- Рейтинг Литрес:4.7
Полная версия:
Антон Попович 1943
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
И так мне страшно было тебя спрашивать! Экзаменов так не боялся. Ты знаешь, а мне и в бой не так страшно идти.
Вот сейчас спроси, что страшнее: твоё «нет» или одному с лопатой на взвод немцев? Я знаю твердо и однозначно: я выберу лопату и буду крошить врагов, пока ты не скажешь: «Да!».
И ты мне сказала. Я ж ещё заплакать хотел. Тебе не рассказывал. Всё нутро сжал. Ну, как это: офицер-красноармеец и ревёт средь бела дня.
Вот и сейчас так хочу услышать твоё «Да»!
И так с Митькой хочется футбол попинать. И на рыбалку. Эх, я ж его так и не научил. Вернусь, сразу на рыбалку.
Нет!
Сначала в рэсторан! Я в орденах, медалях, в форме чистенькой. Танюха, так чистого одеть хочется! И помыться в бане. У бати твоего баня лютая, я б сейчас туда в парилочку. И потом в рэсторан.
А ты в платье голубом. Ну, помнишь? Мы когда в Москву ездили, купили там. Ты такая красивая в нём. Митьку тоже оденем торжественно. Закажем всего-всего! Тебе шампаньского, а я коньяку возьму. Мне тут бойцы рассказали, сейчас в моде «Двин». В соседнем полку сержант служит, Арам зовут. Так вот, наши бойцы бают, что он родственник Седракяна. Это коньячных дел мастер у них.
Так вот, что этот Арам удумал: он наркомовские настаивал прям в окопах. Колька приносил. Слушай, вкусно. И цвет такой благородный. Его за такие дела, в смысле сержанта, не Кольку, в штрафные хотели, но попробовали настойку и передумали. Он рецепт не рассказал, как и чего, мол, дядька не простит, и потом батя из дома выгонит. Точно теперь в штрафные не попадёт.
Вот такие у нас дела, Танюша. Пишу тебе это всё, а сердце сжимается и рвётся. К вам хочу!
Люблю очень! Выходи за меня!
Ваш муж и папа».
Майор отложил карандаш. Трясущимися руками сложил письмо треугольником и написал адрес. Письмо он убрал в планшетку. Посидев ещё некоторое время молча, смотря на пламя лампы, прокашлялся и достал помятую пачку папирос. Подкурив от пламени, он сделал пару глубоких затяжек и, словно цепляясь за момент тишины и покоя, плавно выпускал сизый густой дым. А после, медленно встав, побрёл к другу, подволакивая ноющую ногу. Уселся рядом, откинувшись на рыхлую землю, положил одну руку за голову и, сделав крепкую затяжку, хотел протянуть табачку капитану. Политрук сигареты не взял.
- Коль, ты чего? - поднявшись на локте спросил Сергей. - Коль! Коля!..
Майор отбросил сигарету и с остервенением начал рыть землю, то и дело дёргая капитана за сапоги, пытаясь вытащить из-под завала. Нарыл каску. И уже каской, с силой отмахивая землю в сторону, дорылся до замазанной кровью и грязью гимнастёрки. Ладонями расчистил лицо друга. Мощно рванув, он вытащил его из земли. Когда-то светлые волосы перепачканы землёй, нижняя челюсть неестественно и противно вывернута на бок.
Обняв Колю, он зарыдал. Воем и стоном, не сдерживая себя, то наполняясь непомерной злобой, то обессиленно утыкаясь в помятые погоны друга лицом, он орал от собственной беспомощности.
- Коля, вот ты мне скажи, только честно, ты чего за мной попёрся?
Майор сидел на земле. Рядом бездыханно лежал его друг. Офицер крепко сжимал его холодную руку.
- И что ты прикажешь мне, Коля, делать? Сижу тут теперь один. Что там наверху - неясно. Как выбираться - вообще мыслей нет. Может, это наше место с тобой теперь? Могила безымянного солдата…
- Так ты ж ещё живой, значит, надежда есть. Руки чего опускать? – зазвучал голос погибшего друга
- Ох, Коля, Коля! Кто опускает? Я ж оптимист, меня так не сломать. Просто грустно. Даже покурить не с кем.
- Да и нечего. - тихо, в тон майору, ответил Николай.
- Эт точно. Выберусь - брошу. Не хочу, чтобы Митька курил.
- Митька красивым растёт.
- Да, это правда, красивый пацан.
- Хорошо, что на тебя не похож… - с дружеской издёвкой прожурчал голос погибшего товарища.
Майор громко рассмеялся и поправил воротник гимнастёрки капитана. Стряхнув грязь с формы, он аккуратно сложил его руки на груди и закрыл голубые опустевшие глаза друга.
- Подковырок твоих мне будет очень не хватать, Коль.
- Я тоже скучаю, уже очень скучаю. Ты это, давай не раскисай. Сидит он. Наши тебя не бросят.
- А делать-то чего? Лежать и ждать? Тут копать - не перекопать.
- Ну да, копать — это не майорское дело! Тогда майорским делом займись. Думами разными, планированием. Чем майорство занимается, пока никто не видит?
- Да как чем? Как и все солдаты, письма домой пишут.
- Так садись и пиши. А мне не мешай, я тут удобно лежу. А, погодь!
- Чего?
- В штанах у меня, в кармане…
- Чего?
- Да не перебивай! В штанах, курево лежит. Ты сам-то курить не будешь же, так ребятам отдай, не пропадать же добру. Скажи, от политрука подарок.
Пошарив по карманам друга, майор достал запечатанную пачку «Беломора».
- Хотел тебе подарить на день рождения…
- А можно сохраню?
- Зачем?
- Память о тебе.
- А ты меня и так не забудешь, Серёга. Мы ж с тобой как братья.
- Это правда, Коль, это правда…
Глава 6 Тане
«Привет, Таня!
Пишу тебе с просьбой. Выполни и ничего не спрашивай. Доверься мне, как ты всё время это делала. Помнишь, я говорил, что не отпущу твою руку? Так вот, я и сейчас не отпускаю и крепко тебя держу. Поэтому сделай всё, как я прошу.
Я тут письма начеркал Митьке, вернее начал писать. Он пока читать учится, ты ему прочтёшь первое. А остальные он сам прочтёт.
Ты только не подумай, что я не вернусь. Я впрок. Пока мы тут будем бить эту нечисть, сколько годков пройдёт? Я б, была б моя воля, всё в раз это прекратил. Только помимо нашей с тобой воли есть и другие воли. Приходится немного ужиматься. А представь, была б одна такая воля, благая. Чтобы только добро желала и любви. Вот это было бы здорово! И мы бы все учились так же желать. Вот тогда было бы мирно. Но что-то у нас, у человеков, с волеизъявлением нетудыканье какое-то. Ни богу, ни чёрту. Мечемся, как ужи на сковородке…
Это ладно, это всё философия. Ты письма сохраняй и Мите передавай понемногу. А я как приду, сам ему почитаю. Ну или, может, докумекаю чего и по-иному скажу ему. Считай, это всё больше для меня.
И самое то главное, Танюш: ты за меня выйдешь?
Твой муж и Митькин папа».
- Чайку бы сейчас.
Сергей убавил пламя лампы, отпил немного из фляги, нехотя и с грустью взглянул на бездыханного друга.
- Помнишь, на озеро бегали летом, с нами ещё Сёмка увязался? Интересно, как он и где он?.. Чернючий был как цыган. И шустрый малый. Он нам ещё чай заваривал, пока мы удили. Зараза, вкусно так он это делал. Я ж тоже пытался повторить. И лист смородины, и брусничный лист, и чего только не клал. Всё равно так не получалось. Вот мастерски он это делал, да?
- Семён же в первый год погиб. – грустно ответил Носов.
- Да? Я не слышал.
- Я тебе говорил, ты просто забыл. Тогда жутко было, помнишь же как? Много ребят там осталось.
- Да… теперь вот и ты остался… - Леснов развернувшись уперся спиной в холодную, заспанную землей стену и уставился на лежавшего в темноте капитана.
- А ты живи. Я остался, а ты живи. Мне возвращаться некуда, вот я тут и полежу. А тебе к жене с сыном надо.
- К Тане…
- Ты же знаешь, что я в неё влюбился. Ты когда нас познакомил, я чуть не провалился. До чего ж она красивая!..
- Я знаю, сразу увидел твой взгляд и всё понял.
- Но я тебя любил больше. Решил, что раз она тебя выбрала, значит, будет мне сестрой.
- Знаю, брат, знаю. Я ж даже думал, если не вернусь, только тебе их могу доверить. – шепотом проговорил Сергей, смотря себе под ноги.
- Поменяемся местами? – предложил Николай.
- А?
- Бэ! Шучу я. Сына назови Николаем.
- Подумаю…
- Ну или дочку. Николина, красиво же!
- Вот ты дурья башка, тебя и могила не исправит, правду мамка твоя говорила.
- Маму навестишь мою? Я так и не побывал у неё на могилке.
- Конечно, Коль. Ты мог и не просить. Слушай, Коля, а как там?
- Где? - спросил голос.
- Ну после.
- А, там! Понял. Ну как объяснить? Нога чешется, а почесать не можешь.
- Правда? – непривычно высоко спросил Леснов.
- Серёга! Как ты майором стал?
- Чего?
- Ну какой там чешется! Тут знаешь как? Тихо так, и не внешне, а внутри. Покой такой, всё ровненько на душе. Смотришь вокруг и понимаешь: столько суеты у нас лишней. Знаешь, что я понял?
- Ну, не тяни!
Сергей положил руки на стол, а на них голову:
- Ты рассказывай, а я глаза немного прикрою, но спать не буду. Я слушаю.
- В жизни, брат, главное научиться любить. А это, оказывается, непросто. Вот мы как думали? Девка красивая – всё, люблю! А нет! Тут такое дело… Тебе надо самому стать красивым. И не мордой лица, а изнутри. Таким, чтобы ты сам себя если встретил, то полюбил бы непременно. Это, если хочешь, вопрос внутренней чистоты. И вот когда ты в этой любви пребываешь, то она, эта любовь твоя, она всё покрывает. И злобы нет, и ненависти, и обиды. Она всё так исправляет вокруг. Исцеляет вроде как. А ещё, знаешь, что, Серёга! Вот сейчас ты упадёшь! А, ты ж лежишь. Ну если стоял бы, упал бы точно от удивления. Любовь-то вся она не из нас, она как бы из ниоткуда. И сразу отовсюду. Ты как бы можешь черпать её из источника. А он неиссякаемый. Вот такие дела, Серёга.
- Так домой хочется. Пирожков хочу. Танюшка моя такие пирожки пекла. С капустой, с ботвой. Сейчас бы с чаем…
- Да… - согласился Николай.
- Хотя я б и каши поел. – замечтался Сергей.
- Петрович неплохо так нас попотчевал.
- Кстати, да! Я б и каши поел. Коль, скучаю я по тебе, браток.
- И я по тебе. Хорошо мы пожили. Дружно… Серёга! Серёга! Не спи! Проснись, Серёга! – голос резко обзавёлся тревожным звучанием.
Майор проснулся от того, что дёрнул рукой. Словно его кто-то толкнул. Похлопав глазами в полумраке, он почувствовал, как что-то шебуршит о его раненую ногу. Попытался пошевелить ногой - больно. И ему показалось, что крохотные коготки вцепились в воспалённую плоть. Собравшись с силами, он посмотрел на ногу. Разрывая лапками и перегрызая пропитанное кровью полотенце на бедре, сидела грязная, истощённая крыса. Обессиленной рукой он смахнул её на землю. Крыса испугалась. Упав, пропищала и решила пойти в атаку. Сливаясь с земляным полом, она шустро подбежала к ноге и прыжком оказалась на столе напротив лица офицера. Ещё прыжок и её когти расцарапали небритое и запачканное лицо. Перебежав за спину растерянного и напуганного майора, крыса укусила его за ухо. Он схватил её хрупкое тельце и сдёрнул с себя, оторвав кусочек кожи, что есть силы сжал крысу и, переломив ей шею, отшвырнул в угол блиндажа.
- Коль, ты видал? Совсем обнаглели, твари!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
