Антон В. Шевченко Космическая ночь

Лефортово

Невыразительная тишина. Правильная геометрия улиц и домов, до тошноты правильная. И никого нет, ни души – наверное, все жители работают в промзоне, день как-никак. А что день? Он дуреющий, от него ноги что колоды – разве в такой час можно вообще гулять и променадничать? Но Евгений так и делал, несмотря на неприемлемые для пеших переходов условия. Евгению вообще всё равно, что стоять, что ходить – всё лишено смысла. Возможно, даже в самом Евгении нет смысла: что он вообще сделал? Изменил ли что-то, повлиял на кого-то? Да его вообще нечем и запомнить! Один раз собрал сборник стихотворений, отнёс в издательство, там с него последнюю рубашку сняли, но стихи опубликовать позволили. Когда книжица увидела белый свет, то она на несколько недель взбудоражила чопорную общественность и разделила её надвое: одни в стихах видели пикантность и своеобразие, вторые – графоманию и пошлятину. К первым относилась молодёжь, в особенности «культурные девочки»», что дальше Есенина и Бродского в русскую поэзию и не заглядывали, ко вторым – люди средних лет и старше, особенно те, кто претендовал на лавры академиков и классиков от мира словесности.

Эти конкуренты по писательскому цеху размазывали растрёпанный сборник, клеймили последними словами автора, ну и сказали, что поэта нет – они прокляли Евгения! Чёртовы недруги, одни их слова смогли убить волю к жизни. Но все чертыхания закончились через месяц: Евгения забыл даже самый яростный недруг. Слишком много иных забот, отличных от дебютирующего поэта, гвоздили в общественных головах. Кратковременная слава Евгения закончилась, а больше одного этого сборника написать он не смог: поэт был в кризисе.

Ничто Евгению не было милым, всякое живое и неживое создание виделось только с мрачной стороны и не вызывало доверия. Юноша трясся дело-недело от собственной неуверенности! Одинокий и непонимаемый, он медленно сползал на городское дно, нехотя шёл в неудачники. Евгений был неспособен в одиночку справляться с трудностями – ему нужен друг и советник, кто встанет рядом и руку даст. И вот человек нашёлся. Он был женственен, красив и загадочен – она. Она – это пуля в сердце, горящее небо, сапсан, лисица. У Евгений отсыхал язык и отнималась рука, когда надо было сказать или показать нечто льстивое, комплиментообразное. Она была слишком великолепна для Евгения, он даже сомневался, насколько он достоин встречи с ней. Почему Она должна была оказаться на его пути? Как и когда они вообще познакомились?

Евгений дремал на скамейке, кажется, это было в парке: перед закрытыми глазами маячило зелёное марево, золотистые струны пели плаксивые гимны, а где-то вишнёвые губы лобзали мужественные уста. Кажется, поэт читал Рембо, а может, Малларме[12], кого-то из французов, заморился от чтения и жары и заснул. Не было такого явления, что могло бы нарушить его состояние, да и сны были очень приятны: красавец-павлин посреди января, спящие пастушки, чьи кудри выбивались из-под цветочных шапок, величавые черепахи, пересекающие океан в поисках нового дома… Вдруг его начали легонько тормошить – картинки сновидений затряслись и поблекли. Евгений с неохотой и неприязнью разлепил свои глаза и уставил их на девушку. Она сразу же поразила юношу электромагнитными волнами своей привлекательности.

– Простите, не хотела вас будить, но вы книгу на асфальт выронили. Вот, держите.

– Благодарю.

– Да не супьтесь вы так, извините.

– Не извиняйтесь. Спасибо, что подобрали книгу.

– Это же поэзия?

– Да, французская.

– О, язык любви! Всегда мечтала выучить его, правда, всегда отпугивали две вещи: написание и произношение.

– Сам по себе французский я не стал бы учить. Немецкий благороднее в своём стиле и звучании.

– Зато из немцев поэты ужасные: как умер Гейне, так и умерла в Германии поэзия.

– А Рильке?

– Это только модернистская помесь – копия Новалиса и Гёльдерлина.

– А Гейм? А Тракль? А Целан?

– Вообще не слышала о них.

– Многое потеряли. Меня Евгением, кстати, зовут.

– Ой, какое чудесное имя! Всё такое лирическое в нём. Сами тоже стихи пишете?

– Да, начинающий автор. Выпустил вон сборник лирический – на этом пока и успокоился, хех.

– Здорово! Мечтала всегда с подобным человеком познакомиться. А сейчас сильно заняты? Будете дальше дремать в обнимку с книжкой?

– Да нет, наверное. Вон разговором уж и пробудился. Можем в ближайшее кафе сходить, если удобно в данный момент.

– Нормально, согласна посидеть за столиком и попить кофе.

Так Евгений и незнакомка очутились в кафе. Кофе был горький, выпечка – сухой, а разговор вообще не запомнился: смех, ужимки, гримасы, закатанные глаза, серьёзные мины. ОНА была слишком нездешней, слишком неземной, что импонировало Евгению. Засматриваясь девушкой, поэт видел перед собой роман Брюсова «Огненный ангел»[13]: ОНА – Рената, он – Рупрехт. ОНА знала множество вещей, и объём познаний казался Евгению демоническим, да и сам образ ЕЁ был окутан непроизносимой вслух мистикой. В девушке томилась энергия, которую нельзя было подчинить, направить на дело, – ОНА существовала как природное явление, что можно либо принять, либо безрезультатно заставить Волгу течь в Аральское море. Евгений дрожал, и зубы его тихо поклацывали по чашке, а ОНА довольно смотрела на поэта. ОНА обожала восхищение. Расправившись с надоевшими булками, они вышли на улицу, обменялись контактами и обещали встретиться снова.

Евгений был уже в кандалах. Он громыхал ими по городу, а взгляд по-рабьи туманился. Ослепший поэт не замечал фонтанов, клёнов или собак. Евгений скорее завалился домой, схватил ближайшую салфетку и начал лихорадочно набрасывать ЕЁ портрет. Поэт смотрел на смазанное изображение, а изображение – на него: Евгений поцеловал салфетку, и губы его стали тёмно-синими, как море в ненастье. В тот же день появилось стихотворение о призраке в парке, который вдохновляет на дальнейшую жизнь, лишь бы он почаще оказывался рядом с лирическим героем. Вот она, магия Лефортовского парка!

Евгений не мог заснуть: он всё ворочался и ворочался. На часах было одиннадцать вечера, а вставать надо в шесть утра – парень точно не выспится! Евгений прямо сейчас позвонил бы или написал ЕЙ, но пока он слишком мало знал ЕЁ, он не дорос до ночных переписок и разговоров. Вот если бы прошло некоторое время и ОНА бы с ним часто хотела разговаривать, то это иное дело, а сейчас – ну просто невежливо… Зазвонил телефон.

– Алло, Женя, это ты? Спишь?

– Нет, не сплю. Как раз думал о тебе.

– О-о, как мило! А что именно думал?

– Ничего предосудительного, всё в рамках приличий. Представлял, как ты проходишь мимо меня и я жадно впитываю в себя аромат твоих духов.

– Ну неплохо, ахах. Слушай, а давай завтра встретимся?

– Давай, в пять удобно?

– Да, вполне. До завтра.

– До завтра.

Евгений положил телефон на тумбочку. Дыхание его участилось, он почти закричал от радости. Поэт коснулся своего лба – он был очень мокрым. Евгений пошёл в ванную и долго стоял под холодным душем.

Снова Лефортовский парк. Екатерининский дворец уставился на Евгения десятками окон. Этот огромный прямоугольный паук пленён военными, поэтому, как ни тянула к себе поэта глыба классицизма, юноша не мог с ней встретиться лицом к лицу. «Наверное, здесь был тучный Кваренги, судя по внешнему виду дворца, – подумал Евгений. – Всё такое петербургское, немосковское». Он в полузабытьи ходил вокруг здания и ждал ЕЁ. Скоро пять. Поэту хотелось грызть ногти, но нельзя: некрасиво, окружающие не оценят. «Как я помню из курса истории, на месте Екатерининского был Анненгоф. Мерзкая герцогиня Курляндская наверняка в нём сношалась с Бироном, Минихом или Остерманом».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Ринальд – один из четырёх сынов Эмона; традиционный персонаж французского и итальянского Каролингского эпоса, а позже один из центральных персонажей «Влюблённого Роланда» Боярдо и «Неистового Роланда» Ариосто.

2

Танкред – четвёртый король (с января 1190 года) Сицилийского королевства из династии Отвилей. Танкред – потенциальный участник Третьего крестового похода, он хитрил и лавировал между Ричардом Львиное Сердце и Филиппом II Августом.

3

Никколо Макиавелли (1469–1527) – итальянский политический мыслитель, писатель, историк, военный теоретик эпохи Возрождения. Известен прежде всего благодаря трактату «Государь», написанному в 1513 году, но опубликованному посмертно, в 1532-м.

4

Вписка – это вечеринка с ночёвкой. Молодые парни и девушки, часто лично не знакомые, собираются в какой-то квартире, чтобы весело провести время.

5

Джеффри Чосер (ок. 1340/1345–1400) – средневековый английский поэт, «отец английской поэзии». Один из основоположников английской национальной литературы и литературного английского языка.

6

Йоркшир (англ. Yorkshire) – историческое графство в северной Англии, располагалось между восточными отрогами гор Пеннин и побережьем Северного моря.

7

Нерд, или нёрд (англ, nerd – зануда, ботаник) – стереотип человека, глубоко погружённого в умственную деятельность, исследования, необщительного или не имеющего развитых социальных навыков. С 1980-х по 2000-е годы слово постепенно стало входить в русский язык.

8

Иван Александрович Кашкин (1899–1963) – литературовед и переводчик англоязычной поэзии и прозы, критик переводов, поэт, много лет преподавал историю английской литературы. Среди основных переводов – «Кентерберийские рассказы» Джеффри Чосера. Ввёл в русскую литературу таких писателей, как Эрнест Хемингуэй, Уильям Фолкнер и др.

9

Александр Порфирьевич Бородин (1833–1887) – русский композитор, участник «Могучей кучки», химик-органик, общественный деятель и врач. Автор оперы «Князь Игорь», источником для либретто которого послужила поэма «Слово о полку Игореве», рассказывающая о неудачном походе князя Игоря Святославича против половцев.

10

Федо́ра Барбье́ри (1920–2003) – итальянская оперная певица, драматическое меццо-сопрано, одна из крупнейших певиц своего времени, знаменитая исполнительница вердиевского репертуара.

11

От «баухаус» – понятия, что объединяет функциональность, минимализм, практичность и эстетику.

12

Французский поэт-символист Стефан Малларме (1842–1898), объявленный после смерти Верлена королём поэтов, прошёл долгий тернистый путь к вершине своей славы.

13

Валерий Яковлевич Брюсов (1873–1924) – русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Теоретик и один из основоположников русского символизма.

«Огненный ангел» – первый роман Валерия Брюсова, опубликованный в 1907 году. В основу легла фантастически преображённая и расцвеченная история взаимоотношений Брюсова (прототип Рупрехта) с Ниной Петровской (прототип Ренаты) и Андреем Белым (прототип Генриха).