Litres Baner
Тень-на-свету

Анна Сергеевна Платунова
Тень-на-свету

*** 4 ***

Стас вернулся почти следом за Геором, когда тот, сняв экипировку, собирался в душ.

– Заблудились?

Стас пригляделся к сотруднику: по лицу Геора невозможно было понять, шутит тот или злится. Улыбнулся, похлопал по плечу.

– Представь! Как-то мы разошлись. Пока ты с чмуром разбирался, мы с Сергеевым в противоположном конце парка были, – и, предупреждая вопрос, пояснил: – Знаю уже, что ты с ним расправился – видел дохлятину. Молодца! К вечеру растворится… Что жертва?

Геор промолчал: на него вдруг навалилась тупая усталость последних дней. Тяжелая выдалась весна.

– Ладно, не отвлекаю. Про отчет не забудь, подготовь до вечера.

– Угу…

Геор терпеть не мог бумажной волокиты, каждый раз мучительно подбирал слова для отчета. Если бы можно было предоставить это кому-то другому, а самому только выходить на дело! Это проще, понятнее. Глоток зелья, меч в руку – и вперед. В охоте на нечисть есть один неоспоримый плюс – никогда не сомневаешься в своей правоте. Нечисть – зло, а ты защищаешь мир от чудовищ.

Геор повесил на плечо полотенце и уже отправился в сторону душевых, когда его догнал голос Стаса. На этот раз Стас не притворялся закадычным дружком, включил начальника.

– В пятнадцать ноль-ноль пятиминутка в зале собраний. И… Ты когда в последний раз заглядывал к психологу? Ты не хуже меня знаешь регламент… – Голос чуть смягчился. – В конце концов, зачем мы держим штат этих бездельников?

Геор кивнул, не оборачиваясь. Дверь в душевую готов был приложить со всего маха, придержал в последнюю секунду. Выкрутил до упора кран с горячей водой, не обращая внимания на то, что струи обжигают кожу. Почему бы им всем не оставить его в покое? Психологи, начальники, палачи! Чего им всем от него надо? Он плохо делает свою работу?

– Паскуда! – прошипел Геор, точно не зная, кого имеет в виду: наверное, среди прочих больше всего чмура, но отчасти и Стаса.

Мозгоправов он терпеть не мог, хотя первый год после получения лицензии исправно посещал каждый месяц. В штат психологов будто нарочно набирали молоденьких, симпатичных и чрезвычайно сострадательных девочек. Хотя… почему «будто»? Для психологической разгрузки охотников – самое то. Сядет напротив такая фея с оленьими глазами, улыбнется нежно – у кого угодно язык развяжется.

– Георгий, давайте начнем наш разговор с событий двенадцатилетней давности, – говорила очередная Дарья Михайловна или Светлана Игоревна, всем своим видом излучая доброжелательность и профессионализм. – О том времени, когда вы впервые узнали о существовании Лиги мастеров…

– Я уже тысячу раз говорил!

Ни тени обиды на лице.

– Да, конечно, – торопливо перелистывает блокнот. – Но будет проще строить дальнейший разговор, если не станете держать в себе то, что вас мучает.

– Меня ничего не мучает.

– Отлично. Хорошо. Я правильно понимаю, что двенадцать лет назад вы сами стали жертвой нечисти… – опускает голову, подчеркивая строчки на листе, а на самом деле прячет глаза. – Безликого. Верно?

…Геор закрыл горячую воду и включил ледяную. В голове постепенно прояснилось.

На обед пошел, как обычно, в «Имбирь» – там он давно облюбовал столик в углу, подальше от входа. Напрасно Витька Сергеев несколько раз пытался вытащить его куда-то еще, тряс рекламным буклетом, подготовленным мастерами-аналитиками:

– Зря, что ли, люди стараются! Смотри, вон даже стриптиз-клуб в этом месяце в список вошел!

Геор скользнул взглядом по яркой листовке, усмехнулся.

– Думаешь, тебе стриптиз покажут во время бизнес-ланча?

Сам Геор в стриптизе не видел смысла. Нафига издалека любоваться на то, что можно получить целиком и просто так? В телефоне хранился длинный список девиц, каких-то Анжел, Жанн, Кристин, чьи лица стирались из памяти на следующий же день. Георгий каждый раз демонстративно забивал телефон очередной Анжелы в память смартфона: вот, мол, видишь, у меня далеко идущие намерения, это не на одну ночь… Знал ведь, что на одну. Но почему потом не стирал номера? Загадка.

После обеда отправился в тренажерку – еще один отличный способ избавиться от ненужных мыслей. Охотник за нечистью не обязательно должен иметь накачанные мышцы. Что Витек, что Глеб – доходяги ведь, как ни посмотри. Правда, на скорости реакции и на силе это никак не сказывалось, даром, что ли, алхимики зелья-усилители составляют. Но Геору нравилось тягать железо, нравилось напряжение мышц, разогретое тело и удивительная легкость, возникающая в голове. Можно на время забыть об отчете, об опроснике, о рабочем совещании, о психологинях… Просто не думать.

– Гоша, на совещание! – В зал заглянула Верочка, секретарша Большака.

Она каждый раз обегала этажи, вытаскивая затаившихся в курилке алхимиков, аналитиков, делающих вид, что они самые занятые сотрудники Лиги, дознавателей, уверенных, что их-то за работой точно никто не потревожит. Нет, Верочка была неотвратима и неумолима, как сама смерть, от ее взора в здании Лиги не укрылась бы и мышь.

– Гоша! – Верочка немым укором застыла в дверях, потому что Геор старательно игнорировал секретаршу. – Три минуты, Гоша!

В зале совещаний набралось от силы два десятка человек. Геор уселся на предпоследнем ряду, демонстративно уткнулся в телефон.

Пятиминутка, как водится, растянулась на час. Первыми выступали аналитики. Геор пропускал мимо ушей скучные цифры статистики. Лига мастеров с самого возникновения пыталась взять нечисть под контроль. И если с псевдоразумными получалось вести хоть какой-то учет, неразумные твари плодились и перемещались совершенно безнадзорно.

Потом на сцену поднялся Маковцев. Бывший охотник расплылся, погрузнел – вот что с человеком делает сидячий образ жизни.

– Вчера в руководстве, – он ткнул пальцем вверх, ссылаясь, видимо, на генерального, возглавляющего отделение Лиги в столице, – было принято решение перевести тавуль в нечисть первого класса.

«Тавуль. Нечисть третьего (теперь уже первого) класса. Предстает в виде прекрасной женщины с белой кожей и черными волосами. Появляется в зимнее время года, заманивает случайных путников, замораживает, выпивает жизненную силу. Псевдоразумна».

По залу поползли шепотки. Первый класс автоматически лишал нечисть каких бы то ни было прав: ей больше не выпишут лицензии «на питание», мастера-дознаватели получат возможность ставить опыты, допрашивать и изучать, охотники, подготавливая отчеты после ликвидации, избегнут необходимости заполнять кучу бланков. Геор довольно ухмыльнулся. Но решение руководства не всем пришлось по вкусу.

– Превосходно, – проворчал пожилой мастер-аналитик. – И лишимся дохода от лицензий!

– Если на одну чашу весов поставить доход, а на другую человеческие жизни, то что перевисит? – встрепенулся Антон – молодой и горячий мастер-оружейник. – В руководстве знают, что делают.

Он готов был ввязаться в спор, но аналитик махнул рукой и отвернулся.

– Жалко, – чуть слышно прошептал девичий голос за спиной Геора.

Он обернулся, смерил взглядом жалельщицу. Брюнеточка с короткой стрижкой потупилась. Новенькая. Где-то он ее уже видел, но отдел, хоть убей, вспомнить не мог.

– Жалко? – переспросил он, подумав, что ослышался. – Тварей?

– Я не знаю…

Девушка не поднимала головы, покусывала губы. Бейджик на светлой блузке сообщал о том, что сентиментальную дамочку зовут Тамарой.

– Мне иногда кажется, что они разумны все-таки. Ну хотя бы некоторые… Что им поделать, если родились хищниками?..

– Выкинь из головы эту чушь! – перебил Геор. Голос прозвучал резче, чем он хотел. – Псевдоразумны – этим все сказано. Они всего лишь копируют человека, внутри нет души, нет чувств, нет мыслей. Все, что им нужно, – раздобыть жизненную энергию.

Он вспомнил чавкающего чмура, светлые волосы Вари, разметавшиеся на грязной земле. Если бы он задержался еще на пять минут…

На экране тем временем включили презентацию, рядом с микрофоном крутился щуплый мастер-алхимик в очках с толстыми линзами.

– На основании исследований, предоставленных нам отделом дознавателей, удалось получить отменный эликсир…

Ох уж эти алхимики. Все-то у них отменные эликсиры. У Геора еще после прошлого затылок ломило. Коротышка поднял руку с зажатым в ней флакончиком, потом, сообразив, что последние ряды не смогут рассмотреть с такого расстояния, переключил слайды, и на экране появился пузырек с жидкостью зеленого цвета.

– Вот он, «разряд молнии». Применяется как средство реанимации после смертельных ранений, отравлений, падений с высоты…

Геор не стал дослушивать, поднялся, не таясь отправился к выходу. Натолкнулся на недовольный взгляд Стаса. «Отчет!» – безмолвно напомнил тот, постучав по вороху бумаг, зажатых в руке. Геор сделал вид, что не понял.

*** 5 ***

Следующий рабочий день выдался на удивление спокойным. Геор кое-как накидал отчет, распечатал и отнес Стасу на стол. Тот пробежал глазами, приподнял бровь, видно, зацепился взглядом за оборот «Тварина чавкала». Геор ждал, сложив руки на груди, на лице застыла невозмутимая мина: что, мол, переписать, начальник? Стас отмахнулся: иди.

После обеда поступил сигнал из одного районов города, спокойного, в общем-то, района. В одном из дворов вот уже несколько дней подряд находят мертвых голубей.

– Звоните орнитологам, – буркнул Геор.

Ему, опытному охотнику, показалось унизительным разбираться с дохлыми птицами.

– У голубей перегрызено горло, – бесстрастно сообщил мастер-аналитик, передавая Геору разнарядку.

– Значит, это кот!

– И птицы полностью обескровлены.

Мастеру-аналитику, видно, доставляло удовольствие выдавать информацию по капле. Он заметил, как перекосило Геора, и по тонким губам скользнула улыбка. Между аналитиками и охотниками издавна велась партизанская война: в открытую не гадили, но мелкие подлянки с удовольствием устраивали.

 

Геор собрался было переодеться, но, подумав, решил, что дело наверняка не стоит и выеденного яйца, так и отправился на задание в офисной одежде. В последний момент захватил кинжал, спрятал в петле под курткой.

– Что тут у вас? – спросил он у дворника. – Где птицы?

Самым сложным в профессии охотника, по мнению Геора, были именно такие моменты – разговоры с людьми, не подозревающими ни о созданиях ночи, ни о Лиге мастеров. В редких случаях позволялось открыться, но потом обязательно наложить заклятие забвения. Вот и приходилось юлить, недоговаривать, надумывать причины.

– А ты хто?

– Орнитолог! Подозреваю, что птицы подхватили заразную инфекцию.

– Так… это… У них голов нет! Это что за зараза такая?

– Птичий грипп! – рявкнул Геор.

Дворник присел и так, враскоряку, повел сурового орнитолога за собой к мусорному бачку.

– Сегодня – вот… А тех-то уже вывезли…

Геор, морщась, надел резиновые перчатки – по долгу службы всегда приходилось носить с собой несколько пар – и вытянул за крыло тщедушное птичье тельце. У голубя действительно не было головы. Чутье охотника мгновенно подсказало, что не обошлось без нечисти.

– З-зараза! – процедил он сквозь зубы.

Ни класс нечисти, ни вид пока были не ясны. Одно точно – редкая паскуда. Обычно нечисть поглощала лишь жизненную силу, а этой, гляди-ка, кровушки подавай.

Геор огляделся. На площадке резвились дети. Старый Дон любил повторять, что если дело касается нечисти, то дети – главные свидетели. Зачастую они чувствуют и замечают то, что взрослые предпочитают не видеть. К тому же именно дети чаще всего становятся добычей созданий ночи. Слабые, доверчивые – они легко попадают в коварные ловушки. Их ауры, светящиеся, точно электрические лампочки, были лучшей приманкой для нечисти. Геор старался не думать о том, сколько детей пропадает в его городе каждый месяц и что с ними случается на самом деле…

Сел на скамейку, прислушиваясь к разговорам ребят. В домике, сделанном из яркой пластмассы, собралась стайка мальчишек. Они сгрудились, перешептываясь. Один пацаненок – белобрысый, с цыплячьей шейкой – все вертел головой, будто боялся, что беседу подслушают. И ведь подслушивают! Геор усмехнулся, но потом сделался серьезен, даже сумрачен. Разговор ему не нравился.

– Миха, давай, сегодня моя очередь! – сказал темноглазый мальчишка и подтолкнул локтем белобрысого.

Тот покачал головой и отступил, прижал руку к груди. Жест был такой, будто у него внезапно прихватило сердце – странный жест для десятилетнего пацана. Друзья наступали на него, глядя зло, без сочувствия. Самый высокий, кряжистый паренек рванул задохлика за ворот.

– А ну! Отдавай! Сережкина очередь, а завтра моя.

Со стороны казалось, что происходят обычные мальчишеские разборки. Не поделили какую-нибудь свехценную вещь вроде рогатки или подшипника. Хотя это Геор в детстве мог из-за рогатки подраться, а из-за чего сейчас пацаны дерутся? Из-за карточек трансформеров? Фигурок Марвел? Однако что-то в происходящем настораживало. Слишком уж непримиримо смотрели друзья на Миху, а тот затравленно оглядывался, будто речь шла о жизни и смерти.

Вмешаться бы! Взять вон того увальня за плечи да вытрясти правду. Геор хмыкнул, представив, как это будет смотреться со стороны. Здоровый мужик вламывается в игрушечный домик. С полицией он потом, конечно, объяснится – у Лиги с полицией давно налажена связь – но драгоценное время потеряет. Оставалось только прислушиваться.

Между тем разборки вышли на новый уровень. Михе скрутили руки, он пытался пнуть обидчиков, но на его слабые попытки никто не обратил внимания. Раскрасневшийся и довольный Сережка залез за пазуху другу и вытащил куколку, сплетенную из соломы, болтающуюся на толстом шнурке.

Геор зашипел сквозь зубы, дернулся, рука автоматически потянулась к левому плечу и цапнула пустоту. Проклятие! Меч-то он не взял! Зелья, заговоренные ремни – все осталось лежать в ячейке.

– Птички, – пробормотал он. – Дохлые птички! Паскудные дохлые птички!

Геор был жутко зол на мастера-аналитика, который толком не узнал ничего о природе твари, прежде чем отправлять охотника. Но больше всего он злился на себя и на свою беспечность! Это надо так лажануться!

Конечно, можно вернуться в Лигу за снаряжением. Судя по мертвым птицам, житник проснулся несколько дней назад, еще есть время до того, как он войдет в полную силу. Но Геор увидел, как торжествующий Сережка надевает на шею эту мерзость, поближе к сердцу, и понял, что не оставит пацаненка один на один с этой дрянью.

«Житник. Нечисть первого класса. В спокойном состоянии имеет вид небольшой плетенной из соломы куклы. В целях охоты пользуется детьми с подчиненным сознанием. Ппитается кровью: любит человеческую, но не брезгует и животной. Неразумен».

Потом, когда все закончится, надо будет узнать, на каком поле брали солому для житника. Значит, на том поле завелась полевка, псевдоразумное, а оттого еще более опасное существо. Солома лишь впитала часть ее темной силы, и получился житник – неутолимая жажда крови.

Ребенок, которому подарили житника, бережет его, словно драгоценность. Соломенная куколка подчиняет себе ребенка, а через него и других детей. До сих пор неясно, чем она их так прельщает: еще ни один малыш, освобожденный от власти житника, не мог толком объяснить. Они вообще плохо помнили, что происходило с ними в те дни.

Перед глазами встал прошлогодний отчет Глеба, и Геор невольно содрогнулся. Житника тогда обнаружили слишком поздно. В маленьком частном домике на окраине города стали твориться странные вещи: какой-то хищник одну за другой душил кур, потом принялся за кроликов. Хозяева грешили на собаку нелюдимого соседа, пока не настал черед и самой собаки: матерому псу перегрызли горло. Хотели уже обращаться в полицию, тогда сигнал получила бы и Лига мастеров, да опоздали – страшная развязка наступила на следующий день. Пропали дети хозяев, младшая девочка и ее старший брат, люди поднялись на поиски. Утром девочку обнаружили мертвой на чердаке, мальчик сидел в углу, рот перепачкан кровью, а на груди соломенная куколка… «По показаниям свидетелей, – написал Глеб в отчете, – соломенная куколка пульсировала, точно сердце…»

Белобрысый Миха, когда все закончится, едва ли вспомнит, как поймал голубя и перегрыз ему горло…

Сережка, заполучивший житника, отправился к подъезду. Геор расстегнул куртку, нащупал кинжал и пошел следом за мальчиком.

*** 6 ***

В подъезде пятиэтажного дома оказалось безлюдно. Лифта не было. Двойная удача.

Сережка шустро поднимался по лестнице, прыгая через две ступеньки. Геор незаметно пристроился позади, едва ли не дышал в затылок. Парнишка обернулся и, конечно, ничего не увидел, кроме густой тени, скопившейся в лестничном пролете. Поднялся на третий этаж, заворочал ключом в замке – родителей дома, вероятно, нет. Тоже на руку, разберется без лишних свидетелей. Мальчик вступил в прихожую, потянул на себя ручку, но тут Геор подтолкнул его в спину, шагнул следом, запер за собой дверь.

Сережка обернулся, шарахнулся. На мгновенно побелевшем лице черными угольками горели огромные глаза. И тут же, ни говоря ни слова, мальчишка рванул по коридору. Геор не торопился: теперь уже некуда торопиться. Он снял куртку, оглянулся в поисках вешалки. Свободного крючка не оказалось, поэтому Геор скинул на пол чье-то пальто, а свою куртку пристроил. Следом снял рубашку – не хватало еще одежду кровью запачкать. Снова пожалел о том, что поступил так неосмотрительно. Без привычной экипировки он ощущал себя голым. Что же, придется справляться одним кинжалом.

Сергей обнаружился на кухне. Стоял, уперев ноги в пол – нахохлившийся, взъерошенный. Обеими руками он сжимал кухонный нож. Самый большой, видать, выбрал – не нож, а тесак прямо. Увидел Геора, всхлипнул.

– Вы этим ятаганом туши разделываете, что ли? – усмехнулся Геор.

– Н-нет… Мама, капусту ш-шинкует… – мальчишка шмыгнул носом, быстро вытер глаза. Раскис совсем парнишка-то.

– Так, а мыши у вас дома водятся?

Вопрос застал Сережку врасплох. Он заморгал, как теленок, почти опустил нож, но тут же спохватился, перехватил покрепче.

– Нет!

– Плохо!

– Да ты кто такой? Зачем приперся? Мой папа тебя знаешь что? А я! А у меня!..

Мальчишка замахнулся ножом, одновременно пятясь. Геор вздохнул, покачал головой.

– Что, страшно?

Сережка разревелся, как девчонка. Со всхлипами, с пузырями из носа, которые некрасиво вытирал рукавом старенькой клетчатой рубашки. Геор подошел, аккуратно вынул из трясущихся рук нож, хотел было прижать к себе вздрагивающее худенькое тело, но решил, что Сергей не малыш уже, потому только положил ладонь на лохматую макушку.

– Так, мужик, соберись! Мы сейчас с тобой сражаться будем!

– С кем?

В голосе уже нет ужаса, скорее любопытство.

– Та тварь, которую вы с друзьями по очереди на груди носите, опасна.

Сергей прижал ладонь к груди знакомым уже жестом. Сейчас он Геору чем-то напомнил мать, защищающую младенца.

– Не-ет, он хороший. Он красивые сны показывает!

– Ты уже такой сон видел?

– Ребята говорили… Я сам еще только первый раз.

– Так вот, пока оно вам сны показывает, вы голубям горло перегрызаете. Слышал уже, наверное, что в вашем дворе птиц мертвых находят?

Сережка побледнел, позеленел даже, в лице не кровиночки.

– О-ой… – пискнул он.

Геор быстро, пока мальчишка не сообразил и не принялся сопротивляться – а подчиненные воле житника всегда сопротивляются, охраняют соломенную куколку до последнего – потянул за шнурок и одним взмахом кинжала перерезал его, как перерезают пуповину. Сергей пронзительно вскрикнул, ощутив мгновенную острую боль, которая, однако, уже стихала.

Геор сжимал в ладони сухое, легкое соломенное тельце. Житник был недвижим, казался обычной игрушкой. Вот только избавиться от смертельной сущности будет ох как непросто.

Мыши в доме все-таки водились – в подвале. Геор шевельнул пальцами, мысленно произнеся заклинание призыва. Пока суть да дело, какая-нибудь мышь как раз доберется до квартиры на третьем этаже.

В доме были газовые плиты – снова везение. Геор снял решетку, зажег конфорку. Он не спешил, зная, что последует дальше. Сережка подошел ближе: любопытство пересилило страх. Убрать бы его отсюда, в комнате запереть, но ведь не угадаешь, куда ломанется сгусток темной энергии, так что пусть мальчишка будет под боком.

– Жечь будешь, да? Жечь?

– Да, – односложно ответил Геор.

Чего уж тянуть! Все равно тварь в живое тело загнуть получится не скоро. Житник хоть и неразумное создание, но за существование свое еще поборется. На кухонный стол между тем забралась упитанная крыска, повела острым носом. Усы топорщились, глазки блестели.

– У-у, какая, – восхитился Сергей. – Жирная! Эх, мама не видит!

«Да уж, только мамы нам сейчас и не хватало!» – мысленно усмехнулся Геор.

– Сиди здесь, – приказал он крысе.

Протянул житника к огню, сухая солома занялась охотно, в кухне вкусно запахло костром. Через несколько секунд от куколки остались скрученные черные соломинки. Геор пошевелил плечами, разминая мышцы, крепче перехватил рукоять кинжала, вновь сумрачно подумал об оставленном мече.

– Будь рядом, – приказал мальчишке. – Ни на шаг!

Минуту было тихо. Тикали часы на стене, о стекло билась первая весенняя муха. Потом всколыхнулась и плавно опала штора, как от порыва ветра, вот только окно было закрыто.

Геор хотел оттащить мальчишку подальше от окна, но не успел. Штора свернулась жгутом, кинулась, как кобра, обвила шею Сережки, потянула, худые ноги дрыгнулись в воздухе. Через мгновение штора тряпкой распласталась на полу, отхваченная у основания кинжалом Геора. А потом сморщилась, собралась в комок и кинулась в лицо охотника. Ткань залепила глаза, нос и рот. Пронзительно верещал Сережка. Геор слепо резал материю, серебряный кинжал делал свое дело – штора, впитавшая темную энергию житника, обвисла.

И тут же открылась дверца в шкафу, на голову Геора дождем полились фарфоровые чашки, блюдца, тарелки. Он только и успел, что кинуть Сережку на пол и прикрыть собой. Посуда разбивалась об пол, о спину, острые осколки ранили, впивались в тело. Но вот от посуды не осталось ничего, кроме груды битых черепков, и тогда в дело вступил кухонный нож – тот самый тесак, которым защищался Сергей.

– Пас-скуда, – прохрипел Геор, едва успевая подставлять кинжал под удары.

Один из ударов пропустил, предплечье полыхнуло болью. Кровь густо закапала на пол, Геор зашипел сквозь зубы. Выкурить тварь из ножа будет сложно.

– Где у вас соль? – крикнул он пацану.

Тот сидел на полу, прижавшись к батарее. Трясся от страха, однако на призыв Геора откликнулся, пополз на четвереньках к тумбе, открыл дверцу и вытащил пакет с солью, вскрыл зубами и протянул Геору. Тот с трудом перехватил правой рукой, перебросив кинжал в левую, а потом щедро посыпал солью рану и сам же взвыл. Тесак метил все в то же место: кровь притягивала его, как магнит. Геор не стал тянуть, подставил руку, нож коснулся соли и вдруг отлетел, упал на пол уже мертвой железякой.

 

Крыса на столе шипела и дергала хвостом. Чуяла создание ночи. Геор, шатаясь, подошел к столу, оперся, пачкая кровью, но отдыхать было некогда. Поднял руку, алые капли запятнали серую шерсть.

– Ну же, – прохрипел он. – Ну же!

Ничто так не тянет созданий ночи, как человеческая кровь. Крыса заскребла когтями по столешнице, задергалась. Житник был пойман в ловушку – в живое смертное тело.

– Есть! Сергей, отвернись!

Кинжал мелькнул молнией, пригвоздив крысу к столу. Писк оборвался, когти в последний раз проскребли по дереву. В кухне сделалось тихо. Капала вода из крана, тикали часы да часто-часто дышал Сережка.

– Все, – сказал Геор. —У тебя пакета не найдется?

Крысу, так ее, придется забрать с собой. Геор огляделся – разгром они, конечно, учинили знатный. Подмигнул Сережке, вспомнив, как тот бесстрашно добывал соль.

– А ты молодец, парень.

– К-кто ты?

Надо было положить ладонь на лоб мальчика, произнести заклятие забвения, а потом просто развернуться и выйти. Но… Вспомнился день, когда сам Георгий, тринадцатилетний тогда, стоял посреди разрушенной квартиры, а рядом убирал меч в ножны мужчина с суровым лицом.

– Я охотник за нечистью, Сергей. Вырастешь – приходи, поборемся вместе. Лига мастеров, запомнил?

Мальчишка кивнул, не спуская с Геора завороженного взгляда. Геор сгрудил в пакет мертвую крысу, в прихожей, морщась, натянул на кровоточащие раны рубашку, потом куртку. Все равно в мусорку теперь, так и знал! Обернулся на пороге:

– Ну, бывай.

– Ой, подожди. А что же я маме скажу? А папе? Эй, эй, подожди!

Сергей звал его, пока дверь подъезда, хлопнув, не заглушила возмущенные вопли. Что он скажет родителям, Геора уже не касалось.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru