Антон Демидов Умри

— Интере-есно, — протянула девушка. Воровато оглянувшись по сторонам, она взяла в руки журнал и любопытно раскрыла его. Список постояльцев оказался довольно обширным. Фамилии разнились от немецкого «Вагнер» до английского «Бишоп». Здесь бывали даже исконно русские Петровы и украинцы Горбатенко. Первые постояльцы отеля заселились пятого мая тысяча девятьсот тридцать третьего года. А последние отметились двадцать второго января тысяча девятьсот сорок шестого года.

— Что за ерунда? — произнесла девушка. Если верить журналу, то отель не принимал гостей семьдесят пять лет.

— Забавное чтиво, не находите? — возник хриплый голос за спиной.

Девушка вскрикнула и обернулась, замахнувшись журналом для самообороны.

Позади стоял плешивый, но опрятный старик. Лицо походило на высушенную сливу. В глубоко посаженных глазах едва различалась жизнь. Его сутулистую фигуру оправдывал наряд лондонского джентльмена с подтяжками, жилетом и карманными часами на тоненькой цепочке.

— Не бойтесь, — успокаивающе сказал он. — Я всего лишь портье. Позвольте поздравить Вас с прибытием в отель.

Не сводя с него глаз, девушка положила журнал на стойку и язвительно подметила:

— А я поздравляю Вас, что изобрели машину времени.

Портье опустил голову вниз, оглядел себя и громко засмеялся, обнажив изъеденные годами зубы.

— Остроумно, милая леди. Я понимаю, что мой внешний вид не укладывается в современные понятия моды. Да и я уже не так молод, чтобы покорять женские сердца. Но, известно будет Вам, классика не умрет никогда. Ничего более галантного, чем начищенные до блеска башмаки и идеально отглаженные стрелки на брюках, еще не изобрели. Да и не изобретут. Уж поверьте опыту бывалого ловеласа.

— Охотно соглашусь. Тогда если вы портье, то в вашей власти показать мою комнату.

— Всенепременно, — ответил портье, положив руку на грудь и отвесив поклон. — Проследуйте за мной на второй этаж.

Их восхождение по лестнице замедлилось донельзя. Портье, чудом доживший до своего возраста, спешить не собирался. Или уже не мог. А девушка в платье не хотела подгонять его.

— А в каком году отель перестал работать? — спросила она.

— В тысяче девятьсот сорок шестом. Вы же видели журнал.

— Извините, что так вышло.

— Нет-нет. Не стоит извиняться. Данный отель решено было сохранить как музей. Соответственно и все его вещи. Поэтому имею смелость просить Вас, бережно относиться к его истории.

— Разумеется, — ответила девушка, выдавливая слова вежливости. Этот плешивый старикан действовал ей на нервы. Но интерес ко всему старинному и загадочному заставил ее примерить маску покорности. Благо никто этого больше не видит. — И что же было с этим домом последние семьдесят пять лет?

— Ничего особенного. За ним ухаживал крайний постоялец. Когда закончилась Вторая мировая война, это место стало неугодным. Прежние хозяева сбежали, забрав с собой все самое необходимое. А тот джентльмен так и остался жить здесь.

— А почему они сбежали? Этот дом наверняка стоит целое состояние.

— Так-то оно так. Но гордиться им было нечем. Они боялись, что их разоблачат.

— В чем?

— А вы весьма любопытная леди.

Девушка подхватила его под руку. Старикана нужно докрутить, иначе она не уснет этой ночью.

— Поймите, я писатель, — соврала она. — В наше время так тяжело выдумать эксклюзивный сюжет. И к тому же самый сок в настоящей истории. Вы не переживайте. Все имена и даты я заменю. Гарантирую полную конфиденциальность.

Старик бросил на нее недоверчивый взгляд. Девушка обезоруживающе улыбнулась, понимая, что портье поплыл.

— Вот вы, женщины, все от дьявола, — смеясь, сказал он. — Самое сильное искушение. Вот как с вами сладить?

— Нас достаточно просто любить.

Подняться у них все же получилось. Странно, как портье еще не прибавил тройку лет к своему неприлично большому возрасту. Изгибаясь в подкову, перед ними вытянулся длинный коридор. На этаже находилось колоссальное множество номеров. Девушка видела подобные отели только в кино. Красные двери с золотистыми числами скрывали свои истории. Убийства, жаркие любовные драмы, скелеты, запрятанные в семейных шкафах, буйства обострившихся психопатов.

— Так что происходило в этом отеле? — мягко надавила она.

— Известно, что. Вы и представить себе не можете, что это было за место. Сказка, не иначе. А когда случилась война, отель опустел. Нужно было как-то его спасать. Тогда хозяева стали привечать исключительно дезертирующих солдат.

— Это как?

— Не бесплатно, разумеется. Здесь их никто бы и не подумал искать. Да и соваться сюда дело небезопасное. В этих стенах собирались сплошь предатели и головорезы. Для них человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша.

Портье остановился возле одной из дверей, выудив из кармана внушительную связку ключей. Долго копошась с ней и примеряя не те ключи к замочной скважине, он не внушал надежды на то, что справиться с такой простой задачей.

— А что насчет последнего постояльца. Это и есть Вы?

Портье замер с очередным ключом в руке. Так выглядит человек, внезапно вспомнивший что-то важное и давно забытое. Он долго изучал ключ, затем примерил и его. Механизм замочной скважины с хрустом провернулся в нужную сторону. Проделав два оборота, портье толкнул дверь, что со скрежетом и ленью распахнулась до своих возможных пределов.

— Вот Ваши апартаменты, — живо воскликнул портье, жестом предлагая девушке пройти первой. — Постельное белье свежее, окно открывается только наполовину. Но в этом нет необходимости. Ночью здесь довольно зябко. В шкафу есть дополнительный плед, если Вам будет угодно.

Девушка оглядела номер с некой брезгливостью. Постельное белье и правда отливало белизной. Тусклое освещение настенных свечей могло вполне скрывать многолетний слой пыли на полках и стульях.

— Значит, с электричеством у вас туговато?

— Есть такой грешок.

— И все же на рецепции я видела настольную лампу.

— Вы очень внимательны, — заметил портье, явно довольный, что новая постоялица припрятала свой любопытный длинный нос. — Как я и сказал, с электричеством здесь туговато. Но кое-где мы используем бензиновые генераторы.

— А что насчет душа? — без надежды в голосе спросила девушка.

— Вот именно в этом случае вам несказанно повезло. В каждой ванной комнате приспособлен водонагреватель. Я периодически буду включать генераторы, чтобы поддерживать более или менее приемлемую температуру воды, для вашего удобства.

— Благодарю Вас, — натянуто улыбнулась девушка. Как только старик прекратил свой треп, она потеряла к нему всякий интерес.

— Я могу что-то еще предложить Вам?

— Нет. Вы можете быть свободны, — отчеканила она в своей любимой манере зазнавшейся особы.

— В таком случае я покидаю Вас. Багаж Вам скоро доставят.

Ей хотелось сказать, что он уже испытывает ее терпение и может проваливать назад в преисподнюю, откуда не так давно поднялся. Но решила промолчать и не тратить энергию на всякий сброд.

Портье удалился, прикрыв за собой рассохшуюся скрипучую дверь. Девушка еще раз оглядела свои покои. По обе стороны от кровати разместились две тумбочки, удерживая на головах прозрачные вазы со свежими лилиями. В правом углу высился хлипкий стеллаж с книгами. Подойдя к нему, девушка подцепила первый попавшийся томик.

— Эрих Мария Ремарк «Искра жизни», — прочитала она вслух.

Небрежно распахнув книгу чуть дальше от начала, она бегло пробежалась по нескольким страницам. Речь шла о заключенном, что собственноручно удалил себе золотой зуб и передал другим узникам, чтобы он не достался надзирателям. Их целью было обменять тот зуб на какую-нибудь еду, чтобы вовсе не загнуться от голода.

Девушка захлопнула книгу и вернула ее на место. Золотых зубов у нее, слава богу, не было, но желудок противно скрутило от одной мысли о еде. Она бы с удовольствием съела гору королевских креветок или пару склизких устриц. Морепродукты – это то, что ей не надоест никогда.

Под окном жался небольшой диванчик, на два человека. Возле него стоял низенький столик, на котором одиноко лежала прямоугольная брошюра. Девушка взяла ее в руки и прочла:

Общие правила проекта «Возрождение»:

Не показывать никому своего лица.

Обращаться друг к другу строго по вымышленным именам.

Выполнять все требования специалистов.

Раз в день присутствовать на личной беседе с Гипнотерапевтом мистером Уайтом.

Не контактировать с другими участниками вне общего сеанса.

Не посещать третий этаж. Для вас это запретная зона.

Уважать все вышеизложенные правила не хуже собственной персоны.

Девушка ухмыльнулась. Зачем такие сложности? Она уж точно прибыла сюда не для того, чтобы заводить новые знакомства. Да и видеть их мерзкие рожи ей и подавно не хотелось. Признаться честно, решение ехать сюда ей далось с большим трудом. Доверять мозгоправам свое эмоциональное состояние она не привыкла. У них самих с головой не все в порядке. А что она? Ну, есть некоторые несостыковки с душевным равновесием. Но она не психопатка. По крайней мере, не больше, чем половина всего населения.

«Просроченный йогурт» — так ее называли все, кто смеялся над ней, унижал, мучил. Так называли ее те, кого она мысленно уже закопала: перерезала глотки, вспорола животы, вытряхнула всю гниль и содрала ухмылки с лиц.

Глава 3

Девушка в красных кедах не крушила стены и не выбивала дверей. Не жаловалась и не выказывала своего несогласия. Виной тому скорее всего была ее бабушка Рая. Как ни странно, но в отличие от всех остальных бабушек, она никогда не поддавалась всеобщей панике. «На все воля божья и стержень в теле. А главное, порядок в голове» — она тыкала указательным пальцем в лоб девушки в кедах и подкрепляла свои действия взмахом густых щеток бровей.

Баба Рая настоятельно просила ее обдумывать каждое свое действие. А уж если совершалась вселенская глупость, советовала разглядеть ее под другим углом. Падение с велосипеда необходимо для возбуждения навыка группироваться. Без обмана и предательства ты не сможешь отличить любовь от привязанности. Жизненный опыт не раз бил девушку в кедах наковальней по голове, но и плюсы от этих падений она сохраняла глубокими рубцами на своем добром сердце.

У нее была собственная и дерзкая вера — вера в себя. Она жадно впивалась зубами в протянутую ей руку, вкушая соленую кровь. Выстраивала неприступные стены от упавших на колени, не желая тратить свою жизнь на тех, кому уже не помочь. Хреновы клятвы, ванильная любовь и нежные поцелуи в губы вызывали у нее тошноту. Комфорт и лень — связующая нить всех браков. Хочешь жрать — на плите свежий борщ. Хочешь трахаться — разбуди храпящую жену и понеслось. Тем более что с твоим одутловатым пузом сноровка обольстителя перепрыгнула на стадию «юмор». Ты мастурбируешь на молодые и стройные фигуры принцесс из интернета, чувствуя себя «папочкой», которого они умоляют войти глубже. Ты на коне. Ты завидный самец и облик с постера на стене, воздыхающей по тебе малолетки. Приобретающие хроническую аллергию на фитнес обвисшие телеса твоей жены давно не встречали оценивающих взглядов. Виной тому ее усталость от бременящей семейной жизни. Впихнуть обвисшую грудь в рот постоянно орущего ребенка и закрутить на голове пучок поседевших волос — предел ее сексуальности.

Умереть, накормив собой червей, гораздо верный способ самоуничтожения, нежели прозябание в одинаковых серых днях.

Все это ее мысли — девушки в красных кедах. Это ее бессменная позиция.

Она свободна и властна над своим телом. Принимая душ в этом вшивом отеле, она мастурбировала, дважды испытав оргазм. Напряжение как рукой сняло. Попасть в данный проект стремилось немалое количество особей с протекшими фляжками. Отбор велся достаточно жесткий. Девушка в кедах впервые в своей жизни засунула амбиции в тугой анал. Иначе она затребовала бы райдер с включением беговой дорожки, трехкилограммовыми гантелями и личным рабом, что по щелчку пальцев падал на лопатки и неподвижно терпел, пока она сидит на его лице. И не дай бог если, его мерзкий член встанет без ее позволения. На этот случай в ее багаже имелись девятихвостый флоггер, зажимы для сосков и красный стек с металлической рукоятью.

Своим рабам она не позволяла называть себя госпожой. Только Первая, Прима, Терция, Квинта. Боги завидовали ее власти, восхищенно провожая завистливыми взглядами. Жертвы девушки в кедах никогда не достигали кульминации. Эти жалкие и никчемные куски дерьма служили для нее как одноразовые вибраторы, да и только.

Окутавшись чистым махровым полотенцем, она мечтательно завалилась на кровать своего номера. 269 — табличка на ее двери. Сексуальное волнующее число рекламировало ее внутреннее желание. Девушка в кедах позабыла свой последний секс. Когда это было? Она поймала себя на мысли, что согласна даже на минет, если в эту секунду перед ней возникнет волевой самец с фигурой атлета.

Ее обитель посетил лишь старый портье, уведомив о том, что первая встреча с психологом состоится через четверть часа. Что ж, у нее еще оставалась уйма времени на третий заключительный оргазм и прочтение нескольких страниц книги Рю Мураками со всеми его оттенками голубого.

За стеной девушка курила, лежа на кровати. Густые клубы дыма просачивались сквозь потрескавшиеся губы, устремляясь к потолку. Она думала о своей угасающей женственности. Дома она старалась не смотреться в зеркала. В отеле же прямо в душевой висело ростовое полотно. Когда она разделась, отражение притянуло ее взор. Подойдя ближе, девушка с сигаретой испугалась своего вида. Чужая, странная женщина пристально глядела на нее. Лет на десять старше, тусклые глаза, отвратительная фигура: обвисшая грудь, шрамированный живот, мужской волосяной покров по всему телу. И эти хреновы виниры — подарок мужа на юбилей. Как бельмо на глазу. Все портили. Уродовали ее несовершенство. От этого она курила еще больше, в надежде вытравить дымом раздражающую белизну.

Да, с такой не станет спать и намертво захмелевший смельчак. А ведь когда-то, в прошлой жизни она имела свою привлекательность. Высокие каблучки, легкие сарафанчики и тонкие сигареты на длинном мундштуке. Чувство собственного достоинства не позволяло спать с первым встречным, но засевшая глубоко внутри стерва любила пожирать мужские сердца, громко чавкая и улыбаясь окровавленными губами. Ее умоляли, запугивали, игнорировали. Собственно использовали все топорные приемы ограниченных мужских потуг. Она не ждала принца на белом БМВ. И если бы он существовал, то и ему пришлось несладко. Скука, скука, скука. Она не лесбиянка, не фригидна. Ее просто не интересовало такое времяпрепровождение.

Несколько раз она поддавалась настойчивости ухажеров. Причем с каждым у нее был головокружительный секс. Они были нежны. Местами доминировали над ней, но в пределах ее позволения. На ее коже по всему телу оставались ожоги от страстных поцелуев. Вкусы, запахи и стоны смешивались в невероятный животный коктейль. Все, о чем она могла молить в те мгновения, чтобы как можно быстрее она достигла оргазма и наоборот, не хотела, чтобы это заканчивалось.

Как только ее голова падала на подушку, раскидывая волосы в разные стороны, все заканчивалось. Пропадал интерес к тому, кто задыхался рядом, да и к сексу в целом. Уйдя молча, она ехала к ближайшему бару и напивалась до беспамятства.

Вскоре прекратились и мужчины, и бары. Людные места стали для нее пустыми и ядовитыми. Она любила лежать в темноте с бутылкой в руке и не думать ни о чем. Тьма вокруг нее, тьма в сердце. Допив бутылку и докурив последнюю сигарету, она умирала, свернувшись калачиком в холодной постели. Умирала, чтобы завтра снова ненавидело ее.

Трудно понять этот мир, когда он нем как рыба. Кому какое дело до плача за стеной и полного отсутствия признаков жизни. Кому какое дело, если умрет кто-то другой.

Ее зовут Никто. Это все, что стоит о ней знать перед тем, как...

Глава 4

Все шестеро разместились на высоких стульях, образуя полукруг. Расстояние между ними составляло два метра. На каждую из них сверху падал яркий столб света. За его пределами больше ничего не было видно. Тишина стояла громкая, и, кроме неё, не было ни единого звука. Девушки молча переглядывались. Кто-то улыбался, предвкушая начало сеанса, а кто-то настороженно жевал нижнюю губу или грыз ногти. Связывало их одно: вопреки отрицаниям или наигранной жалости к себе, всем без исключения требовалась квалифицированная помощь.

— Стремное местечко, — вдруг заговорила девушка с драконом. — Шарашит по нервам, будь здоров.

— Из света рождается тьма, а из тьмы льется свет. — Ровный монотонный голос девушки с браслетами на руке будто являлся трейлером к местной обители. Все разом воззрились на нее. — Тьма — это всего лишь отсутствие света и не более того. В ней нет ничего противоестественного, если только ты не готов пустить ее в себя. Тьма как паразит. Без веры в ее власть она невинна. Однако все без исключения бояться ее власти. Стоит оступиться, и она заползает склизким червем через уши, ноздри, глаза. Она пожирает человека изнутри и выламывает его кости. А, насытившись, покидает тряпичный сосуд, что когда-то являлся живым организмом.

Пару минут все сидели, проглотив языки. Каждый вглядывался во тьму, опасаясь различить в ней свои самые жуткие страхи. Некоторые готовы были поклясться, что из тьмы нечто таращится на них, ждет.

— Ха-ха-ха, — неожиданно прыснула девушка с драконом. — Хорош заливать. Я этих гребаных историй наслушалась в пионерлагере. И то про автобус с черными-черными шторками гораздо страшнее и изобретательнее. Вот слепой вообще похеру твоя тьма. — Ткнув пальцем в Василису, она осознала, что надавила на больную мозоль. Но отступить было поздно. Не для того она нацепила на себя такой стальной образ, чтобы в подобных моментах пятиться назад. Все это пройденный этап. Она дала себе обещание, что никогда больше не сдастся, какими бы зверскими и грязными инструментами не пришлось пользоваться. — Скажи, подруга, есть черти и вурдалаки в твоей тьме?

Василиса ничего не ответила. Ее плечи встрепенулись. Скрестив руки на груди, она зажалась от внешних раздражителей в свой привычный кокон.

— Нет там никаких чертей, — вмешалась девушка в красных кедах. — Она не может видеть их лишь потому, что у нее нет зрения. Иначе одну нечисть она точно бы увидела недалеко от себя.

— Ты на что намекаешь, сука?

Девушка в платье шумно вздохнула:

— Как дети малые. Видимо, вы пропустили момент построения цивилизованного мира. Ни внятной манеры общения, ни принципов. В естественном отборе вы бы точно не выжили.

— Откуда ты вечно достаешь свои пять копеек, — подключилась к балагану девушка с сигаретой. — Неужели из своей копилки вытряхиваешь. А она у тебя принимает оплату картой?

— Притушила бы ты язычок своей вонючей сигареткой. С ролью пепельницы он справился бы на ура.

Смесь рваных фраз и въедливой брани окутал мелодичный голос, льющийся изо рта Василисы:

— Громко стукнув сапогом,

Покидая отчий дом,

Крепки руки, твердый лоб —

Мужики выносят гроб.

Со сутулою толпой,

Под протяжный бабий вой,

Прямо на небесный суд

Нашу Олюшку несут…

Голос доносился отовсюду, сделавшись незыблемой составляющей всего живого. Несмотря на его точную мелодию, от песни веяло страхом и апатией. Облитая желтым светом незрячая Василиса походила на мертвеца, сошедшего с потрескавшейся черно-белой фотографии викторианской эпохи.

— …Матушка убита горем,

Тихо молится за Олю.

Погляди, кака краса —

Только вся белым-бела.

Батя всё таращит очи,

Да не верит смерти дочи.

А она качается —

Все не просыпается…

Палач одним ударом с хрустом перерубает голову живому человеку. Попавший в плен солдат теряет палец за пальцем, храня тайну за полувыбитыми зубами. Мясник с тупой пилой в руках чавкает по сухожильям и рваному мясу истерзанной ноги связанной жертвы. В головах присутствующих роились исключительно подобные образы, подкормленные этим пением.

— …На погосте смерть горька,

Яма чёрна, глубока.

Ой, не плачь и не тужи,

Да землей припороши.

Ой, не плачь и не тужи —

Наша Оля, крепко спи!

Закончив последнюю партию, Василиса замолкла. Ее губы растянулись в легкой улыбке. У нее получилось! От смелости и агрессии девушек не осталось и следа. Стоило лишь немного погрузить их в темный мир. В ее мир. С детства Василиса очень любила петь. Собравшись в деревне у озера, они с друзьями затягивали вампирские песни, пугали друг друга страшилками и прыгали через костер. Босиком по мокрой росе возвращались домой. Наступал рассвет, и в звонком сопровождении ранних петухов она счастливая брела домой. Пробуждающиеся ото сна полевые цветы, огненный горизонт, зеркальная гладь озера, улыбка близкого человека. Она запомнила все. Будто знала, что времени у нее совсем нет. Срок аренды зрения был на исходе, и на подсознательном уровне она успела увидеть и запомнить многое. Оттого в ее голове все еще живут все самые яркие и живые образы.

— Я приветствую вас на проекте «Возрождение», — раздался голос из ниоткуда. — Это экспериментальный проект, но в его эффективности сомневаться не приходится. Он разрабатывался годами опытными и квалифицированными специалистами. Я верю в его успех.

Сверху упал новый столб света, заняв самый центр. На стуле сидел мужчина в маске огненного феникса.

— Если в него поверите и вы, то свобода ждет каждого из нас. Перед тем как начнем знакомство, можете задать несколько вопросов по проекту.

— А нас будут кормить? — спросила девушка с драконом, скрестив руки на груди.

— Если с ложечки, то боюсь вас ждет разочарование. Однако кухня у нас весьма сносная. — Он наклонился вперед. Сложа руки лодочкой вокруг рта, прошептал. — Только не берите овощное рагу. Наш повар уверен, что это его фирменное блюдо. Как по мне, то дерьмо редкостное.

Девушки расслабились, заулыбавшись. Атмосфера стала разряжаться, а напряжение медленно сходить на нет.

— А как насчет личного массажиста? — Девушка в красных кедах закинула ногу на ногу, поглаживая себя по колену. Ей хотелось разглядеть зрачки психолога. Но чертова маска скрадывала как цвет глаз, так и глубину или отсутствие интеллекта. Да и черт бы с его глазами. Девушка уже оценила мышцы груди и мощные руки, обтянутые черной водолазкой.

— Массажист у нас, к сожалению, не предусмотрен, но как я смогу отказать такой леди. Я вполне могу попросить нашего портье заняться Вами.

— Избавьте, — девушка в кедах издала утробный звук, символизирующий рвоту. — Трупам я не позволю касаться своего тела.

— Очень даже зря. В нем говорит многолетний опыт. А какие у него сильные руки…

— Фу фу фу. Давайте на этом закончим.

— Ну, окей, — он хлопнул в ладоши. — Давайте знакомиться. Начну я с себя. В чем суть: вы называете свое имя — вымышленное, естественно — рассказываете, почему выбрали именно такой образ. Летс го: Меня зовут Феникс. Как вы уже догадались, именно он изображен на моей маске. Вы видите, что он сгорает в огне. Это своего рода метафора. Я буду проживать всю боль с каждой из вас и сгорать вместе с вашим прошлым. Пройдя очищение, и я, и вы по отдельности переродимся. Есть две руки, — он поднял левую руку и указал на нее. — Моя рука и рука каждой из вас. Мы берем кинжал и перерезаем пуповину. Только вместе мы шагнем в новый мир. Это понятно?

— Ясен-красен, — ответила девушка с драконом.

— Вот и отлично. Давайте тогда с Вас и начнем.

Она вскинула руки, протестующе замахав ими. Первых мест с нее достаточно. Держаться в тени — ее жизненное кредо. А в роли пушечного мяса путь выступают другие. Первые места подходят тем, кто ни разу не ошибался, или тем, кто осознанно наступает на грабли, набивая шишки на лбу.

— Давайте я начну, — радостно воскликнула девушка в красных кедах. Она вытянула руку вверх на всю длину. Уверенная, выправленная жестким стержнем, совершенная.

Феникс всем торсом повернулся к ней, легко улыбнувшись.

— Отлично. Ваше рвение мне импонирует. Быть первым — это очень важный и ответственный шаг. Гагарин вами бы гордился.

— Еще чего, — заулыбалась девушка. — Гагарин не самый яркий тому пример.

— Отчего же?

— Знаете ли, у меня особо трепетное отношение к обуви. Я буквально помешана на ее чистоте и внешнем виде. Ну а что за история с развязавшимся шнурком Гагарина? — она развела руками. — Как по мне, так расхлябанный вид налицо.

Феникс в голос рассмеялся. Ему определенно понравилась эта особа. Прения с равным соперником оказались довольно забавными.

— А как вы себе это представляете? Красная площадь, первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв в ожидании своего героя. И тут он останавливается, чтобы завязать шнурок. Это неуважение, как Вы думаете?

— Я думаю, что вы, мужчины, во многом ограничены. Вот если бы на той ковровой дорожке была я… — она указала руками на свое тело, прикусывая нижнюю губу. — Сам Хрущёв выдал бы мне медаль за сексуальность при виде того, как я наклоняюсь, чтобы завязать хренов шнурок.