Анта Зимник Кольцо Тайаха

Глава

Глава 1. Тетрадь Улуг-Хыз

Вот уже шесть часов колёса скорого поезда «Новосибирск-Абакан» гулко стучали по рельсам, убаюкивая усталых пассажиров плацкартного вагона. Где-то храпели, где-то плакал ребёнок, изредка пробивался кашель, перероставший в хрип, и всё это тонуло в редких, усталых вздохах, смешиваясь с подрагиванием алюминиевой посуды, скрипом старых полок и терпким запахом сигарет.

Снаружи ночь прижимала к окнам свою чёрную морду. Иногда её разрывали тусклые огни полустанков, и тогда по вагону скользили полосы желтоватого света, ложась на лица спящих. На боковой полке, прижав ноги к груди, сидела девушка с копной рыжих волос, собранных в небрежный пучок. Её темные пытливые глаза внимательно всматривались в старую тетрадь в потёртом кожаном переплёте: страницы, пожелтевшие от времени, были исписаны угловатым почерком деда Сергея. Больше десяти лет назад он исчез в ущелье Улуг-Хыз. Он был геологом, и с самого детства прививал ей любовь к горам и учил не бояться тишины в пещерах, различать породу и улавливать журчание подземных рек.

— Учись слышать гору, — говорил он.

— Она живая? — спрашивала маленькая Алина.

Дед долго смотрел на неё, потом отвечал:

— Живее нас.

Любовь к подземному миру пришла к ней сначала как детское увлечение, а потом стала делом всей жизни и тропой к деду. Когда он исчез, она дала себе слово, что станет спелеологом и отыщет его.

Её взгляд задержался на фразе, которую дед вывел быстрым, отрывистым почерком: «Входов больше, чем кажется. Не все ведут обратно».

Алина закрыла тетрадь, сунув её под подушку, и прислонившись лицом к холодному стеклу, смотрела на чёрные холмы, за которыми простиралась её родная земля. Мысли путались, как шерстяные нити на веретене: вопросов было больше, чем ответов.

А сон не приносил отдыха…

Глава 2. Жёлтые глаза

Тем утром Алина зашла в свой кабинет, бросила куртку на спинку офисного кресла и, включив чайник, достала рабочий ноутбук. Среди карт, рабочего инвентаря и книг по минералогии на краю стола лежал кусочек нефрита — яркий, зелёный, как молодая трава. Девушка взяла камень в руки и улыбнулась — это был подарок её лучшего друга Антона Макарова. Он привёз его с Урала года два назад, и, протянув, с легкой усмешкой, сказал: «Хозяйка Медной горы передала!»

Положив камень на свое место, Алина перевела взгляд на стену: среди грамот и дипломов в деревянной рамке висел снимок.

Маленькая худая старушка в пестром платке сидела на деревянном крыльце, сжимая в руках пучок трав. Рядом с ней, в обнимку, сидел широкоплечий мужчина с обветренным лицом и лукавым прищуром – бабушка Кана и брат Тойон. Ноутбук тихо булькнул, и Алина открыла иконку мессенджера. Не веря своим глазам, девушка громко завизжала и запрыгала как дитя: она получила грант на исследование горного массива Улуг-Хыз.

Дверь резко распахнулась, и кабинет влетел высокий мужчина, лет тридцати, со светло-русыми волосами и большими серыми глазами.

— Алинка! Что стряслось?

На его загорелом лице читались испуг и лёгкое недоумение.

Лицо Алины растянулось в нелепой улыбке, и от переполнявших её эмоций она не могла произнести ни слова. Глаза наполнились слезами, и она указала ему на экран монитора.

— Да ну! Серьёзно? — серые глаза Антона засияли теплым светом. – Я поздравляю тебя!

Антон протянул к ней руки, и Алина юркнула в его объятия, тихо всхлипывая:

— Мы едем в Хакасию…

***

Дальше было всё как в тумане.

Днями напролёт она не выходила из кабинета: не отрываясь от топографических карт и тетради деда, она односложно отвечала на вопросы коллег и снова погружалась в сопоставление записей с геолокационными данными. Цифры плыли перед глазами, а след от красного маркера витиевато кружился на распечатанной карте.

Макаров, заходя к ней в кабинет, молча качал головой и ставил на стол чашку с горячим кофе и сэндвич в пластмассовой коробочке из «Магнита». Алина благодарно кивала ему в ответ, продолжая работать.

Через несколько минут Антон вернулся с портативным GPS-приёмником и включил его. Аппарат коротко пискнул, загорелся зелёным. Он склонился над картой, разложенной на столе, быстро провел взглядом по координационной сетке и начал вносить правки карандашом.

— Смотри, здесь записи не сходятся на триста метров. Если неверно рассчитаем- заблудимся.

— Ох уж этот перфекционизм…Спасибо, — с усталой улыбкой заметила Алина.

— Привычка, — усмехнулся Антон. — В расчетах геодезист должен полагаться только на приборы.

Минут сорок он вертел карту в разные стороны, делая пометки карандашом и когда за окнами совсем стемнело, он пристально посмотрел на Алину. Её светлое, усыпанное веснушками лицо приобрело серый оттенок, осунулось.

— Капчигашева, ты себя видела?

Она подняла голову, не сразу фокусируя взгляд.

— Всё хорошо.

— Нет, не хорошо. Я понимаю, как для тебя важен этот грант. Но не надо так себя изнурять. Ты же не железная.

Она хотела возразить, но он уже развернулся и вышел, оставив её одну.

Алина посмотрела на тетрадь деда, открытую на странице с той самой фразой. Провела пальцем по выцветшим чернилам.

— Я скоро приеду к тебе, дедушка, — прошептала она.

Когда девушка приходила домой, то ложилась в тёплую ванну — вода расслабляла её, и она прикрывала веки. И вдруг перед ней появилось золотое мерцание, похожее на свет фар. Но это были не фары, а глаза — слишком разумные для животного и слишком неестественные и страшные для человека. Они приближались, а вертикальные зрачки напоминали ей две бездны, готовые поглотить.

Алина открыла глаза и тихо вскрикнула. На стенах — та же светлая плитка, зеркало, её халат на крючке, махровое полотенце. От страха перехватило дыхание, она вылезла из ванной. Накинув халат, посмотрела в зеркало и увидела своё осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами.

«Возможно, это усталость», — подумала она и, спустив воду, пошла в спальню.

Но и ночь не принесла ей покоя.

Глава 3. Смех горы Провал.

Сначала — тишина, которая поглощала стук колёс, шелест страниц, звук собственного дыхания. Был только пульс в висках — глухой, как удары отбойного молотка.

Алина стоит на краю бездны, раскрывавшей перед ней свою огромную черную пасть. Под её ногами — неровный влажный камень, с которого она может упасть в любую минуту.

«Алина...» — шепнул голос, похожий на потрескивание пергамента.

Девушка замерла.

Перед собой она увидела желтое сияние, а потом силуэт, который бы она узнала среди миллионов.

— Дедушка? — попыталась спросить она, но голос застрял где-то в горле.

Лицо было размыто, как старая фотография, а два медных глаза ровно горели в темноте. В их глубине Алина увидела не своё отражение, а маленькую рыжую девочку с косичками, бегущую за дедом в горы.

Фигура молчала — она повернулась боком, и девушка увидела, что этот силуэт был слишком тонким для человека; из тени выступила рука, покрытая чешуёй цвета червонного золота. Серповидные когти светились в полумраке подземелья, как старинная латунь – в них сверкнуло темное кольцо, похожее на спираль.

Алина с большим усилием попыталась сорвать проклятое украшение, но оно словно вросло в её плоть, пуская черные нити как корни ядовитого растения. Даритель вцепился холодной рукой в её запястье словно капкан.

Зловещие глаза приблизились вплотную – в них не было ничего человеческого. Тогда она поняла: перед ней был не дедушка, а воплощение древнего, как этот мир, зла. Оно лишь надело образ дорогого ей человека как маску, чтобы заманить во тьму. Существо запрокинуло голову и засмеялось.

В этом демоническом смехе звучали триумф и хищная жестокость. Звук был настолько мощным, что пещера не выдержала — своды зловеще затрещали, гора зашевелилась. Земля под ногами содрогнулась, покрылась трещинами, а камень начал рассыпаться как песок. Силуэт резко разжал когти и шагнув назад, растворился в глубине.

Алина летела вниз…

***

Крик..

— Тише, Алина, тише…Это я...— тихо, но уверенно прозвучал голос Антона.

Он сидел на корточках в проходе.

Девушка распахнула глаза, сбивчиво задышала и увидела перед собой лица:

Макарова - квадратное, с легкой щетиной и вытянутое бледное — проводницы. Сначала она не понимала где находится, по инерции стала вжиматься в стену, укутываясь в одеяло. А потом, когда проводница протянула ей стаканчик с водой, она облегченно вздохнула и залпом все выпила до дна. Когда проводница ушла и стих гомон недовольных пассажиров, у Алины покатились горячие слёзы.

— Прости… Мне снова страшный сон приснился…

Она судорожно вцепилась в руку Антона, а потом у неё задрожал подбородок. Он молча протянул ей термос с теплым мятным чаем.

— Это должно помочь. И давно тебя так кошмарит?

— Дня три наверное, а может и больше…

— М-да… Кстати, я видел, что ты листала какую-то тетрадь. Что в ней?

Этот вопрос застал Алину врасплох. Она опустила глаза и механически сунула руку под подушку — убедиться, что тетрадь на месте.

— Это записи моего деда. Именно по ним я составляла маршрут.

Антон пристально на неё посмотрел, слегка улыбнулся:

— Я не знаю, к чему приведет экспедиция, но у меня странное предчувствие...

Алина ничего не ответила, не отводя взгляда. Антон понял, что разговор был окончен.

— Ладно, Хозяйка медной горы, ложись-ка ты спать. Доброй ночи. Я рядом.

Он встал и пошел к своему месту.

Алина отвернулась к окну и погасила светильник. Она почувствовала жжение на безымянном пальце правой руки и поднесла руку ближе, чтобы посмотреть.

Девушка увидела черную тонкую нить, похожую на свернувшуюся змею и ужаснулась. Сначала она пыталась её оттереть, сжимая палец до покраснения, потом подскочила и побежала в туалет, чтобы помыть руки. Но спираль была на месте, мерцая темным свечением.

И тут ей вспомнилась когтистая рука с чешуей, надевшая во сне кольцо. ***

Антон лежал на верхней полке, забросив ладони под голову. Он слышал, как ворочается Алина, а потом когда она затихла — прикрыл глаза. Вот уже три года они работали плечом к плечу. Он носил её оборудование, помогал сверять расчеты, замолвил за неё слово среди руководителей, чтобы она смогла подготовиться к защите диссертации, но был «просто друг». Одно слово, которое было одновременно всем и ничем.

Нет, Алина не была с ним груба. Но она была как гора — неприступная, хранящая в недрах своей души такие тайны, до которых ему никогда не добраться. «Ну и дурень ты, Макаров… Думаешь ты ей нужен? Нет! Ты просто удобный — для родителей, начальства…Эдакий хороший мальчик, который делает свою работу и ничего не просит взамен» —подумал Антон, кутаясь в одеяло и прислушиваясь к звукам вагона.

Он перевернулся на живот и заснул.

Глава 4. Возвращение домой

Наступило утро. Солнце медленно выползало из-за курганов, прогоняя ночную тьму, и разгоралось жёлтым диском на сиренево-розовом небе. Вдалеке синей лентой струился Абакан, над которым порхала стайка жаворонков, возвещавших о наступлении дня.

В рюкзаке завибрировал телефон.

Алина, не открывая глаз, протянула руку к боковому карману, и на ощупь достала смартфон. В трубке послышался отрывистый голос Тойона – он явно был чем-то встревожен.

— Алинка, привет. Ты меня слышишь?

На заднем фоне был слышен шум.

— Привет, братик. Слышу, но очень плохо. У тебя все в порядке?

— Сейчас – да. Прости меня, но встретить я тебя не смогу. В тайге снова всё полыхает. Помощь нужна.

— Тойон, как себя чувствует бабушка?

Сначала в трубке повисло молчание. Потом Тойон, будто собираясь с силами, тихо ответил:

— Она второй день не встаёт. Вызывали фельдшера, он ей что-то прописал. Я попросил сегодня Ульяну присмотреть за ней.

Снова тишина.

— Береги себя. Пожалуйста…Я люблю тебя, братик.

— Я тебя тоже, хызыча.1 Дома будешь – напиши.

Она сбросила звонок, достала зубную щётку и молча двинулась к умывальнику.

***

Антон стоял в тамбуре, прислонившись к металлической стене, холодившей его плечо. В руках тлела сигарета. Он заметил Алину, видел, как она с кем-то говорила по телефону: в глаза бросилось её побледневшее лицо и тонкие пальцы, сжимавшие зубную щетку, словно спасательный круг. Макаров бросил окурок, затушил его ботинком.

Хотел позвать её, но передумал

«Макаров, не сейчас.Она не в том состоянии, чтобы слушать тебя», — подумал Антон, покидая тамбур. Он встал у окна, закрыв собой проход.Когда Алина вышла из санитарной комнаты, мужчина молча посторонился, пропуская её, и тихо сказал:

— Чаю? У меня есть термос с мятой.

Она остановилась, устало посмотрела на него, попыталась улыбнуться, но не вышло.

— Давай, — сказала она.

Они вернулись в вагон. ***

Когда поезд прибыл в Абакан, Алина спустилась по железным ступенькам и поставила на растрескавшийся асфальт свой тяжелый рюкзак. Ветер обдувал лицо, донося из степи запах полыни и душицы. Девушка прикрыла глаза и глубоко вдохнула.

«Я дома», – пронеслось у неё в голове. Каждый раз, когда она сюда возвращалась, то снова чувствовала себя беззаботной маленькой девочкой, бегающей по степи или к подножию Улуг-Хыз.

Антон ловко спрыгнул следом за ней, перекинув через плечо дорожную сумку. Сначала он прищурился от солнечных лучей, а потом перевёл взгляд на неё.

— Ты как?

Она покачала головой, и они направились на привокзальную площадь.

Немного поодаль от центрального входа, стояло несколько машин. Она подошла к старой «Тойоте» темно-синего цвета с помятым крылом. Водитель – низкорослый пожилой мужчина, в светлой кепке, стоял возле машины и курил.

— До Сапогова довезете?

Мужчина кивнул, и они быстро сели.

Дорога заняла около часа. Сначала они ехали по трассе в сторону Аскиза, а потом свернули на просёлочную дорогу, кое-где усыпанную грунтовкой, и машину стало трясти как телегу.

Алина ехала молча, не проронив ни слова. За окном степь сменялась тайгой, а потом на горизонте появились тёмные очертания Улуг-Хыз. Ей вспомнился низкий, немного хрипловатый голос бабушки Каны, когда длинными, морозными вечерами она рассказывала сказки об этой горе.

— Давным-давно, хызыча, в глубинах Улуг-Хыз жил Владыка подземного царства. Его звали Улуг-Чилан. Сначала он долго спал в темноте, а потом вышел в мир людей и встретил девушку —травницу. Они полюбили друг друга, но не смогли быть вместе, потому что он — дух, а она — смертная. Владыка подарил ей змеиную метку, чтобы она никогда не забывала его.

— Инем2, а что произошло с ней потом?

— Она прожила долгую жизнь. И всегда помнила. Даже когда он ушёл, а она состарилась — метка на её руке всё ещё хранила его тепло. ***

Алина отвернулась от окна. Из ее груди выскочил тяжелый вздох, а печальные глаза мельком задержались на Макарове.

Он бытро уловил его, и не говоря ни слова, взял её за руку.

Девушка сжала пальцы под его тёплой ладонью.

Глава 5. Тайна бабушки Каны

Аал открылся за последним увалом — крыши домов виднелись в долине, зажатой между двумя пологими хребтами. Вдоль склонов стояли пушистые вековые лиственницы, а за опушкой у подножия горы серебряной нитью петляла река.

Машина встала у обочины. Алина выскочила, не дожидаясь, пока Антон достанет рюкзаки, и побежала.

Приземистый бревенчатый дом с тёмно-зелёными наличниками стоял в тени старой лиственницы. Рядом — небольшая пристройка, навес, под которым Тойон обычно оставлял свой «УАЗ Патриот». Девушка взбежала по деревянным ступенькам, толкнула дверь и оказалась в горнице, где пахло смесью артыша и ирбена.

Там она увидела соседку, которая вышла на звук автомобиля. Ульяна — высокая, дородная женщина лет пятидесяти с загорелым румяным лицом — шагнула к Алине и крепко обняла её. Они быстро обменялись короткими репликами, и Ульяна сказала, что бабушка ждёт её.

— Она чувствует, что ты должна приехать. Иди к ней, я буду на кухне.

Алина сжала руки Ульяны. — Спасибо вам, — сказала она.

— Иди, родная, — ответила та.

Девушка отодвинула ситцевую занавеску с выцветшими алыми маками и нырнула в комнату бабушки.

Места здесь было немного: старый комод, рядом — сундук, герань на подоконнике, да кровать с никелированными шарами на спинке, на которой лежала бабушка. Она была укрыта лоскутным одеялом — тем самым, сшитым из старых юбок и рубах, которое Алина помнила с детства.

Бабушка всегда казалась несокрушимой, но сейчас выглядела беззащитной: левая сторона лица была перекошена, узловатые мозолистые пальцы — неестественно вывернуты.

Алина опустилась рядом с кроватью и прижалась щекой к её руке. По лицу потекли горячие слёзы.

— Инем!

Пальцы Каны слабо шевельнулись, коснулись её рыжих волос.

— Хызыча...— с трудом произнесла старушка. Звуки выходили расплывчатыми.

— Я приехала. Что же ты меня так встречаешь?

Бабушка громко и сухо закашляла, словно ей что-то мешало дышать. Она подняла веки и в её мутных глазах Алина увидела слабые искорки.

— Инем, ты слышишь меня? — негромко спросила внучка, целуя её шершавую ладонь.

Старушка моргнула и тихо заговорила:

— Тетрадь...

— Со мной,инем.

— Она укажет тебе путь к Вратам...

Алина хотела спросить, что это за Врата, но спираль сжала палец и пульсировала, как живая. Она поморщилась, но не выпустила бабушкину руку.

— Инем, мне ночью приснился дед... — тихо сказала она. — Вернее, я думала, что это он. Но потом я увидела его глаза. Они были золотыми. Как два огня в темноте. Кана вздрогнула и медленно перевела взгляд на руку Алины.

— Он нашёл тебя....

— Кто?

Старушка снова зашлась кашлем, на лбу и шее выступили синие жилы.

— Он спит в горе, — Кана с трудом перевела дыхание, — Ты в опасности. Иди к Сесен-оолу и передай: «Птица вернуласьв гнездо».

— Зачем? Я не понимаю....

Кана затихла, ослабив хватку. Глаза её были закрыты.

Алина упала на пол, уткнувшись мокрым от слёз лицом в старый вязаный половик у кровати. В этот день она осиротела окончательно…

Кто-то бережно взял её за плечи и поднял с земли. Она почувствовала крепкую, но не грубую хватку и запах пота и жжёной ели.

—Т-ш-ш...Маленькая...Я здесь...

Голос был осипшим и дрожащим.

— Тойон, она... Она умерла...

Он ничего не сказал, лишь крепче прижав к себе сестру

***

Антон стоял на крыльце, прижавшись к деревянному косяку и курил. Он не мог находиться в доме и видеть слезы Алины.

Перед ним простирался аал, степь и редкие опушки леса. На горизонте чернозеленым исполином виднелась Улуг-Хыз. Мужчина пристально всматривался в неё и гадал, почему Алина была одержима этим местом? Он не знал, но готов быть рядом, чтобы она не заблудилась там...

Антон затушил окурок о край перил, вернулся в дом.

Глава 6. Птица вернулась в гнездо

Смерть в деревне — событие публичное. Уже через полчаса дом Капчигашевых заполнился голосами многочисленных родственников и соседей. Все что-то приносили: кто соленья, кто муку, кто яйца или колбасу. Тойон сначала фыркал, но Ульяна осадила его:

— Ты бы не воротил носом... Люди помочь хотят. Лучше поезжай в магазин, да купи подсолнечного масла и конфет. И бегом к плотнику. Мы с Алинкой управимся.

Тойон только открыл рот, чтобы возразить, но Ульяна бросила резкий взгляд, и он ворча себе под нос, ушёл.

За окном заревел «УАЗ».

Женщины принялись за работу: резали мясо, чистили овощи, готовили казаны. Алина четко выполняла указания Ульяны, однако взгляд её был отстраненным — она смотрела сквозь людей, будто их не было.

Когда она взяла нож, чтобы разделать копченую скумбрию, она почувствовала шум в ушах и зажмурилась. Она снова увидела перед собой два золотых огня, а в голове зазвучал вкрадчивый, бархатистый голос: «Ты думала, что я не найду тебя, девочка?»

В области лица она почувствовала чье-то ледяное дыхание, словно это была сама смерть.

Её руки мелко задрожали, и острое лезвие скользнуло по пальцу, где была спираль. На поверхности выступила кровь.От боли Алина вскрикнула и отшатнулась.

Голос стал ближе: «Я чувствую огонь в твоей крови... Ты как она...»

Алина оцепенела, боялась даже выдохнуть, но в голове пронёсся вопрос: «Кто?» Но ответа не последовало. Снова смех.

«Убирайся!» — мысленно крикнула она.

«Нет, девочка. Теперь ты — моя. И совсем скоро мы встретимся…» Алина заморгала глазами.

Тьма исчезла.

Рядом звучал звонкий голос Ульяны:

— Хызыча, ты в порядке?

Она снова была на кухне, в окружении напуганных женщин. Разделочная доска была залита редкими каплями крови, а в левой руке она сжимала кухонный нож, будто готовилась к обороне.

***

Наутро бабушку провели в последний путь. Гроб из лиственницы везли на телеге, и на нём, у самого края, лежала белая чалама3 — знак того, что душа уходит в мир предков. Тойон нёс гроб на плечах, а перед ним, в руках соседа, курилась ветка артыша4 — дым стелился по земле, как дорога в иной мир. На последнем привале Тойон трижды обошёл телегу с парным молоком, отгоняя злых духов.

Ближе к вечеру, когда прошли поминки, Алина вышла на крыльцо и присела на ступени. У её ног лежал белый алабай Чингиз, и тыкаясь лохматой мордой в ногу хозяйки, тихо скулил.

Через некоторое время рядом с ней опустился Тойон. Он молча обнял сестру и немного помолчав, спросил:

— Ты как, маленькая?

Алина молча кивнула, склонила голову на могучее плечо брата.

— Тоша, мне нужно сказать тебе что-то важное...

Она посмотрела ему в глаза — и в них читался страх на грани с безумием.

Тойон не стал её торопить, а молча взял за руку.

И она рассказала ему всё: о тетради, о Вратах, про которые ничего не знала, о том, что её нашел тот, кто спит в горе и что ей нужно просить помощи у Сесеноола.

Девушка говорила довольно быстро и сбивчиво, а потом обнажила перебинтованый палец с меткой и протянула брату.

Тойон нахмурился.

— Ты не думай, что я сумасшедшая... Хотя я сама начинаю в этом сомневаться.

Он пристально рассматривал черную спираль, а потом выдал:

— Хызыча, когда я был маленьким, видел такое у бабушки на запястье. Как сейчас помню: она пряла пряжу и у неё с руки сползла повязка. Когда я спросил, что это, она сказала: «Ожог. Еще по молодости».

Алина молчала, закручивая рыжие локоны на палец и смотрела в пол. — Точно. На правой руке у неё всегда была повязка… Он кивнул.

— Хорошо. Завтра мы поедем к Сесен-оолу. Правда, говорят, старик совсем чудной стал…

— Ты его знаешь?

— Бабушку пару раз возил к нему. Он её старый приятель.

Он поднялся и шагнул в дверной проём. Алина обернулась и сказала ему вслед:

— Тоша… Ещё бабушка сказала мне фразу: «Птица вернулась в гнездо». Может ты поймешь, что она имела ввиду?

Тойон покачал головой.

— Завтра мы поедем в сторону Больших Столбов и обо всем узнаем. Не забывай, наша бабушка всегда была немногословна, поэтому многих вещей мы не знаем.

Он ушёл в дом, и через минуту она услышала его голос — он говорил по телефону, уточняя дорогу. Или предупреждая. Она не разобрала.

Антон храпел в гостевой. Чингиз вздохнул и положил голову ей на колени.

Глава 7. Тойон