Жених эконом-класса

Арина Ларина
Жених эконом-класса

– Сказал взять пока у родителей, а мы потом отдадим, – понурилась Катерина.

– Как-то несимпатично, – резюмировала Лиза. – Все за чужой счет. Других идей не было?

– Откуда им взяться? Выбор у нас не особенно богат.

– Ладно. У тебя всегда остается шанс начать писать книги или петь, – обнадежила ее Кротова. – Можем начать вместе ходить по вагонам и продавать китайские ручки и прищепки. Без работы не останемся.

– Да я и так не безработная. Хотелось бы все– таки еще и зарплату поприличнее, – уныло вздохнула Катя. – И от уродов этих квартирных я устала. Сашке хорошо, он там как сметана в борще, а я как хрен в пирожном. Они меня достали: в туалет по расписанию, в ванную вообще не попасть: там либо любовью кто-то занимается, либо белье замочено, на кухне конфорки все заняты. У нас общая с одной старухой, так эта ведьма регулярно там какую-то траву варит. На водяной бане. Вонища на всю кухню. Обещала, если буду пререкаться, порчу наслать или отравить. Представляешь? Я теперь еду по ночам готовлю и кастрюлю стерегу, чтобы она и правда туда дряни какой-нибудь не накидала.

– Не представляю, – искренне посочувствовала ей Кротова. – Условия, близкие к полевым. Пора уже минные поля организовывать и десантироваться в тылы врага. Хочешь, я к тебе туда в гости приду?

Кате, конечно, хотелось бы, чтобы хоть раз на ее стороне была тяжелая артиллерия в виде Елизаветы Кротовой, которая, несмотря на отсутствие опыта проживания в коммунальной квартире, умела донести до окружающих непререкаемость своего мнения и настоять на своем. Но одна мысль о том, что Лиза увидит, как она живет, вернее, в каких условиях живет бизнесмен Саша, приводила Катерину в ужас. Это ей Саша весьма спокойно сказал, что все нынешние олигархи начинали в общежитиях с копеек, а вот сможет ли она столь же уверенно объяснить это Елизавете, которая и так считает подругу не от мира сего? Вряд ли.

– Не, Лизка, спасибо. Не надо, наверное.

– Как знаешь. Было бы предложено.

Чудеса случаются тогда, когда их не ждут. Так рыба клюет, когда отчаявшийся рыбак уже готовится смотать удочки, а дождь начинается, когда вы забываете дома зонт.

Катерина сидела на работе и вяло занималась проверкой формуляров, выписывая должников в отдельный список.

Коллега по работе, вечно недовольная и желчная Алла Михайловна, выговаривала ей за сожженный чайник. Аллу за глаза звали мегерой, поскольку в хорошем расположении духа она не бывала никогда. Даже в день получения зарплаты она злобно нападала на правительство, вогнавшее бюджетников в финансовую яму, в тщетной надежде найти оппонента для спора. Все трусливо отмалчивались, старательно сохраняя крохи оптимизма.

Самым обидным было то, что чайник Катя действительно сожгла. И хорошо еще, что это не стало причиной пожара. Поэтому было вдвойне обидно: сама дала этой климактерической истеричке повод для разговоров на целый день.

Мобильный слабо завибрировал в сумке, словно колокол на воротах судьбы.

– Екатерина Николаева?

– Да, – Катя подобралась от официального и, как ей показалось, неприязненного тона.

– Вы сможете сегодня к семи вечера подъехать в офис фирмы «Вакансия»?

Это была одна из первых контор по трудоустройству, посещенных Катериной.

– Да! – Катя заорала так, что Алла Михайловна просыпала сахар мимо кружки и с ненавистью, смешанной с любопытством, уставилась на девушку.

– Хорошо. Ждем.

Одурев от счастья, Катерина еще некоторое время прижимала трубку к раскрасневшемуся уху, не веря, что голос ей не приснился.

– Николаева! Я буду ставить на общем собрании вопрос о твоем увольнении. Неслыханная наглость! Никакого чувства ответственности…

– Отвяжись, жаба! – неожиданно храбро и весело перебила ее Катя. – Я сегодня ухожу раньше, по семейным обстоятельствам.

Вопреки ожиданиям Алла Михайловна захлопнула рот и озадаченно затихла.

Молнией принесясь домой, Катерина схватила новый брючный костюм, убедилась в том, что он отглажен, и полетела в ванную.

– Я щас стирать буду, – навстречу ей пыхтела по бесконечному коридору грудастая тетка из последней комнаты. Катя никак не могла запомнить, как ее зовут, то ли Виолетта, то ли Анжелика, но голос ее распознавала сразу. Так ни с чем не спутаешь циркулярную пилу или пожарную сирену.

Катя молча юркнула вперед и закрыла дверь на задвижку. Под мощные удары в стену и душераздирающие вопли она помыла голову и огляделась. Несмотря на вспышку смелости, здравый смысл подсказывал, что выходить на бой с голыми руками нецелесообразно. Тем более что свежий фингал никак не способствует нахождению общего языка с новым работодателем. С трудом стащив со стены огромную цинковую ванну, она открыла дверь и, используя ее как щит, начала отступать к комнате, прячась, как черепаха в панцире. Для устрашения оппонентки Катя на всякий случай повыла внутри и даже рыкнула пару раз. Озадаченная таким маневром соседка ограничилась лишь парой осторожных нецензурных слов, а похмельный токарь, проснувшийся с мыслью о настойке боярышника, решил, что у него началась белая горячка.

В офисе «Вакансии» было тихо и пусто. Сердце Катерины тоскливо сжалось от предчувствия непоправимого. Подергав запертые двери кабинетов и деликатно покричав в темноту, Катя устало опустилась на диван. Просидев минут двадцать и обнаружив, что время «Ч» уже прошло, она собралась уходить.

– Ой, вы Николаева? – ее чуть не сбила с ног миниатюрная блондинка.

– Я, – в робкой надежде кивнула Катя.

– Клиент был?

– Никого не было…

– Уф! А я думала – опоздала! – доверительно хихикнула блондинка и добавила: – Я Ася.

– Очень приятно.

– Значит, так, слушай внимательно. Клиент весь на понтах, но денежный. Зарплату предлагает на испытательный срок триста, дальше – как понравишься…

– Рублей?

– Не остри.

– Долларов?!

– Ты издеваешься?! – блондинка даже приподнялась в кресле, угрожающе нависнув над столом. – Конечно, долларов! Тебе работа нужна?

– Нужна. Иначе я бы не…

– Молчи и слушай! Фирма называется «ЛеоВи». Спросит, слышала ли о такой, говори «да!». Занимаются торговлей. Чем торгуют – не знаю, всем подряд. Ему нужна серая мышь со скромными запросами, воспитанная, интеллигентная, с английским языком. Испытательный срок – месяц. Кормежка в офисе, полный соцпакет, рабочий день с девяти до шести. Да, тебя берут секретаршей.

Катя нахохлилась. Ей не понравилось про «серую мышь» и должность.

– Я без интима…

– О, – простонала Ася и закатила глаза. – Даже если будешь уговаривать, он не согласится.

– Почему это? – тут же обиделась Катя.

– Так. Тебе как лучше: с интимом или без?

– Без.

– Вот. Порядок. Нет интима. Еще вопросы есть?

Вопросов было море, но они никак не формулировались во что-либо конкретное, размазываясь по сознанию подтаявшим маслом. Надо было срочно что-то придумать, чтобы не молчать, когда придет таинственный работодатель.

Пришел он около восьми вечера, когда обе девушки уже решили, что встречи не будет.

– Я не опоздал? – В офис стремительно вбежал маленький щуплый паренек в джинсовом костюме. За час ожидания Ася успела понарассказывать о будущем шефе столько ужасов, что Катя ждала как минимум монстра со львиным рыком и плетью в волосатом кулаке.

– Нет, – расплылась Ася. – Проходите.

– Да я на минутку. Девушку забрать.

– Куда забрать? – испугалась Катя и затравленно посмотрела на радостно улыбавшуюся блондинку.

– Конечно-конечно. Без проблем. Забирайте!

– Прошу, – парень картинно поклонился, пропуская Катю вперед. – Вас ждут.

– Кто? Где? – заполошно причитала Катерина, уже строившая в мыслях чудовищные варианты продолжения этого вечера.

– Люди. Хорошие и душевные, – успокоил ее «джинсовый».

В полуобморочном состоянии она загрузилась в машину, утешая себя только одним: кто не рискует, тот не выигрывает.

Самым логичным казался вариант, что ее сейчас используют, как девочку по вызову. Или что должность секретаря все-таки предполагает интим.

Ощущая себя жертвой, она гордо вскинула подбородок и, как комсомолка на расстрел, на не гнущихся от ужаса ногах вошла в двухэтажный особнячок весьма обшарпанного вида, но со стеклопакетами по всему фасаду.

Душевными людьми оказались четыре мужика, восседавшие в огромном кабинете за полированным столом, поставленным буквой Т. Вернее, трое сидели рядком, а четвертый, носатый брюнет, венчал конструкцию, занимая хозяйское место во главе.

– Девушка доставлена, – весело отрапортовал водитель, впихнув Катю в кабинет и захлопнув за нею дверь. Прижавшись к косяку, она затравленно оглядела «экзаменационную комиссию». Комиссия, в свою очередь, разглядывала ее.

– Прошу прощения, что встречу пришлось назначить на столь позднее время, – неожиданно бархатным голосом прогудел брюнет. – Мы вас надолго не задержим. Итак, давайте сразу к делу.

Он открыл толстый регистратор и пошуршал подшитыми листами:

– Вы – Екатерина Егоровна.

– Егоровна, – сиплым эхом повторила Катя.

– Ну, расскажите о себе.

Предложение озвучить свою малоинтересную для постороннего уха биографию чрезвычайно озадачило девушку. Она была готова предельно честно отвечать на вопросы, но рассказывать – нет.

– Это слишком долго, – вывернулась она. – Вы лучше спросите, что вам интересно.

– А нам вообще ничего не интересно, – подал желчную реплику худой, болезненного вида мужик, одетый, в отличие от всех остальных, не в офисный костюм, а в джемпер понурого темно-бордового цвета, из-под которого неровно высовывался воротник клетчатой рубахи. – Мы домой хотим.

– Андрюша, ты не хочешь домой, – железным тоном отчеканил брюнет.

– Я не хочу домой, я не хочу домой, – с клоунской покорностью начал бормотать худой.

Поняв, что невольно стала причиной конфликта, и не понимая соотношения сил в коллективе, Катя торопливо пояснила:

 

– Я хочу у вас работать.

– Замечательно, – воодушевился брюнет. – Кем?

– Всем!

– То есть – каждому? – уточнил Андрей, криво усмехнувшись.

– Сейчас докаламбуришься, – угрожающе оборвал его брюнет.

Самое удивительное, что остальные сидели абсолютно безучастно, словно в кабинете вообще ничего не происходило. Полный, круглолицый и розовощекий шатен что-то сосредоточенно писал на листе бумаги, а предпенсионного вида дядечка, похожий на плешивого колобка, похоже, дремал.

– Итак, Екатерина, как вы себе представляете работу у нас?

Если быть честной, то Катя никак не представляла себе работу в условиях евростандарта и обилия оргтехники. Она была здесь инородным элементом, как верблюд на Северном полюсе.

Затянувшуюся паузу неожиданно прервал круглолицый:

– Вы работали раньше секретарем?

– Да! – не моргнув глазом соврала Катя, еще минуту назад собиравшаяся говорить правду и только правду. Здравый смысл подсказывал, что в данном случае ее чрезмерная откровенность может только навредить.

– На какой уровень оплаты вы рассчитываете? – Похоже, шатен считывал вопросы со своего листа.

– На высокий, – нагло ответила Катерина, боясь продешевить.

– А точнее?

– На адекватный моим обязанностям, – эта мысль, явно чужая и неизвестно где подслушанная, выплыла из глубин сознания и выбросилась перед изумленными работодателями, как диковинная рыбина, невесть откуда взявшаяся в обычном деревенском пруду.

Даже дремавший дедок встрепенулся и выдал:

– Хорошая девушка. Я за.

– Да, да, – закивал Андрей. – Я тоже за. Именно такую фею я и представлял в приемной.

Круглолицый дипломатично промолчал, уловив закипавшее во взгляде главного бешенство.

Катя растерянно переводила взгляд с одного на другого, плохо понимая, что здесь происходит. Ощущение было такое, словно народ собрался репетировать спектакль и только на месте понял, что нет ни сценария, ни режиссера.

– Что бы я вам сейчас о себе ни рассказала, – храбро сообщила она, – запросто может оказаться неправдой. Или вполне вероятно, что я сильно высокого мнения о своих достоинствах. В любом случае – как сотрудник я могу себя показать только в процессе работы, а никак не на собеседовании.

Вероятно, именно эта фраза и спасла ситуацию от полного краха. Если бы Катерина знала, что является шестьдесят второй претенденткой на кресло в приемной и что эта комиссия собирается уже почти целый месяц, отсматривая и бракуя соискательниц, то ей было бы легче. Или сложнее. Но, к счастью, все сложилось так, как сложилось. Утомленные собственной разборчивостью будущие начальники уже созрели, чтобы взять все равно кого, и именно в этот момент явилась Екатерина Николаева, чтобы осчастливить фирму «ЛеоВи». Дело в том, что шеф, он же хозяин предприятия Леонид Викторович Крягин, по первым буквам имени и отчества которого и была названа фирма, хотел получить на должность секретаря невероятный симбиоз исполнительности, ответственности, опыта, молодости и неброской внешности, не лишенной некоего шарма. Технический директор, Андрей Вихрев, ближайший друг шефа и самозабвенный бабник, хотел секретаршу из анекдотов: с грудью, ногами и повышенной коммуникабельностью. При этом он понимал, что подобные требования идут вразрез с интересами фирмы, и, смирившись, пытался уклониться от неприятной повинности выбирать совершенно бесполезную, с точки зрения романтики, девицу. Точно так же безнадежно и покорно относился к процедуре главный бухгалтер Сергей Борисович Шумахер. В своем активе Шумахер имел сорокалетний опыт бухгалтерской деятельности, двух дочерей, семьи которых он теперь был вынужден содержать, и горластую супругу, с которой они прожили более тридцати лет и которую Сергей Борисович никогда не променял бы ни на какие сокровища мира. Супруга не любила, когда он задерживался на работе, поэтому Шумахер не меньше других был заинтересован в скорейшем прекращении ежедневных смотрин. Девушки его давным-давно не интересовали, благо еще по молодости Фаина Марковна отбила у него охоту заглядываться на чужие прелести, поэтому молоденькие кандидатки, старавшиеся понравиться всем сразу, вызывали у Сергея Борисовича изжогу и печальные мысли об остывающем ужине. Он тоскливо косился на неразборчивые каракули, выводимые «Паркером» юриста, и подремывал. Юридический консультант Кирилл Антонович, носивший веселую фамилию Клейстер, в отличие от остальных не имел права расслабляться. Именно ему вменялось в обязанность выяснить все подводные камни и подвохи, которые могла таить в себе новая сотрудница. Обычно скорый на расправу Леонид Викторович в любом недосмотре обвинял Клейстера, будь то не туда отправленный факс, договор, заключенный не с той фирмой, или просто опоздание кого-то из сотрудников. Спорить было бесполезно и нецелесообразно. Кроме того, Кирилл Антонович чувствовал себя обязанным отрабатывать свою немаленькую зарплату. Он строчил инструкции для нерадивых подчиненных, следил за порядком и, по сути, был в курсе всех дел, творящихся на фирме. Необходимость сменить секретаря застала его врасплох. Клейстер привык продумывать любую ситуацию на несколько шагов вперед, ориентируясь исключительно на негативные варианты. Позитив был вне его компетенции. Таким образом, он допускал, что новая секретарша может оказаться воровкой на доверии, шпионкой конкурентов, засланным казачком от налоговой инспекции или просто безмозглой курицей, которая однажды сотворит по глупости что-нибудь чудовищное. К какой категории отнести Катерину, он еще не решил, поэтому страшно мучился и пытался придумать каверзный вопрос, который раскроет ее сущность.

– За что вас уволили с предыдущей работы? – дозрел наконец Кирилл Антонович и победоносно посмотрел на соискательницу.

– Кира, да хватит уже, и так все ясно, – забубнил Сергей Борисович, рассасывая таблетку от гастрита. Вкус был мерзким. Таким же, как и сама процедура отбора.

– Действительно, – согласился Андрей. – Очаровательная девушка, все при ней…

Катя покраснела от смешанного чувства удовольствия и испуга: судя по тому, каким взглядом утюжил ее этот нагловатый брюнет, интим все-таки предполагался.

– Никто не возражает, если я решу, когда хватит? – рыкнул Крягин.

Как ни странно, никто не возражал.

– Я еще не уволилась, – торопливо доложила Катерина. – То есть с того места я ушла, потому что фирма закрылась, а сейчас я временно работаю в библиотеке.

Это вранье было придумано совместно с Кротовой. И, глядя на елочку паркета, сыто поблескивавшего под ногами, Катерина подумала, что ввязывается во что-то не то. Во всяком случае, без вранья она чувствовала бы себя увереннее.

– Да без вранья с тобой бы и разговаривать никто не стал! – заорала Кротова, едва только услышала из уст подруги это предположение. – Кому ты нужна – библиотекарша?! Щепетильная ты наша! Чтобы дойти до вершины, надо уметь перешагивать через сломанные ступени, а твое «библиотекарство» – именно сломанная ступень, даже яма, а не что-то там другое!

– Лизка, мне страшно!

– Это хорошо. Значит, еще не все чувства атрофировались, – удовлетворенно констатировала Кротова, фыркнув в трубку. – А то после того, как ты переехала в свою «воронью слободку», я уж стала опасаться: не совсем ли ты, мать, спятила?

Катя затравленно оглянулась, боясь, что соседи помешают разговаривать, и зашептала:

– Мне сказали на следующей неделе выходить. Как быть-то?

– Как? Что за дурацкие вопросы? Выходить, естественно!

– А если ничего не получится?

– А если рак свистнет? Кулема ты, честное слово. Волков бояться – в лес не ходить.

– Смелая ты, Кротова, когда тебя не касается.

– Да я всегда смелая. И когда меня касается – тоже.

– Согласно статистике, между прочим, далеко не все смельчаки из леса возвращаются. Кого-то волки все-таки съедают. Не хотелось бы попасть в эту печальную группу, – уныло вздохнула Катя.

– Вот только не надо программировать себя на негатив.

– На что еще программировать, если жизнь вокруг – сплошной негатив? Надо трезво смотреть на вещи.

– У тебя Салтыков-Щедрин в библиотеке есть?

– Есть, – удивилась Катерина. – А тебе зачем?

– Мне – незачем. Вот тебе надо перечитать классика. Про премудрого пескаря.

– Тьфу на тебя. Все шуточки, а у меня судьба решается. И увольняться страшно, и шанса другого может не представиться!

– Даже не сомневайся. Другого такого шанса у тебя и быть не может. Этот-то случайно обломился. Хватай и беги, пока не догнали. И увольняться не обязательно. Возьми отпуск за свой счет, посекретутствуй…

– Как тебе не стыдно!

– Ладно, какие мы белые и пушистые, – загоготала Лиза. – Тогда посекретарствуй. Суть от этого не меняется. Кстати, у твоего Саши секретарша есть?

– Нет.

– Хорошо. Одним рогом меньше.

– Лиза, да они не такие! Там все прилично!

– Мужиков много?

– Не знаю. Пока только четырех видела. А что? Зачем тебе это?

– Глупее вопроса ты придумать не могла? Зачем, по-твоему, мужики?

– У меня Саша есть!

– Вот он – махровый эгоизм. А о подруге подумать? – заголосила Елизавета.

– Лизка, как тебе не стыдно? Ведь Толик…

– Толик, Толик… Мало ли. Все они маслом мазаны и как ужи из рук выскальзывают. Мне нужен запасной вариант.

Родителям и Саше Катерина решила пока ничего не говорить. Подсознательно она не верила в свои силы и боялась опозориться. Получить отпуск на работе оказалось не так уж сложно, сложнее было впервые перешагнуть порог нового офиса.

Психологический инструктаж, проведенный накануне Кротовой, был больше похож на психиатрическую экспертизу. Елизавета моделировала чудовищные ситуации общения, орала, запугивала страшными историями из опыта знакомых, но в результате осталась довольна.

– Выдержишь. Зуб даю, – удовлетворенно резюмировала Лиза. – Только с первого дня со всеми бабами будь медово-сахарной. Я в бабском коллективе работаю, знаю, о чем говорю.

– Можно подумать, я слесарями командую, – хихикнула Катя. – Сама знаю.

– Не знаешь. У вас там другой уровень конфронтации. Мужиков отшивай вежливо, но твердо, даже если кто понравится. Если он уже кем-то забронирован, тебя в два счета выживут. Проще быть новенькой ученицей в спецшколе для трудных подростков, чем новой секретаршей на хорошем окладе.

Железная дверь, наглухо вмурованная в облезлую стену, была закрыта. С трудом найдя на косяке крохотную кнопочку звонка, Катя нажала и отскочила в сторону. Сердце бешено колотилось, мешая дышать и сосредотачиваться.

– Вам кого? – каркнул искаженный механический голос из динамика.

– Я на работу, – забормотала Катерина.

– Что? К кому? Записывались?

– Я на работу! – рявкнула она, едва сдерживая слезы и нервный смех, рвавшиеся наружу одновременно.

Из динамика послышалась возня, шуршание и далекий смех, который Катя немедленно приняла на свой счет, обидчиво покосившись на глазок, в который ее, вероятно, рассматривали.

– Фамилия?

– Николаева! – говорить спокойно не получалось, поэтому она опять гаркнула так, что где-то рядом заполошно залаяла собачонка, а с помойки вспорхнули две испуганные вороны.

– Заходи! – двери приветливо распахнул высокий седой мужчина в пятнистой форме.

«Охрана», – уважительно подумала Катя и робко пискнула:

– Добрый день!

– Добрый, добрый, – подумав, подтвердил охранник и показал широкой ладонью вверх. – Поднимайтеся, ждут там уже.

В приемной на столе сидела здоровенная девица, по габаритам напоминавшая Кротову, но в отличие от закадычной подруги потрясающе красивая. Даже не красивая, как отметила замершая у дверей Катя, а холеная. Или роскошная. В любом случае, все эти эпитеты ей подходили.

– О, приятно познакомиться! – обрадовалась девица, но лицо ее оставалось холодным и надменным. Словно у хозяйки светского раута, которую положение обязывало привечать всех шатавшихся мимо гостей: и симпатичных ей, и крайне неприятных.

– Мне тоже, – смущенно кивнула Катя.

– Меня зовут Екатерина, – величественно протянула красавица. – Не Катя, а именно Екатерина.

– Очень приятно, – глупо повторила Катя, плохо понимая, что ей делать в приемной, если тут уже расположилась эта дива, Екатерина Великая.

В течение следующих десяти минут тезка кратко ввела ее в курс дела. Инструктаж был крайне поверхностным, и если бы весь прошлый месяц Катя не штудировала справочники по делопроизводству, офисной технике и психологии трудовых отношений, то сейчас ей пришлось бы туго. Небрежно ткнув художественно разрисованным ноготком в сторону стеллажа с разноцветными папками, Екатерина Великая обронила:

– Там входящие, исходящие и прочая лабуда. Рассказывать бессмысленно, тебе надо будет сесть и прочитать. Смотри на бланки фирм, запоминай названия и фамилии. Канцелярия внизу. Никому ничего не давай с первого раза. Пусть ходят и просят за неделю. Иначе расхватают все в момент. Вот это факс, вот это ксерокс, вот это АТС, а вот твой телефон.

 

Она стремительно очертила дланью полукруг и ткнула в большой крутящийся стул:

– А вот это твое рабочее место. Просмотри в компьютере папки, чтобы примерно представлять, с чем будешь работать.

Катя одурело крутила головой и пыталась запоминать. На нервной почве ничего не получалось, а переспрашивать она почему-то постеснялась.

– И вообще, – скептически выдохнула Екатерина Великая. – Не представляю, что они без меня будут делать. Сочувствую, детка.

«Детка» икнула и привалилась к стене. Она тоже себе сочувствовала.

– Ну, пока-пока, – Екатерина Великая картинно пошевелила пальцами и выдернула из шкафа роскошную шубу. – Кстати, можешь раздеться. Это шкаф для секретаря, шефов и их гостей.

– А вы куда? – жалобно проныла Катя, не представляя, что она будет делать после ухода консультантши. То, что девица была здесь секретарем до нее, Катерина уже догадалась и больше всего на свете хотела знать, по какой такой причине можно добровольно оставить столь сказочное место.

– А почему вас уволили? – презрев дипломатию, Катя схватила коллегу за рукав.

– Посмотри на меня, детка!

В очередной раз названная деткой, Катерина послушно уставилась на девицу, которой от силы было года двадцать три, но оспаривать ее право на фамильярность у новенькой секретарши и в мыслях не было.

– Посмотрела?

– Да!

– Как думаешь, могли меня уволить?

Катя никак не думала, поскольку не углядела ничего особенного, кроме потрясающих изгибов фигуры и модельного лица. Поэтому она неуверенно пожала плечами и оттопырила губу, изображая задумчивость.

– Я сама ушла. Ты мне симпатична, поэтому скажу по большому секрету. Только никому, поняла?

Подобострастно закивав, Катерина вытянула шею и вся превратилась в слух.

– Он извращенец.

– Кто? – Катя испуганно шарахнулась в сторону.

– Он, – тезка многозначительно подняла глаза к потолку.

Согласно Катиным расчетам, выше потолка были только голуби и бродячие коты, поскольку приемная находилась на втором этаже. Но уточнить подробности она не успела.

– Я не смогла, – страшно распахнула глаза Екатерина Великая. – Это чудовищно, даже вспомнить жутко.

Она рванула кашемировый шарф, красиво обвивавший длинную шею, и добавила:

– Будь осторожна, детка.

Цокот тезкиных каблуков уже давно стих, а Катя все еще стояла, как примороженная, и в ужасе соображала, во что именно она ввязалась и кого надо опасаться в первую очередь.

– Здравствуйте! – в приемную заглянула невысокая худенькая девушка. – Я ксерокопию сниму?

Не имея понятия, можно ли кому бы то ни было пользоваться этим ксероксом или нет, Катя неуверенно пожала плечами.

– Это я так, из вежливости спрашиваю, – улыбнулась девушка. – Вообще-то у нас один аппарат на всех. Кстати, меня Нина зовут.

– А меня – Катя.

– Наверное, так знакомятся дети в песочнице, – рассмеялась Нина. – Добро пожаловать в нашу песочницу!

Нина бегала к ней каждые десять минут и, весело щебеча, ксерила кипы бумаг.

Благодаря ее визитам Катерина уже через час примерно знала, кто есть кто. Никакой личной информации Нина не выдавала, ограничившись лишь перечислением имен и должностей.

– Странно, что тебя не познакомили со всеми, – протянула она удивленно и снова умчалась в свою бухгалтерию.

Некоторое время Катя просидела в одиночестве, опасливо изучая инструкции к ксероксу и факсу. В инструкции все выглядело вполне доходчиво, а на деле абсолютно не соответствовало действительности.

Ближе к обеду двери распахнулись и на пороге возникла внушительных размеров дама, чрезвычайно похожая на мадам Грицацуеву. Во всяком случае, «знойную женщину, мечту поэта» Катерина представляла себе всегда именно такой.

– Интере-есно, – протянула дама вместо приветствия. – А почему вы приступили к своим обязанностям, не подойдя ко мне? Что это за фокусы?

Фокусницей Катя себя не считала, тумбоподобную тетку видела впервые и искренне не понимала, куда и почему должна была подходить. Но бросаться глупыми фразами «а вы, собственно, кто» Катерина не стала, ограничившись примирительной улыбкой и растерянным взглядом. На даму это не подействовало. Более того, реакция была более чем странной, объяснимой разве что психической неуравновешенностью неизвестной. Даже если бы Катя показала ей язык, скорчила рожу или выкинула что-то подобное, оскорбительное и неуместное, и то странно было бы ожидать последовавшего взрыва эмоций. Тетка орала, заходясь в неистовом визге. Она топала ногами, от чего дрожали пол и мебель, тихо клацали в пластмассовом стаканчике карандаши и ручки. Оцепеневшая от ужаса Катя застыла, прикрывшись стулом. Так она пугалась только один раз в жизни, в далеком детстве, когда на нее неожиданно напала соседская собака. Вернее, здоровенный лохматый пес всего лишь хотел поиграть, зато Катерину потом полгода лечили от заикания. И сегодня был явно не тот случай. Тетка с безумно выкаченными глазами и трясущимися подбородками не то что не хотела играть, она просто готова была немедленно размазать новенькую сотрудницу, как джем по тосту. Трясясь всем телом и пытаясь вдохнуть внезапно затвердевший воздух, Катя зачарованно смотрела на огромные ноги в лаковых туфлях. Из-под балахонистой юбки виднелись только толстые икры в черных чулках, плотно обтягивавших слоновьи конечности. Ноги топтались у порога, не переступая через него, словно нечистая сила, не имеющая права входить в очерченный круг. Катя машинально перекрестилась, чем вызвала еще более громкий рев, хотя казалось, что громче уже некуда. Внезапно рядом с подпрыгивающими лакированными копытами появились две тонкие ножки на высоченных каблуках. Ощущение было такое, словно каблук рос прямо из пятки – никаких ремешков, тесемочек и прочих креплений не наблюдалось. Ножки непринужденно перешагнули через запретную линию, и звонкий голосок рассеял липкий ужас, опутавший Катерину с ног до головы:

– Мышкина, от твоего визга на улице у машин сигнализация срабатывает. Что опять? Нашла пылинку на полу или погода на уши давит?

Сирена оборвалась так же неожиданно, как завелась. У Кати зазвенело в ушах от наступившей тишины.

– Привет, я Диана, – к Кате участливо наклонилась высокая худая девушка, одуряюще пахнущая духами. Запах подействовал как нашатырь. Катерина судорожно вздохнула и потрясла головой.

– Расслабься, воздушная тревога кончилась, – хихикнула Диана. Она была удивительно нескладной и смешной: морковно-красные волосы торчали коротким ежиком, маленькие веселые глаза были густо обведены черным, а тонкие губы постоянно улыбались, обнажая крупные белые зубы.

– Здравствуйте, – проблеяла Катя.

– Привет-привет! Ты новая секретарша?

– Секретарь, – немного обидчиво поправила Катя и опасливо покосилась в сторону двери. Толстая тетка продолжала маячить там кошмарным изваянием, словно черная рука из детских страшилок, в любой момент готовая схватить свою жертву, лишь только последний луч света погаснет. Луч света в лице Дианы, похоже, гаснуть не собирался. Она по-хозяйски пристроила в шкаф воздушный полушубок, оставшись в чем-то восхитительном с декольте и пестрыми вставками, едва прикрывающими грудь.

– Батарею включи, – скомандовала Диана, – а то замерзнем и любимого начальника простудим. Давай, обживайся, если что – я помогу.

Катя благодарно улыбнулась и снова покосилась в сторону Мышкиной. Более неудачную фамилию для столь габаритной особы придумать было бы сложно. Та продолжала мяться в коридоре, свирепо покусывая губу и громко сопя.

– Ну что, кофе попьем или до обеда дотянем? – Диана сладко потянулась и плюхнулась на стол, заплетя изумительно длинные ноги в некое подобие косички. Сквозь тонкие бриджи отчетливо проступили худые колени. Катя с завистью подумала, что никогда не смогла бы чувствовать себя настолько уверенно, имея в запасе лишь суповой набор костей, двухметровый рост и сомнительный бюст. Тем не менее от Дианы теплыми волнами исходило необъяснимое обаяние, поэтому на нее хотелось смотреть не отрываясь и не замечая худых рук, слишком длинного носа и общей потешности образа.

– Хотите кофе? – Катя вежливо повернулась к Мышкиной. Эффект был таким, словно, ходя в темноте по комнате, она наступила на кнопку включения пылесоса. Мышкина немедленно включила ультразвук и опять начала нечленораздельно ругаться, набирая обороты. Диана быстро нашарила в стаканчике ластик и швырнула в коллегу.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru