Антеро Кирие Хмарь

Глава

Глава 1

Предрассветное светило, как нетрезвый живописец, раскидало по небу болезненные лиловые тона, а дождь, заморосив под утро, обратил безжизненное поле отзвучавшей битвы в сплошное болото.

Лица убитых – серые, безучастные, с застывшим укором – смотрели в свинцовое небо, которое лишь плакало, не в силах ничего изменить.

Отгремевшая бойня не оставила победителей: только горький смрад, мешанину из грязи и чернеющей крови да протяжный вой редких раненых, которым не повезло умереть быстро. В центре побоища почва выглядела как чёрное бугристое стекло, испорченное стеклодувом и выкинутое на помойку.

Кратер, похожий на застывший водоворот из камня и земли, казался входом в царство демонов, а излохмаченные деревья по его краям, привратниками.

На осыпавшемся холме безразличный ветер трепал порванное знамя с гербом герцога Ястреба – втоптанное в грязь вместе с молодым знаменосцем, который вряд ли отметил шестнадцатую весну.

Тела защитников и нападавших валялись вперемешку – изломанные и примирённые общей смертью. Падальщики в небе тоскливо кричали, кружа и не решаясь спуститься ниже: почва была пронизана ядом волшбы, способным обжечь перья.

Вдалеке, едва ли не на пределе видимости, у самого горизонта, над руинами полуразрушенной сторожевой башни, вился необычный зелёный дым. Некроманту не терпелось воспользоваться плодами человеческой глупости.

Туман пришёл огромным клубящимся облаком. Молочно-белый, неестественный, он разом скрыл всё почти непроницаемой густой пеленой. Очертания предметов размылись, растеклись, стали похожи на отражения в кривых зеркалах.

Из марева послышались странные шумы: глухой стук, точно кто-то спотыкался о камни, тихое звяканье металла о металл. Мертвецы вставали и брели, натыкаясь друг на друга, будто марионетки, у которых чья-то коварная рука обрезала половину нитей, ведущих к кукловоду. Отравленная почва не наносила им вреда – тёмный колдун надёжно защищал тех, в кого вдохнул вторую нежизнь.

Мне повезло. Стрела, выпущенная неизвестным лучником, засев в ноге, швырнула меня на дно оврага, прямо в стремительно набирающий силу ручей. Последним, что я увидел перед тем, как погрузиться с головой в стремнину, была ядовитая хмарь, облизавшая моих врагов и ещё живых товарищей, словно пробуя их на вкус.

Уцепившись за переплетение корней на дне и, затаив дыхание, я почти с молитвой уповал, что проточная вода сохранит то единственное, что имело сейчас значение, – мою жизнь.

Ледяной шок от падения в ручей на какое-то время заглушил боль, но затем, когда сознание прояснилось, она вернулась, буквально пилой вгрызаясь в бедро. Я взвыл собакой, попавшей под колесо, упал на спину, нахлебался воды, и каким-то неимоверным усилием перевернулся на корточки, отхаркиваясь и сплёвывая.

Стрела, которая спасла меня, теперь грозила превратиться в мою медленную погибель. Я попытался опереться на берег, но окоченевшие пальцы воткнулись в мёртвую, рассыпающуюся труху. Земля вокруг была изъедена страшными струпьями. Наступить туда означало сжечь плоть до кости. Я оказался в ловушке, и моё спасение обратилось тюрьмой.

Будто суховеем прокатилось сожаление, что не надев мундир четыре года назад, я бы избежал участи подохнуть здесь как крыса, попавшая в водосток. Спрашивается, какого нахцерера вообще записался в рекруты?

В пятнадцать лет ответ был прост: Империя обещала паёк, жалованье и шанс выбиться в люди. Я недотягивал по возрасту, но, будучи не по годам длинным, как жердь, смело накинул себе пару лет и влился в строй.

Пограничная служба была, конечно, не калачом с мёдом: мелкие стычки с контрабандистами, несколько рейдов на нечисть из Пустошей, бесконечные патрули. Но жалованье платили исправно – и это перевешивало многое.

Сегодняшнее утро изменило всё.

Наш отряд вышел из Хирсткайна затемно. Я шагал в третьей шеренге и думал о спрятанном бочонке с пивом, что Ольсен выменял ещё вчера.

Разведчики доложили о крайне удачном расположении войск мятежников. О причинах, побудивших герцога Ястреба устроить мятеж, рядовому составу не докладывали. Да нам этого и не требовалось. Лишь бы боевые выплатили.

— Держать строй, — скомандовал подполковник Натан фон Тирисод, проезжая вдоль шеренг на своём кауром жеребце. — Не геройствовать. Сделаем работу и к вечеру вернёмся в казармы.

Кто-то за моей спиной хмыкнул. Рядом шутили, поправляли ремни, перебрасывались флягами. Никто не ждал серьёзного сопротивления. Герцогство Ястреба было небольшим — родовой замок, сторожевой форт, городок да пяток деревень. Откуда тут взяться большому воинству?

Они появились, когда солнце только-только оторвалось от горизонта. Упали первые капли дождя.

Первое, что бросилось в глаза, — их неправильное движение. Толпа без строя и кавалерии. Людская масса, которая пёрла вперёд с каким-то неестественным, обречённым упорством. Солдаты герцога — если это действительно были они — напоминали обезумевшее стадо.

— Чего они прут как на убой? — пробормотал Олдвиг, мой сосед по шеренге.

Подполковник поднял руку. Когда первые ряды мятежников прошли три четверти расстояния до наших позиций, в бой вступили прибывшие с нами маги. Объединённый удар имперских универсалов был ужасен. До нервного паралича, до выворачивания желудков у бывалых легионеров.

Воздух сгустился, а следом в центре наступающей толпы расцвела ослепительная вспышка. Земля вздыбилась, пошла трещинами, и с оглушительным грохотом, от которого заложило уши, воронка начала пожирать пространство. Вместе с людьми.

Камень и грунт плавились, стекая вниз раскалёнными ручьями. Выжить в этом аду стало невозможно.

Строй выдохнул. Кого-то вырвало. Кто-то зааплодировал и получил подзатыльник.

В следующий миг наши стихийники начали падать. Один за другим. Короткий вскрик, и боевой маг оседает на землю с вывернутыми внутрь глазами.

— Где защита, дешёвые балаганщики? — рявкнул фон Тирисод.

— Это некромагия, уровень магистра. Всё бесполезно.— Пробился чей-то вопль и тут же оборвался.

Четвёртого универсала — молодого парня, кажется, из билонского филиала Академии, — скрутило в дугу. Из его рта, носа и ушей хлынула кровь.

Последний попытался уйти порталом, но его схватило прямо на выходе из плетения, разорвав надвое — одна половина тела рухнула в траву, вторая исчезла во вспышке, отправившись в неизвестном направлении.

Всё. Пятеро магов погибли, не сумев ничего даже противопоставить в ответ.

Некромант, как будто насытившись точечными ударами, перешёл к главному блюду. Со стороны сторожевой башни в небо ударил столб ядовитого марева. Он разросся грибом, а затем начал опадать, растекаться, накрывая обе армии зелёным одеялом.

Вот теперь паника стала всеобщей.

Олдвиг дёрнул меня за плечо, и мы рванули к лесу, понимая всю тщетность предпринятой попытки. Стрела прилетела, когда я бежал по кромке оврага. Своя? Чужая? Какая теперь разница. Она вонзилась в бедро, и я кубарем полетел вниз. Вода приняла меня с глухим всплеском.

Вскоре всё вокруг заполнила хмарь. Она была похожа на густой кисель, который напитал воздух, вытесняя свет. Тяжёлая, давящая длань некромантии. Погибшие больше не были только умершей плотью. Они вставали.

Раздался протяжный, разномастный хрип сотен глоток. Звук был похож на скрип несмазанных петель старых ворот Преисподней.

А после, спустя вечность неизвестности, из молочной пелены проступила фигура. Она двигалась рывками, будто марионетка с оборванными нитями. Левая нога волочилась, рука висела под неестественным углом — плечо было выбито из сустава и раздулось багровым желваком.

Говорят, мертвые не помнят себя. Врут. Они помнят боль от ран, ярость последней атаки и холод земли под лопатками. Я видел его изуродованные глаза. Там плескалась такая глухая, первобытная ненависть ко всему живому, что сердце провалилось куда-то в желудок, а рука сама зажала рот, чтобы не заорать.

Имперский сержант. Его лицо повернулось в мою сторону. Он смотрел сквозь меня, но его рука уже тянулась к мечу.

Я узнал его. По шраму. Старый, рваный рубец через всю левую скулу. Тот самый, который я столько раз видел в полутьме таверны «Закавыка», когда мы с ним коротали вечера за пивом. "Сержант Щолт, зелёная ветвь Энистира", – всплыло у меня в голове.

— Щолт, это я. Вспомни. «Закавыка», третья таверна от восточных ворот Хирсткайна. — Зубы стучали от холода и страха, но я продолжал говорить. Ведь пока я захлёбывался словами, он стоял и не пытался меня прикончить. — Ты сидел у окна, всегда у окна, потому что говорил — привычка, боевая, надо видеть, кто входит. Мы пили тёмный эль. У тебя ещё кружка была с отбитой ручкой, и ты шутил, что она как твоя жизнь — держится, а непонятно на чём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.