Litres Baner
Бозон Хиггса

Антон Первушин
Бозон Хиггса

– Господи Иисусе! – взмолился он.

Тело монаха крест-накрест захлестнуло полупрозрачной нитью, концы которой оканчивались чёрными зазубренными шипами. Олег подскочил к Иоанну первым и увидел, что из середины этого чудовищного распятия растёт то ли шея, то ли мясистый стебель, увенчанный зубастой головкой-бутоном. Астроном не стал дожидаться, покуда эти зубы вопьются монаху в лицо. Он отсёк бутон, разрубил нити у основания шипов.

– Спаси тебя Бог, рус! – выдохнул Иоанн, с отвращением сдирая с себя остатки мерзкой ловушки.

– Все целы? – спросил Дитмар. – Тогда – бегом!

Бегом не вышло. Джунгли как с цепи сорвались. Скоро Олег перестал различать, что именно на них нападает. Какие-то летающие радужные змеи, щетинистые, ревущие, как бомбардировщики, громадные комары, прыгающие двухвостые скорпионы. Дитмар палил направо и налево, не жалея зарядов, и вполне оправдывал звание альпийского стрелка. Ефросинью попыталась ухватить гигантская многоножка, неожиданно воспрянувшая из груды палой листвы. Дева-воительница мотнула соломенной головой, и коса – астроном не поверил бы, если бы не видел собственными глазами – рассекла многоножку пополам. Таис вляпалась-таки в ловчую сеть гигантского паука. Паука обезвредил Иоанн.

И вдруг как-то сразу всё закончилось. Отряд вывалился на обширную поляну, за которой начиналась обычная роща обычных деревьев. Посреди поляны все, не сговариваясь, повалились на землю.

Солнце уже палило вовсю, и Олегу захотелось в тень, в рощу, но раздался знакомый переливчатый посвист. Сверху. Ему ответил такой же – со стороны моря. Хатули, бес им в ребро.

Трава зашевелилась, по поляне поплыли размытые силуэты. Сколько их было, не сосчитать. Больше двух – это точно.

– К бою! – скомандовал фон Вернер.

Но хатули не спешили нападать. Взяв людей в полукольцо, оттеснили их к роще. И Олег понял – зачем. Раздутые как бутылки стволы. Разверстые розовые дупла. А вот корнещупальца… Хрен их в такой траве разглядишь. Хатули застыли и сделались совершенно невидимы.

– Живоглоты! – крикнул астроном.

Дитмар выхватил плазмоган и повёл стволом, стараясь захватить площадь побольше, чтобы выцелить хоть одного хищника. Зацепил. Истошный визг, запах палёной шкуры, и обезумевший от боли зверь ринулся на гауптштурмфюрера. Наперерез бросилась Ефросинья, махнула косой… и располовинила голову хищника.

– Во имя Перуна! – торжествующе воскликнула она.

– Не боишься? – бросил Дитмар.

– В муромских лесах и не такие чудища…

Дева не договорила. Корнещупальце ухватило её сразу за обе ноги. Воительница упала ничком, живоглот поволок её к разверстой пасти. Дитмар повёл плазмоганом, но тщетно – битва в джунглях съела весь заряд. Живоглот тянул быстро, и никто не смог бы помочь Ефросинье, однако она мгновенно перевернулась, села на пятую точку и уже у самой пасти живоглота ударом меча обрубила оба корня.

Нервы у девки железные, подумал Олег. Посмотрел на поверженного кота. Серая бесшёрстая шкура потеряла способность к мимикрии. На льва хатуль походил лишь строением тела. Рассечённый череп более подошёл бы… лемуру. Да, глазастому лемуру с толстыми мясистыми губами и круглыми, как спутниковые тарелки, перепончатыми ушами. Странное существо. Рот как у травоядного. Но когти…

Ещё один хатуль, помельче, прыгнул на Дитмара, тот отскочил в мелкий кустарник, но удара лапой по плечу не избежал. Бесполезный плазмоган отлетел в сторону. Олег бросился к нему, наклонился, чтобы поднять. Тонкий вибрирующий корень обхватил его запястье. Астроном тюкнул по нему хазарским топориком. Корень отстал. Олег взял плазмоган, выпрямился.

Неосторожного хатуля прихватило сразу четырьмя корнещупальцами и жадно влекло к дуплу. Дупло раздалось вширь и ввысь, принимая столь крупную жертву. Ствол лжеплатана охватила сладостная дрожь, когда задняя часть жертвы погрузилась в пасть. Хатуль кричал и бился, и это было настолько страшно, что Олегу стало жаль несчастного хищника. В считанные минуты всё было кончено. Пасть сомкнулась, вопль хатуля оборвался.

Олег с Иоанном, всматриваясь в траву, чтобы не нарваться на очередное щупальце, поспешили к Дитмару.

Барон фон Вернер лежал на земле, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Гимнастёрка его была изодрана. Кровоточили порезы на плече и груди. Иоанн наклонился, осторожно осмотрел раны.

– Господь милостив, – сказал он. – Раны неглубокие, но надо перевязать.

Он посмотрел на женщин и передал Таис меч. Таис кивнула и, надрезав тунику, отодрала изрядный кусок ткани, обнажив точёные колени. Иоанн ловко порвал ткань на бинты.

– Помоги, – обратился он к Олегу.

Вместе они стащили с Дитмара гимнастёрку, промыли раны остатками воды из гибкой бутыли, перевязали.

– Что будем делать, рус? – спросил монах.

– Надо бы отнести его к морю, – откликнулся астроном без особой уверенности. – Здесь оставаться нельзя…

– Не надо меня нести, – сказал барон. – Идти некуда. Через живоглотов не пройдём, а хатули умеют ждать… И верни моё оружие.

Астроном отдал плазмоган.

Немец приподнялся на локтях.

– Их тут ещё штук пять. Не выпустят.

– А вот я их мечом, – пригрозила Ефросинья.

Немец засмеялся, аж раскашлялся.

– Лучше встретить смерть в честном поединке, чем сдохнуть с голодухи! – упрямилась Ефросинья.

– А пугануть перуновым огнём? – предложил Олег.

– Нельзя взывать к Воителю, пока не пройдёт ночь и ещё ночь, – разъяснила дева. – Биться надобно. Или молить богов, глядишь, смилостивятся. Давай, однобожец, твоя братия, помню, врала, что ваш Христос всё может.

Иоанн осенил себя крестным знамением и, преклонив колени, принялся творить молитву.

– Я тоже помолюсь богам, Громовержцу и Артемиде, – добавила Таис. – Но мне нечего принести им в жертву.

Фон Вернер болезненно скривился.

– В мешке последний кусок мяса, нам уже не понадобится, так что отдай своим богам. Огня, девочка, правда, нет. Уж не обессудь.

Дурдом, подумал Олег. Снова оглядел поляну.

Да, хатули были здесь. Больше не нападали, но их короткие перемещения иногда отслеживались по размытым силуэтам. Идеальная мимикрия, надо же. Что ж, похоже, пришло время умирать второй раз. Права Ефросинья – лучше в бою… Вдруг кто-нибудь да прорвётся.

Внезапно хатули засвистели. Все разом. Свист не такой, как обычно – переливчатый, а странно-тревожный, прям мурашки по коже.

И было от чего. Из джунглей ломилось что-то страшное. Олег подскочил как ужаленный.

– Перун Громовержец… – запричитала Ефросинья. – Кострома Благодатная… Мамочка…

Она схватилась за меч. Неведомое чудовище приблизилось, и хатули, позабыв про мимикрию, прыснули в разные стороны, как стая дворовых котов, на которых вылили из окна ушат ледяной воды. Плоская змеиная голова неведомого зверя была щедро уснащена острыми клыками, над ними извивались трубчатые щупальца, а из глазниц бил огонь, от которого сразу вспыхивали трава и кустарник. Клыками чудовище вспарывало суглинок, прокапывая неглубокую траншею. И по этой траншее ползло гибкое серебристое туловище. Размером примерно с газовую трубу. Большого диаметра.

– Заклинаю тебя, Змий о Двенадцати Хоботах, изыди! – взвыла дева-воительница и, подскочив к чудовищу, со всего замаху полоснула мечом. Меч упруго отскочил от кожи монстра, не причинив ему ни малейшего вреда. Свистнула соломенная коса – с тем же успехом.

– Дура! – заорал Дитмар. – Прекратить немедленно! Это же Пищевод!

Голова «змия» скрылась в роще лжеплатанов.

– Полезли? – сказал Олег. – Хатули всё равно далеко не ушли.

– Разумно ли? – засомневался Иоанн. – Вдруг чудовище захочет оставить нас там?

– Не оставит, – ответил астроном. – Я знаю.

Барон коротко глянул на него, кивнул, мол, потом объяснишь, и оседлал Пищевод. За ним последовал Олег, а Иоанн после короткой перепалки с Ефросиньей и нескольких негромких слов, обращённых к Таис, помог взобраться девушкам и ловко вскарабкался сам.

Под сенью живоглотов было сыро и страшно. Пищевод двигался рывками, с частыми остановками, и всё казалось, что он больше не стронется с места, и путникам придётся спуститься на землю, к жадно разверстым розовым пастям, в смертельную сеть надёжно укрытых высокой травой корнещупалец.

Но адская роща осталась позади, вновь замелькали сосны, стало ясно, что «змий» понемногу забирает вверх.

– Вот уж воистину, явил Господь чудо! – воскликнул Иоанн. – Теперь убедилась ли ты, язычница?

– Тьфу на тебя! – отозвалась дева-воительница. – Перун-громовержец змия послал на подмогу! Кладенец мой его не взял. Так? – Она загнула палец. – Коса моя его не взяла. Так? – Загнула второй. – А меч и коса заговорённые, и только слугам перуновым не страшны. И пламень из очей его, ровно стрелы перуновы. – Загнула третий.

– Не смей именовать Зевса Громовержца, Верховного Олимпийца, языческим именем! – неожиданно перебила её обычно тихая Таис.

– Ду-ура! – парировала воительница.

– Невежественная варварка! – не осталась в долгу гречанка. – Таким гиперборейским выскочкам цена на невольничьем рынке в Афинах – полдрахмы в удачный день.

– Да я тебя!.. – Ефросинья схватилась за меч.

– Прекратить, – сказал Дитмар.

Негромко так сказал, но девушки сразу поостыли.

– Ладно ужо, – пробормотала Ефросинья. – Рассказывай про своих богов. – Вот кто у вас там чадородием заведует?

Девицы взялись за сравнительные характеристики греческих и славянских божеств. Иоанн только вздохнул, воздел очи горе и забормотал молитву.

– Что думаешь о тактике хатулей, Олег? – спросил Дитмар.

– Неразумно, – ответил астроном. – Могли ведь напасть сразу, пользуясь маскировкой, а зачем-то оттеснили к живоглотам. Потом эти броски в атаку…

Мимолетная улыбка превосходства мелькнула на губах немца.

– Тактика хатулей безупречна, – объявил он. – Ты просто недооцениваешь противника. У раненого мною хатуля случился шок. А второй хатуль, который атаковал следом, – самка. Его самка. У хатулей нет прайдов, они живут парами.

 

Лебединая верность, подумал Олег. Очень необычное свойство для кошачьих.

– В остальном же расчёт хищников был безупречен. Нас оттеснили к непроходимому препятствию. И ждали.

– Да, но не легче ли было…

– Самое же главное именно заключается в том, что не легче. Учись анализировать и делать правильные выводы, Олег, – поучал немец. – Такое поведение высокоразумных хищников означает только одно: им не раз приходилось сталкиваться с людьми! Причём с людьми, вооружёнными весьма совершенным оружием. Таким, как это. – Дитмар прикоснулся к плазмогану. – А возможно, и более совершенным. Следовательно, где-то есть такие люди, и мы рано или поздно с ними столкнёмся. И нам надо успеть должным образом подготовиться к такой встрече!

Мыслитель, подумал Олег. Мистический бред в вопросах мировоззрения и жёсткое рациональное мышление в вопросах тактики и выживания. Докажи такому что-нибудь. Что ж, пока нет прямых доказательств моей теории, будем косить под дурачка. А потом… потом посмотрим, что одолеет – еврейская лженаука или арийская мистика. Интересно, к какому техническому объекту на сей раз вывезет Пищевод?

Ответа ждать пришлось долго. Пищевод развил приличную скорость, и уже через час над верхушками сосен на западе проступил хребет, в котором коренной крымчанин без труда опознал выгнутую спину горы Кошки. Дитмар сильно побледнел и сидел молча, упираясь здоровой рукой в спину «змия». Да и Олег почувствовал, как навалилась усталость, и неудержимо клонило в сон. Не свалиться бы ненароком…

Это всё Зов, вяло размышлял он. Зов стимулирует центральную нервную систему, Зов включает процессы регенерации. Наведённое воздействие извне… из Космоса? Почему бы и нет… вон сколько железа на орбите крутится. Не падает. Глянуть, что там, хоть глазком… вдруг цивилизация сохранилась? Сигнусы, кем бы они ни были, одичали, а в Космосе… там технология… сохранилась и развилась… далеко вперёд… обсерватория… одним бы глазком… да нет, рожки да ножки от той обсерватории…

Пищевод встал, дёрнулся и замер. Олег очнулся от полудрёмы. Каменистое ровное плато. Лес остался позади. Кошка – рукой подать. Внизу, значит, Симеиз. А за Кошкой – Голубой залив, и там, в горах… Он помотал головой – какая, к чёрту, обсерватория! И первым спрыгнул на землю. Дитмару пришлось помогать. Барон тяжело дышал, его лихорадило.

Объект нашёлся в ста шагах. В скальном массиве было вырезано идеально гладкое, наклонно уходящее вниз углубление. Широкие ступени цвета бутылочного стекла вели к дверям с замком-пятернёй на створке.

– Странно, – пробормотал Дитмар. – Не помню… Раньше… не было.

Спустились. Олег вложил руку в замок, Сезам распахнулся. Они оказались в небольшом тамбуре с гладкими, серебристо-матовыми стенами; под потолком, однако, гнездились разнообразные миниатюрные штуковины. Штуковины ожили, замигали огоньками. Датчики, понял Олег. Наконец приятный баритон возгласил, и возгласил по-русски, по крайней мере, так слышал Олег:

– Дорогие гости! Добро пожаловать в Малый Информаторий Тавриды! Здесь вы сможете не только получить любую исчерпывающую информацию, но и отдохнуть и приятно провести время!

Информаторий! От волнения у астронома перехватило дыхание. Наконец-то хоть что-то!

Вторая дверь пропустила их в обширный зал, с такими же серебристо-матовыми стенами, рядами мягких кресел и диванов в форме причудливых цветов; возле каждого на столиках имелись небольшие пульты. В дальнем конце зала возвышался невысокий подиум – Олег уже догадался для чего. Дитмара немедленно уложили на диван. Ефросинья осматривалась хмуро и недоверчиво, Таис и Иоанн сохраняли спокойствие.

Олег изучал пульт – он был странный. Снова отпечаток для ладони, как и на дверях, несколько непонятных гнёзд – и ничего более.

Возникло мерцание, и на подиуме материализовалась величественная фигура римлянина в сенаторской тоге.

– Мара! – вскрикнула Ефросинья.

– Латинянин, – бросила Таис. – Варвар.

– Да что ж у тебя, куда ни кинь – всюду варвары, – возмутилась было Ефросинья.

– Спокойно, девочки! – поспешил вмешаться Олег. – Это не призрак, и вообще не человек. Он не опасен.

– Искусственный интеллект Малого Таврического Информатория именем Валерий Гай Германик приветствует дорогих гостей! – «Римлянин» вскинул руку в приветственном жесте. – Я готов ответить на любые ваши вопросы. Но… – голограмма обвела «дорогих гостей» проницательным взглядом, – но не сразу. Я вижу, что вы устали с дороги, да к тому же один из вас серьёзно ранен. Кроме того, мои сенсоры указывают на то, что ваши одеяния плохо приспособлены к внешним условиям. Вот здесь, – отодвинулась неприметная панель в стене справа, – медотсек. Здесь, – ещё одна дверь, – можно совершить омовения и переодеться. Я рекомендую УЗК-11.

– Что такое УЗК? – перебил Олег словоохотливого искина.

– Универсальный защитный комплект. Гигроскопичен, при этом отличается повышенной механической прочностью, устойчив к воздействию агрессивных сред, ядов…

Общевойсковой защитный комплект надеть! – вспомнилось армейское. – Вспышка с тыла! А что, очень похоже. Только и ждёшь, откуда вспыхнет…

– Достаточно, – перебил Олег. – Иоанн, помоги, пожалуйста, отвести Дитмара.

Медотсек оказался комнатёнкой с торчащим посредине креслом, сверху донизу увешанным какой-то аппаратурой. Как только туда усадили барона, кресло плавно и бесшумно скользнуло вниз, а возникшее в полу отверстие закрылось серебристыми створками. Иоанн тревожно глянул на Олега, но тот отрицательно покачал головой.

Девицы уже ушли мыться и переодеваться. Олег уселся в кресло.

– Можно запрос?

– Увы! – Гай Германик сделал протестующий жест. – Сперва омовение!

Хренова железяка, подумал он, закрывая неподъёмные веки.

Вскоре Иоанн осторожно тряс его за плечо:

– Очнись, рус!

Рус отверз очи и чуть не поперхнулся: если Таис в сильно обтягивающем серебристом комбинезоне, словно отлитом из единого куска… ткани? пластика? шут его разберёт – ни шва, ни кармана – смотрелась совершенно умопомрачительно, то Ефросинья напялила поверх высокотехнологичного одеяния кольчугу, навесила на шею кучу своих амулетов, а за спиной красовался всё тот же меч-кладенец. Монах тоже переоделся, на груди у него обнаружился внушительный крест-энколпион, на кожаном шнурке. Видимо, Иоанн всё время носил его под туникой. На диване восседал такой же серебристый Дитмар. От эсэсовской формы остался лишь пояс. На человека стал похож – мелькнула мысль. И выглядит здоровым. Олег встал и направился к «умывальне-переодевальне».

Разбираться со сложной техникой будущего не пришлось – вкрадчивый баритон Гая Германика подсказывал, какие сенсоры и в какой последовательности нажимать. Удалось даже побриться, ибо отросшая щетина раздражала неимоверно. Облачился в костюм – опять же не без подсказок. Представил, какие чувства испытывали дамы, внимая наставлениям мужского голоса. Или Германик специально для них обернулся Германикой? Карманы таки нашлись – закрывались они скользящим движением ладони вверх, не оставляя ни малейшего следа, а открывались, соответственно, – наоборот.

– Старую одежду можно утилизировать здесь, – наставление сопроводил короткий мелодичный звон из угла «раздевалки».

Олег с отвращением принялся комкать брюки, и оттуда вывалился давешний чёрный гранёный цилиндрик – медальон погибшего красноармейца. Как он мог забыть! Олег раскрутил цилиндрик, развернул бумагу с данными. Прочёл. Не поверил своим глазам. Прочёл ещё раз. Поспешно затолкал обратно и закрутил крышку – со второй попытки. Этого не может быть, подумал он. Этого просто не может быть! Хотя… Не спешить, обдумать. Рассказать немцу? Не время. Как там их учили? Кто владеет информацией, тот владеет миром? Вот и повладеем.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, засунул медальон в карман чудо-одеяния, провёл ладонью снизу вверх и вышел в зал.

Уселся в кресло.

– Вопросы задавать можно?

– Биоконтакт невозможен. Цифровой контакт невозможен, – в голосе искина сквозило огорчение. – Это, вынужден предупредить, существенно замедлит восприятие информации.

– А какой возможен, чёрт бы тебя побрал?!

– Впредь рекомендую воздерживаться в стенах Информатория от экспрессивных и грубых выражений! – возгласил Германик. – Возможен аудиовизуальный контакт.

– Давай аудиовизуальный. Запрос!

– Я весь внимание, – принял соответствующую позу искин.

– Олег Яковлевич Сахновский. Даты жизни… – Олег поколебался и назвал числа. – Астроном, проживал в Алуште. Что известно об этом человеке?

Гай Германик картинно приложил палец ко лбу.

– Известно немногое. Видеоинформации нет. Сохранился список научных трудов. Вывожу на экран.

Вспыхнул уже знакомый по Башне голоэкран, и по нему поплыли строки. Да, оно. Его работы. Вон, даже тезисы доклада в Праге есть. Единственная загранпоездка. Впрочем, и это ничего не доказывает…

– Отчёт по новейшей истории за последние двести лет, – затребовал он.

– Невозможно, – в голосе искина сквозило смущение. – В моей памяти имеется лакуна в последние пятьсот тридцать восемь лет.

– Когда восстановилась память?

– Сто двадцать три часа семь минут и двадцать восемь секунд назад я вновь осознал себя. Всё это время моя память восстанавливалась по временной оси вплоть до лакуны.

– Воспоминания за последние двадцать лет до лакуны?

– Ноль поступающей из центра информации. Среднее количество посетителей – три целых, семь десятых индивида в год. За восемь лет и три месяца до возникновения лакуны – отключение от основной энергостанции на Мангупе, переход на автономное питание. Затем разряд аккумуляторов.

Вот и катастрофа, подумал Олег. Ну а нынче-то на Мангупе никакой энергостанции, небось, нет…

– Какой сейчас источник питания?

– Имеются лишь косвенные данные. Мои датчики фиксируют внизу наличие резервуара, заполненного органикой. Вероятно, происходит обработка органики ферментами либо бактериями. Состав ферментов или вид бактерий установить невозможно. Процесс сопровождается выделением большого количества теплоты и метана. Способ преобразования в электроэнергию неизвестен.

Вот вам и Пищевод. Очень остроумно.

– Хорошо. Информация по ключевому словосочетанию: Сигнус деи.

– «Сигнус Деи» – корпорация-монополист по критической ген-модификации на уровне фенотипа, основана в… вы предпочитаете, насколько я понял, древнее летоисчисление?

– Да.

– В две тысячи пятьсот тридцатом году. Основные проекты – «Птица Сирин», «Человек-Амфибия» и «Открытый Космос». Время разработки проекта – сто пятьдесят два года. Время активной фазы проекта – около девятисот лет. Количество индивидов, прошедших трансформацию…

– Достаточно. Информация по «Птице Сирин». Физиология, фенотип, генотип.

На экране замелькали картинки. Сигнус. Общий вид. Опорно-двигательная система – скелет, мышечный аппарат. Внутренние органы. Гай Германик пояснял по ходу: млекопитающие, живородящие, ареал обитания – субтропики: Средиземноморье, Таврида, метаболизм комбинированный, ускоренный, нормальная температура тела – тридцать девять и три, особые свойства – способность к эмпатии – а вот это уже интересно – мимоходом отметил Олег, степень регенерации, продолжительность жизни – ого! – уровень ай-кю, вспомогательные животные – модифицированные вороны, уровень ай-кю…

Далее на экране закрутились спирали ДНК и посыпались непонятные термины…

– Довольно, – прервал Олег. – Причина катастрофы на планете?

– Взрывная лавинообразная патогенная мутация встроенных генов.

– Сколько длилась катастрофа?

– По неполным данным, ибо лакуна в моей памяти не может быть восстановлена, – около восьмидесяти лет вплоть до полного вымирания населения и разрушения инфраструктуры.

– Кто-либо предсказывал возможность такой мутации?

– Профессор Ван Хофман в три тысячи триста сорок третьем году опубликовал соответствующую работу, однако был подвергнут обструкции и заклеймён как лжеучёный.

Пророк. Вот вам и песни сигнусов.

– Проект «Открытый Космос» – ген-модификация для проживания в Космосе?

– Истинно так.

– Когда упала Третья Луна? – резкий, лающий возглас Дитмара.

– Планета Земля имеет один естественный спутник. По косвенным данным, падение спутника Фобос на Марс произойдёт…

– Довольно болтовни! – оборвал искина Дитмар. – Всё это пустая тарабарщина. Где можно зарядить вот это? – Он показал плазмоган.

– Универсальный резак можно зарядить на распредщите, – Германик указал за спины людей, на небольшую дверцу у входа.

– А пожрать и поспать? Отвечай, ты, дерьмоголовый ублюдок!

– Я не отвечаю на вопросы, содержащие экспрессивную и ненормативную лексику!

 

– Где мы можем принять пищу и отдохнуть? – поправил барона Олег.

Раздвинулись сразу несколько дверей слева.

– Всё для удобства уважаемых гостей!

Когда они, насытившись необычными блюдами и напившись странного густого напитка, по вкусу более всего напоминавшего травяной отвар с цветочным ароматом, оказались на роскошных ложах, выполненных в древнеримском стиле, освещение сменилось на тускло-синее, как в казарме, Иоанн захрапел, а Дитмар негромко произнёс:

– Олег, ты сомневаешься в том, что ты – это ты?

Астроном с трудом отогнал дрёму.

– А ты не сомневаешься? Людям свойственно воскресать и слышать какой-то Зов?

– Мы здесь выполняем миссию. Боевое задание. Зов – тот же боевой приказ. Тебе этого не понять. Приказы не обсуждаются, они неукоснительно выполняются. Подчинённый не должен знать, с какой целью отдан ему тот или иной приказ. А я – это я. Я здесь и сейчас, в чём не сомневаюсь. И тебе не советую. Сумасшедшие в нашем отряде не нужны.

Это ещё надо посмотреть, кто тут сумасшедший, успел подумать Олег, прежде чем провалиться в сон.

Сигнусадеи…

Сигнус.

Деи.

Лебедь.

Бог.

Лебедь Божий.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 
Рейтинг@Mail.ru