Ardabayev Saken Отель в Паттайе

Глава 20

Подъехав к проходной «Металлурга», я спросил: К тебе можно? Оля пожала плечами: Посторонних не пускают… А как же дедушка Ленин? улыбнулся я. Мы подошли к входу. Пожилой охранник уже собирался нас остановить, но красная корочка мгновенно остудила его пыл. Эта девушка со мной, спокойно сказал я и прошёл внутрь. Он отступил, растерянно глядя на Олю похоже, узнал её. Мы направились к главному корпусу. Здание выглядело монументально почти как дворец, построенный для отдыха и здоровья. Где у вас ресторан? спросил я. Я… только в столовую ходила, призналась она. Тогда веди к себе сказал я. Она взяла меня за руку и повела. Жила она в двухместном номере с молодой женщиной по имени Вероника. Мы познакомились, и та, без лишних вопросов, оставила нас одних. Оля вела себя уже спокойно, без стеснения как будто мы давно вместе. Быстро приняла душ, накинула лёгкое платье, и мы вышли на танцплощадку. Музыка уже играла, народ танцевал. Я вывел её в центр и стал учить твисту. Мы смеялись, путались в движениях, снова начинали было легко и весело. Когда танцы закончились, люди начали расходиться по тёмным аллеям, а мы направились в ресторан. Мест, конечно, не было. Но «дедушка Ленин» и три рубля снова сделали своё дело нам вынесли отдельный столик и быстро всё накрыли. Мы ели фрукты, пили коктейли под лунным светом и рассказывали друг другу истории из жизни. Когда всё стихло и ресторан опустел, я проводил Олю до комнаты. Она открыла дверь я шагнул следом. В комнате было тихо. Усталость накрыла нас сразу. Мы почти не разговаривали просто легли и быстро уснули. Я оставил сверху свою красную корочку на всякий случай. Утром нас никто не беспокоил. Оля спала, прижавшись ко мне, как ребёнок. Я проснулся от тепла солнечные лучи уже пробивались в окно. Она чуть шевельнулась, открыла глаза: Ты проснулся?.. голос у неё был хрипловатый после сна. Нет, серьёзно ответил я, это ты меня разбудила. Она улыбнулась и легко стукнула меня кулачком. Я поцеловал её просто, по-утреннему, без спешки. И в этот момент всё было на своих местах без лишних мыслей, без суеты… просто рядом. После первого поцелуя запахи и вкусы объединились и я лег на нее сжав ногами ее ноги. Она была податлива и готовая на все . Но я хотел другого . Мой начитанный разум хотел воплощения после знания. Слегка просунув член ей между ног я добился хорошей смазки и стал скользить по ее поверхности. Она застыла словно окаменев прислушиваясь к своим ощущениям. Но чувствуя приятное постепенно оттаивала , расслабляя все тело и помогая мне бедрами. Оргазма она достигла быстро . Обнимая меня руками и тихо всхлипывая мне в плечо. В дверь постучали . Занято произнес я громко и за дверью послышались удаляющиеся шаги. Целуя и лаская ее я доводил себя до оргазма и когда он настал я обрызгал ей весь животик . Она радостно рассмеялась как будто это она помогла это сделать. Я снова лег на нее размазывая слизь по ее животу . Нечаянно мой член снова коснулся ее промежности и она снова кончила уже с приглушенным криком зажимая от испуга рот рукой. Как это как будто извиняясь произнесла она . Во всем нужна сноровка смекалка тренировка произнес я. Она обняла меня и прошептала ты меня сделал счастливой женщиной. Еще немного понежившись мы привели себя в порядок и вышли на территорию санатория . На лестнице обнаружилась Вероника .Чтобы сгладить свою вину я сунул ей в карман трешку. Женщина благодарно взглянув произнесла не стоило я все понимаю но денег не вернула. Мы прошли в столовую завтрак уже закончился. Повара суетились, готовясь к обеду. Я подошёл к стойке и спокойно произнёс: ОБХСС. Контрольная закупка. Меня услышали все. В зале мгновенно повисла тишина глухая, тяжёлая. Только муха где-то под потолком продолжала жужжать, будто ей одной было всё равно. Откуда ни возьмись появилась заведующая. Я лишь слегка показал край корочки этого оказалось достаточно. Книгу учёта и все накладные, сказал я буднично. Товарищ Гладько будет понятой. Я кивнул на Олю. Заведующая заметно занервничала, засуетилась. И приготовьте нам завтрак. Мы с утра не ели. Через несколько минут стол уже был накрыт. Яичница, колбаса, сыр, свежий салат… даже хлеб с икрой. Мы ели молча. Без разговоров. Просто наслаждались едой. Заведующая всё это время стояла у двери с кипой документов в руках и не решалась подойти. Когда мы закончили, я сам поднялся, подошёл к ней и, взяв за руку, отвёл в кабинет. Наклонился ближе и тихо спросил: У вас всё в порядке? Она часто закивала, испуганно глядя на меня… Я ещё раз взглянул на её испуганное лицо и слегка улыбнулся, чтобы смягчить ситуацию: Не бойтесь, сказал я тихо. Просто хочу убедиться, что всё чисто и правильно. Она немного расслабилась, но держалась настороженно, словно ждала подвоха. Я указал на стол с документами: Покажите накладные, журнал учёта. Всё должно быть в порядке. Она замялась, потом аккуратно начала доставать бумаги. Я стоял рядом, наблюдая. Оля тем временем оставалась за столом, молча, словно понятой. Всё верно, сказал я, когда пробежался глазами по записям. Цифры сходятся, документы в порядке. А сам взяв ручку написал на обратной стороне накладной цифру 100 . Она понимающе кивнула и расстегнув верхнюю пуговицы достала четыре бумажки с протянула их мне. От волнения ее грудь чуть не вывалилась . Я осмотрел ее пристальнее. А она была фигуристой теткой. Закрыв дверь на засов я подошел к ней. Увидев в моих глазах похоть она мило улыбнулась. Положив животом ее на стол я задрал ей подол. Жопа у нее было что надо. Приспусти трусы , а от туда такой запах что я сразу передумал . Поиграв с ее ягодицами , чтоб не обижать женщину произнес ей на ушко в следующий раз. Она закивала головой соглашаясь на все условия сделки. Заведующая, словно выдохнув, слегка улыбнулась, но глаза всё ещё выдавали тревогу. Хорошо, сказал я спокойно. Теперь вы знаете, что я могу прийти в любой момент. И лучше, чтобы таких сюрпризов больше не было. Она кивнула и быстро спрятала бумаги обратно в шкаф. Я отпустил её юбку и шагнул к двери. Ну что ж, сказал я, завтра проверка будет мягче. Пока можно дышать спокойно. Оля вышла за мной. Мы направились к выходу, а заведующая ещё несколько секунд стояла в дверях, словно не веря, что всё закончилось без скандала. Ты умеешь создавать напряжение, сказала Оля тихо, когда мы шли по коридору. Это называется дисциплина, ответил я с лёгкой улыбкой. И немного искусства убеждения. Мы вышли из здания и вдохнули свежий воздух. Солнце уже поднималось выше, обещая новый день, полный возможностей и приключений.

Глава 21

Мы поехали к Анатолию они уже были дома. Вместе отправились на пляж и купались до обеда, наслаждаясь последними тёплыми лучами солнца. На обед вернулись домой. Нам подали борщ и котлеты с рисом. Мы уезжаем в Москву, сказал Толя, виновато опуская глаза. Хорошо, ответил я спокойно. Давайте поедем вместе, предложила Валентина. Я мягко погладил её по руке: Спасибо вам, сказал с уважением. Я приеду позже, а пока у меня тут дела. Ты можешь оставаться здесь сколько нужно, горячо сказал Толя. Спасибо, ответил я благодарно. Когда у вас поезд? спросил я. У нас самолёт, ответила Валентина. Вот и молодцы, похвалил я их с лёгкой улыбкой. Мы ещё немного поболтали, провели пару часов за разговорами и воспоминаниями, а затем отвезли их в аэропорт. На прощание Толя тихо шепнул мне на ухо: Осторожнее с красной книжечкой. Я пожал ему руку крепко, по-мужски. Мы расстались. Что привело меня на этот рубеж, я уже не знал. И с кем меня сведёт судьба дальше тоже оставалось загадкой. После того как мы распрощались с Толей и Валентиной, дорога обратно казалась длиннее. Машина шла тихо, лишь ветер за окном шелестел листьями. Оля сидела рядом, молчала, погружённая в свои мысли. Я тоже молчал, но в голове крутилось одно и то же: что привело меня сюда, к этим людям, к этим событиям, и что будет дальше. Город постепенно отдалялся за спинами машин, а на горизонте уже угадывались знакомые контуры улиц. Мне казалось, что весь мир вдруг сузился до этого одного дня до этих встреч, смеха, разговоров, солнечного пляжа и тёплых рук Оли. Я ловил себя на мысли, что многое из того, что произошло, было предрешено: случайности ли это, судьба ли, или просто цепь моих решений, выстроившаяся в линию событий неважно. Главное, что сейчас я здесь, и мне предстоит двигаться дальше. Оля слегка прижалась к моему плечу. Её лёгкий ритм дыхания успокаивал. Я понял, что рядом со мной тот человек, с кем не страшно ни перед чем. И это ощущение давало странное спокойствие, несмотря на все опасности и напряжение последних дней. Мы подъехали к дому. Я остановил машину, и Оля тихо сказала: Кажется, мы дома. Я кивнул и вышел первым, открывая дверь. Мир за порогом был таким же привычным, но уже не таким обычным. Всё, что произошло, оставило след в теле, в душе, в мыслях. И я знал, что впереди новые встречи, новые испытания и решения. А пока можно было позволить себе короткий момент тишины, понять, что сегодня прожито не зря, и настроиться на то, что придёт завтра. Анатолий Сливко пронеслось у меня в голове, и я проснулся. Да, вспомнил про этого маньяка, или это новое задание мысль пронеслась мгновенно. Оля спала рядом, повернувшись попкой ко мне. Через два дня она уезжает домой… надо провести с ней оставшееся время, подумал я. Но когда вышел во двор, заметил машину. Внутри что-то ёкнуло не к добру. Я быстро собрал вещи, разбудил Олю, и мы неспешно позавтракали. Загрузив багаж, я повёз её в санаторий. Оставив машину у входа, прошёл с Олей по территории. Незаметно оглянулся машины нет. Я поцеловал её. Не скучай, бросил я ей. Она улыбнулась, и я снова вышел. Сев в машину, поехал в город. Оставив её у дороги, сел в автобус и доехал до окраины. Там поймал попутку и направился в Сухуми.

Глава 22

К ночи меня встречал тёплый бриз Абхазского берега. Снял комнату в домике у моря и первым делом пошёл купаться, смывая усталость и лёгкий страх, что накопился за день. Накупавшись, вышел на берег, вытираясь. У моей одежды стоял силуэт. Я подошёл ближе. По очертаниям это была женщина, но при свете луны лица разглядеть не удалось. Она стояла неподвижно, словно часть ночи. Ветер играл её волосами, лёгкая ткань платья шуршала. Я замер, пытаясь понять: пришла случайность или это что-то важное, что должно произойти именно сейчас. Кто там? спросил я тихо, но почти без звука, чтобы не спугнуть. Силуэт слегка сдвинулся, словно реагируя на мой голос. И тогда я понял: ночь только начинается, а с ней новые загадки и испытания. Силуэт слегка сдвинулся, и я сделал ещё шаг вперёд. Лёгкий ветер играл её волосами, и я услышал тихий смех почти шёпот, смешанный с шумом волн. Кто ты? снова спросил я, но уже мягче, чуть улыбаясь. Я Настя представилась она и медленно повернулась, и я разглядел глаза большие, тёмные, сверкающие в лунном свете. Ветер чуть приподнял край её платья, и на мгновение всё вокруг стало словно замедленным: шум волн, шорох песка, лёгкое дыхание. Я…начала она тихо, просто пришла полюбоваться ночью. Я подошёл ближе. Сердце забилось быстрее. Она не отступала, а наоборот, чуть наклонилась навстречу. Мне кажется, мы давно должны были встретиться, сказал я, мягко касаясь её руки. Она улыбнулась, слегка опустив взгляд. Руки наши почти соприкоснулись, и я осторожно провёл ладонью по её плечу, потом по руке, чувствуя тепло и лёгкое дрожание. Ты необыкновенная, сказал я почти шёпотом. И я рад, что здесь именно ты. Она подняла глаза, их блеск отражал лунный свет, и улыбка стала шире. Не сдержавшись, я приблизился, и наши губы встретились в лёгком, нежном поцелуе. Поцелуй был долгим и тихим без спешки, с ощущением, что весь мир вокруг исчез, остались только мы и мягкий шум прибоя. Когда мы отстранились, она прижалась ко мне, обвив руки вокруг шеи: Я никогда не хочу уходить отсюда… И я тоже, прошептал я. Но ночь наша, пока мы здесь. Мы стояли на берегу, слушая волны, держа друг друга за руки. В этот момент казалось, что всё возможно, что мир слишком велик для тревог, и что ночь подарила нам именно то, чего мы оба ждали теплоту, близость и чувство, что мы нашли друг друга среди всего этого. Я был гол и поэтому мой член проник ей между ног. Она зажала его ляжками и наслаждалась. Я не торопился лечь мы целовались и ласкали друг друга руками . Она вкусно пахла и была нежна. Возможно она проверяла мою стойкость и выждав какое то время она увлекла меня вниз оседая . Она легла прямо на теплый песок и позволив снять с себя трусы широко раздвинула ноги и запустила меня в себя. Я расстегнул верх ее платья и вытащил большую грудь наружу. Взял в рот ее упругий сосок . Она тем временем медленно но уверено двигала бедрами явно зная что делает. Ее губы пахли медом , а сама она пахла сиренью . Когда мои губы коснулись ее ушек она прошептала сильнее и стала помогать мне обхватив мои бедра руками. Не сдерживая крик и стоны она оповестила сухумский берег о своем оргазме. Ее тело еще долги билось в конвульсиях . Она не выпускала меня из себя сильно прижимая руками. Насладившись окончательно она расслабила руки . Я все прошептала она с благодарностью. Ты в каком санатории спросил я . Она улыбнулась я это почувствовал потому что было темно. Нас туда не пустят произнесла она шепотом .Пойдем ко мне произнес я тоже шепотом . Пойдем согласилась она. Взяв её за руку, я повёл к себе. Надо помыться, сказала она тихо. Не надо, ответил я мягко, улыбаясь. Тебе нравятся девушки в песке? прозвучал её насмешливый вопрос. Да, спокойно ответил я, не отводя взгляда. Мы подошли к кровати. Я не включал свет только лунный свет проникал сквозь окно, окрашивая комнату серебристым светом. Она легла, и шуршание одежды, перемешанное с мелким песком, посыпалось на пол. Я сел рядом, наблюдая за ней, чувствуя тепло её тела. Песок был только поводом для смеха: она слегка покривила нос, стряхивая остатки с платья, и я невольно улыбнулся. Ты смотри, сказала она с лёгкой улыбкой, не оставь меня здесь навсегда в песке. Не оставлю, прошептал я, касаясь её руки. Ты рядом и это всё, что важно. Мы лежали в тишине, прислушиваясь к шуму ночного моря, к лёгкому скрипу пола, к дыханию друг друга. Каждый звук, каждое движение создавали ощущение, что мир замер и существует только для нас двоих. Она прижалась ко мне ближе, я обнял её, ощущая, как её тело расслабляется, доверяя мне. Песок, ночь, тепло и близость всё смешалось в мягкий, уютный хаос. Мне хорошо, сказала она почти шёпотом. Мне тоже, ответил я. И поцелуй, лёгкий сначала, постепенно стал длиннее и глубже, как будто мы пытались уловить всю ночь в одном мгновении. Комната, лунный свет и звук прибоя слились в одно ощущение: здесь и сейчас только мы, без лишних слов, без лишних мыслей.

Глава 23

Утро встретило меня тонким лучиком солнца, пробившимся сквозь плотную штору и упрямо бьющим прямо в глаз. Я приоткрыл веки и увидел её. Она стояла у окна, обнажённая, словно лесная нимфа, с маленьким зеркальцем в руках и озорной искрой во взгляде. Её глаза смеялись, сияли, будто излучали тихое, тёплое счастье. Доброе утро, сказал я, и в голосе невольно прозвучала радость. Она не ответила сразу лишь подошла ближе и, улыбнувшись, рассыпала по моей груди мелкие крупинки песка. Я зажмурился, чтобы они не попали в глаза. Она наклонилась, осторожно провела губами по моим векам, убирая песчинки лёгким, почти невесомым прикосновением. Знаешь, чего я хотел всю ночь? тихо произнёс я, не открывая глаз. Я почувствовал, как она покачала головой её волосы мягко коснулись моего плеча. Я хотел почувствовать твой запах… Это было почти невыносимо… но я сдержался. Я хотел твой запах между ног. Она на мгновение замерла, потом наклонилась ещё ближе, и её голос тихий, как ночная трель коснулся моего слуха: А я хочу писать но боюсь идти одна. Я молча ждал ее действий. Она почувствовав мое ожидание и закинув ногу через меня оперлась на матрас и присела к моему лицу . я почувствовал запах секса сладкой женщины с ноткой аммиака. Ее жесткие пружинистые волоски коснулись моего носа . Открыв глаза у увидел розоватое лоно такое же красивое как и она сама. Высунув я зык я коснулся ее тела . Она отпрянула осыпав меня частичками песка. Я встал и надев штаны произнес пойдем провожу . Она с улыбкой уставилась на меня . Ты пойдешь так вытаращив глаза произнесла она удивленно . Я посмотрел на мой эрегированный член и задумался . Это неприлично прошептала она и повернулась призывно ко мне задом . Пришлось успокоить его и ее. Как она была хороша . Крутые бедра и круглый задик . Талия и мощная спина . Она выглядела как скаковая лошадь и я кончил в нее делая импульсивные движения бедрами желая получить максимальное удовольствие. Я отошел от нее . Она ладошкой подхватила продукт нашей близости и с радостью поднесла мне . А это не хочешь понюхать сказала она с шутливой насмешкой . Хочу признался я понимая что это доставит ей удовольствие . Но когда я приблизился к ее ладошке она размазала слизь по моему лицу. Я закрыл глаза . Она подошла ко мне пока мой член не уперся в ее тело и начала слизывать ее с моего лица. Затем начала притопывать хочу писать стонала она. Я оделся и мы вышли во двор . Во дворе суетилась хозяйка Я провел Настю прямо в душевую кабину . О доброе утро вам произнесла деловито хозяйка смотрю кому то счастье привалило . Ее глазки озорно блестели и она понимающе улыбалась. Может вы мне весь дом сдадите спросил я от смущенья. К стати тоже доброе утро вам. Она уперла руки в бока . Да вы же мне всех жильцов распугаете вашими воплями стебалась она. Я пожал плечами . Ну тогда съеду сегодня произнес я буднично. Я тебе съеду произнесла она деловито я что молодой не была и не знаю как это хочется . Пойдем покажу одно место. Я проследовал за ней .Мы спустились в погреб по узкой деревянной лестнице. Когда она щёлкнула выключателем, мягкий жёлтый свет раскрыл пространство и я невольно замер. Большая тахта у стены, грубый деревянный стол, два стула. Вдоль стен три массивные дубовые бочки. С потолочных балок свисали тяжёлые гроздья винограда. Воздух был густой, прохладный, с лёгким винным ароматом. Антураж будто из старой сказки. Вот только для вас, произнесла она с нарочитой рекламной интонацией. Здесь хоть накричитесь никто не услышит. Она озорно подмигнула. Хорошо… я медленно кивнул, оглядываясь. За вино отдельно заплатишь, добавила она уже деловито. Но я вижу по твоим глазам ты парень честный. А если девушка остаётся надо бы отметить у участкового… Я невольно напрягся, нахмурился. Боишься? она усмехнулась, уловив мою реакцию. Понимаю…Ладно, я всё улажу. Никто не узнает, что ты здесь. Но не больше недели потом начнутся вопросы, и мне лишние хлопоты не нужны. Договорились, ответил я. Мы поднялись обратно во двор. Настя сидела на стуле посреди двора и с интересом рассматривала дом, будто примеряя его на себя. И что это мы расселись? игриво бросила хозяйка. Иди, готовь своему яичницу. А то сил на счастье не останется. Она шутливо хлопнула Настю по крутому бедру и довольно прищурилась: Ох, хороша девка…Потом махнула рукой в сторону кухни: Вон холодильник бери, что хочешь. Я направился в душ. Вода оказалась прохладной, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Это отрезвило, собрало мысли. Когда я вышел, хозяйка уже ждала меня с полотенцем, прислонившись к косяку. Столоваться будешь? спросила она, пристально глядя. Я на секунду задержал взгляд на ее массивной груди и она это заметила. Но-но жеребчик, осадись, тихо, почти шёпотом сказала она с усмешкой. Иди к своей а там посмотрим, на что ты годишься. Она развернулась и ушла, оставив после себя лёгкий запах духов и недосказанность.

Глава 24

Я прошёл на кухню, ещё вытирая волосы полотенцем. Там уже было тепло и по-домашнему уютно: окно приоткрыто, лёгкий ветерок шевелит занавеску, на плите тихо шкварчит сковородка. Настя стояла у плиты, в моей рубашке, которая едва прикрывала её бёдра. Волосы собраны наспех, несколько прядей выбились и падали на щёку. Она сосредоточенно помешивала яичницу, но, услышав мои шаги, чуть обернулась. Проснулся, соня? мягко сказала она, улыбнувшись уголками губ. Я и не спал толком ответил я, прислонившись к косяку и глядя на неё. Она на секунду задержала на мне взгляд тёплый, спокойный, уже без той ночной игривости. В нём было что-то другое… почти домашнее. Садись, кивнула она на стол. Сейчас будет готово. Я сел, провёл ладонью по столешнице шероховатое дерево, простое, настоящее. Настя ловко разложила яичницу по тарелкам, поставила хлеб, нарезала огурцы. Я тут немного хозяйничала сказала она чуть виновато. Надеюсь, ты не против. Мне нравится, ответил я. Даже слишком. Она тихо усмехнулась и села напротив, поджав под себя ногу. На секунду между нами повисла пауза не неловкая, а спокойная, тёплая. Знаешь… начала она, покручивая вилку, странно всё это. Вчера мы даже толком не знали друг друга… А сегодня ты готовишь мне завтрак, подхватил я. Угу она улыбнулась, но взгляд её стал мягче. И это почему-то не кажется странным. Я потянулся через стол, коснулся её пальцев. Она не отдёрнула руку наоборот, чуть сжала мои. Может, так и должно быть, тихо сказал я. Она посмотрела прямо в глаза долго, внимательно. Только давай без спешки ладно? прошептала она. Мне хочется, чтобы это было… по-настоящему. Договорились ответил я твердо. Она кивнула и вдруг оживилась: Ешь давай, а то остынет. Я старалась вообще-то. Я послушно взял вилку. Яичница была простой, но неожиданно вкусной может, из-за голода, а может, из-за неё. Настя наблюдала за мной с лёгкой улыбкой, подперев подбородок ладонью. Ну как? Спросила она с пристрастием. Опасно, серьёзно сказал я. В смысле? она удивлённо приподняла бровь. Если ты так будешь готовить каждое утро я отсюда никуда не уеду. Она рассмеялась тихо, искренне. И этот смех наполнил кухню чем-то таким, от чего становилось спокойно. За окном уже окончательно проснулся день, во дворе кто-то прошёл, хлопнула калитка. Мир жил своей жизнью. А здесь, за этим простым столом, было ощущение, будто мы ненадолго выпали из него и нашли что-то своё, маленькое и настоящее. Настя не спешила есть. Она покручивала вилку, потом отложила её и снова посмотрела в окно, будто собираясь с мыслями. Ты правда так спокойно к этому относишься? тихо спросила она. Ко всему… что происходит. Я пожал плечами. А как надо? Она усмехнулась, но без веселья. Обычно… сложнее. Люди начинают что-то выяснять, придумывать… строить планы. А тут будто пауза. Я немного подался вперёд: Тебе это не нравится? Спросил я настороженно. Она задумалась, провела пальцем по краю тарелки. Наоборот… сказала наконец. Просто я не привыкла, что может быть вот так. Без лишнего. Ты такой степенный не по своим годам . И разговариваешь чудно. Ненадолго повисла тишина. Где-то за окном скрипнула калитка, и снова стало тихо. У меня всё как-то всегда с оглядкой было, продолжила она, не поднимая глаз. Дом, родители потом один человек. Я не перебивал. Долго с ним была. Думала всё серьёзно, надолго. А оказалось она чуть усмехнулась, но в голосе проскользнула усталость, оказалось, что я просто удобная. Я нахмурился: В каком смысле? В прямом, она подняла взгляд. Удобно, когда тебя ждут. Удобно, когда прощают. Удобно, когда не задают лишних вопросов. Я медленно кивнул. И ты ушла? Не сразу она покачала головой. Сначала пыталась понять, потом оправдывала. Потом злилась. А потом просто устала. Она вздохнула, будто сбрасывая с плеч что-то тяжёлое. И уехала. Сказала себе: хватит. Хочу пожить… без этого всего. Я посмотрел на неё внимательнее. Сейчас в ней не было ни вчерашней дерзости, ни утренней лёгкости только спокойная честность. И как… получается? спросил я. Она чуть улыбнулась: Пока учусь. Я протянул руку и снова коснулся её пальцев. На этот раз она сразу переплела их с моими. Знаешь, сказала она тихо, с тобой как будто не надо играть. Не надо что-то изображать. И не надо, ответил я. Она посмотрела прямо в глаза долго, внимательно, будто проверяя, можно ли верить. Только не исчезай резко, ладно? почти шёпотом добавила она. Я это плохо переношу. Не исчезну, сказал я спокойно. Она чуть кивнула, будто приняла этот ответ, и наконец взяла вилку. Всё, хватит серьёзных разговоров, попыталась она вернуть лёгкость. А то яичница обидится. Я усмехнулся: Уже обиделась. Тогда будем заглаживать вину, сказала она и впервые за разговор по-настоящему улыбнулась. И в этой улыбке снова появилось то самое тёплое, живое, настоящее, ради чего хотелось остаться подольше в этом утре. Я смотрел на неё и молчал.

Глава 25

Не хотел разрушать эту тихую, почти хрупкую идиллию. Она что-то говорила, улыбалась, поправляла волосы а я уже будто отходил в сторону, наблюдал издалека. Конечно я её брошу. Без предупреждения. Мысль была холодной, чёткой, без колебаний. Я не тот человек, который остаётся. Я вообще не про это. Я как механизм, запущенный когда-то давно. Человек из другого времени, с какой-то своей, до конца не понятной даже мне миссией. Мне нельзя быть просто счастливым. Нельзя остановиться. Нельзя позволить себе чью-то жизнь рядом. Я разгоняюсь, как локомотив тяжёлый, глухой, неудержимый. И всё, что попадает на путь, я несу за собой, не спрашивая, не выбирая. Люди рядом как пассажиры в вагонах. Они смотрят в окна, смеются, надеются, строят что-то своё не понимая, что поезд уже мчится туда, где для них нет остановки. И, может быть, это жестоко. Но именно это меня и успокаивает. Я не чувствую вины. Я давно научился…не чувствовать её. Проще солгать. Проще сыграть роль. Проще дать человеку то, что он хочет сейчас не думая о том, что будет потом. Потому что «потом» это уже не моя территория. Я перевёл взгляд на Настю. Она смеялась тихо, искренне, как будто действительно верила в это утро, в этот дом, в нас. И на секунду внутри что-то дрогнуло. Но я лишь отвёл глаза и сделал вид, что ничего не произошло. Миссия есть миссия. И мне всё нипочём. Я смотрел на Настю, на её улыбку, на то, как она наклонилась над тарелкой, как легко и естественно двигаются её руки. И чем дольше я наблюдал, тем сильнее начинал поддаваться странному, опасному чувству, которое я давно запретил себе испытывать. Сначала это была лёгкая дрожь в груди. Потом тепло, медленно растекающееся по всему телу, словно кто-то тихо зажёг огонь внутри. А затем появилась тревога: если я позволю себе это – всё рухнет. Моя миссия, мой контроль, мой холодный рациональный мир всё это тут же треснет, как стекло. Я поймал себя на том, что хочу замедлить время, хочу, чтобы это утро длилось вечно. Хочу просто сидеть с ней, смотреть, как она ест, смеётся, шутит… и чувствовать, что я живу. Но каждое такое желание вызывало одновременно страх: за счастье нужно платить, и цена моя слишком высока. Ты молчишь, сказала она тихо, словно читая мои мысли. Всё в порядке? Я хотел ответить что-то уверенное, что успокоит её, но слова застряли в горле. И тогда я просто кивнул, почти бессмысленно. Она не настаивала. Она улыбнулась, кивнула, и я понял это доверие, мягкое и хрупкое, которое я не должен был заслужить. Внутри меня что-то зашевелилось, что-то, чего я давно не чувствовал настоящая, необузданная потребность быть с кем-то, а не просто наблюдать за ними из окна вагона. И чем больше я пытался её подавить, тем сильнее она давала о себе знать. Я понимал, что ломаюсь. Мои железные правила, холодные расчёты всё это трещит по швам. Я разгоняющийся локомотив и вдруг хочется остановиться. Не ради миссии, не ради цели, а ради неё. И в этом тихом, домашнем утре я впервые осознал: может быть, она способна изменить меня. Может быть, она уже это делает. Я всё ещё сидел напротив Насти, чувствуя, как внутреннее напряжение растёт. Казалось, сердце хочет вырваться из груди, а разум кричит: «Стой, не давай этому шанса». Но руки сами потянулись к её почти невидимо, осторожно чтобы коснуться пальцев, пока она наклонилась за хлебом. Она замерла, когда наши пальцы соприкоснулись, но не отдернула руку. Лёгкое тепло её ладони распространилось по моей коже, и я на мгновение забыл обо всём, о миссии, о будущем, обо всём кроме этого момента. Ты начал я тихо, прерываясь. Я… просто хочу, чтобы это утро не заканчивалось. Она подняла на меня глаза, сначала удивлённые, а затем мягкие, доверчивые. Я тоже… прошептала она. Мне нравится, когда так спокойно. Я вдохнул глубже, пытаясь обуздать то, что разгорается внутри, но чем сильнее я пытался, тем яснее становилось: я уже сдаюсь. Я не могу оставаться холодным. Знаешь сказал я, опуская взгляд на её руку, которую всё ещё держал, обычно я не не позволяю себе таких вещей. Она слегка наклонила голову, слушая, и в её взгляде не было осуждения, только понимание. Но сейчас…продолжил я, едва слышно, я хочу быть рядом с тобой. Просто быть. Без миссий, без целей просто быть. Она улыбнулась, лёгкая и тихая, и я впервые ощутил, как напряжение уходит, оставляя странное, но приятное чувство ощущение, что можно доверять, что можно быть слабым. Тогда будь, сказала она, тихо, почти шёпотом. Я рядом. И в этом простом признании без громких слов и обещаний я почувствовал, что ломаюсь окончательно. Ломаюсь не к боли или страху, а к жизни. К обычной человеческой жизни, которую я давно запрещал себе. Я посмотрел на неё, на её глаза, на этот тихий дом, на солнечный свет, падающий на стол. И понял: впервые за долгие годы я хочу быть просто человеком.