Ария Блэт Там, где изба на курьих ножках

Пролог

В некотором государстве, а именно в Тридевятом царстве, лес Гиблый стоит, а там злая ведьма в избушке на курьих ножках сидит. Не дает она люду простому спокойно пожить... Все козни свои плетет да злодеяниями по миру сыплет.

Но покуда не перевелись богатыри на землице светлой, не терял народ веры в избавление от такой страшной напасти.

Вот и уродился в Тридевятом Царстве-государстве молодец, что взялся подвиг совершить да злобную ведьму прибить. Шел он до Гиблого леса три дня и три ночи, а как пришел, так сразу и вызвал колдунью на бой честный.

— Выходи, ведьма старая! Силушкой мериться будем! — прокричал детина за сорок вершков ростом.

Из глубин темного-претемного леса вышла страшная ведьма. От ее вида даже богатырю поплохело — тот нервно сглотнул да глаза в сторону отвел.

— Ой-ой-ой... Молодец сыскался, да силушкой богатырской мать-земля тебя не обделила... — громко запричитала старуха. — Иль что там еще этим олухам говорится... — уже себе под нос пробормотала она.

— Кончай байки травить. Я пришел тебя победить!

Славный богатырь достал из ножен меч-кладенец, что способен лошадь пополам перерубить, не говоря уже о недругах, да бросился с ним наперевес на ведьму старую.

— Слышь, негоже на женщину старую руку поднимать... — Ведьма с небывалой прытью увернулась от славного молодца, отскочив в сторону.

— Я с мечом...

— О как... — Старуха задумчиво почесала затылок. — Ну тогда другое дело!

И ведьма взмахнула рукой. Миг — и головешка отделилась от тела. Меч улетел куда-то за ней. А обезглавленное туловище рухнуло на траву. Кровь забила фонтаном, окропляя алым всё вокруг…

Сколько богатырей славных в Гиблый лес ни заходило, да только ни один из них не вышел. Стынут их кости в землице промозглой. А ведьма как жила припеваючи в своей избе на курьих ножках, так и живет да покоя никому не дает...

***

А за морем, за Буяном плыли сотни кораблей. Все как на подбор расписные, с парусами золотыми. В бой их вел один король, не знавший ни жалости, ни поражения,

лишь пьянящий вкус сражения. Путь он долгий продолжал, и весь мир завоевал. Во всех землях на суше и в море оставалось лишь одно царство-государство, что не пало от его руки. Нынче жил там славный люд — местные богатырями тех зовут. Уж который год они его воинов оттесняли. Да славную победу отдаляли. Только и король Харвении не прост — у того в руках магия зла, а за ним стоит рыцарей орда. Как узнал о молодцах, тем приказ отдал отплыть да богатырей перебить…

— Ваше величество? — Прокашлял у него советник прямо над ухом. Тот незаметно зашел в королевскую каюту. Видимо, стук в дверь растворился в плеске прибрежных волн.

Мужчина раздраженно отбросил перо. Строки сегодня и так не складывались, а тут еще и сосредоточиться не дают.

— Советник, я же отдал приказ меня не беспокоить, — холодно произнес он.

Он закрыл книгу, на которой было вышито златыми буквами: «Повесть о завоевании Тридевятого царства. Летопись Харвении. Том 16». Придворные писари слагали сказки, в которые даже дите малое не поверит, так что король решил написать всё сам. Изложить только правду. Кому, если не ему, знать, как всё было на самом деле?

— Я всего лишь пришел вас уведомить, что мы скоро прибудем.

— Тридевятое царство? — уточнил король.

Это был последний кусочек незавоеванной земли. Оставалось буквально самую малость, чтобы захватить весь мир. И тогда желание его отца будет исполнено: все от мала до велика под флагом Харвении. Идеальный мир для людей, где больше не будет распрей.

— Да, — ответил советник да развернул свиток с донесениями. — Наши войска, пусть и тяжело, но продвигаются. Силу богатырей мы и в самом деле не учли. Да и люд в деревнях иногда встречается… Бойкий.

— Ничего страшного. Мы направим на них наше подкрепление.

— Я должен поделиться с вами еще одним донесением.

— Каким же?

— Говорят… — Советник замялся. — В одном Гиблом лесу живет. Кхм... Злая ведьма.

— Об этом я слышал, — кивнул король. — Не беспокойся, я уже подкупил одного местного силача с ней разобраться.

Богатыри хоть и были силушкой одарены, да редко кто от мешочка с золотом отказывался. Особенно за бравый подвиг, что предвещает вечную славу с любовью народной. А ведьмы да прочая нечисть всем житья спокойного не давали. Неспроста король решил истребить всех чересчур одаренных судьбой. Человек должен быть равен человеку, а когда появляется кто-то с невиданной магией, то нарушается мирской покой.

Эти выродки не должны были появляться на свет. В его идеальном мире останется только одно существо, наделенное магией.

И тогда будет вечный порядок.

— Как вы всё продумали, ваше высочество.

Тот самодовольно усмехнулся. План и в самом деле был хорош, да только не ведал еще король, что тот молодец с мешочком злата уже стынет в землице сырой.

Глава 1. Уборка до добра не доводит...

—— Тоже мне супостат сыскался. Пф... Зубы еще не выросли со мной тягаться.

—— Ягда... Ну нельзя же так... Его железяка мне в болото улетела... Могла бы его на окраине скорехонько прикончить.

—— Да он сам первый своей палкой-копалкой размахивать стал!

Старуха указала пальцем на бездыханное тело.

—— На удобрение его? — спросила Мирослава.

—— Не, на окраине из него деревце проращу, чтоб другим неповадно было.

Та уж было тело на ветви подняла, как что-то на землю упало. — Ягдочка, смотри, что я у этого ирода нашла… — Навка мешок, набитый золотыми монетами, притащила, а к нему записка крепилась:

“Это первая часть. Убьете ведьму, получите еще столько же.“

— Что же это получается… Этот детина тебя убить за монеты хотел?

— Дык эти букашки всегда меня убивать приходят. Ну, этот с золотишком оказался, а толку-то? — отмахнулась от этой записки старуха, а вот мешочек решила оставить.

Закончив с делами важными, ведьма в свою избушку пошла, попутно взором магическим свои владения осматривая. Уж не хотелось ей, чтобы сюда еще гости незваные заглянули да в ее делишки нос совали.

—— Ягд...

—— Чего? — ведьма даже не заметила, что Мирослава на пороге избушки стояла.

—— Ягда, ну нежели так сложно прибраться? — Мирослава надула зеленые губки.

—— Это мне ягоды?

—— Тебе-тебе, что ж с тобой делать... — Она протянула свои зеленые руки с молодыми веточками, в которых держала большую миску с земляникой.

Ягда миску взяла, на стул уселась и ягодки стала по одной в рот закидывать. Заодно комнату осмотрела. Ну да, хавозник развела. Да, черт ногу сломит. Но она чертей и не приглашала, так что если зайдут — поделом им.

—— Ягда, ну нельзя же так жить... Как ты вообще хоть что-то в таком беспорядке находишь?

—— Там, где положила, там и найду.

Ягда промычала от удовольствия — а земляничка вкусная оказалась. Спелая, сочная.

Мирослава вздохнула тяжело да глазами своими черными на Ягду посмотрела.

— Ягда, а когда ты вообще последний раз что-то горячее ела? Одними ягодами и питаешься... Нельзя ж так, ты все же живой человек...

— Ведьма, — поправила Ягда.

— Ну ведьма... Кушать нормальную еду надо.

—— Не умею я готовить. Только зелья да отраву... Хочешь попробовать что-нибудь сварганить?

—— Я б приготовила, но тоже не умею... Да и отрава похлеще твоей будет, ты же знаешь... — грустно пролепетала Мирослава.

Ягда знала. Мирослава навкой была. Еще в младенчестве со своей смертной жизнью рассталась. Мара ее прямиком из нави вернула. Так и стала она навкой. Оттого Мирослава лишь отдаленно напоминала человека. По фигуре похожа, да и как у людей: глаза два, рот один, нос один... Но вся ее кожа зеленой была, глаза полностью чернотой залиты, а по всему телу росточки, цветочки и прочая травка растет.

Если вдруг навка будет пищу готовить... Она, конечно, приготовить что-нибудь могла... Возможно, выглядело бы это что-нибудь вкусно. Но во время готовки энергия мертвая в пищу бы вошла, и та для любого смертного настоящей отравой стала.

Ягда один раз попробовала стряпню навки, потом почти неделю из места отхожего не вылазила.

—— Да не печалься ты, — радушно улыбнулась ведьма. — Я ягодки и орешки люблю, а чего горячего захочу — чай сделаю.

—— Нельзя ж так, Ягда, нельзя... — не унималась Мирослава. — Птички щебетали, что у людей ярмарка сегодня в деревушке Подлесной, поди съестного чего купи. А я тут приберусь...

—— Не надо, худо тебе будет.

—— Знаю, но у меня за тебя сердце болит... У всех нас, — Мирослава подняла жалостливый взгляд на подругу свою давнюю.

—— Будь по-твоему. Схожу я на эту ярмарку, но вещи мирские не трогай, — тяжело вздохнула Ягда.

Ох как не любила она ярмарки, да и в принципе весь род человеческий. Совсем не любила. Будь ее воля, вообще из леса б не вылазила, да людей в лес не пускала. Вот только Мирославу Ягда слишком хорошо знала. Не остановится навка, на своем стоять будет. Себе худо сделает, но подруге «поможет».

—— Ягда...

—— Приду с ярмарки, так уж и быть, приберусь. Сама!

На самом деле Ягда человечишек не просто «не любила» — она их на дух не переносила. А тут в разгар ярмарки толпа целая собралась. Стоит ли говорить, что настроение у ведьмы было преотвратное?

Она от одного торговца к другому ходила, корзинку набирала, но чем тяжелее та становилась, тем хуже делалось настроение у ведьмы. На нее все смотрели с нескрываемым омерзением, некоторые даже под ноги харкали. Торговцы цену специально для нее завышали, а ежели она овощ в руки взяла, то тот сразу в помойное ведро летел.

Да, Ягда выглядела не как первая красавица — старуха лет под 120, с полулысой седой головой, носом с кулак, глазами белесыми, ртом беззубым и бородавками по всему лицу. Но разве это повод так неуважительно относиться к пожилой женщине? И это всё с амулетом на взгляд добрый… Он, между прочим, должен людей к носителю располагать, сговорчивее и милее делать. Но на Ягде по странным обстоятельствам он не работал, а ежели работал...

Ведьма от мыслей премерзких отвлеклась, взгляд ее клетка с людьми привлекла. С рабами. В памяти обещание уборку сделать всплыло, а Ягде ой как этим заниматься не хотелось. Да и дня после не пройдет, в избушке ее снова беспорядок будет, а Мирослава снова будет переживать за подругу давнюю. Они уже это проходили и далеко не один раз. А ежели раба завести? Он и убираться, и готовить, и прочие дела хозяйские делать будет. Навка волноваться перестанет, а Ягда вздохнуть спокойно сможет. Единственная загвоздка — дух человечишки перенести…

Ягда на клетку глядела и думу думала: а ведь в случае чего можно и не терпеть. Сразу от раба избавиться, да всё. А если вновь уборка потребуется, то и нового завести… Дел-то совсем ничего…

Направилась ведьма к купцу, который возле клетки стоял, да он напрягся, как старуху страшную увидел. Не только он, молодцы в клетке томившиеся еще пуще него напряглись, побелели бедные.

——Сынок, почём мяско человеческое? —проскрипела Ягда.

——50 золотых, — коротко ответил купец.

——Может я и стара, но слух у меня хороший. Тому мужику ты рабов по 10 золотых продавал.

——Ведьма, так тот мужик раба себе в услужение брал, а ты для закуски, — с презрением сказал купец, а молодцы в клетке на него даже с уважением посмотрели. — Хоть и ироды последние, да даже этих жалко.

——Товар есть товар, — фыркнула ведьма.

——Цена есть цена, — стоял купец на своем.

Они помолчали, друг на друга посмотрели. Купец с омерзением, ведьма со злостью.

—— Есть кого за золотой отдашь?

—— Шутишь ты, что ли, карга старая?!... — Осекся купец, да призадумался. — А вообще есть один, но не в этой клетке он...

—— Покажи, может, и возьму, — заинтересовалась ведьма.

Купец подозвал мальчонку, наказал тому за рабами посмотреть, а сам повел ведьму.

——Тут совсем недалеко. Этого раба я даже на продажу выставлять не стал. Плох он… Болен и характер скверный. Судя по всему, на днях уже помрёт. Так что его даже для тебя не жалко.

Они подошли к землянке, на двери которой красовался внушительный замок. Купец связку ключей достал и отворил замок, а затем на руке браслет металлический обнажил. Дверь открыл, и спустились они внутрь. На земляном полу, прикованный цепями к стене, сидел раб. Купец снял с рук раба кандалы, с помощью браслета зачарованного приказал ему к ведьме подойти. Раб ступал медленно, покачиваясь, будто вот-вот и рухнет наземь.

Ягда внимательно посмотрела на него — парень на вид моложе 30, черные растрёпанные волосы почти до плеч, борода неопрятная (оно и неудивительно, вряд ли рабам давали бритву), глаза серые, а сам он отощавший, на скелет похож. На теле его живого места не было, весь в увечьях. Его явно пытали, плетью хлестали, да и в бою он был, раны от которого до сих пор не зажили.

Ведьма руку на браслет купца положила, дабы он его не использовал, а того аж передернуло. И было с чего — рука у ведьмы костлявая, зеленоватая с крупными сморщенными бородавками и длинными жёлтыми ногтями.

—— Говоришь по-нашему? — спросила Ягда.

Раб на старуху посмотрел. В его взгляде не было страха или отвращения, даже не было отчаяния — только смирение с безысходностью. Он и сам понимал, что умирает.

—— Говорю, — сипло прохрипел раб.

Ягда внимательно его осмотрела ведьминым зрением. С ног начала, одна вроде почти здоровая, если не считать многочисленные синяки и следы от плети, а вот вторую ломал неоднократно. Даже не дважды и не трижды, причём довольно недавно. Всё туловище покрывали раны. Некоторые из них были свежими, некоторые уже немного зажили, некоторые глубокие, а некоторые оставят за собой шрамы. Ведьма на руки его посмотрела. Левая в более-менее нормальном состоянии была, а вот правая… Ягда его за запястья взяла и подняла. Левая так и осталась вытянутой, а правая безвольно упала и шататься, как плеть, начала туда-сюда. Вздохнула ведьма и выразительно на купца посмотрела, а тот лишь взгляд отвел.

—— Милок Костяной, у тебя какая рука рабочая? — мерзким старческим голосом проскрипела она.

—— Правая, — грустно усмехнулся раб.

—— Ведьма, ты же его съешь, не всё ли равно?

—— Я за мясом человеческим пришла, а ты мне кости предлагаешь, — зло зыркнула на него старуха. А вот у раба брови медленно вверх подниматься стали. — Я, может быть, борщ наваристый приготовить хотела, а из этого только похлёбка и выйдет.

—— За пять серебряных отдам, — нервно сглотнул купец.

—— За три, — уж больно жалко Ягде было тратиться на человечишку.

—— Это грабёж средь бела дня! Так дела не делаются… — запричитал купец.

—— Он у тебя всё равно завтра подохнет, и останешься ты даже без трёх серебряников.

Купец вздохнул и махнул рукой. Видимо, понимал он, что права ведьма.

—— За серебряный отдам, ежели меня от недуга одного избавишь.

—— Что за недуг?

Купец снял шапку.

— Лысеть я начал. Какие снадобья да масла ни пробовал — всё без толку, — он показал свою сверкающую залысину. — Сможешь сделать так, чтобы волосы вновь росли?

— Смогу, конечно, голубок, — ведьма обворожительно улыбнулась, только купца от этого почему-то передернуло. — Серебряный и возвращение волос на твою залысину?

—— По рукам, — купец по привычке протянул руку, да поздно спохватился.

Ягда её пожала своей прекрасной ладонью с бородавками и жёлтыми ногтями. Купец позеленел, но руку не отдернул.

—— Наклонись, — скомандовала ведьма.

Купец нагнулся, Ягда начала по его макушке блестящей водить, а потом как харкнет на неё. Купец заверещал:

—— Что же ты, ведьма старая, творишь такое?!

——Терпи, голубок. Ради волос на залысине терпи, — и харкнула ещё раз.

Ведьма ладонь поднесла и слова заветные зашептала. Пока шептала, волосинки тонкие, как пушок, стали прорезываться. Как закончила ведьма говорить слова заветные, так поросоль лёгкая по всей залысине купца разрослась.

—— Всё, голубок. Сегодня пушок, а завтра уже нормальный волос полезет.

Купец рукой стал головушку свою ощупывать, да радостно улыбаться.

—— Держи монету серебряную, — ведьма её протянула.

Купец взял, а затем браслет с себя снял и Ягде передал.

—— Благодарю, бабушка Яга, — во все оставшиеся зубы заулыбался купец.

Ягда немного оторопела от изменения настроя купца: то она «ведьма старая», а тут вдруг «бабушкой Ягой» стала… Надо же такое придумать. А для расположения ласкового нужно было всего лишь на лысину пару раз харкнуть. Эх, странные существа эти — людишки.

—— Бывай, купец, — Ягда подхватила цепь, тянущуюся от металлического ошейника, да приказала через браслет: — Ступай за мной, милок Костяной.

Глава 2. Коли хочешь идти - иди

Они уже в лесную опушку вошли. К удивлению Ягды, раб еще не упал и шагал за ней, не отставая, правда, прихрамывал на одну ногу. Разумеется, выбора у него особо и не было, но идти в его состоянии — чудо, да и только.

— Бабушка Яга, — за спиной ведьмы раздался хриплый голос.

Ведьма глаза закатила. Вот как она «бабушкой Ягой» то стала?! Купец один раз сказал, и понеслось… Неужто теперь все ее так кликать будут? Срам-то какой…

— Бабушка Яга, — громче произнес раб, не дождавшись ответа.

— Чего тебе, милок Костяной? — Ягда на него обернулась.

— Я сам пойду, — тихо, но уверенно произнес юноша.

Ведьма головой покачала.

— Не сможешь, милок Костяной, — она вроде тепло сказала, но голосом мерзким, скрипучим.

— Я сам пойду, — повторил раб.

Ягда на него повнимательней посмотрела. Сбегать он не собирался, да и если бы попробовал, все равно ничегошеньки бы не вышло. Они уже на территорию ведьмы зашли, хода назад у него нет. А раны его бежать уж точно не позволят. Он и сам это понимал.

— Зачем тебе это, милок Костяной?

Раб посмотрел на ведьму, а потом взгляд в сторону отвел:

— С тех пор как на меня этот ошейник надели, — раб левой рукой на ошейник показал, — единственное, что я сам сделал, это два слова произнес: «говорю» и «правая». Я уже понял, что сегодня на ужин буду главным блюдом. Дай хоть перед смертью вспомню, какого двигаться самому.

— И в печку сам залезешь? — ехидно улыбнулась ведьма своей обворожительной беззубой улыбкой.

Раб на Ягду посмотрел и, к ее досаде, даже не вздрогнул.

— Залезу, — твердо сказал он.

— Коли хочешь идти — иди… — Ягда прикладывала все усилия, чтобы не рассмеятся в голос. Вот же, всерьез решил, что ужином станет, и уже в печку залезть собрался… — Посох мой возьми, полегче идти будет.

— Как ты без него пойдешь, Бабушка Яга?

— А мне он без надобности, милок Костяной, — пожала плечами ведьма, и раб вопросительно на нее посмотрел. — К наряду он моему подходит, вот и взяла.

Костяной милок недоверчиво на старуху поглядывал, но посох взял и пробормотал что-то отдаленно напоминающее слова благодарности. Ягда отпустила контроль через браслет, и новоиспеченный раб рухнул на землю. Да только сразу стал пытаться подняться.

— Не поваляешь — не поешь… — ведьма склонила голову, наблюдая за потугами молодца. — Помочь, милок Костяной?

— Я сам, — пропыхтел он и в самом деле, пошатываясь, поднялся.

Оперся на посох да сделал первый робкий шаг, потом второй, а затем и третий.

К удивлению ведьмы, дальше он не падал. Шел очень медленно, тяжело дышал, на одну ногу заваливался, но не падал.

— Бабушка Яга, — спустя какое-то время снова обратился к ней раб.

— Чего тебе, милок Костяной? — Ягда не оборачивалась на него.

— Харкать на лысину — необходимое условие для заклинания? — прохрипел раб, видать, еще и хворь подхватил.

Ведьма все же обернулась и внимательно на него посмотрела. Он уже подыхать собрался, а его волнует, надо ли было харкать на лысину?

— Я много заклинаний видал, но таких, где харкать нужно, ни разу… — видно, раб понял взгляд ведьмы как вопрос немой.

Она вздохнула:

— Подойди поближе, милок Костяной… Я тебе великую тайну открою.

Он послушно заковылял к ведьме. А Ягда возьми да схвати его за ухо рукой костлявой. Раб не вздрогнул, не отшатнулся, а спокойно пониже наклонился.

— Я не знаю ни одного заклинания, где харкать необходимо, — зловеще прошептала ведьма скрипучим старческим голосом.

Костяной Милок удивленно на старуху уставился. Ягда даже улыбнулась, настолько он отстраненным все время выглядел, а тут, оказывается, удивляться еще умеет.

— Мне просто так харкнуть приспичило, но под ноги как-то неприлично… — развела руками ведьма.

На лице раба появилась тень улыбки, даже глазки серые на мгновение блеснули.

— Ступай дальше, милок Костяной, — Ягда развернулась и пошла вперед, зная, что он идет за ней.

Раб и шел, похрипывал, но шел.

Ведьма через плечо взгляд на него бросила. Раб же на нее не смотрел, он будто лесом любовался, но глаза его серым туманом объяты были. Лесом любовался, но вряд ли всю красоту видел. Тут до Ягды дошло: прощается он с жизнью своей, причем сам на смерть свою идет.

Она пошла дальше да побыстрее, вместе с этим мерзко хихикая. Интересно, какое у него выражение будет, когда она ему всучит веник и поварешку…

— Бабушка Яга… — вновь окликнул ее раб.

— Чего тебе, милок Костяной?

— Какое человеческое мясо на вкус?

Тут ведьма остановилась, да в ступор небольшой впала. На самом деле. Ягда, в принципе, мясо не жаловала, даже человеческое ни разу не пробовала. Но коли она игру эту затеяла, то играть будет до конца.

— По-разному, милок Костяной, по-разному, — Ягда идти продолжила. — Вот ты, скорее всего, жестковат будешь. Особенно для моих зубов, — она повернулась к нему и улыбнулась своей беззубой улыбочкой. Хотя один зуб снизу все же был, точнее обломок от него. — Женское мясо сочнее… Но самый мед — детское… Оно и нежное, и сочное… Прямо во рту тает…