Арм Коста Арм Коста 44

– А потом подумала: «А вдруг не приедут? Вдруг у всех дела, работа, заботы…» Но всё равно готовила. И знаешь, – она снова посмотрела на сына, и в глазах её светилась тихая радость, – даже если бы вы не приехали, я бы всё равно была счастлива, что приготовила это с любовью. Для вас.

В центре стола, на большом глиняном блюде, дымились свежие лаваши – тонкие, с хрустящей корочкой и мягким, пористым нутром. Рядом стояла плетёная корзинка с матнакашем – армянским хлебом с характерными продольными бороздками, который пекли только в этой местности.

На тарелках лежали ломтики домашнего сыра – белого, чуть солоноватого, с вкраплениями зелени. Рядом – миска с мацуном, густым кисломолочным продуктом, который Сиран готовила по семейному рецепту, добавляя щепотку мяты.

Зелень была представлена щедро: пучки кинзы, петрушки, зелёного лука и тархуна лежали на отдельных тарелках, источая свежий, чуть терпкий аромат. Рядом – блюдо с авелуком (конским щавелем), тушёным с чесноком и орехами.

Среди закусок выделялись долма – виноградные листья, начиненные фаршем с рисом и пряностями, политые сметаной; хоровац – запечённые на углях баклажаны, помидоры и перец, приправленные чесноком и кинзой.

На отдельном подносе красовались кята – сладкие пироги с начинкой из топлёного масла, сахара и муки, румяные, с аппетитной корочкой. Рядом – банка с вареньем из айвы, густым, янтарного цвета, и миска с грецкими орехами, очищенными и слегка поджаренными.

Чайник, пузатый и медный, испускал пар, наполняя комнату ароматом мяты и листьев смородины. Сиран разлила чай по тонким фарфоровым чашкам с золотым ободком – тем самым, что остались от бабушки.

Хозяйка дома налила всем чаю, села напротив. В комнате повисла тишина, наполненная теплом и невысказанными словами. Каждый думал о своём, но все чувствовали одно и то же – связь, которую не разорвать ни временем, ни расстоянием, ни даже смертью.

Вдруг младшая дочь, Лола, не выдержав молчания, потянула бабушку за рукав:

– Бабушка, а помнишь, ты говорила, что в школе ты была самой умной?

Сиран улыбнулась, и морщинки вокруг её глаз стали глубже, словно распустившиеся лепестки цветка.

– Ну, не самой умной, конечно, но старалась, – ответила она, погладив Лолу по голове. – А ты как в школе?

Лола тут же оживилась:

– У нас новая учительница по математике! Она такая строгая, но если правильно решаешь, она улыбается. А я вчера задачу решила быстрее всех!

– Молодец, – похвалила Сиран. – Математика – это важно. Без неё и хлеб не испечёшь, и деньги не посчитаешь.

Старший сын, Боря, до этого молча ковырявший лаваш, вдруг поднял глаза:

– А у нас в классе новый мальчик. Он из Еревана переехал. Говорит, что там в школах компьютеры есть, и они на них рисуют.

– Компьютеры – это хорошо, – кивнул Вартан. – Но и без них можно быть умным.

Люсинэ мягко добавила:

– Главное – не то, что у тебя есть, а как ты этим пользуешься.

Средняя дочь, Инесса, до этого разглядывавшая узоры на скатерти, вдруг спросила:

– Бабушка, а правда, что ты в детстве в горах ягоды собирала?

– Правда, – засмеялась Сиран. – И не только ягоды. Мы с сёстрами ходили за диким чесноком, за крапивой для супа. А однажды нашли целое поле земляники – так наелись, что потом живот болел!

Дети засмеялись, представив бабушку, маленькую и босоногую, среди высоких трав.

– А ты рассказывала, что однажды заблудилась, – напомнил Боря.

– Было дело, – кивнула Сиран. – Мы с подружками пошли в лес за грибами, а я отстала. Искала их, искала, да и сама потерялась. Но ничего, вышла к ручью, а по ручью дошла до деревни. Страшно было, конечно, но зато потом все меня хвалили – говорили, умная девочка, не растерялась.

– Вот бы нам так! – вздохнула Лола. – А то в школе только уроки да перемены…

– В школе тоже интересно, – успокоила её Сиран. – Там друзья, учителя, новые знания. А потом, когда вырастете, будете вспоминать свои школьные годы с теплотой.

Дети замолчали, обдумывая её слова. Вартан посмотрел на мать, на жену, на детей – и почувствовал, как тяжесть, давившая на сердце с утра, понемногу отпускает.

Сиран подняла чашку с чаем, словно произнося молчаливый тост. Все последовали её примеру. Чай был горячим, ароматным, с лёгкой горчинкой мяты. И в этом простом жесте – в соприкосновении фарфоровых краёв, в тихом звоне посуды, в общем вздохе облегчения – вдруг проявилось то самое, ради чего они сюда приехали: не просто почтить память, не просто выполнить долг, а вновь ощутить себя единым целым.

После чая Сиран, словно вспомнив что-то важное, встала и подошла к старинному шкафу. Порывшись в одном из ящиков, она достала толстую, потрёпанную фотоальбомную книгу.

– А теперь, – сказала она, возвращаясь к столу и кладя альбом перед детьми, – давайте посмотрим, какими были вы, когда только появились на свет. И какими были ваши родители…

Дети тут же сгрудились вокруг, нетерпеливо перелистывая плотные страницы. На первых снимках – крошечные, сморщенные лица младенцев, завёрнутых в кружевные пелёнки; потом – первые шаги, первые улыбки, первые праздники.

– Ой, смотри, папа, ты тут такой смешной! – воскликнула Инесса, указывая на фотографию девятилетнего Вартана в школьном костюме, с торчащими в разные стороны волосами и серьёзным, почти взрослым взглядом.

Вартан улыбнулся:

– Это на выпускной из начальной школы. Я тогда думал, что уже совсем большой.

– А мама? – заинтересовался Боря.

Сиран перевернула страницу. Люсинэ в юности – с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу, в светлом платье, с застенчивой улыбкой.

– Это мы с отцом на свадьбе у тёти Ашхен, – пояснила Люсинэ. – Мне тогда было шестнадцать.

Лола провела пальцем по фотографии:

– Ты была такая красивая…

– Все мы когда-то были молодыми, – тихо сказала Сиран. – И все переживали свои радости и печали. Но главное – не то, как ты выглядишь, а то, что у тебя внутри. Сердце, которое умеет любить, память, которая хранит добро, и душа, которая не черствеет.

Дети слушали, широко раскрыв глаза, впитывая каждое слово. Для них бабушка была не просто пожилой женщиной – она была хранительницей историй, мостом между прошлым и настоящим.

Боря, помолчав, спросил:

– Бабушка, а ты помнишь, как папа в первый раз привёл маму домой?

Сиран засмеялась, и в её глазах заиграли искорки:

– Конечно, помню! Вартан тогда так волновался, что забыл, как открывается дверь. Стоял, мялся на пороге, пока я сама не вышла и не втащила их обоих внутрь.

Люсинэ покраснела:

– Я тогда так боялась, что не понравлюсь…

– Глупости, – перебила Сиран. – Я сразу увидела: эта девушка – наша. Сердце у неё доброе, а руки золотые. И правда: сколько лет уже вместе, а вы всё как в первый день.

Вартан взял руку жены, слегка сжал её. Люсинэ ответила лёгким пожатием.

Тем временем дети, насытившись историями, снова переключились на альбом. Лола нашла снимок дедушки – Бориса Айвазяна. Она долго смотрела на его лицо, потом тихо спросила:

– Бабушка, а дедушка сейчас нас видит?

Сиран положила ладонь на её головку:

– Конечно, видит. Он всегда с нами. В наших воспоминаниях, в наших сердцах. И когда ты смеёшься, когда ты радуешься, он тоже радуется. Потому что любовь – она не умирает. Она просто меняет форму.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была не тяжёлой, а тёплой, наполненной светом. За окном шумел ветер, гнал по дороге жёлтые листья, а здесь, за этим столом, время словно остановилось, давая им возможность почувствовать: прошлое, настоящее и будущее – всё это одно целое, сплетённое из любви, памяти и надежды.

Сиран закрыла альбом, погладила его обложку, словно живое существо.

– Ну что, – сказала она, поднимаясь, – пора и за дело. Кто поможет мне приготовить кутабы? У меня как раз осталось тесто с утра.

Дети вскочили с мест, радостно загалдев. Даже Боря, обычно сдержанный, улыбнулся:

– Я помогу! Я знаю, как правильно делать.

– И я! И я! – подхватили сёстры.

Люсинэ и Вартан остались за столом, наблюдая за суетой.

– Она всё такая же, – прошептал Вартан. – Несмотря на годы, на боль, на всё…

– Потому что она – наш корень, – ответила Люсинэ. – А корни не ломаются. Они держат дерево, даже когда буря.

Вартан кивнул. За окном, сквозь ветви старого орешника, пробивались лучи закатного солнца, окрашивая стены дома в золотистый цвет. И в этот момент всё казалось правильным: и прошлое, и настоящее, и то, что ждёт их впереди.

Глава 4. В плену тревоги: когда прошлое возвращается

27 сентября 2020 года.

Вартан проснулся рано. Что-то тревожное, почти физическое, давило на грудь, не давая спокойно дышать. Предчувствие беды, знакомое по военным годам, вновь вернулось, чтобы напомнить о себе. Он лежал несколько минут, прислушиваясь к тишине, пытаясь понять, что именно тревожит его душу.

В их трёхкомнатной квартире царила воскресная тишина. Старшая дочь и младшая сладко спали в своей комнате, Люсинэ отдыхала в спальне, а Боря дремал на раскладушке в зале. Вартан осторожно поднялся с постели, стараясь не разбудить жену.

Он на автомате подошёл к холодильнику, достал кастрюлю со спасом – лёгким супом на основе мацуна с зеленью и крупой. Включил газовую плиту, поставил разогревать. Пока суп грелся, Вартан машинально достал сигарету, хотя обычно старался не курить по утрам.

Воскресная тишина обманчиво окутывала дом. Дети и жена ещё спали, никто никуда не спешил. Внезапно тишину разорвал первый взрыв. Звук был такой, будто раскололось небо. Затем второй, третий… Будто град из снарядов обрушился на город. Вартан узнал этот звук – слишком хорошо он его помнил.

Война вернулась. Словно машина времени перенесла его в начало 90-х. Не теряя ни секунды, он бросился в детскую к дочкам. Старшая, Инесса, спросонья не понимала, что происходит, а младшая, Лола, сразу начала плакать. Вартан быстро собрал их в охапку и повёл в спальню, где Люсинэ уже проснулась от грохота.

– Что произошло? – испуганно спросила она, вскакивая с постели.

– Турки бомбят! Быстро, нужно бежать в убежище, в библиотеку! – крикнул Вартан, хватая необходимые вещи.

Боря, разбуженный взрывами, уже стоял в коридоре, поправляя спальные штаны.

– Папа, что случилось? – его голос дрожал.

– Война, сынок. Нужно срочно уходить, – ответил Вартан, стараясь говорить спокойно.

Младшая дочь начала плакать громче. Люсинэ, пытаясь успокоить её, собирала самое важное: документы, деньги, немного еды. Суета, паника, но главное – нужно было действовать быстро.

Вартан метался по квартире, хватая аптечку, тёплые вещи, воду. Люсинэ одевала детей, стараясь их не напугать. Лола цеплялась за мать, всхлипывая:

– Мама, я боюсь!

– Всё будет хорошо, доченька, – шептала Люсинэ, целуя её в лоб.

Во дворе уже царило смятение. Соседи выбегали из домов, кто-то торопливо заводил машины, другие спешили к убежищу пешком. Семья Вартана влилась в поток людей, спешащих к безопасности. В воздухе пахло порохом и тревогой, а в ушах всё ещё звучали разрывы снарядов.

Вартан шёл впереди, держа за руки обеих дочерей. Люсинэ шла следом с Борей. Они бежали по улице, где ещё недавно гуляли спокойно, где играли дети, где соседи здоровались друг с другом. Теперь здесь царил хаос.

– Быстрее, быстрее! – подгонял Вартан, чувствуя, как сердце колотится в груди.

То, чего Вартан боялся все эти годы, произошло. Война вернулась в их дом, в их жизнь, безжалостно разрушая хрупкое спокойствие мирного времени. И теперь им предстояло пройти через это снова, вместе, всей семьёй, держась друг за друга, как за последнюю надежду на спасение.

Они ускорили шаг, чувствуя, как земля дрожит под ногами от новых взрывов. Всего 500 метров отделяли их от спасительного убежища, но каждый шаг давался с трудом. Пыль поднималась в воздух, смешиваясь с дымом от пожаров.

Добежав до библиотеки, они спустились в подвал, который служил бомбоубежищем. Здесь уже собралось множество людей – женщины прижимали к себе детей, старики сидели на самодельных лавках, а дети плакали, не переставая. В воздухе витал запах страха и тревоги.

Вартан огляделся вокруг. Подвал был переполнен. Люди сидели на полу, стояли вдоль стен, некоторые прижались к бетонным колоннам. Дети постарше пытались успокоить младших, но сами едва сдерживали слёзы.

– Здесь много знакомых лиц, – прошептала Люсинэ, обнимая дочерей. – Вон там семья Акопянов, а рядом – Петросяны…

– Тихо, – оборвал её Вартан. – Сейчас не время для разговоров.

Младшая дочь Лола прижалась к матери, её плач становился всё тише, сменяясь тихими всхлипываниями. Боря стоял рядом с отцом, его лицо было бледным, но он старался держаться.

– Люсинэ, мне нужно выяснить, что происходит сейчас на позициях. Я не надолго оставлю вас…

– Папа, я хочу пойти с тобой, – перебил отца Боря. – Я могу помочь.

Вартан посмотрел на сына. В его глазах читалась решимость, но также и страх.

– Нет, сынок, – твёрдо сказал Вартан. – Твоя задача – защищать маму и сестёр… Здесь много наших соседей, они помогут, если что. А мне нужно узнать, что происходит на границе.

В этот момент к ним подошёл сосед Гурген с женой:

– Вартан, послушай. У тебя есть машина, может, съездим до блокпоста? Выясним, что творится вообще.

Вартан задумался. Затем кивнул:

– Хорошо, поедем вместе.

Люсинэ обняла мужа:

– Будь осторожен. Возвращайся скорее.

– Я вернусь, даю слово, – Вартан поцеловал её, потом сына и дочерей.

В подвале тем временем люди пытались устроиться поудобнее. Кто-то достал фонарики, кто-то – одеяла. Женщины шептались, стараясь успокоить отпрысков. Старшие дети пытались играть в тихие игры, чтобы отвлечься от происходящего.

Боря, несмотря на страх, старался быть опорой для семьи. Он усадил сестёр на одеяло, обнял их:

– Всё будет хорошо. Папа скоро вернётся.

Лола прижалась к брату, ища защиты. Люсинэ села рядом, обняв всех троих. Она старалась дышать ровно, чтобы передать спокойствие своим детям.

К семье подошёл пожилой сосед Ованес:

– Как вы, ребятки? Не бойтесь, мы все вместе, мы защитим друг друга.

Лола подняла глаза:

– А когда это закончится, дедушка?

Ованес погладил её по голове:

– Скоро, моя хорошая. Главное – держаться вместе и не отчаиваться.

В подвале становилось душно. Слышались приглушённые взрывы, доносившиеся с улицы. Время тянулось медленно, каждая минута казалась часом. Но Боря держался стойко, повторяя про себя слова отца: «Ты старший мужчина в семье. Ты должен быть сильным».

Вартан и Гурген тем временем ехали по опустевшим улицам. Машины стояли брошенными, в воздухе висела пыль.

– Похоже на 90-е, – тихо сказал Гурген. – Только тогда мы были моложе.

– Намного, – отозвался Вартан, вспоминая гибель отца и то, как чудом выжила мать.

– Нужно добраться до блокпоста. Там должны быть новости.

Вартан кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

Они проехали мимо горящего здания. Вартан резко затормозил:

– Смотри! Там люди!

Из горящего дома выбежала женщина с ребёнком на руках. Вартан выскочил из машины:

– Быстрее, садитесь!

Женщина, рыдая, забралась в машину. Ребёнок был бледным, напуганным.

– Спасибо вам… – прошептала она.

Вартан молча тронулся с места. Теперь у них было ещё больше причин спешить – нужно было доставить женщину с ребёнком в безопасное место.

До блокпоста оставалось совсем немного, когда они услышали новый взрыв. Машина затряслась от ударной волны.

– Держитесь! – крикнул Вартан.

Они добрались до блокпоста, где уже собрались другие машины. Солдаты проверяли документы, раздавали инструкции.

– Что происходит? – спросил Вартан у офицера.

– Нападение с нескольких направлений. Мы держим оборону, но ситуация сложная. Всем гражданским рекомендуется оставаться в убежищах.

Вартан кивнул. Теперь он знал, что нужно делать. Нужно вернуться к семье и любым способом их вывести из Степанакерта.

По дороге обратно он думал о жене, детях, о том, как важно сейчас быть сильным. Война вернулась, но он должен защитить своих близких, чего бы это ни стоило.

Когда они вернулись в убежище, Люсинэ бросилась к мужу:

– Ты вернулся! Слава Богу!

– Всё хорошо, – сказал Вартан, обнимая её. – Но нам нужно быть готовыми ко всему.

В подвале люди собрались вокруг, ожидая новостей. Вартан рассказал о том, что узнал.

– Мы должны держаться вместе, – сказал он. – Помогать друг другу.

В подвале люди собрались вокруг, ожидая новостей. Вартан рассказал о том, что узнал на блокпосте.

– Мы должны держаться вместе, – повторял он. – Турки атакуют со всех направлений. К сожалению, пока ничего хорошего сказать я не могу, как бы сильно мне этого не хотелось.

В подвале воцарилась тяжёлая тишина. Женщины прижимали к себе детей, старики молились, а мужчины обменивались тревожными взглядами.

К Вартану подошёл знакомый, Артур:

– Что теперь делать будем? Может, всем вместе попробуем выбраться?

– Я думал об этом. Но сейчас это невозможно, – покачал головой Вартан. – Дороги наверняка под обстрелом. Нужно ждать и быть готовыми к худшему.

Люсинэ, которая всё это время сидела с детьми, подошла к мужу:

– Вартан, что ты собираешься делать?

– Мне нужно съездить в Гадрут, – тихо произнёс он. – Мама не отвечает на звонки. Я очень беспокоюсь… Надо привезти её сюда. А потом мы все вместе попробуем выехать из Степанакерта.

– Но как же ты поедешь? – в голосе Люсинэ явственно прозвучал страх. – На улицах взрывы! Это слишком опасно!

– Другого выхода нет, – твёрдо, без тени сомнения ответил Вартан. – Мама не сможет эвакуироваться сама. Я обязан её забрать.

– Вартан, я поеду с тобой, – внезапно вмешался в разговор Артур. Его голос звучал решительно. – Мне тоже срочно нужно в Гадрут. Сестра осталась там одна – надо её забрать. К тому же у меня внедорожник – он куда надёжнее твоего седана. Будет безопаснее и удобнее в такой ситуации.

Вартан задумался. Предложение было разумным.

– Бензин есть?

– Полный бак.

– Хорошо, – наконец согласился он.

Люсинэ обняла мужа:

– Будь осторожен. Пожалуйста.

– Я вернусь, – пообещал Вартан. – Мы с Артуром быстро обернёмся.

Они вышли из подвала. На улице было ещё страшнее, чем час назад. Дым от пожаров заволакивал небо, звуки взрывов становились всё ближе.

– Нужно ехать окольными путями, – сказал Артур, садясь за руль. – Главные дороги наверняка перекрыты.

Вартан кивнул, пристегиваясь. В зеркале заднего вида он увидел, как Люсинэ машет им рукой.

– Держись, – сказал Артур, включая передачу. – Мы справимся.

Машина выехала на пустынную улицу. Впереди их ждали опасности, но сейчас главное было – помочь близким. Вартан знал: мать наверняка ждёт его. И он должен спасти её, чего бы это ни стоило.

По дороге они встретили несколько колонн беженцев. Люди шли пешком, везли на тележках пожитки, несли детей на руках. Некоторые машины были брошены прямо на дороге – их хозяева, вероятно, были вынуждены бежать пешком.

– Господи, – прошептал Артур, глядя на эту картину. – Неужели всё начинается заново?

Вартан не ответил. Он смотрел вперёд, вслушиваясь в каждый звук. В голове крутились мысли о матери, о том, как она отреагирует на новость о необходимости эвакуации. И о том, как важно сейчас действовать быстро и решительно.

До Гадрута оставалось около получаса езды. Но в таких условиях каждый километр мог стать последним.

Глава 5. Проводы

В небольшом доме на окраине города Ванадзор в Армении царила тяжёлая тишина. Лишь тиканье настольных часов подчёркивало гнетущую атмосферу. Самвел сидел за столом, нервно сжимая в руках телефон. Сообщение от армейского друга, призывающее вступить в добровольческий отряд, жгло глаза, словно раскалённое железо.

Супруга, Лаура, металась по комнате, её лицо было бледным, как полотно. Она то и дело прикладывала руку к груди, будто пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Самвел, умоляю тебя, не делай этого! – голос Лауры дрожал, выдавая её внутреннее смятение. – Подумай о нас, о девочках! Как мы будем жить без тебя?

Две дочки, услышав волнение в голосе матери, выглянули из детской. Их любопытные глазки с тревогой смотрели на отца, словно чувствуя надвигающуюся беду.

Самвел тяжело вздохнул, не поднимая глаз. Он знал, что Лаура права. Семья нуждалась в нём, в его поддержке. Но чувство долга было сильнее.

– Лаурочка, ты же знаешь, я не могу иначе, – тихо произнёс он, наконец посмотрев на жену. – Это мой долг. Я должен быть там.

– Но что будет с нами? – слёзы навернулись на глаза Лауры. – Кто позаботится о девочках? Кто принесёт деньги в дом? Как они будут расти без отца?

Самвел подошёл к жене, обнял её, прижал к себе.

– Я вернусь, слышишь? Обязательно вернусь. Я должен это сделать. Для всех нас. Для нашей страны.

Её сердце сжималось от тревоги, но она понимала – спорить бесполезно. Самвел принял решение, и ничто не могло его изменить.

Через несколько минут он уже шёл в направлении родительского дома. Дом родителей стоял всего в семистах метрах. Но сейчас эти метры казались Самвелу бесконечными. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги увязали в вязком болоте. В голове крутились мысли: «А правильно ли я поступаю? Смогут ли они без меня? Но разве есть иной путь?»

Ветер слегка шевелил ветви старых абрикосов, высаженных ещё дедом Самвела. Каждый из этих деревьев хранил воспоминания детства – как они с отцом собирали урожай, как мать варила варенье, как друзья собирались под их кроной… Теперь всё это казалось хрупким, будто могло исчезнуть в один миг.

Наконец он подошёл к калитке. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на весь двор. Самвел глубоко вдохнул, толкнул калитку и шагнул внутрь.

– Мам, пап, я пришёл поговорить с вами, – начал Самвел, стараясь говорить как можно мягче.

Мать, предчувствуя недоброе, внимательно посмотрела на сына. Она всегда понимала его с полуслова, и сейчас по его напряжённому взгляду всё стало ясно.

– Я знаю, зачем ты пришёл, сынок, – тихо произнесла она. – Я не буду тебя отговаривать.

Самвел удивлённо поднял брови. Он ожидал слёз, уговоров, но никак не такого ответа.

– Мам, ты… ты правда не против?

– Как я могу быть против, сынок? – вздохнула она. – Там такие сыновья, как и ты, и их ждут такие же матери, как я. Чем я лучше каждой из этих матерей? Я не имею права лишать тебя возможности защищать нашу землю.

Отец, молча слушавший их разговор, подошёл к сыну и крепко обнял его.

– Я горжусь тобой, Самвел, – сказал он, похлопывая сына по плечу. – Ты вырос настоящим мужчиной, защитником своей родины. Я всегда знал, что ты не сможешь остаться в стороне.

Самвел почувствовал, как ком подступает к горлу. Поддержка родителей значила для него больше, чем он мог выразить словами.

– Теперь я знаю, что делаю всё правильно, – он замолчал, а затем добавил: – Пап, мам, я прошу вас об одном – не говорите ничего Айку, пока я не вернусь. Пусть это останется между нами.

Родители переглянулись и молча кивнули. Они понимали, почему сын просит об этом. Айк, младший брат Самвела, был горячим и порывистым. Узнав о решении Самвела, он наверняка захочет последовать за ним.

– Мы с отцом будем ждать тебя, сынок, – сказала мать, обнимая его. – Возвращайся скорее. Мы будем молиться за тебя каждый день.

Самвел вышел из родительского дома с тяжёлым сердцем, но с твёрдой уверенностью в правильности своего решения. Поддержка самых близких людей придала ему сил и укрепила решимость.

Когда он вернулся домой, Лаура встретила его молчаливым вопросом в глазах.

– Может, ещё не поздно передумать? – наконец прошептала она.

– Нет, Лаурочка, – твёрдо ответил Самвел. – Я должен это сделать ради нас всех.

– Тогда обещай мне… – голос Лауры дрожал, – обещай, что будешь осторожен.

– Обещаю, – прошептал Самвел, нежно целуя жену.

В этот момент из комнаты выбежали маленькие дочки, бросились к отцу.

– Папочка, не уходи! – заплакали они, цепляясь за его одежду.

Самвел опустился на колени, обнял дочерей.

– Я должен, мои хорошие. Но я вернусь к вам. Обязательно вернусь.

В дверь постучали. На пороге стояли Марк и Арег – школьные друзья Самвела. Узнав о его решении, они примчались немедленно. Лаура, стараясь держаться, накрыла на стол. Получились своеобразные проводы.

Долгое время все сидели в тяжёлом молчании. Тишину нарушил Марк:

– Самвел, я не имею права отговаривать тебя от этого решения. Но моё сердце разрывается от мысли, что ты едешь на войну. Мы всегда были вместе, делили радости и печали, а теперь…

Арег, нервно теребя край рубашки, попытался возразить: