс, мастерски оттачивали навыки, жизненно важные для любого офицера: умение спать на лекциях и пить всё, что горит. Их готовили к борьбе с преступностью, но судьба, со свойственной ей тонкой иронией, подкинула им апокалипсис.
Теперь вместо того, чтобы гонять хулиганов, они бегут от бабулек с нездоровым аппетитом к человечине. Вместо дешёвого алкоголя... Ну ладно, алкоголь всё ещё дешёвый. Небольшой лучик света в кромешной тьме.
Их миссия проста: прорваться через город, превратившийся в большой и вонючий хаос, сохранив при этом 1) шкуру, 2) рассудок, 3) взаимные насмешки. Они быстро поняли главное правило конца света: можно забыть, как выглядит хлеб, можно разувериться в человечестве, но никогда, слышите, никогда нельзя отпускать друга, который вовремя нашёл пачку сигарет и смешной анекдот посреди кошмара.
Потому что выжить — ещё не значит остаться человеком. А вот посмеяться над всей этой жестью вместе с корешем — уже большой шаг в нужную сторону.

боевики

манга / манхва / маньхуа

вебтун

Курсанты

Юмор

Майор уголовного розыска Андрей Орлов привык к жестокости своей работы. Но то, что он видит на окраине города, заставляет его внутренне содрогнуться: посреди осеннего поля стоит пугало, собранное из человеческих останков. Убийца не просто избавился от жертвы — он создал мрачную инсталляцию, оставив послание с фамилией следователя.
Расследование оборачивается для Орлова не только профессиональным вызовом, но и мучительным погружением в собственное прошлое. Преступник словно играет с ним, подбрасывая улики, которые ведут не к разгадке, а вглубь детских травм. Рядом с Орловым постоянно находится его напарник Женя — циничный и преданный, единственный, кто понимает его с полуслова. Вместе они пытаются размотать клубок, где каждая нить тянется к личной трагедии главного героя.
Сможет ли майор разглядеть убийцу среди живых, если тот слишком хорошо знаком с его самыми потаёнными страхами?

классическая проза

русская классика

Пугало

Детективы

Аркадий — психотерапевт в реабилитационном центре. Он давно смирился с тем, что никогда не встанет с инвалидного кресла: травма позвоночника в пятнадцать лет поставила крест на карьере мечты и привычной жизни. Но он научился жить заново, помогать другим колясочникам и даже гордиться тем, что не взял у государства ни копейки.
Однажды ночью к нему приходит таинственный Незнакомец и предлагает выбор: остаться в кресле или снова ходить — но при условии, что его недуг перейдёт на другого человека. Случайного знакомого.
Аркадий делает выбор. А наутро понимает: плата оказалась выше, чем он мог предположить. Теперь ему предстоит не только скрывать правду от коллег и друзей, но и попытаться исправить содеянное. 
«Прикосновение» — это психологическая драма с элементами магического реализма о цене чуда, эгоизме и попытке искупления. Без слащавых хэппи-эндов, зато с живыми персонажами, медицинскими деталями и вопросом: готов ли ты заплатить за своё счастье чужой болью?

стихи и поэзия

Прикосновение

Магический реализм

Арсений Александрович Федорин