Антон Никифоров Земляне

Соседи не могли похвастать и таким. Их дома были слеплены из речной воды, коровьего навоза и глины. Жестяная крыша, как шахматная доска в начале партии, придавлена камнями. Натянутые пакеты в рамах скрывали ночную жизнь от комаров и карих глаз прохожих. Двор усажен цветами и деревьями. Забор состоял из трёх параллельных ниток колючей проволоки.

Бочка с дождём вместо посудомойки.

Один старший соседский парень из такого жилища полгода рассказывал малолетнему Харэ и его брату Саману про выживание в лесу. Откуда брать еду и воду. Как ставить ловушки на птиц и ловить змей. Учил их ориентироваться по солнцу. За его подробные инструкции они делились с ним едой, которую в свою очередь им выносили из храма их родители.

Без механического опыта рук и ног — в голове стирается вся теория. Мальчикам пришла пора инициации — идти с ночёвкой в джунгли без палаток. Помолившись на дорожку, в той же обласканной солнцем одежде, которую ребята надевали для школы и храма, с мешками на плечах и стёртыми тапочками на ногах, юные исследователи отправились в неизвестность.

На первой питьевой луже, куда по следам на земле тоже приходили слоны и парнокопытные, мальчики сделали привал без костра. Заслышав беспокойство птиц, они сразу залезли на соседние деревья посмотреть, что случилось. Харэ с братом сидели на одном дереве, их наставник Сунил — на другом.

Из густого леса колонна медведей не спеша подбиралась к водопою. Харэ и Саман ещё сильнее вжались в кору, наблюдая происходящее под собой. Пока их внимание не отвлекли странные звуки. Источником шума были клацающие зубы Сунила. Братья махали, цыкали на него. Перенервничав, он стал судорожно трястись вместе с веткой.

Медведи-губачи явно спешили за термитами или муравьями на ужин и долго у лужи не задержались.

Когда опасность миновала, исследователи на ватных ногах спустились на землю и устроили потасовку. Неожиданно получив оплеуху от Харэ, Сунил расплакался и признался, что сам первый раз в лесу. Все рассказы он часто подслушивал у выпивающих троюродных родственников его двоюродного дяди по материнской линии Рохана.

Дорогу обратно они не могли найти и вышли в деревню только к утру, благодаря далёкому колокольному звону в храме на святой горе — Ведахити Канда.

Время шло быстро. Под мантры Харэ рос вместе со своими талантами в кругу увеличивающейся семьи и плодовитых соседей. Работа при храмах, периодическая стройка и ночная охрана рисовых полей от диких слонов давали ему скудный доход.

Неожиданно война закончилась. Победили правительственные силы. Впервые за двадцать шесть лет Харэ ощутил мирное небо над головой. Ему до смерти захотелось в ком-то продолжиться, и он женился. На Шри-Ланке чем раньше начинают этот совместный путь, тем надёжнее будет старость.

Бог даст вдоволь риса на любую семью.

Под покровом ночи молодожёны зачали ребёнка. Им удалось ухватить гуманитарную помощь из Европы на строительство нового дома. Всё было хорошо, кроме стабильности в семье. Молодой и прекрасной жене Кармани нужны были новые и новые кастрюли и вещи. Джунгли — это опасно. Подачки в храме — несерьёзно. Готовить на костре не хочу!

Харэ нашёл нелюбимую работу в соседней деревне. Стал зарабатывать и дополнительно выпивать.

Дело строили с рассвета, а после заката, по традиции, отмечали коллективом окончание стройки: бутылкой аррака, смешанного с крепким пивом. Зарплата трудящегося не позволяет купить весь этот набор в одного, только вскладчину.

Выходной: воскресенье и полнолуние. Или когда надоест.

Зарплата ежедневно.

В итоге домой возвращается часть выручки и поддатый работник. Кармани три года полоскала бельё в реке и мозги мужу, но после полнолуния он всё забывал.

Жилище из бетонных блоков потихоньку принимало должный вид с помощью здоровья отца Суреша и упорства его сыновей.

У специального огня жена вечерами молила Равану. Подносила на алтари в храм Лакшми бесконечные цветы и благовония.

Конечно, лотос и, просьбы сыпались на белую статуэтку Будды под деревом во дворе. Но Харэ всё равно выпивал и участвовал в ночных деревенских событиях. Иногда дрался: посёлок на посёлок.

Настал день последней капли. Кармани просила Харэ не ходить никуда сегодня. Побыть дома втроём, чтобы сообщить мужу сюрприз. Кумар, Чамора, Гаян, Вассанта и прочие мачаны пусть барабанят по пустым стеклянным бутылкам без него. Но разве жена может что-то запретить мужу на Шри-Ланке?

Харэ ушёл к друзьям, в пух и прах разругавшись с обезумевшей от ярости Кармани. Неизвестно, было ли домашнее насилие, но такого скандала между ними ни один бог ещё не видел.

Пропитанное бензином, потускневшее от сотен ручных стирок в реке, сари загорелось легко, вместе с хозяйкой. Крики соседей, павлинов и родственников, вой собак и запах горящего мяса наполнили округу ужасом.

Пьяный от горя Харэ крушил мотыгой всё, во что вложил жизнь. Стёкла, зеркало, пластиковые столы и стулья, фотографии на розовых стенах, радио, шифоньер, кровать, газовая плита, одежда — весь нехитрый скарб превратился в хлам. Потом он стащил разбитое барахло туда, где жена только вчера чиркнула на себя спичкой, и всё поджёг.

На коленях, посыпая голову пылью и ковыряя ногтями землю, Харэ просил у языков жёлто-зелёного пламени забрать его к ней.

Но костёр потух, оставив дом и человеческий сосуд — пустыми.

Мы не можем измерить глубину всех чувств четырёхлетнего сына вместе со статуэткой Будды наблюдавших драму. Но он рос слишком спокойным мальчиком под именем Рама. Крыша бабушки Малини, воспитавшей уже пять детей в кирпичном доме без стены, укрыла и первого внука.

Сам Харэ спал в храме или на подстилке в своём доме. Перестав ухаживать за собой, он стал ухаживать за самодельным алтарём и глубже молиться. На бетонном месте поклонения поместились фотокарточки жены и какого-то младенца, засохшие гирлянды жёлтых цветов, трезубец Шивы, фигурки индуистских богов, лампадка с огнём, бронзовая тарелка с рисом и стакан воды.

Ароматические палочки в чашке с песком работали круглосуточно.

В главном храме давали рис и кари в обед и прасад на закат. Освященных фруктов полно после каждой пуджи. На работу ходить не надо. Но старая жизнь не укладывалась в прежний пазл. Аскезу безбрачия и нищеты герой взвалил на свои худые плечи и ушёл в джунгли.

Была бы вода, а выжить везде можно.

В глубине национального парка он встретил с головы до пяток седого наставника с тёмной кожей Прабху, который уже семь лет ждал встречи с ним. Два добровольных изгоя стали лесными братьями.

Жизнь в ланкийской деревне не сильно отличается от жизни в джунглях, разве что электричество есть. Те же животные, птицы и насекомые, тот же костёр, та же стирка вещей и помывка тела в реке. Встают с первыми лучами, укладываются спать с солнцем.

Лесные братья собирали дикий мёд, добывали змеиный жир, редкое чёрное масло. В останках животных они искали зубы и когти азиатских слонов, болотистых крокодилов, медведей-губачей и редких леопардов. Читали священные тексты.

И хоть Харэ и Прабху не выходили во внешний мир, новости они слышали.

Самый большой национальный парк Яла — место сбора браконьеров, кокосовых самогонщиков, плантаторов конопли, золотоискателей и прочих авантюристов. На поляне у костра они устраивали обмен сплетнями и необходимыми товарами до следующей встречи на условленном месте по положению Луны.

Через три оборота Земли Прабху и Харэ вышли из леса. Деревня увеличилась, появились бетонные заборы. Сын Харэ тоже вырос. Мальчик продолжал жить у больной бабушки Малини под опекой тёти и своих дядей. Дед Суреш год назад отправился на новый круг перерождений, а его образ занял почётное место на алтаре.

Только тогда Харэ по-настоящему увидел худого шестилетнего мальчика в застиранных вещах, наголо обритого после вшей. Сын с глубоким уважением дважды в день продолжал воздавать почести предкам и духам. Рама умел читать и писать, знал наизусть основные мантры. Письменного стола не было, поэтому сын учил всё это на подстилке.

Отец ничем не мог отплатить Раме за усердие.

Вдруг мама Малини, дождавшись сына, отправилась на встречу с мужем.

Харэ был в отчаянии, ведь он поклялся богам никогда не прикасаться к деньгам. Но теперь ему отвечать за всю семью.

Сутулый герой пошёл к брату за советом, но всё было решено без него. Ночью у Прабху случилось видение, в котором явилась богиня Кали и приказала воздвигнуть для неё ашрам на месте крови. Харэ только качнул головой и пошёл с сыном выкапывать деньги, накопленные ими за три года в лесу.

После похорон взялись за стройку всей семьёй. Выкопали колодец, отдельно построили простенький душ и туалет. На территории появились открытые беседки с алтарями для популярных божеств. Тропинки к статуям декоративно оформили камнями из священной реки Маник-ганга и посыпали опилками. У главного входа повесили на палку небольшой колокол между двумя вкопанными кривыми ветками. Всё покрасили.

Непьющего скульптора не смогли найти даже через дальних родственников соседей. Наши строители смогли вылепить только Шивалингам, а остальные статуи купили готовыми.

На жертвенном месте, прищурив подкрашенные веки, стоял монумент богине Кали верхом на льве.

Сам дом Харэ снаружи сильно не изменился. На внутренних стенах самодельным циркулем нарисовали мандалы и установили вентиляторы. Одну комнату оставили под спальню с матрацами на полу, а две других превратили в молельни, перегородив их шторами с изображением богов. Оконные проёмы заложили кирпичами. Домашний алтарь переделали в бетонное дерево, и он расцвёл после подношений.

Необходимые для ритуальных обрядов священные деревья были рассажены Малини ещё 30 лет назад: баньян, ним, бел, шами, туласи и другие. При этом кривой дом бабушки так и зиял проходом в кирпичной стене.

В торжественный день из главного храма Катарагама Маха Девале пришли брахманы в красных одеждах и специальным обрядом вдохнули жизнь в равнодушный бетон во имя богини Кали. Аскета Прабху посвятили в Свами (учитель), выписав соответствующий документ.

Потом счастливые учителя и миряне ели прасад руками.

Первым адептом Свами стал Рама, а за ним и вся семья. Мальчик со своим железным спокойствием вернулся уже в ашрам, а не свой дом, где с первого раза превратился в главную жемчужину обрядов.

Харэ задавал темп в барабан. Свами Прабху, стоя на гвоздях, протяжно пел мантры, а Рама, подобно змее в воде, грациозно извивался под каждый удар.

Бум — Рама закатил карие глаза.

Бум — по телу Рамы прошла волна.

Бум — Рама растворился в собственных движениях.

Через какое-то время седой спиной вперёд с гвоздей спускался Свами и выпивал полбутылки аррака перед наблюдавшими за ним зрителями со сложенными в молитве ладонями. Топая браслетами на седых ногах, он закуривал три сигареты Dunhill сразу. И, попыхивая дымком под седыми усами, полностью менялся, впуская в себя энергию Кали.

Голос, мимика и движения обретали женские черты. Из рта аватара то и дело вылетал красный-красный язык. Чтобы успокоить самую гибкую мышцу, Свами подрезал себе кончик языка. После аватар прижигал себя огнём и продолжал заигрывать с публикой.

Сложенные в молитве ладони зрителей не позволяли их глазам разъезжаться между маленьким Рамой, льющимся в трансе, и седым аватаром Кали.

В индуизме храм можно построить, купить или получить по наследству. Затем трижды в день качать невидимое топливо, где посредником выступает не банк, а чаша для милостыни или листья, в которые заворачивают деньги и передают духовному лицу.

Статуэтка под деревом с буддистским спокойствием созерц