Анна Премоли Ненавижу тебя любить!

Мне палец в рот не клади – я находчива, и моя мать это прекрасно знает. Вздохнув, она снова отворачивается к своей кастрюле.

– А что Чарльз, почему он не приехал вместе с тобой? – Она продолжает помешивать суп. Господи, я ведь и правда надеялась, что они не обратят внимания на его отсутствие, во всяком случае, не так сразу. Думала, что традиционные обвинения в адрес моей работы помогут мне выиграть хотя бы несколько лишних минут.

– И правда, Дженни, а где Чарльз? – интересуется брат, неожиданно материализовавшийся рядом со мной.

– Ммм, – бормочу я. И как только моя мать слышит этот короткий нечленораздельный звук, она тут же взрывается:

– Боже мой, Дженни, вы что, расстались?

– Ну…

Майкл чувствует неуверенность в моем голосе и пытается прийти мне на помощь:

– Да ладно, мама, не надо так драматизировать. Чарльз сегодня просто был занят, верно?

Он совсем не дурак и прекрасно знает, что мы разошлись, но, кажется, сегодня не самый удачный день для таких новостей. Мать, обычно такая невозмутимая, только при одной мысли превратилась вдруг в фурию. Так что лучше пока подождать.

– Ну конечно, он уехал на конференцию, – вру я с убедительным видом. Ведь за плечами у меня многолетний опыт вранья.

– Очень жаль. Значит, я соберу тебе с собой сумку со всей едой, что останется после обеда. Ты же знаешь, как он обожает мою стряпню.

Надо признаться, что хотя бы только по этой причине мне стоило выйти за него замуж. Я больше никогда не встречу человека, способного по-настоящему оценить стряпню моей матери. Но Чарльз и правда ее любил – не столько из-за вкуса, сколько из философского подхода: по его мнению, если ее ингредиенты выбираются с точки зрения этики и логики, то и конечный результат будет им соответствовать. Вне зависимости от того, вкусным получилось блюдо или не очень.

Потому что вкус блюд, приготовленных моей матерью – это очень и очень спорная вещь. И я говорю это со всей дочерней любовью.

– Давайте, все готово, – чуть погодя оповещает нас мать.

И мы идем за ней по коридору, ведущему в просторную столовую. Просторной она кажется потому, что в ней почти нет мебели и какого-либо другого убранства, как этого требуют новые правила фэншуй.

За столом из необработанного дерева (родители против любых искусственных материалов) уже сидит мой отец, поглощенный беседой с Томом – мужем моей сестры Стейси. Они живут на своей, тоже в высшей степени экологической ферме, расположенной в нескольких километрах отсюда. Двое их детей, Джереми и Аннетт, бегают друг за дружкой вокруг стола.

Моя сестра тем временем развлекает беседой Ханну, девушку Майкла. Ханна – немка, она врач, и с моим братом они познакомились несколько лет назад в одном из лагерей для беженцев. С того самого дня они безумно влюблены друг в друга. Их свадьба – дело практически решенное, вопрос лишь в том, чтобы найти свободный момент в их плотном графике.

На самом деле они уже больше года пытаются пожениться, но беспрерывные войны, без которых, кажется, человечество не в состоянии обойтись, нагружают их массой работы. Лично мне кажется, что, если они так и будут ждать, пока в мире наступит всеобщее согласие, они никогда не поженятся, но, в конце концов, к чему отнимать у других их мечты?

Все они – люди, объединенные общими идеалами и убеждениями, люди увлеченные, целеустремленные. И я здесь чувствую себя совершенно лишней.

Дело в том, что я с детства так много знала о творящихся в мире жестокостях, что мне пришлось выстроить для себя свою собственную защиту. И поэтому я решила заниматься чем-то, совершенно противоположным их убеждениям, – чем-то, что для них выглядело легкомысленным и пустым, но что позволило мне установить определенную дистанцию между ними и мной. Я узнала, кто я есть на самом деле, только после того, как в каком-то смысле сожгла между нами мосты. Я всегда ощущала необходимость существовать как самостоятельная личность, а не как часть некоего сообщества, где все обязаны разделять одни и те же идеи.

Тот факт, что в Оксфорде я стала одной из лучших студенток, еще больше закрепил наш разрыв, и это затем помогло мне окончательно покинуть родительский дом и уехать в Лондон, чтобы жить своей собственной жизнью.

Не то чтобы на данный момент я сильно в этом преуспела – во всяком случае, если смотреть на это с общечеловеческой стороны. Карьера – это единственное, что помогает мне удерживаться на плаву, как ни печально в этом признаваться.

Примечания