Анжела Наумова Следы на коже

Рассказ 6. Пьяный лес

Лес дышал. Тёмный, холодный, он стоял вокруг них, как живая стена, и в его глубине что-то шевелилось — ветер, звери, или просто тишина. Костёр горел в центре поляны, бросая тени на лица людей, которые смеялись, пили, говорили о работе, о деньгах, о том, что не имело значения. Она сидела на пне, сжимая в руке пластиковый стаканчик с водой, и смотрела на огонь. Она не слушала их. Она не хотела их слушать. Она хотела забыть, что она здесь, что она часть этого мир, где всё решают цифры и статусы. Она хотела быть свободной.

Он стоял в тени, у края поляны, и смотрел на неё. Она не знала, как долго он смотрел. Она чувствовала его взгляд на своей коже — тяжёлый, тёплый, как огонь. Она повернула голову, но он уже исчез. Она снова посмотрела на костёр, чувствуя, как внутри поднимается что-то, что она не могла назвать.

Через час она встала. Ей нужно было отойти. В лес. Подальше от людей, от света, от их голосов. Она шла по тропинке, чувствуя, как ветки касаются её лица, как земля пружинит под ногами. Она не знала, куда идёт. Она знала только, что не хочет возвращаться. Она услышала шаги за спиной, когда уже отошла достаточно далеко. Она обернулась. Он стоял в трёх шагах, и в его руке была зажигалка. Он щёлкнул ею, и маленький огонёк осветил его лицо.

— Ты потерялась, — сказал он.

— Я не терялась.

— Тогда зачем ты здесь?

Она смотрела на него. Его лицо было спокойным, но в глазах горело что-то, что она не могла прочитать. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то, что она прятала годами. Она чувствовала его приближение и не испугалась. Она ждала его.

— Я хочу забыть, — сказала она.

— Забудь.

Он шагнул к ней. Она не отступила. Он взял её за руку. Его пальцы были холодными, но она чувствовала его тепло через кожу. Он притянул её к себе.

— Я не знаю тебя, — сказала она.

— Я знаю. Но я знаю, что ты хочешь свободы.

Она смотрела в его глаза. Он наклонился и поцеловал её. Её губы были холодными, но его поцелуй был горячим. Она чувствовала, как он касается её языка, как его руки скользят по её спине. Она чувствовала, как внутри поднимается жар.

— Я хочу тебя, — прошептал он.

— Я хочу тебя.

Он развернул её к дереву. Холодная кора коснулась её рук. Он стоял за ней, и его пальцы скользили по её телу. Он поднял её юбку, и холодный воздух коснулся её ног. Его пальцы скользнули по её бёдрам, и она вздрогнула. Он соединился с ней сзади — медленно, глубоко. Она прогнула спину, чувствуя, как он заполняет её. Она чувствовала кору дерева под руками, его дыхание на своей шее, его руки на своих бёдрах. Она слышала, как он дышит, как её собственное дыхание становится прерывистым. Она сжимала кору, чувствуя, как он двигается в ритме её дыхания.

Он выскользнул из неё и опустился на колени. Она чувствовала мох под ногами, холодную влажность земли. Он развернул её, и она встала на колени. Он соединился с ней сзади снова, глубже, жёстче. Она чувствовала мох под коленями, холодную землю, его жар внутри себя. Она сжимала мох, чувствуя, как волна нарастает. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля.

Он перевернул её на спину. Она лежала на мху, чувствуя его под собой, влажный и холодный. Она смотрела на небо, на звёзды, которые мерцали сквозь ветви. Он навис над ней, его пальцы скользили по её телу. Он соединился с ней снова — медленно, глубоко. Она обхватила его ногами, чувствуя, как он заполняет её. Она смотрела в его глаза, чувствуя, как волна накрывает её снова. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля.

Он перевернул её на бок. Она чувствовала мох под собой, его руку на своей талии. Он соединился с ней сбоку, и она чувствовала, как меняется угол, как он касается стенок, как её тело перестраивается под него. Она сжимала мох, чувствуя, как волна нарастает. Она кончила с тихим стоном, чувствуя, как он продолжает двигаться, продлевая её наслаждение.

Она села на него сверху. Она смотрела на него сверху вниз. Свет звёзд падал на её лицо. Она двигалась медленно, раскачиваясь. Он сжимал её бёдра. Она чувствовала его пальцы на своей коже. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля. Он почувствовал её пульсацию и кончил в неё с глухим стоном.

Утром она проснулась от холода. Мох под ней был влажным, и её тело затекло. Она села и оглянулась. Его не было. Но она заметила его куртку, которая лежала рядом — он оставил её, чтобы она не замёрзла. Она взяла куртку, чувствуя его запах, и поняла, что он не просто ушёл. Он ушёл, но оставил ей тепло. Она встала, чувствуя, как ветер касается её кожи. Она не знала, куда он ушёл. Она не знала, как его зовут. Но она чувствовала, что знает его. Что он — тот, кого она искала. Она пошла к дороге, чувствуя, как ветер касается её лица. Она не знала, что будет. Она знала только, что не хочет возвращаться к прежней жизни. Она вышла на парковку и увидела его. Он стоял у своей машины, держа в руке зажигалку, и смотрел на неё. Она подошла к нему.

— Ты ждал, — сказала она.

— Я знал, что ты выйдешь.

— Откуда ты знал?

— Потому что ты не хочешь возвращаться.

Она смотрела на него. Внутри неё поднималось что-то новое. Она взяла его за руку.

— Тогда поехали.

Рассказ 7. Экспонат 7

Музей спал. Тысячи статуй, картин и древних артефактов стояли в темноте, храня свои тайны. Дождь стучал по стеклянному потолку, и его отражения дрожали на мраморных полах, как живые тени. Она прошла по главному коридору, чувствуя, как стук её каблуков разносится по пустому зданию. Последний посетитель ушёл час назад. Она осталась одна. Или нет.

Она не знала, как долго он следил за ней. Она видела его краем глаза — тень, которая мелькала между колонн, и каждый раз, когда она оборачивалась, его не было. Она знала, что он работает здесь по ночам. Она знала, что он тихий и незаметный, как пыль на статуях. Она не знала, почему её сердце билось быстрее, когда она чувствовала его присутствие.

Она остановилась в зале античных скульптур. Статуи стояли вокруг — белые, обнажённые, застывшие в вечном движении. Они были красивыми, но безжизненными. Она прошла вдоль витрин, остановилась у седьмого экспоната — статуи Венеры, белой и совершенной. Она смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается что-то, что она не могла назвать. Она не слышала его шагов, но почувствовала его дыхание на своей шее.

— Ты не ушла, — сказал он.

— Я хотела побыть одна.

— Ты не одна.

Она повернулась. Он стоял в двух шагах, держа в руке швабру, но не опирался на неё. Он смотрел на неё так, как смотрит на статую, которую хочет понять.

— Я знаю, кто ты, — сказала она. — Ты — ночной уборщик.

— Я — тот, кто смотрит на тебя каждую ночь.

Она смотрела на него. В его глазах не было пошлости, только спокойная уверенность. Она чувствовала, как внутри поднимается жар, как её тело откликается на его присутствие.

— Я не знаю, как тебя зовут, — сказала она.

— Максим. А тебя?

— Аня.

— Аня, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое имя.

— Обычное.

— Нет. В нём есть что-то особенное.

Он подошёл к статуе Венеры, провёл пальцами по её мраморному бедру, по изгибу её спины. Она смотрела на его руку и не могла отвести взгляд.

— Ты знаешь, что она чувствует? — спросил он.

— Она ничего не чувствует.

— Она чувствует то же, что и ты. Холод. И желание быть тёплой.

Он протянул руку и коснулся её руки. Она вздрогнула. Его пальцы были холодными, как мрамор, но она чувствовала, как под ними пульсирует тепло. Он взял её за руку и повёл к статуе.

— Видишь, у них нет стыда, — сказал он. — Они не прячутся. Они просто есть.

Она стояла перед статуей, чувствуя его дыхание на своей шее. Его руки скользнули по её талии, сжали её, притягивая к себе. Она чувствовала холод мрамора перед собой и его жар за своей спиной. Он поцеловал её в шею, и она выгнулась навстречу. Его пальцы скользнули по её платью, сняли его, и оно упало на пол.

Она стояла перед статуей обнажённая. Она смотрела на Венеру, на её мраморное тело, на её лицо, которое не выражало ничего. Она чувствовала себя такой же — открытой, уязвимой, но свободной. Его руки скользили по её телу, по бёдрам, по груди, и она чувствовала, как внутри поднимается жар. Она повернулась к нему, встала на колени на пьедестал, и он соединился с ней сзади, медленно, глубоко.

Она чувствовала холод мрамора под своими коленями, его руки на своих бёдрах, его дыхание на своей шее. Она смотрела на лицо Венеры, на её пустые глаза, и чувствовала, как волна нарастает. Он двигался в ритме её дыхания, и она слышала его стоны, чувствовала, как его пальцы сжимают её кожу. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля.

Он перевернул её на спину. Она лежала на пьедестале, чувствуя холод мрамора под собой. Она смотрела на него, на его лицо, на его глаза. Он навис над ней, его пальцы скользили по её телу. Он соединился с ней снова, медленно, глубоко. Она обхватила его ногами, чувствуя, как он заполняет её. Она смотрела в его глаза, и волна накрыла её снова. Она кончила с тихим стоном, чувствуя, как он продолжает двигаться, продлевая её наслаждение.

Она села на него сверху. Смотрела на него сверху вниз. Свет луны падал на её лицо. Она двигалась медленно, раскачиваясь. Он сжимал её бёдра. Она чувствовала его пальцы на своей коже. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля.

Она встала и подошла к витрине. Холодное стекло коснулось её груди. Он подошёл сзади, его руки скользнули по её бёдрам. Он соединился с ней снова, чувствуя, как она дрожит. Она смотрела на своё отражение в стекле, на его руки, на мраморные статуи вокруг. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля. Он почувствовал её пульсацию и кончил в неё с глухим стоном. Его тело дрожало, выгибалось. Она сжимала его, не давая уйти.

Утром она проснулась от холода. Она лежала на мраморном полу, укрытая его курткой. Его не было. Она встала, чувствуя, как её тело болит от прикосновений, от холода, от ночи. Она оделась и пошла к выходу. У двери она увидела ключ, лежащий на полу. Она взяла его в руки и услышала его голос.

— Чтобы ты могла возвращаться.

Рассказ 8. Твой собственный голос

Джаз-клуб «Чёрный кот» дышал дымом и виски. Там, глубоко в подвальном помещении, где воздух был густым от запаха старого дерева и чужого пота, стояла сцена, окутанная алым светом софитов. Она вышла на неё, сжимая микрофон, и зал затих. Она не видела их лиц — только тени, только огоньки сигарет, только ожидание. Она закрыла глаза и начала петь. Её голос был низким, хрипловатым, он обволакивал зал, проникал под кожу, заставлял людей забывать, кто они.

А за пультом, в тени колонок, сидел он. Он слушал её голос и записывал каждую ноту. Он делал это много раз. Он знал её голос лучше, чем она сама. Он знал, когда она берёт ноту с напряжением, когда она выдыхает, когда она врёт. И когда она впервые услышала свою запись в его наушниках, она поняла, что он слышит то, что не слышат другие.

После концерта она стояла у пульта, сжимая в руке стакан с виски. Лёд таял, разбавляя напиток, но она не чувствовала вкуса. Она смотрела на него — он сидел в кресле, сняв наушники, и смотрел на неё. В его глазах не было пошлости, только спокойная уверенность человека, который знает, что делает.

— Ты не уходишь, — сказал он.

— Я хочу знать, что ты слышал.

— Ты слышала сама.

— Я слышала свой голос, но не то, что ты слышишь.

Он усмехнулся, встал и подошёл к ней. Его пальцы коснулись её запястья, и она вздрогнула. Он взял у неё стакан, поставил на пульт и протянул наушники.

— Надень.

Она надела их и услышала свой голос — но по-другому, без помех, без шума зала. Чистый, уязвимый, настоящий. Она услышала себя и не узнала. Она слышала, как её голос дрожит на высокой ноте, как он срывается на шёпот, как он врёт, когда поёт о любви. Она слышала правду. Она сняла наушники, и тишина стала громкой. Он стоял перед ней, и его дыхание касалось её губ.

— Кто я? — спросила она.

— Ты — та, кто поёт. А я — тот, кто слышит тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышу твоё дыхание. Когда ты берёшь паузу. Когда ты врёшь.

Она смотрела на него, и внутри неё поднималось что-то, что она не могла назвать. Она чувствовала его пальцы на своих пальцах, его дыхание на своей коже, его запах — дым, дерево, что-то тёплое, живое.

— Я хочу слышать тебя, — сказал он.

— Ты слышишь.

— Я хочу слышать тебя по-другому.

Он повернул её к пульту, и она почувствовала, как его руки скользят по её бёдрам. Он поднял её юбку, и она оперлась на пульт. Он соединился с ней сзади, медленно, чувствуя, как она дрожит. Она слышала его дыхание, чувствовала, как он двигается внутри неё. Она смотрела на огоньки на пульте, на кнопки, на его пальцы, которые сжимали её бёдра. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с тихим стоном.

Она села на него сверху. Смотрела в его глаза. Свет ламп падал на её лицо. Она двигалась медленно, чувствуя, как он заполняет её. Его руки сжимали её грудь, его пальцы касались её сосков. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с криком, с дрожью.

Она опустилась на пол. Он лёг рядом, его пальцы гладили её волосы. Она слышала его дыхание, чувствовала, как его рука лежит на её талии. Она смотрела в потолок, на тени от ламп, на его лицо.

— Ты не спросила, кто я, — сказал он.

— Ты расскажешь, если захочешь.

— Я хочу, чтобы ты знала: я не просто записываю твой голос. Я слышу тебя.

Она повернулась к нему. Его глаза были открыты.

— Теперь я знаю, — сказала она.

На следующий день она вернулась в клуб. Концерт начинался в десять, но она пришла за час — села в пустом зале, на сцену, где горел только один софит, и смотрела на пустой пульт. Она взяла микрофон, поднесла к губам, но не запела. Его не было. И её голос не хотел звучать без его слуха. Она сидела в темноте, слушала тишину и чувствовала, как внутри пусто. Она знала, что он не придёт. Она знала, что он ждёт, когда она придёт сама. Но она не могла. Она боялась, что если она придёт, он увидит её настоящую.

Она просидела так до утра, пока свет не начал пробиваться сквозь щели в шторах. Она встала, положила микрофон на стойку и ушла, чувствуя, как её голос остался там, на сцене, без неё. Она шла по пустым улицам, чувствуя, как утренний холод касается её лица. Она не знала, куда идёт. Она знала только, что не хочет возвращаться домой.

Два дня она не звонила ему. Он не звонил. Она ждала и слушала дождь за окном, чувствуя, как внутри пусто. Она ходила по своей квартире, смотрела на телефон, брала его в руки и клала обратно. Она не могла позвонить. Она боялась, что он не ответит. Или что ответит и скажет, что всё было ошибкой. Она смотрела на дождь и чувствовала, как её голос молчит внутри неё. Она сидела на подоконнике, смотрела на серое небо и думала о том, как он смотрел на неё в тот вечер. Она хотела, чтобы он снова так посмотрел. Она хотела, чтобы он услышал её.

На третий день он пришёл на концерт. Она увидела его из-за кулис — он стоял в зале, в самом конце, опершись спиной о стену, и смотрел на неё. Она вышла на сцену, и свет софитов упал на её лицо. Она не видела никого, кроме него. Она пела для него, и её голос был чистым, настоящим, её собственным. Когда она закончила, он аплодировал — один в тишине. Она смотрела на него, и внутри неё поднималось что-то, что она не могла назвать. Она спустилась со сцены и подошла к нему. Он не сказал ни слова. Он взял её за руку и повёл в студию.

Она стояла у пульта в пустой студии. Она включила запись — его запись — и услышала свой голос. Он вошёл, закрыл дверь и подошёл к ней. Он взял микрофон и поднёс к её губам.

— Спой для меня, — сказал он.

— Сейчас?

— Да. Без музыки, без зала, без света. Только твой голос. И я.

Она начала петь. Он стоял перед ней, смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд на своей коже. Она слышала, как он дышит. Она подошла к микрофону, провела пальцами по его холодной сетке, чувствуя, как металл вибрирует от её дыхания. Она пела, и её голос был тихим, почти шёпотом, но он заполнял комнату, проникал под его кожу, как его руки проникали под её кожу. Он стоял за её спиной, и его руки легли на её плечи. Когда она закончила, тишина стала плотной, как его ладони на её плечах.

Он отложила микрофон и поцеловал её. Его руки скользнули по её спине, сняли платье. Она стояла перед ним обнажённая. Он прижал её к стене, и она почувствовала холод бетона на своей груди. Он соединился с ней сзади, и она слышала его дыхание у своего уха. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с криком.

Он перевернул её и усадил на пульт. Она лежала на нём, чувствуя холод металла под собой. Он навис над ней, его пальцы скользили по её телу. Он соединился с ней снова, медленно, глубоко. Она смотрела в его глаза, и волна накрывала её. Она кончила с тихим стоном.

Она встала и подошла к микрофону. Он подошёл сзади, его руки скользнули по её талии. Она наклонилась к микрофону и запела. Он соединился с ней снова, и её голос дрожал, но она не останавливалась. Она пела для него, чувствуя его внутри себя. Она чувствовала, как его дыхание касается её шеи, как его пальцы сжимают её бёдра. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с криком, с дрожью, и в тот же момент он кончил в неё с глухим стоном.

Она опустилась на колени. Он стоял перед ней, и её пальцы скользнули по его ремню. Она расстегнула его, глядя на него снизу вверх. Она взяла его в рот, чувствуя, как его пальцы сжимают её волосы. Она двигалась медленно, ритмично, чувствуя, как его дыхание становится прерывистым. Она чувствовала, как он напрягается, как его пальцы сжимают её плечи. Она ускорилась, чувствуя, как он кончает с глухим стоном.

Она поднялась. Он стоял перед ней, тяжело дыша. Она взяла его за руку и повела к дивану. Она села на него сверху. Смотрела в его глаза. Она двигалась медленно, чувствуя, как он заполняет её. Его руки сжимали её бёдра. Она чувствовала, как внутри поднимается волна. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля.

Утром она проснулась в его квартире. Он сидел у окна и смотрел на неё. В его руках была плёнка — та самая, которую он записал в первый вечер.

— Ты хочешь знать, что я слышу? — спросил он и включил запись.

Она услышала свой голос — но не тот, который она слышала раньше. Голос был живым, настоящим, уязвимым. Он был её голосом.

— Теперь ты слышишь, — сказал он.

— Я слышу себя.

— Нет, — ответил он. — Ты слышишь правду.

Она взяла плёнку и сжала её в руке.

— Это мой голос. Только для тебя.

— Я запомню.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается что-то новое. Она не знала, что будет завтра. Она знала только, что её голос — её. И что он будет слушать его всегда.

Рассказ 9. Дыхание под водой

Море пахло солью и свободой. Она стояла на берегу, сжимая в руках маску и трубку, и смотрела на бесконечную воду, которая простиралась до горизонта. Она боялась глубины. Всегда боялась. Но она приехала сюда, чтобы преодолеть этот страх — или хотя бы понять, почему он сидит в ней так глубоко. Он стоял у воды, поправляя снаряжение, и смотрел на неё. Он был инструктором, высоким и спокойным, с глазами, которые, казалось, видели больше, чем она готова была показать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.