Антон Владимирович Хлопников Тьма Египетская. Том 2

– Звучит как научная фантастика, – заметил Дмитрий.

– Для твоего времени – да. Для нас – просто технология.

– И что они могут?

– Не всё. Они не отрастят отрубленную руку и не спасут от удара мечом в сердце или голову. Жизненно важные органы – если разрушены мгновенно, наниты не успеют восстановить. Но болезни, даже на поздних стадиях, они останавливают. Раны заживляют в разы быстрее обычного. Помнишь, как ты удивился, что оправился от ран так быстро, когда только очнулся в этом теле? Тот врач, Сенмут, ничего не понимал. А дело было в нанитах. Я запустил их тогда, и они работали.

Дмитрий кивнул. Он действительно помнил, как странно быстро заживали его ушибы.

– А продление жизни?

– При правильной настройке – да. Они чистят клетки от мутаций, восстанавливают теломеры, убирают токсины. Молодость можно продлевать на века. В теории – бесконечно, но на практике организм всё равно стареет, просто очень медленно.

– Тогда слушай, – Дмитрий подался вперёд. – Ты можешь запустить их в питьевые колодцы? Чтобы они попадали в людей?

– Могу, – снова ответил робот. – Настраивается программа под пол, возраст, расу. Можно даже под отдельные народности или конкретных людей. Они не тронут тех, кого не нужно.

Дмитрий чуть не подскочил.

– Тогда мы сможем быстро преумножить население планеты! – вырвалось у него почти с восторгом.

Сенусерт медленно покачал головой.

– Во-первых, моё тело будет вырабатывать такие объёмы нанитов очень долго. Столетия. Если запустить их сейчас, через пятьдесят лет эффект будет заметен, но не глобален.

– А во-вторых?

– А во-вторых, такие изменения не должны происходить мгновенно. Представь, что за десять лет население удвоится. Кто будет кормить этих людей? Где брать ресурсы? Как перестраивать экономику, которая не рассчитана на такой рост? Что будут делать старые элиты, когда их власть начнёт размываться новыми поколениями? А религия? Люди увидят, что перестали стареть и болеть – они решат, что боги сошли с ума или что фараон продал душу демонам.

Дмитрий выдохнул.

– То есть медленно, постепенно, незаметно.

– Именно, – кивнул Сенусерт. – Мы не можем позволить себе революцию. Только эволюцию. Терпеливую, долгую, скрытую.

– Ещё один важный момент, – добавил Сенусерт. – Наниты не просто живут в теле. Они общаются. Между собой внутри организма, и – если их много – между разными носителями. Они создают нечто вроде глобальной нейросети, распределённой, но связанной.

Дмитрий нахмурился.

– И это могут засечь?

– Да. Зонды асуров оснащены сенсорами, способными уловить такие поля. Они сами используют подобные технологии. Для них сигнал от сети нанитов – как красная тряпка для быка. Если они обнаружат такую активность на планете, которую считают дикой, вопросов не возникнет – только вывод: здесь есть разумная жизнь, вышедшая за допустимые пределы.

– Значит, в ближайшие сто лет эту технологию можно использовать только… очень осторожно.

– Только точечно, – подтвердил робот.

– Сколько человек можно наделить нанитами без риска?

– Не более сотни, – быстро ответил Сенусерт. – Больше – уже риск. Малый, но ставки слишком высоки, чтобы рисковать.

Дмитрий грузно откинулся на спинку кресла. Сто человек. Сто человек, которые не будут стареть, не будут болеть, будут жить века. А все остальные – умрут. Как умирали всегда. Ему придётся решать. Кому жить, кому умирать.

Он усмехнулся. Горько, одними уголками губ.

– Ничего нового, – тихо сказал он. – Я этим и так занимаюсь последние почти десять лет. Только раньше я решал, кому жить, а кому умирать на поле боя или в шахте. Теперь – в мирной жизни. Но суть та же.

Он посмотрел на свои руки. Сто человек. Мерит. Хоремхеб. Хори. Анхесенамон. Дети, если они будут. Мастера, учёные, командиры. И ещё десяток тех, кто правда этого заслуживает. И всё. Остальные – пусть живут как живут.

– Ты справишься, – тихо сказал Сенусерт. – Ты справлялся и не с таким.

– А если вводить нанитов временно? – с азартом выпалил Дмитрий. На одном дыхании, с видом молодого инженера, который только что придумал, как утереть нос старому. – Излечили человека, омолодили, а потом отключили и передали другому? Как терапия? Курс лечения?

Он подался вперёд, ожидая, что робот сейчас удивится его гениальности.

Сенусерт медленно покачал головой.

– Для ускоренного выздоровления – да, сработает. Рана заживёт, инфекция отступит, организм восстановится. Но для поддержания молодости – нет.

– Почему? – Дмитрий нахмурился.

– Представь себе, что наниты – это не просто ремонтники, – начал робот. – В режиме омоложения они становятся частью системы. Они не только восстанавливают клетки, но и меняют сам механизм старения. Удлиняют теломеры, корректируют эпигенетические часы, вычищают сенесцентные клетки. Это не разовая работа, а постоянный процесс. Как если бы ты нанял садовника не только вырубить сорняки, но и каждый день следить, чтобы они не выросли снова.

– И что будет, если их отключить?

– Система, которую они поддерживали, рухнет. Старение – это не просто износ, это программа. Наниты её переписывают. Если убрать нанитов, организм не вернётся в состояние «до». Он попытается продолжить жить по новой программе, но без поддержки она начнёт сбоить. Клетки, которые привыкли к постоянной коррекции, потеряют управление. Мутации, которые наниты подавляли, вырвутся наружу разом. Теломеры, которые они удлиняли, схлопнутся. Эпигенетические метки собьются.

– То есть…

– То есть тело просто сгорит за несколько дней. Буквально. Клетки начнут делиться хаотично, стареть с бешеной скоростью, разрушаться. Человек постареет на сто лет за неделю и умрёт в страшных муках. Если повезёт – быстро.

Дмитрий откинулся на спинку кресла.

– Значит, выбрав однажды, назад дороги нет.

– Технически – нет, – кивнул Сенусерт. – Можно отключить нанитов, если ты готов умереть. Но не для того, чтобы передать их другому. Это не переливание крови. Это пересадка всей системы жизнеобеспечения.

– Жёстко, – сморщив нос, тихо сказал Дмитрий.

– Жёстко, – согласился робот. – Но это цена бессмертия. Она не бывает маленькой.

– А зачем вы вообще меняете сознания? – немного помолчав, спросил Дмитрий. – Не проще ли работать с местными? Они податливы, трепетны, не имеют критического мышления.

Сенусерт помолчал, собираясь с мыслями.

– Ты ошибаешься в главном, – мягко перебил Сенусерт. – И причина тому – моя собственная недоказанность в прошлых беседах. Чтобы не перегружать твоё сознание, я осознанно внушил тебе мысль о твоём мессианстве. Так было проще. Так ты быстрее принял роль. Но сейчас пришло время сказать правду.

Он помолчал несколько секунд, потом продолжил:

– Мы не ищем правителей-реформаторов. Мы ищем информацию. О том, что происходит в будущем. О том, как человечество реагирует на наши манипуляции.

– Как это?.. – Дмитрий запнулся. Краем сознания отметил: машины могут лгать. Робот сам недавно говорил об этом, когда описывал способности ИИ асуров и своих собратьев. Играть с правдой, дозировать, внушать нужное.

– Я слушаю, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Мы меняем что-то здесь. Чуть-чуть подталкиваем развитие, убираем одни факторы, добавляем другие. А потом смотрим – выжили люди или нет. Только смотреть мы можем одним способом – получая сознания из будущего.

– Вы их получаете?

– Мы их ловим, – поправил робот. – Каждый умирающий в будущем, чьё сознание синхронизируется с нашей машиной, попадает сюда. В тело, которое как раз умирает в этот момент. Мы не выбираем, кто придёт. Мы только ждём.

– И много пришло?

– Много. За тысячелетия – сотни сознаний. Крестьяне, ремесленники, воины, учёные. Мы входили в их память и узнавали, что произошло. Где люди выжили, где погибли, где асуры вмешались, где нет.

– И что вы делали с этой информацией?

– Корректировали развитие. Пробовали другие пути. Медленнее, быстрее, осторожнее, смелее. Каждый пришедший – как отчёт о проделанной работе. Мы видели ошибки и исправляли их.

Дмитрий нахмурился.

– А я? Чем я отличаюсь от других?

– Ты не отличаешься, – спокойно ответил Сенусерт. – Таких, как ты, были сотни. В их памяти мы тоже видели асуров. Много раз. Каждый раз это означало, что наш проект провалился – люди в той временной линии не выжили, асуры пришли слишком рано. Мы вносили коррективы, пробовали снова.

Дмитрий слушал, не перебивая.

– Были и другие периоды, – продолжил робот. – Долгие, очень долгие. Когда подмены просто переставали происходить. Год, десять лет, столетие – никто не приходил. Это означало только одно: людей больше нет. Асуры истребили всех. Мы меняли стратегию, пробовали другие темпы развития, другие технологии. И через какое-то время подмены возобновлялись. Люди снова появлялись в будущем. Значит, наш новый подход сработал.

– Сколько раз так было?

– Трижды, – тихо ответил Сенусерт. – Трижды мы теряли человечество. И трижды возвращали его. Методом проб, ошибок, медленных коррекций. Каждая душа из будущего была для нас как маяк: горит – значит, живы. Погасла – значит, провал.

– И я?

– Ты – очередной маяк. Просто твой сигнал оказался страшным. Потому что в твоей памяти асуры были не где-то в далёком будущем, а уже там. У твоего порога.

– В твоей памяти, – продолжил робот, – мы увидели не просто асуров. Мы увидели, что они уже готовятся к удару. Что они наблюдают, сканируют, ждут момента. И что до удара остались считанные десятилетия.

– И поэтому вы уничтожили станцию?

– Поэтому, – кивнул Сенусерт. – Асуры готовились сканировать тебя. Если бы они прочитали твои воспоминания, они бы узнали о нас. О том, что мы всё ещё здесь. И тогда они не стали бы ждать. Они уничтожили бы планету. Сразу. Навсегда.

Дмитрий молчал, переваривая.

– А теперь? – спросил он. – Вы уничтожили станцию, но они могут прислать другую.

– Могут, – согласился робот. – Но теперь у нас нет способа узнать об этом.

– Почему?

Сенусерт помолчал.

– Основной передатчик – ансибль, который работал как временной мост, – находился в подземном городе. Вместе с ним погибли все настройки, вся калибровка, все данные о синхронизации. Технология, которую мы создавали тысячелетиями, перестала существовать в одно мгновение.

– Значит, больше никто не придёт? – тихо спросил Дмитрий.

– Никто, – ответил робот. – Ты – последний. Последний отчёт из будущего. И теперь нам придётся действовать, не зная результата.

Дмитрий откинулся на спинку кресла.

– Тяжело, – сказал он.

– Тяжело, – согласился Сенусерт. – Но выбора нет.

Их разговор продолжился до глубокого вечера. Дмитрий спрашивал обо всём, что приходило в голову. Об истории атлантов, об их технологиях, об их жизни. Как они любили, как растили детей, как хоронили мёртвых. Что ели, что пили, о чём мечтали. Робот отвечал без устали, не проявив ни малейшего раздражения. Подробно, спокойно, иногда с такими деталями, что у Дмитрия перехватывало дыхание. Он прыгал с темы на тему, как человек, который много дней провёл в пустыне без воды и наконец добрался до источника. Информация лилась в него, и он не мог остановиться.

В дверь постучали.

– Владыка, – раздался голос Мерит. – Царица ждёт вас на ужин.

Дмитрий взглянул на окно. За ним уже давно стояла ночь. Он и не заметил, как пролетело время.

– Скажи, что я скоро приду, – ответил он.

Мерит замялась на пороге, бросила быстрый взгляд на Сенусерта и вышла.

Дмитрий уже собрался продолжить расспросы, но робот поднял руку.

– Ты возбуждён, – сказал он. Тоном, который Дмитрий невольно назвал бы «психоаналитическим». – Мерит заметила это. Если ты явишься на ужин в таком состоянии, супруга начнёт задавать вопросы. А она умна.

Дмитрий выдохнул, пытаясь успокоиться.

– И что мне сказать ей? Почему мы просидели полдня?

– Скажи, что мы обсуждали новые храмы, – предложил робот. – Что я, как жрец, предложил перестроить старые святилища в честь Птаха-Творца. А ты, как фараон, увлёкся идеей и не заметил времени. Это объяснит и твой интерес ко мне, и твоё возбуждение. Фараон имеет право увлекаться планами, которые украсят его царство.

Дмитрий усмехнулся.

– Логично. И никого не насторожит.

– Именно.

Он встал, проводил робота до двери. Тот склонил голову и бесшумно вышел в темноту коридора. Дмитрий постоял минуту, глядя на закрытую дверь. Потом глубоко вздохнул, поправил одежду и пошёл на ужин.

Глава 5

На ужине присутствовала только жена. Доверенные служанки, как обычно, прислуживали им – бесшумно ставили блюда, подливали вино и исчезали в тени.

Дмитрий и Анхесенамон ели молча. Это был их давний ритуал: сначала еда, потом разговоры. Никто не лез с делами, пока фараон не насытится.

Когда тарелки опустели, служанки наполнили кубки лёгким вином и опять отступили в тень, готовые исполнить любое повеление или выдать необходимую информацию.

Анхесенамон отпила глоток, посмотрела на мужа и начала:

– В Мемфисе неспокойно. Купцы жалуются, что караваны с медью идут медленнее. Где-то разбойники, где-то просто лень. Хоремхеб отправил отряд, но это не быстро.

Она перечисляла ещё с десяток новостей – урожай, налоги, споры между номами, проблемы с водой в одном из каналов. Дмитрий слушал внимательно, иногда задавал короткие вопросы, запоминал.

Потом Анхесенамон замолчала, отпила ещё вина и спросила:

– А теперь скажи, почему ты просидел полдня с каким-то жрецом? Мерит сказала, ты даже на ужин чуть не опоздал.

Дмитрий усмехнулся про себя. Ровно тот вопрос, который он ждал.

– Мы обсуждали храмы, – ответил он спокойно. – Старые святилища по всему Египту давно пора менять. Они строились для одного – для молитв, для жертв, для ритуалов. А теперь нам нужно другое.

– Что именно?

– Места для обучения. Школы, библиотеки, мастерские при храмах. Сенусерт предложил перестроить старые здания, не строить новые с нуля. Это быстрее, дешевле и не вызовет лишних вопросов у жрецов. Формально храмы остаются храмами. А по сути – там будут учить.

Анхесенамон задумалась.

– Это разумно, – сказала она наконец. – Старые храмы действительно не подходят новой роли. Они величественны, но пусты. Люди приходят, молятся и уходят. А нам нужно, чтобы они учились. Читали, считали, понимали, как устроен мир.

Дмитрий кивнул, а про себя отметил: робот попал в точку. Эта проблема – перестройка храмов – реально существовала. Он сам о ней не думал, потому что строил новые школы, новые заводы, новые дороги. А старые храмы, разбросанные по всему Египту, просто выпали из его поля зрения. А ведь они могли стать идеальной базой для распространения знаний.

– Я займусь этим, – сказала Анхесенамон. – У меня есть люди, которые смогут оценить состояние храмов и понять, какие из них можно переделать быстрее.

– Хорошо, – ответил Дмитрий. – Но не торопись. Пусть всё идёт своим чередом. У нас ещё много времени.

Она посмотрела на него внимательно, но ничего не спросила. Просто кивнула.

– Как люди отреагировали на мои объяснения? – спросил Дмитрий.

– Немного волнуются, но уже не сильно, – ответила Анхесенамон. – Словам фараона они верят. Ты же знаешь.

Она помолчала, отпила вина и добавила осторожно:

– Но мне… мне хотелось бы понять больше. Ты сказал про камень, упавший с неба. Но огня было слишком много. И земля дрожала слишком сильно. Я верю тебе, но… ты же знаешь, я всегда хочу знать больше.

Дмитрий внутренне усмехнулся. Он ждал этого вопроса. Ровно то, что советовал робот: жена умна, она не удовлетворится краткой версией для толпы.

– Хорошо, – сказал он. – Слушай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.