Полная версия:
Аня Саврасова Дом со странностями
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Так что теперь я свободный художник. И как положено творческой личности, незаметно перешла на полуночный образ жизни. Рисовать ночью мне нравится. Весь мир словно растворяется в темноте. Ничего не отвлекает, даже бесконечный внутренний монолог на время затихает. Мозг сосредоточен на работе, а всё остальное теряет значение.
Но сегодня мне пришлось встать очень рано (рано для «богемы», а для обычного человека нормально), потому что наступил день оплаты за квартиру, и мне требовалось снять наличные в ближайшем банкомате. Ирина Петровна попросила заплатить пораньше, потом она поедет на кладбище, отвезёт цветы на могилу мужа и отца. Да, сегодня же праздник! День Победы. А я в своём фрилансерском безрежимье совсем про него забыла.
В детстве мы с мамой в этот день ходили на парад, поздравляли соседа-ветерана. А когда жили с Сашей, на майские праздники всегда норовили куда-нибудь уехать: в отпуск или за город. Один только раз оказались в городе и ходили смотреть салют, больше никак не отмечали. Я вспомнила тот салют на Воробьевых горах. С нами были друзья, бутылка вина, перелитая в пластик, и бумажные стаканчики. Я сидела на парапете, а Саша обнимал меня, чтобы не грохнулась в реку. После каждого особо удачного взрыва мы целовались.
Ничего удивительного, что я опять не к месту вспоминаю своего бывшего. Пять лет вместе – это вам не шутки. И из памяти их так просто не сотрёшь, да и зачем стирать? Это же моя жизнь. И всё-таки я горжусь собой, что неделю назад, получив от него цветы и снисходительную записочку, я удержалась и не пошла на встречу. Чинно поблагодарила за букет и сообщила, что времени для разговоров совсем нет, увы.
Ха–ха. Времени у меня сейчас полно! Просто не хочется опять чувствовать себя дурой, которой милостиво дают ещё один шанс. Цветы давно завяли и лежат в мусорке, а вот открыточка с запиской так и валяется на столе.
«Ася, если тебе так уж нужны извинения, то вот они».
Не нужны, спасибо.
Саша на моё сообщение не ответил, только прислал фото говядины, которую, видимо, мариновал для меня. Говядина выглядела вкусной.
Больше он не писал.
Я выпила наскоро кофе, закусила бутербродом с творожным сыром и направилась к банкомату, который находится совсем рядом, в бизнес-центре, построенном на месте военного завода. Выполнив нехитрую процедуру по извлечению из банкомата денег, поднялась к Ирине Петровне. Отдала оплату, поздравила с праздником. На кушетке в прихожей у неё сидел Максим.
– Асенька, спасибо большое! А ко мне вот внучек приехал, на кладбище сейчас поедем.
– Привет, – кивнула я. – Я слышала, вы с семьёй в наш дом переезжаете?
– Переезжают, – ответила за Максима бабушка. – Вещи уже перевозят вовсю. Вон, мыша мне своего приволокли.
Она подошла к окну, отодвинула штору, и я увидела на подоконнике клетку, а в клетке – маленькую белую мышку, которая сидела, зарывшись в опилки, и смотрела в окно. Заметив нас, мышь тут же подскочила и хаотично заметалась по клетке. По пути она то сгрызала семечку из миски, то лакала водичку, то раскидывала опилки, норовя попасть через прутья на подоконник.
– Вот паразит, а? – покачала головой Ирина Петровна. – Обиделся, что переселили его. Тонкая душевная организация.
– По Максиму Максимычу скучает, – сказал Максим. – Они с ним на одном уровне развития, только у мыша зубов больше.
Кот не спеша взгромоздился на подоконник и с любопытством прижался носом к прутьям. Мышь опасливо отбежала на другой конец клетки.
– А ну, брысь! – согнала его хозяйка. – Не пугай зверушку. Она ещё не адаптировалась к твоей наглой морде.
– Какая прелесть, – дежурно умилилась я. – Ладно, не буду вам мешать!
Я вернулась к себе.
Было всего около десяти, а заснула я, кажется, часа в четыре. Я была сонная, но не настолько, чтобы снова лечь спать. Утреннего кофе мне, кажется, не хватило, так что, немного помаявшись, я отправилась в нашу кофейню за добавкой. Благо идти мне туда всего пару шагов – соседняя дверь. Очень компактный у нас дом. Дом шаговой доступности.
В кофейне сидели незнакомые мне люди, и только одного человека, а точнее – только одну спину я узнала тотчас же и без сомнений. Машуля. Она сидела за столом, тянущимся вдоль всей стены, и смотрела в окно. Одета она была точно так же, как тогда, на крыше: старомодный тёмно-синий пиджак и такая же юбка ниже колен. Седые волосы были так же аккуратно убраны в пучок и заколоты каким-то коричневым гребнем. Одна прядь чуть-чуть выбивалась из пучка, и мне показалось, что точно та же прядь выбивалась и месяц назад.
Впрочем, это я уже, наверное, придумываю. Иногда ужасно трудно отличить настоящие воспоминания от ложных. А иногда настоящее воспоминание спустя время становится ложным. Или наоборот. А бывает, что одно и то же воспоминание для одного настоящее, а для другого – ложное. Впрочем, в тот момент я ещё этого не знала и не думала о таких вещах. Я просто хотела кофе.
– Тебе помочь, дорогая? – окликнули меня сзади.
10. Новые вопросы
09.05.26 суббота
– Тебе помочь, дорогая? – окликнули меня сзади.
Обернувшись к барной стойке, я увидела за ней Альбину.
– Привет! Ты наша новая бариста?
– Привет. Заменяю Борю, он к бабушке поехал, всё-таки сегодня День Победы. А его сменщик болеет.
– У него бабушка ветеран?
– Нет, дитя блокадного Ленинграда, но тоже ничего хорошего.
Я кивнула. Что же тут может быть хорошего? Альбина была в зелёном летнем платьице и с двумя рыжими хвостиками. Выглядела как школьница, только пупырышки вокруг глаз после уколов гиалуронки выдавали в ней совершеннолетнюю особу.
– Кофе будешь? – спросила она.
– Да, я ж за этим и пришла. Не выспалась, надо взбодриться! Давай карамельный латте, не пробовала ещё у вас.
– Окей, только сироп карамельный закончился, я тебе конфету «коровка» растолку, будет даже вкуснее.
– Хмм... Оригинально. Ну давай попробуем. И печеньку с имбирём.
Пока она готовила латте и, чертыхаясь, крошила в него «коровку», я всё время оглядывалась на Машулю. Та сидела с прямой, как палка, спиной и смотрела вдаль через стеклянную стену. Рядом стоял пустой бумажный стакан с хвостиком от чайного пакетика. Мне было ужасно любопытно, и я, наконец, решилась. Перегнулась через стойку и шёпотом спросила Альбину:
– А Машуля чего одна сидит? Что-то случилось?
Вопрос был, конечно, глупый. Почему бы человеку не посидеть одному в кофейне? И всё-таки было что-то ненормальное в её неподвижной фигуре и одиноком пустом стаканчике. Я сразу подумала, не связано ли это как-нибудь с Ромой? Альбину мой вопрос не удивил. Она закончила делать кофе, перегнулась через стойку и зашептала мне в ухо:
– У них с Ромашкой проблемы. Она здесь теперь каждый день торчит, часа по три утром и вечером. Пялится в окно и всё.
Тут Альбина вздрогнула, отстранилась и с непроницаемым лицом громко произнесла:
– Оплата наличкой или по карте?
Я поняла, что Машуля заметила наши перешёптывания, но оглядываться не стала. Оплатила покупку и села за свободный столик. Кроме Машули, в кафе было ещё человек семь, но все не из нашего дома. Обычно сюда ходят сотрудники расположенных поблизости бизнес-центра и складов, но сегодня выходной, и откуда набежали эти люди, непонятно. Минут через десять, впрочем, непривычная для этого места толпа рассосалась, и Альбина с бумажным стаканчиком подсела за мой столик.
– Мятное какао, – сказала она, – Чудовищная вкуснятина, просто ужас какой-то. Рекомендую. Особенно если с зефиркой.
– Хорошо, – сказала я. – Попробую.
Мысли мои по-прежнему крутились вокруг странного поведения Машули, и у Альбины, как видно, тоже.
– Сидит и сидит, – печально сказала она. – Даже в телефоне не тыкает, чисто в окно пялится. Хотя у неё и айфон.
Последнее замечание прозвучало, как обычно, ни к селу, ни к городу. Как я уже заметила, Альбина имела склонность к странным и внезапным умозаключениям, однако с какого-то момента я начала её понимать. Возможно, так и зарождается дружба. Впрочем, после истории с кое-кем я крайне осторожна с выдачей людям звания «друга».
– Бедная, – невольно посочувствовала я. – Совсем ей плохо, наверное.
Обычно, когда мне всё надоест, я читаю книгу, рисую или гуляю где попало. Но бывают такие тяжёлые моменты, когда сил на осмысленную деятельность просто нет, и остаётся только валяться в постели и листать ленту в соцсетях. Если нет сил на ленту, я играю в старинную древнерусскую игру «тетрис». Затягивает, между прочим, не хуже современных стратегий, обожаемых моим бывшим. Но насколько же надо обессилить, чтобы даже на тетрис энергии не осталось?! И смотреть часами в окно? Туда, где, кроме прыгающих по клумбе воробьёв да Нурмырзы, подметающего улицу кривоватой метлой, повязанной георгиевской лентой, совершенно ничего не происходит.
– А почему Машуля съехать не может? – спросила я. – У неё есть какие-нибудь друзья или родственники?
– Да ты что, она вообще из дома не выходит! Или в квартире сидит, или здесь. Ну, покупки ещё иногда забирает, – Альбина показала рукой на дверь, ведущую в пункт выдачи товаров. – Даже на крышу не любит ходить, говорит, там у неё голова болит.
– А чем она вообще занимается? У неё есть работа какая-нибудь?
– Раньше блог вела на ютубе, про косметику всякую, модные тренды. Плясала там по-всякому, на рекламе хорошо зарабатывала. Но месяц-два как всё забросила и ничего не делает. Даже маникюр.
Я даже не знала, что ответить. Представить эту седовласую старушку с пучком на голове ведущей модного блога, да ещё и пляшущей «по-всякому» было совершенно невозможно. Всё это звучало настолько бредово, что единственной реакцией был полный ступор. Где-то я с этим миром разошлась. Понять бы только, где именно?
– А ты чем таким ночью занималась, что не выспалась? – игриво спросила Альбина. Видно, уж очень ей хотелось посплетничать о моей бурной личной жизни, но порадовать её было совсем нечем.
– Картину рисовала. Семейный портрет наших хозяев.
– О, здорово! А ты ещё жаловалась, что работы нет. Теперь появилась?
– Спасибо, – сказала я. – Это ты меня Ирине Петровне порекомендовала, так что не зря я, получается, тебе жаловалась.
– Да не за что. Жаловаться, в целом, вредно. А вот рассказывать о своих умениях и возможностях – полезно. А вообще, это не я, это дом всем помогает. Кто чего хочет, тот то и получает.
Последняя мысль показалась мне весьма спорной. Виктору тоже дом «помог»? Ну-ну. Дожевав своё имбирное печенье, я задала давно вертевшийся в голове вопрос:
– Слушай, а тебе не кажется подозрительным, что люди, которые тут живут, начинают себя странно вести? Вот Виктор, который в моей комнате жил, он же нормальным парнем был, да? А потом в депрессию впал, да такую сильную, что... не выдержал. Потом эта Машуля. Тоже явно с психикой нелады. Это же ненормально совсем – часами в одну точку смотреть. И ещё! – я вспомнила фотосессию на крыше. – Ты знаешь Котика? Ну в смысле этого, как его, Дениса!
– Который с Олей живёт? Знаю, конечно.
– У него тоже хандра какая-то. Недавно его девушка рыбу жарила, а он на лежаке лежал и вот так же в одну точку пялился.
– Каждый сам творец своего счастья, – пожала плечами Альбина, поправив сползшее с плеча платье. – И несчастья тоже. Дом помогает сильным, а если ты слабак, который по любому поводу в хандру впадает...
Она не договорила. К нам подошла Машуля и села третьей за стол.
– С Днём Победы, – сказала она скрипучим голосом. – Победили мы этих гадов всё-таки, да?
– С праздником, – сказала Альбина. – На концерт с нами не хочешь вечером? В парк отдыха. Оттуда и салют будет видно. Мы с Марией поедем, и Ромашка вроде тоже собирался.
– Не хочу, – Машуля резко качнула головой.
Я рассматривала янтарную брошку в виде розочки у неё на груди, а чуть правее – волосок. Такой же седой волосок, как тот, что я пыталась снять еще тогда, на крыше. Или это тот же самый? Но прошёл месяц! Опять дежавю? Ложные воспоминания или что-то в этом роде? Нет, не верю, я пока ещё не сошла с ума. Или она этот волосок специально носит, как амулет... Бред! Носит на лацкане пиджака, который Мария почему-то называла платьем. Нет, это полный бред!
– Ася, а ты пойдёшь с нами? – повернулась ко мне Альбина.
– Почему бы и нет? – ответила я. – Планов на вечер у меня вроде не имеется.
– О, супер! Будем часов в восемь выезжать. По набережной погуляем. Ты коньяк пьёшь?
– Только в случае крайней необходимости.
– Я думаю, сегодня эта необходимость будет крайняя.
Зашёл посетитель, и Альбина вернулась за стойку. А я допила свой латте с коровкой, попрощалась с Машулей и пошла в домой. Старуха даже не ответила, смотрела куда-то мимо меня. Ну что ж, не очень-то и хотелось!
Днём я занималась разными домашними делами, читала Стейнбека, смотрела любимый сериал. Но мысли то и дело возвращались к разным нелогичностям и загадкам, которых с каждым днём становилось всё больше вокруг меня. Я взяла зелёную тетрадку, найденную Морфеем за люком, и открыла на последней странице.
Где я?
Почему я не могу выйти?
Где МОЗ?
Кто я?
Последние вопросы, мучившие Виктора перед смертью. Ответов он, судя по всему, так и не нашёл. Я перелистнула страницу и стала писать своивопросы. Тоже пока что безответные.
1. Виктор.
А) Почему он повесился?
Б) Почему не мог выйти из дома?
В) Что такое МОЗ?
Г) Почему он не знал, где он и кто он?
2. Машуля
А) Почему она не выходит из дома? Связано ли это с затворничеством Виктора?
Б) Почему она носит одну и ту же одежду? Волосок!
В) Почему Мария называла её пиджак платьем?
Г) Почему Рома живёт с такой старухой?
Д) Как старуха вела модный блог?
Тут меня осенило: я ведь могу найти этот блог! Надо только узнать Машулину фамилию или ник. Ладно, это мы выясним. Какие ещё есть вопросы?
3.Котик Денис.
А) Что с ним случилось, почему он грустит?
Б) Связано ли это с остальными случаями?
4.Клариса.
А) Почему она боится заходить в дом?
Б) Почему советует ни в коем случае не оставаться в доме, если что-то пойдёт не так?
И правда, почему? Это просто её страхи, догадки, или она что-то знает? Знает, но не говорит.
Вопросов предостаточно. Осталось всего лишь найти на них ответы.
Пришло сообщение от Альбины: «Выходим через 10 минут. Оденься теплее, не май месяц». Месяц был как раз май, но ветровку я накинула.
Когда я вышла, на улице уже курил Рома.
– О, тётя Ася приехала, – неуклюже пошутил он.
– Привет, – сказала я. – Как дела?
– Бывало и получше, – пожал он плечами.
Вскоре вышли Альбина и Мария с каким-то коротко стриженным парнем. Присмотревшись, я узнала хмыря, с которым Мария целовалась на крышной вечеринке. Кажется, он не из нашего дома. Рома вызвал такси, мы кое-как утрамбовались в обшарпанную китайскую колымагу и поехали.
В парке было многолюдно, но мы нашли местечко под деревом, девочки расстелили плед, и все уселись, прижавшись друг к другу. По рукам сразу пошла увесистая фляга с коньяком. Мария обнималась со своим хмырём и была почти полностью поглощена воркованием с ним. Вообще-то, это был вполне нормальный молодой человек, хоть и слегка бандитского вида. Но я, как обычно, не запомнила имени и про себя почему-то называла его именно так – хмырь. Ну а мы с Альбиной уселись вокруг Ромашки, который явно наслаждался повышенным женским вниманием и любезничал с нами обеими изо всех сил.
– Я за многожёнство, – рассуждал он. – Одна жена для интеллектуальных бесед за чашечкой какао. Вторая пускай деньги зарабатывает. А третья... Третья пусть будет пилить и выносить мозг, чтобы не залёживался на одном месте. В общем, на вашем женском языке – мо-ти-ви-ро-вать!
– А хозяйством кто будет заниматься? – уточнила я.
– Робот–пылесос.
– Я тоже хочу трёх мужей, – заявила Альбина. – Умного, красивого и богатого.
– А «три–в–одном» слабо найти? – хохотнул Ромашка.
– Почему слабо? Очень даже запросто. Только я ещё и реального мужа хочу. Живого.
Начался концерт. Группы выступали в основном мне не знакомые, но было очень даже кайфово сидеть на травке, прислонившись к дереву, похлёбывать коньяк и слушать музыку. А вот девочки музыкантов явно знали и постоянно бегали к сцене, чтобы снять видео, а заодно потанцевать и поорать песни. Хмырь нехотя тащился за своей подругой. Думаю, в танце ему было сподручнее тискать её за разные места. Мы с Ромашкой оставались вдвоём.
– Какая ошеломительная погода! – с наслаждением потянулся он. – Наконец-то лето.
– Да, лето, – согласилась я. – В нашем доме, наверное, летом вообще классно. Можно на крыше всё время проводить. Загорать на лежаке, любоваться облачками на небе. Даже дача не нужна, всё включено.
– Это да, – согласился он. – Жаль, я скоро съеду и в лежаке не смогу любоваться. Ни облачками, ни тобой в бикини.
– Съедешь? Почему?! – от неожиданности расстроилась я.
– Ну так. Жизнь не стоит на месте. Квартиру вот ищу.
– А Машуля с тобой съедет?
– Нет, она останется.
Он с явной неохотой говорил о своей подруге, но я всё равно не сумела отвязаться и перевести разговор. Меня распирало любопытство, а после выпитого коньяка сдерживать себя стало ещё сложнее.
– Что у вас случилось?
– Да ничего сенсационного. Расстаёмся. Обычное дело.
– Да? Понятно. А как вы вообще?.. Ну... Я понимаю, это не моё дело, но не могу не задать вопрос. Просто я впервые такое встречаю... Ну, ты понимаешь.
– Какой вопрос-то?
Разговор меня жутко смущал, но любопытство оказалось сильнее, так что, набрав побольше воздуха в грудь, я выпалила:
– Как вы с ней вообще сошлись? Учитывая разницу в возрасте.
– Возраст любви не помеха. Да и разве ж это разница? Машуля на пять лет всего младше. Для женщины это нормально.
– Что?!
Рот мой распахнулся и не закрывался пару минут. Я не понимала, как реагировать, как вообще переварить эту чушь. Только глазами хлопала.
– Ну а что, по-твоему, только с ровесницами можно? Хотя, честно говоря, я в последнее время думаю, что с ровесницами лучше. Или даже с девушкой постарше. Сейчас, знаешь, и в сорок бывают такие красотки – ни за что не дашь! И проблем с ними меньше. Намного меньше. Умная, зрелая, раскрепощённая женщина, не склонная к истерикам – мечта любого! А тебе, кстати, сколько?
– Мне? – я не сразу даже поняла, о чём он спрашивает, мысли путались, и голос его доносился будто издалека. – Мне, ну это... Как его...
Господи, я реально забыла, сколько мне лет!
– Тридцать один! – вспомнила, наконец. – А тебе?
– Тридцать. Вот у нас с тобой идеальная разница в возрасте, согласись?
– Послушай, – мысли кружились в голове и не давали сосредоточиться. – Если это какая-то шутка, то не смешно. Хотя я не думаю, что ты жил с этой женщиной, только чтобы подшутить надо мной. Но, с другой стороны, всякое бывает, в этом доме вообще много странностей. Слишком много!
Я вспомнила вопросы, выписанные в зелёную тетрадку. Почему их становится всё больше?
– Ась, ты о чём?
Он выглядел искренне непонимающим.
– Знаешь, я, конечно, могу предположить, что у меня начались галлюцинации, но это слишком маловероятно. Во-первых, у меня их никогда не было. Во-вторых, насколько мне известно, в галлюцинациях обычно видят знакомых людей, а я эту бабку знать не знаю, и зачем вообще моему мозгу её придумывать?! Нет, это уж слишком глупо, ну согласись же!
– Какую бабку? Ты о чём?
– Да про Машулю твою, господи! Ну ей же лет семьдесят минимум! У неё все волосы седые, лицо в морщинах, а ты зачем-то пытаешься меня убедить, что ей двадцать пять лет? Кто-то из нас точно сошёл с ума.
– Ты меня пугаешь. Тебе нельзя столько пить, отдай, – он отобрал у меня флягу с коньяком и правильно сделал, потому что от волнения я стала прикладываться чаще, чем надо.
Прибежали остальные.
– Вы чего сидите? Идите танцевать! – кричала разгорячённая Мария. – Там весело!
– Да нам и здесь не скучно, – откликнулся Рома. – Вот скажи, какого цвета волосы у Маши?
– У какой Маши? Твоей? – уточнила Мария, и Рома кивнул. – Ну, светлые. Светло-русые скорее, а что?
– Не седые?
– Ты чего?
– С тобой поседеешь! – смеясь, крикнула Альбина и выхватила флягу. – Многоженец!
– Салют скоро начнётся, – сказал хмырь. – Через десять минут.
– О, пойдёмте к сцене! – замахала руками Мария. – Фотку общую сделаем. Как раз салют с той стороны будет, красиво получится!
На огромной растяжке над сценой было написано: «С праздником победы!», и снизу приписка: «Больше никогда».
Больше никогда, повторяла я про себя. Никогда, никогда, никогда, никогда.
Не знаю, чего ко мне привязалась эта фраза. Я была явно не в себе. Мысль о том, что я всё-таки сошла с ума, оглушала и заволакивала туманом. И от этого тумана я и правда чувствовала, что схожу с ума. Схожу... Или уже давно сошла?
Началась суета с фотографированием. Я покорно вставала, куда говорили, принимала нужные позы и даже, кажется, улыбалась. Но мысли мои были бесконечно далеко. Раздался грохот фейерверка, все радостно завизжали, кинулись обниматься, кричать «с праздником!», допивать коньяк и делать бесконечные селфи и видео. Рома тоже обнял меня и чмокнул в щеку.
– Ну красота же, скажи?
– Угу, – пробормотала я, хотя стояла спиной к этой красоте и даже забыла, что надо обернуться. Мысли мои были очень далеко. Точнее, мыслей вообще не было, я оказалась совершенно растеряна и разбита. Что со мной происходит? Что из окружающего меня реально, а что – моя галлюцинация?
Кто я?
...и где я?
11. Дремучий бестиарий
09.05.2026, суббота
Рома внимательно посмотрел на меня:
– Ты в порядке? Я могу помочь?
– Да, да, – пробормотала я. – Всё нормально. Мне... позвонить надо.
Достав телефон, я быстро пошла прочь от толпы, в отдалённую и более дикую часть парка. Звонок был лишь предлогом, чтобы побыть одной, в тишине, и не отвечать на вопросы, на которые у меня не было ответа. Однако пока я шла, телефон действительно зазвонил. Саша. Я без раздумий взяла трубку:
– Привет.
– Привет, Ася, с праздником тебя.
– Спасибо, и тебя тоже.
Против воли я почувствовала, как рада слышать его голос – такой родной, тёплый и напоминающий о временах, когда мир ещё был нормален. И я вместе с ним.
– Как твои дела? Что у тебя там шумит? – спросил он.
– Это салют, я в парке. У меня всё... хорошо, а как у тебя?
– Ну так. С п
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.