Брак на выживание

Анна Орлова
Брак на выживание

Глава 1
Пока смерть не разлучит нас!

– То есть как это – не разведут?! – взвизгнула я.

Опомнившись, я сложила руки на коленях и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Леди не пристало визжать. Леди в любой ситуации должна вести себя достойно! Эту непреложную истину в меня вдалбливали с детства – сначала маменька, а после – преподаватели в пансионе.

Законник с тоской покосился на свой недопитый чай, уже подернутый неаппетитной маслянистой пленкой. Под салфеткой на блюдце стыдливо прятался надкушенный бутерброд. С колбасой!

От аромата копченостей к горлу подкатил ком. Пришлось напомнить себе, что леди не тошнит, во всяком случае, за пределами собственной уборной. Желудок увещеваниям не внял и спазматически сжался. Запах навязчиво лез в нос, даже распахнутое настежь окно помогало слабо.

– Моя дорогая леди Блэкмор… – начал законник устало.

– Не называйте меня так!

– В глазах закона вы – леди Эмма Блэкмор, – напомнил он, вытирая лысину клетчатым платком. – Супруга лорда Ричарда Томаса Блэкмора.

Снова хотелось завизжать, но я сказала почти спокойно:

– Именно из-за этого я к вам и пришла. Я хочу развода.

Слова застряли у меня в горле. Полгода назад я готова была почти на все – даже на побег из дому! – только бы стать женой Ричарда. Но вчера сказка превратилась в кошмар.

Законник покачал головой:

– Боюсь, это невозможно. Пока вы носите дитя, ни один суд не расторгнет брак.

Мистер Эббот, блестящий адвокат, за консультацию которого я заплатила немалую сумму, походил на детский рисунок. Голова – непропорционально крупная, с оттопыренными ушами и блестящей лысиной – казалась пришпиленной к тщедушному телу с тонкими веточками рук и ног.

Я прикусила губу, чувствуя, как в глазах закипают злые слезы.

– Что же мне делать? Я не могу вернуться к мужу! Он принесет меня в жертву вместе с нашим ребенком! Разве это не причина для развода?

Беременности, правда, шла всего третья неделя, и я ничего такого не ощущала, кроме редких приступов тошноты (и та, вероятно, от нервов). Пока что он был лишь крошечным магическим огоньком внутри меня. Муж почему-то был уверен, что это сын.

Законник отвел взгляд и налил воды из графина.

– Выпейте, леди.

– Благодарю, – еле выговорила я, сделав глоток.

Руки дрожали, и несколько капель воды пролилось на платье.

– Боюсь, закон в этом вопросе однозначен, – проговорил мистер Эббот даже с некоторым сочувствием. – Возможно, все не так страшно и вы просто неправильно поняли мужа…

– Неправильно?! – Я потерла висок, пытаясь немного успокоиться. – Мистер Эббот, вы считаете меня слабоумной? Я собственными ушами слышала, как муж рассуждал, что нужно сделать поправку на примесь в моих жилах эльфийской крови. Поэтому, мол, нож для жертвы должен быть особенным.

В горле встал ком. Хотелось, как в детстве, разреветься от обиды.

Я ведь тоже не поверила. Тем вечером я должна была ужинать в гостях, но вернулась с полдороги из-за сломанного каблука. Приехала домой и нечаянно подслушала разговор мужа со свекром.

– Леди Эмма… – Законник обратился ко мне по имени, нутром почуяв, что за еще одно «леди Блэкмор» я попросту швырну в него стакан. И плевать на воспитание! Раз уж жить мне осталось не дольше двух недель – до ближайшего полнолуния – могу себе позволить некоторую эксцентричность. – Я понимаю ваши чувства, но вы ведь добровольно вступили в магический брак?

Я вынужденно кивнула. Ричард уверял, что это единственная возможность, чтобы меня приняла его семья. Ведь какая-то Эмма Гриффин из семьи мелкого сквайра не пара лорду Блэкмору. За мной и приданое-то давали смехотворное. Но что значат происхождение, деньги и условности, когда речь идет о настоящей любви?

Поспешно оставив стакан, я прижала ладони к горящим щекам. Боги, какой же я была дурой!

– Ну вот. – Законник сокрушенно вздохнул. – Значит, ваше согласие на обряд жертвоприношения не потребуется. Конечно, официально такие вещи не, кхм, одобряются. Но, учитывая положение вашего мужа…

Он не договорил. Впрочем, и так все ясно.

– А если… – Я сглотнула и выложила последний козырь: – Я могу обратиться к королеве. Она ведь женщина, она должна меня понять!

Мистер Эббот покачал головой:

– Боюсь, ее величество не пойдет вам навстречу. Королева Александра – строгая поборница морали, она вряд ли одобрит ваше желание расторгнуть брак. Леди Эмма, смотрите на вещи реально. У вас нет никаких доказательств.

– Я же сама слышала!

– Свидетелей нет, – отрезал он безжалостно. – Даже если бы были… Простите за банальность, но вы принадлежите лорду Блэкмору душой и телом.

– И останусь в полной его власти, пока ребенок не появится на свет, – закончила я, прикрыв глаза.

Смотреть на законника было невыносимо, и опять начало тошнить. Тугой корсет сдавливал ребра, воздуха не хватало.

– Боюсь, вам придется вернуться к мужу.

– Чтобы неделю спустя умереть от гриппа? Благодарю покорно! Неужели нет совсем никаких вариантов?

Законник снова вздохнул и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Выход есть, но…

– Говорите же! – потребовала я, стиснув пальцы.

– Вы можете потянуть время и пока не возвращаться к мужу. – Мистер Эббот пригладил седой венчик волос на яйцеобразной голове. – Если кто-то другой признает себя возможным отцом вашего ребенка. До родов установить отцовство не представляется возможным, так что… Во всяком случае, вы получите отсрочку.

Я захлопала глазами и повторила слабым голосом:

– Другой?

Мистер Эббот закивал. Блестящая плешь, казалось, пускала солнечные зайчики.

– Причем непременно – сильный темный маг, поскольку дитя наверняка унаследует способности отца, а это можно определить уже в утробе. В вашем случае потребуется кто-то из семей Блэков.

Я поднялась на ноги, хотя стояла на них нетвердо. Мутило все сильнее.

– Темный маг. Признает себя отцом, – повторила я словно в забытьи.

И покачнулась. Сквозь колышущийся туман вокруг донеслись грохот и встревоженный оклик: «Леди Блэкмор!» – но у меня не было сил возмутиться…

В себя я пришла от мерзкого запаха.

– Уберите… это, – попросила я, пытаясь отвернуться от источника вони.

Леди не должна грубо выражаться, а так хотелось!

Я лежала на диванчике в приемной. Юбка на коротковатом сиденье не поместилась и красовалась на спинке дивана на манер павлиньего хвоста. Из раскрытого окна доносился городской шум и отчетливо пахло жареными пирожками. К горлу вновь подступила тошнота.

Мистер Эббот с недовольным видом шушукался о чем-то с пожилой секретаршей. Надо мной склонился мужчина в белой мантии мага-целителя и взял за руку.

– Леди, в вашем положении нельзя волноваться, – укорил он, считая мой пульс. – Сердечко-то как колотится. Поберегите себя, вам же о ребеночке думать надо.

Зачем? Чтобы мы умерли здоровыми?

Вслух я этого благоразумно не сказала, еще сочтет за блаженную. Хотя можно спрятаться до времени в стенах лечебницы, но что-то не тянуло меня провести ближайшие восемь месяцев среди безумцев. И ребенку лечение холодными ваннами, голоданием и электричеством вряд ли пойдет на пользу.

Я пошевелилась, пытаясь сесть. Перед глазами поплыло, потом на мой лоб легла прохладная ладонь целителя и сразу стало легче. Туман в голове испарился, желудок вернулся на место, противная слабость исчезла.

– Спасибо. – Я оперлась о подлокотник дивана.

– На здоровье. – Целитель мягко улыбнулся и напомнил: – Леди, вам показаны хорошее питание, сон и покой. И, ради светлых богов, не носите корсет, пока вы в положении.

– Спасибо, – повторила я, хотя другого платья у меня теперь попросту не было, а это без корсета не надеть.

Он засобирался, пряча в саквояж какие-то бутылочки и непонятные инструменты.

Мистер Эббот подошел ко мне сразу как за целителем закрылась дверь.

– Леди Эмма, надеюсь, вам лучше? Сможете добраться сами или поймать вам кеб?

– Благодарю вас, не нужно.

Намек был более чем прозрачен. Добросердечие законника не простиралось дальше вызова целителя.

Десять минут спустя, кое-как приведя себя в порядок, я вышла на улицу и прищурилась от слепящего солнца. Куда идти? Что делать? До сих пор я толком об этом не задумывалась, в наивной вере, что брак расторгнут, я вернусь под родительскую крышу и все станет по-прежнему. Но этому не бывать, даже если Ричард решит отпустить меня с миром. Я ведь уже ношу ребенка, его наследника!

Из дома мужа я сбежала под предлогом визита к портнихе, прихватив лишь ридикюль с документами и немного денег. Собирать хоть какие-то вещи было опасно – горничная непременно бы донесла о странном поведении хозяйки, да и дворецкий при виде меня с чемоданом сразу побежал бы к хозяину. Так что новую жизнь предстояло начинать налегке.

Оглядевшись, я зашагала к кондитерской на углу. Под ложечкой сосало от голода – из-за нервов я за завтраком не смогла проглотить ни кусочка, так что следовало подкрепиться. Тем более что теперь я отвечаю не только за себя.

Заказав чая и пирожных, я села у окна и вынула блокнот. Пожалуй, стоит подсчитать плюсы и минусы, как нас учили в пансионе. Неровно расчертив лист на две колонки, я задумчиво прикусила кончик новомодного механического пера.

Плюсов было немного. Я жива, здорова, в относительной безопасности. У меня при себе документы и немного денег.

Минусов насчитывалось значительно больше. Первое. Ричард может объявить розыск беглой жены, хотя вряд ли на это пойдет. Блэкморам не нужен скандал. Второе. Денег хватит от силы на неделю-две. Муж не скупился мне на наряды, но денег «на булавки» выдавал мало. Зачем, если он открыл счета в лучших магазинах? Третье. Выбор ночлега невелик – вернуться в родительский дом или попроситься к кому-то из подруг, хотя именно там муж будет искать меня в первую очередь. Четвертое. Ни малейшего представления, как найти темного мага, который согласился бы меня выручить. Почему-то в пансионе нас не учили, как искать любовников!

 

Официантка поставила передо мной блюдце с кремовым пирожным и чашку чаю, мило улыбнулась и пожелала приятного аппетита. Поблагодарив, я рассеянно принялась есть, почти не чувствуя вкуса.

О любовниках я не знала ничего. Предположим, искать их следует там же, где и мужей: на балах, на водах и в кругу знакомых. Для этого нужны деньги и подходящий гардероб, которых у меня нет. Кроме того, не могу же я во всеуслышание рассказать о цели поисков!

Мне ведь придется врать о любовной интрижке! Что я прыгала из супружеской постели в… интересно, где происходит прелюбодеяние? Отложив ложечку, я прижала ладони к щекам. Боги, о чем я только думаю?!

Глубоко вздохнув, я допила чай и попыталась сосредоточиться. Быть может, любовника нужно искать, как лакея или, скажем, конюха? Помню, одна девочка в пансионе по секрету рассказывала, что ее мачеху застали с конюхом.

Прислугу ищут по объявлениям или через агентство… Вот с этого и начну! Купив свежий номер у мальчишки-газетчика, присела на лавочку в сквере и осторожно, стараясь не испачкать перчатки, развернула пахнущие краской страницы. Не то чтобы я всерьез ожидала увидеть что-то вроде «отдам любовника в хорошие руки», скорее рассчитывала, что темный маг предлагает свои услуги. Сомнительно, правда, что кто-нибудь из сильнейших магов до такого опустится. Они ведь сплошь богатые и родовитые!

По легенде, знатнейшие семьи королевства вели происхождение от брата и сестры. Они – величайшей силы темный маг Блэк и светлая магичка Уайта – помогли первому королю Тенарры отстоять мир от демонов, а после и основать на этих пустынных и бесплодных землях ныне процветающее королевство. Позже у Блэка родилась дюжина сыновей, а магию Уайты унаследовали двенадцать дочерей, потомки которых и поныне составляют цвет королевства. Остальные маги довольствовались лишь тусклыми искрами дара, хотя и такие были в цене. Но, может, слабый маг хотя бы подскажет, к кому можно обратиться?

Денег у меня немного, даже если заложить обручальное кольцо, но ведь и задача нетрудная. Это женская репутация очень хрупкая, один-единственный поцелуй может превратить ее в стеклянное крошево, мужскому же реноме любовные приключения лишь на пользу. Разве что Ричард моему «любовнику» отомстит, хотя он, скорее, отыграется на неверной жене.

Увы, маги оказались в дефиците. Раздел «требуется» пестрел вакансиями для них, а вот в «услугах» нашелся только светлый целитель, сулящий исправить прикус или отбелить зубы. Зато свои услуги предлагали агентства по найму, на любой вкус и кошелек.

Я уже почти решилась обратиться в одно из них, когда взгляд зацепился за объявление в рамочке: «Миссис Кавендиш, потомственная сваха, найдет мужчину вашей мечты!»

То, что нужно!

На доме свахи – старом, с потемневшей и растрескавшейся штукатуркой – красовалась гордая табличка «Здесь жил Огастус Блэкфич, великий некромант и профессор темной магии». Я слегка улыбнулась, сочтя это хорошим знаком, и постучала в дверь. Крепкая, из темного дерева, с массивными замками, она внушала уважение.

Раздались шаги, изнутри прогудело:

– Кто там?

– По объявлению, – откликнулась я с недоумением, гадая, не ошиблась ли адресом.

После некоторого колебания раздался скрежет ключа, загрохотал отодвигаемый засов, потом второй. Интересно, кого здесь так страшатся?

Открыла женщина средних лет, с квадратным лицом, упрямой челюстью и маленькими серо-стальными глазами. Серое глухое платье, гладко зачесанные в пучок волосы и скалка в руке довершали образ.

За глухим забором в соседнем дворе завыла собака. Откуда-то тянуло кошками и щелоком.

– Здравствуйте, мне нужна миссис Кавендиш, – робко сказала я, поборов желание попятиться.

– Это я, – пробурчала женщина. – Что вам нужно?

Не очень-то приветливо, но я старательно улыбнулась:

– Я ищу мужчину.

Суровое лицо миссис Кавендиш смягчилось, и она махнула скалкой:

– Проходите.

– А… – начала я опасливо, не торопясь следовать приглашению, – вы кого-то ждали?

– Да есть тут один. – Она передернула широкими плечами, которым позавидовали бы и королевские гвардейцы. – Жалуется, что жену ему подсунули негодную. Грудь у нее оказалась накладная, ресницы приклеены и зубы вставные. А кто виноват? Смотреть надо было! И не верить в сказки о богатой красавице, которая только его и ждала.

По сердцу словно ножом полоснули, даже дышать стало больно. Я ведь тоже… верила. В красавца-мага, молодого, богатого и красивого наследника Блэкморов, который однажды встретил меня на балу и влюбился с первого взгляда.

– Я, пожалуй, пойду! – пробормотала я, но сбежать не успела.

– Стоять! – рявкнула миссис Кавендиш.

Я дернулась, чуть не свалившись с крыльца. Собачий вой резко оборвался.

Последовала вторая команда:

– Заходите.

Ослушаться я не посмела.

В захламленном холле пахло пылью, пирогами и супом с копченостями. В желудке у меня заурчало, и щекам стало горячо от стыда. Сейчас миссис Кавендиш услышит и выставит меня вон! Леди должна быть хрупкой и клевать как птичка. С хрупкостью у меня все в порядке, зато неприличный для леди аппетит.

Сваха притормозила у лестницы, обернулась.

– Проголодались?

Отрицать было глупо, и все же я соврала:

– Вовсе нет. Я недавно завтракала.

Хотя одного-единственного пирожного с чаем мне было катастрофически мало. Тем более что теперь нужно есть за двоих.

– Идем! – Она бесцеремонно ухватила меня за руку и куда-то поволокла.

Оказалось, на кухню.

Миссис Кавендиш почти силком усадила меня за тщательно выскобленный стол, поставила передо мной тарелку со щедрой порцией супа и выдала ломоть хлеба.

– Ешьте!

– Спасибо, – растерялась я.

Пахло умопомрачительно, и отказаться у меня не хватило сил. Сняв перчатки, я только-только взялась за ложку, когда возглас свахи заставил меня оцепенеть.

– Погодите!

Я сглотнула слюну и покорно замерла.

Она пристально смотрела на мои руки.

– Это ведь обручальное кольцо?

Я опустила взгляд на тонкий золотой ободок. И как я забыла его снять?!

– Да, конечно.

Подозрительности в маленьких глазках миссис Кавендиш прибавилось, скалка многозначительно качнулась в крепких руках.

– Что вы тут делаете, раз муж у вас уже есть?

Вздохнув, я отложила ложку и призналась:

– Ищу любовника.

Надо было видеть ее лицо. Я даже пожалела, что портреты мне плохо удаются. Вот бы нарисовать ее такой: растерянной, с круглыми глазами на квадратном лице, раздувающимися крыльями носа и тонкой линией губ. Карандашом, графично, резко, чуточку карикатурно.

– Милочка, – моя несостоявшаяся натурщица насупила брови и взвесила в руке скалку, – вы мое агентство с домом терпимости перепутали?

Снисходительное «милочка» царапнуло, но пока я решила это спустить.

– С домом… – повторила я недоуменно, и тут до меня дошло: – Ох. А там есть темные маги?

Последовала минута растерянности.

– Какие еще темные маги?!

– Обыкновенные. – Я постаралась незаметно сглотнуть слюну. Суп пах так вкусно! – Меня устроит даже без диплома.

– Темный маг? В борделе? – Миссис Кавендиш изогнула бровь. – Милочка, вы пьяны или больны?

О нет. Я всего лишь жду ребенка, а муж собирается принести меня в жертву. Право, сущая ерунда!

Я сцепила пальцы, пытаясь удержаться на грани истерики. Последние сутки я запрещала себе об этом думать. Чтобы не расплакаться. Чтобы не устроить Ричарду скандал, после которого он бы попросту запер меня в спальне.

И все-таки, как он мог?!

Опираясь рукой о стол, я поднялась на нетвердые ноги.

– Миссис Кавендиш, я – леди. Имени своего не назову, это лишнее, но можете поверить на слово. И будьте любезны обращаться со мной соответствующим образом!

Я умолкла, борясь с желанием вытереть о юбку вспотевшие ладони. Смотреть спокойно. Не дрожать. И держать, держать спину!

– Леди, говорите? – Миссис Кавендиш отложила скалку и уперла руки в бока. – Вы, конечно, выглядите неплохо. Да только замужние леди в такие заведения, как мое, не ходят. Тем более, без компаньонки и пешком.

Она выразительно посмотрела на мои запылившиеся туфли.

На фоне блестящих медных кастрюль, сверкающей посуды и натертого воском пола я, должно быть, выглядела настоящей замарашкой. Интересно, за кого она меня приняла? За личную горничную какой-нибудь знатной особы? Скажем, девушка понесла и теперь вынуждена срочно подыскивать хоть какого-то мужа. Хотя нет, у меня ведь на пальце обручальное кольцо!

– Вы правы, – признала я, стиснув ридикюль. – Я в стесненных обстоятельствах, и мне необходима ваша помощь.

– К мужу вам нужно, – пробурчала она неприступно.

У меня вырвался горький смешок. К мужу? Может, и на жертвенник еженощно укладываться? Привыкать, так сказать.

Быть может, настоящая леди именно так бы и поступила, но мне, видимо, до идеала далеко.

Сдерживаясь из последних сил, я вынула из ридикюля сложенную газету.

– Это ведь ваше объявление?

И сунула газету ей под нос.

Леди должна уметь правильно обращаться с кем угодно, от венценосных особ до зарвавшейся прислуги. Учениц пансиона учили даже торговаться с мясником или, скажем, галантерейщиком. Мало ли, как сложатся обстоятельства?

– Мое, – признала она, скосив глаза. – И что с того?

– Здесь написано «мужчина», а не «муж»! Или вы обманщица?

Недоумение на широком лице миссис Кавендиш сменилось усмешкой.

– Образованная, значит? Хорошо, я попробую, но у меня будет условие.

Я не позволила себе облегченно вздохнуть.

– Какое же?

Она смерила меня оценивающим взглядом.

– Вы оставите мне в залог свое обручальное кольцо. Идет?

Я молча стащила с пальца золотой ободок и положила на стол. Мне уже все равно без надобности.

Кольцо – вызывающе дорогое, броское – сверкало на некрашеной столешнице, как бриллиант на мостовой.

Сваха поджала губы и резко кивнула.

– Верю. Ни одна женщина свое кольцо просто так не отдаст. Видимо, изрядно вас припекло. Садитесь-ка за стол!

Держалась я на дрожащих ногах из последних сил, так что с облегчением подчинилась.

– Ешьте! – велела миссис Кавендиш, снова подсовывая мне тарелку. – Вижу же, что вы голодны, леди.

Легкая насмешка звучала не обидно, и на дорогое кольцо она даже не взглянула. Кажется, мне необыкновенно повезло!

Суп немного остыл, но удержаться не было сил. Золотистый, наваристый, с кусочками мяса и овощей… Мм!

Тихо поблагодарив, я взяла ложку и кусочек хлеба, а миссис Кавендиш деликатно отвернулась и занялась чаем.

Когда запоздалый обед был съеден, она разлила душистый напиток по чашкам – простым, глиняным, с незамысловатым узором по ободку – и выставила на стол тарелку с рассыпчатым печеньем.

– Угощайтесь, леди. Ладно, попробую кого-нибудь найти. Есть у меня один человек на примете… Как мне вас отыскать?

– Лучше сама вас навещу, – сказала я поспешно. – Скажем, завтра в полдень?

– Добрый вечер, Энн, – сказала я горничной, которая открыла мне дверь. – Мама дома?

Она смотрела на меня, приоткрыв рот, и выражением лица походила на овечку. Энн была глуповатой, зато крепкой рослой девицей с бледно-голубыми глазами и почти бесцветными бровями и ресницами.

– Энн? – повторила я нетерпеливо. – Ты меня слышишь?

Горничная вздрогнула, хлопнула глазами и наконец отмерла.

– Да, мисс… ой, то есть да, леди Блэкмор.

Я поморщилась, однако поправлять не стала.

Значит, вся семья в сборе. О папе можно не спрашивать, он всегда по вечерам запирается в библиотеке. Двухлетний Этан уже наверняка спит, а погодки Элизабет и Эбигайл, пятнадцати и шестнадцати лет соответственно, еще учатся. Мы с ними видимся редко и урывками. Как только я окончила пансион, туда отправились сестры.

– В гостиной? – бросила я, на ходу стаскивая испачканные перчатки.

Все вокруг было знакомо до последней мелочи. Городской дом Гриффинов построен еще моим прадедом и остро нуждается в ремонте. Тут скрипит половица, там давно стоит заменить перила, а в гостиной дует из окна, как ни законопачивай раму. По счастью, зимой мы в Блоутоне бывали редко, по традиции, наезжая лишь на летний сезон. В остальное время мы жили в Розуорте, папином имении за городом.

– Господа еще обедают, – сообщила Энн, сделав книксен.

О, я совсем забыла! Мама строго придерживалась «аристократической» традиции обедать поздно, и за стол семья садилась в девять вечера.

Интересно, что бы она сказала, узнав, что у Блэкморов, стоящих много выше Гриффинов по социальной лестнице, принято обедать в шесть? Изменила бы семейные традиции или сочла бы, что исключение лишь подтверждает правило? Боги, какая ерунда лезет в голову!

 

– Тогда я немного освежусь, – решила я, останавливаясь у зеркала, чтобы снять шляпу. – Моя комната свободна?

– Да, леди, – отозвалась горничная с запинкой.

– Тогда будь добра, подай мне чаю и сообщи маме о моем визите.

Она почему-то поежилась и быстро закивала:

– Да, леди. Конечно, леди!

И умчалась, только мелькнули за поворотом темное платье и белый чепец.

Ноги у меня гудели, платье запылилось, и кожа под ним невыносимо чесалась, корсет сдавливал грудь, и вдобавок болела голова. Я словно в полусне добрела до своей девичьей спальни, распустила волосы и вздохнула с облегчением.

Потом огляделась по сторонам и прикусила губу, так больно укололо увиденное. Всего три месяца прошло с моей свадьбы, а в моей бывшей спальне не осталось ничего моего. Исчезли вышитые подушечки, любовно подобранные в тон обоям с мелкими розочками. Пропало пестрое покрывало на кровати, при виде которого хотелось улыбаться. Вместо легких светлых занавесок окно обрамляли тяжелые темно-коричневые портьеры. Ни фиалок на подоконнике, ни коллекции слоников на каминной полке, ни акварелей, ни плюшевого мишки, которого я постеснялась забрать в дом мужа. Мои следы стерли из этого дома. Меня тут не ждали.

Я обернулась на скрип двери и попыталась улыбнуться.

– Здравствуй, мама.

Она стояла на пороге и смотрела так, словно мне снова было шесть лет и я разбила ее любимую вазу.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовалась она резким тоном.

У меня екнуло сердце, и улыбка застыла на губах.

Маргарет Гриффин, некогда первой красавице Блоутона, злость не шла. В такие моменты в мамином высоком звонком голосе появлялись визгливые ноты, а лицо с мелкими чертами неприятно заострялось. Она отлично об этом знала, так что гневаться позволяла себе нечасто.

– Приехала погостить. Ты не рада?

Вопрос прозвучал жалко. Ясно же, что не рада.

Мама поджала губы и смерила меня взглядом. Несмотря на возраст, она выглядела прелестно: золотые волосы красиво уложены вокруг лица, синее, под цвет глаз, платье подчеркивает стройную даже после четырех родов фигуру с приятно округлившейся грудью и тонкой талией, в ушах и на пальцах поблескивают сапфиры.

Говорят, я очень на нее похожа, только яркости мне недостает.

– В таком виде? И где, позволь спросить, твой багаж?

– Я…

Мама шагнула вперед и вдруг влепила мне пощечину.

– Не смей мне врать, девчонка! У нас сегодня был твой муж. Как ты посмела сбежать из дома?

Ойкнув, я прижала руку к горящей щеке.

– Мама, я хочу получить развод.

– Развод?! – взвизгнула она. – Ты опозоришь семью! Хоть бы о сестрах подумала! Кто женится на Эбби и Бет, если ты такое устроишь?

Я прикусила губу, сдерживая слезы.

– Ричард хочет меня убить, – сказала я тихо, в напрасной надежде до нее достучаться. – Принести в жертву на алтаре.

– Ерунда, – отмахнулась мама, не слушая. – Ты говоришь глупости, такого просто не может быть.

– Я сама слышала!

Меня трясло от обиды и страха. Зря я понадеялась, что родители меня приютят и поддержат. Обратиться напрямую к отцу? Папа добрый, но он настоящий книжный червь, погруженный в прошлое, и совсем не интересуется делами нынешними. Маме же, выходит, куда важнее репутация и все те блага, которые принесло семье родство с Блэкморами.

– Ты просто дрянь! – кричала мама, напрочь позабыв о подобающей сдержанности. Ее визгливый голос, должно быть, слышен был на весь дом, а на щеках рдели гневные пятна. – Неблагодарная девчонка, на которую каким-то чудом обратил внимание такой человек! Да ты ноги Ричарду целовать должна, что он взял тебя с таким приданым да еще в твоих-то годах! Что он только в тебе нашел? Ни красотой не блещешь, ни умом. Я стыжусь такой дочери!

В груди стало пусто и холодно. Я наскоро скрутила волосы узлом и, ссыпав лишние шпильки в ридикюль, направилась к выходу.

Мама заступила мне дорогу.

– Куда это ты собралась на ночь глядя?

Куда-нибудь. Лишь бы подальше отсюда!

– Какое вам дело, леди Гриффин? Я больше не буду позорить ваш дом своим присутствием!

На последних словах голос жалко дрогнул, а глазам стало горячо. Только не разреветься!

Мама с неожиданной силой меня толкнула, так что я почти упала на кровать.

– Ты и так достаточно натворила! – отрезала она, глядя на меня сверху вниз. – Хватит. Сегодня переночуешь тут, а утром я извещу лорда Блэкмора.

Громкий хлопок двери. Скрежет ключа в замке. Удаляющийся цокот каблуков.

Стучать и умолять бесполезно, это я поняла сразу.

Я лежала на покрывале, даже не сняв туфли, а по щекам градом катились злые слезы. Завтра меня под конвоем отправят к Ричарду, и второго шанса сбежать не будет. Так глупо, так безрассудно попасться!

Зачем я вообще сюда пришла? Понадеялась на… А на что я, собственно, надеялась? Глупо было рассчитывать на поддержку и понимание мамы, мы никогда не были особенно близки. После расторжения помолвки с Энтони я уже решила, что мне уготована судьба старой девы. Смирилась, что буду ухаживать за пожилыми родителями, а после – нянчить детей сестер, и даже нашла в этом некоторые плюсы. И вдруг – предложение Ричарда!

Я была на седьмом небе от счастья и, конечно, согласилась не раздумывая… Хотя должна бы сообразить, что наследник Блэкморов и самый молодой профессор Блоутонского королевского университета не может жениться на обычной мисс! Хоть на минуточку вытрясла бы из головы розовый туман и подумала, зачем я ему сдалась? Можно ведь отыскать и моложе, и красивее… Но кто же мог подумать!

Вспомнилось, как я нервничала перед венчанием. Как всю ночь накануне мне снились кошмары, утром сломался каблук на моих свадебных туфлях, а потом горничная, укладывая вещи, разбила зеркало. Энн тогда истерически разрыдалась – такая дурная примета! – но мама хлестнула ее по щеке и велела не расстраивать невесту. Стоило тогда прислушаться! Не пришлось бы теперь лихорадочно искать выход.

Хотя сбежать из-под венца вряд ли было бы проще, чем теперь от мужа. За волосы меня к алтарю бы не поволокли, но мама после замучила бы придирками и попреками. Сделать жизнь невыносимой она умеет как никто. Но такого я от нее не ждала. Мама даже не выслушала, не попыталась разобраться!

Вот если бы… Так, хватит! Какой толк ныть и жалеть о прошлом? Прорыдать всю ночь напролет? Чтобы утром меня передали с рук на руки Ричарду, сломленную и обессилевшую от слез? Не дождется!

Вытерев ладонью мокрые щеки, я решительно поднялась. В окно ярко светила луна, в саду пели сверчки, наглые птицы ругались на ветке у самого подоконника.

Я поплескала в лицо водой из кувшина. В трюмо новое зеркало так и не вставили – зачем, если меня тут не ждали? – но сейчас это к лучшему. Вряд ли меня бы порадовало мое заплаканное отражение.

Утолять жажду пришлось из того же кувшина для умывания, поскольку мне не соизволили принести даже хлеба и воды. Видимо, чтобы у пленницы не осталось сил на сопротивление.

Я решительно смахнула набежавшие слезы. Поужинаю позже. Надо выбираться отсюда во что бы то ни стало! Рассчитывать на чью-то помощь не приходится. Прислуга не захочет лишаться места, а мой добрый старый папа – лишь бледная тень своей властной жены.

Надо вылезать через окно. Должно получиться, всего лишь второй этаж. Я читала в романе, как героиня сплела веревку из простыней. Или переберусь на растущее рядом дерево, а там уж как-нибудь спущусь.

Только сначала – отыскать хоть какие-то вещи! Без запасных чулок, перчаток, гребня и прочих мелочей было непривычно и ужасно неудобно. Перед свадьбой Ричард настоял, чтобы я заказала новый гардероб сообразно статусу леди Блэкмор, так что свои девичьи платья я оставила в родительском доме. Самые красивые наряды сестры начали делить еще при мне, но должно же хоть что-то остаться!

Я открыла шкаф и чуть не взвизгнула от радости. Там висело несколько моих платьев – старых, вышедших из моды, а потому не приглянувшихся сестрам. В комоде нашлись кое-какие туалетные принадлежности, смена белья и – о, чудо из чудес – бонбоньерка с шоколадными конфетами!

Съев одну, я ощутила прилив сил и принялась заворачивать свои немудреные пожитки в покрывало. Это не заняло много времени, и я, забросив на спину получившийся узел, распахнула окно. Пичуги испуганно прыснули в стороны, возмущаясь на своем птичьем языке.

Подоткнув юбку, я забралась на подоконник, замерла на мгновение, успокаивая заколотившееся сердце. Чтобы добраться до ветки, придется сначала пройти по карнизу, а он такой узкий!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru