Ожерелье Лараны

Анна Сергеевна Одувалова
Ожерелье Лараны

Огромное человеческое спасибо Марине Голубевой за терпение, понимание, поддержку и Тане Панюковой за отрезвляющую критику.


Пролог

Воздух со свистом вырывался из легких, застревал в горле противным вязким комком. В левом боку кололо, а ноги в сапогах на высокой шпильке так и норовили подвернуться на неровном асфальте.

Алиса Савельева неслась по ночным проулкам, постоянно оглядываясь на бегущую сзади Ольгу, подружку, по вине которой они попали в эти неприятности. Все же идея отправиться в гости была не очень удачной. Точнее совсем неудачной.

– Анет, к-как! Как тебе это удалось? – на выдохе выпалила Оля, с облегчением запирая железную дверь в коттедж подруги.

– Давай поговорим завтра? – устало выдохнула сидящая на полу Алиса, которую друзья и близкие знакомые назвали чаще всего детским прозвищем – Анет, безуспешно пытаясь стащить длинный неудобный сапог. – Я сама ничего не понимаю. Словно помутнение какое-то нашло. Завтра все обсудим. Удрали, и очень хорошо. А сейчас надо спать и постараться ни о чем не думать. Не вспоминать, во что могут превратиться среднестатистические парни под действием алкоголя.

Вообще-то, сегодня Анет собиралась весь день проваляться на диване с книжкой, но мечты эти не сбылись. В гости заглянула лучшая подружка и спутала все карты. Пришлось сопровождать неугомонную Ольгу на студенческие посиделки. Подруга ожидала там увидеть «кра-а-асивых мальчиков».

Красивых мальчиков не наблюдалось и в помине, зато наблюдались пьяные и не в меру настырные. Особенно девушке не понравились двое – Саша и Максим. Молодые люди были немного старше остальных и не принадлежали к знакомой студенческой тусовке. Попытка уйти с «увеселительного мероприятия» мирно успехом не увенчалась. Сначала девушек уговаривали по-хорошему, а потом начали угрожать, пытаясь заставить вернуться с улицы в душную прокуренную квартиру.

– Все, ребята, пошутили и хватит! Мы поехали домой! – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, попробовала разрешить ситуацию Анет, предусмотрительно отступая в сторону от Максима. Так страшно ей не было уже давно, сердце бешено колотилось где-то в горле, в висках стучало и непонятно с чего вдруг стало знобить. Казалось, что от испуга и нервов поднимается температура. Девушка сама толком не поняла, что произошло дальше. Ее тело само резво отскочило вправо, а на кончиках пальцев заплясал огонь. Она вскрикнула от неожиданности, и маленькая искорка, сорвавшись с руки, отбросила Макса к подъездной двери. Не раздумывая, Анет резко повернулась на каблуках, со всей силы врезала кулаком второму парню в солнечное сплетение, и помчалась в ближайший проулок, ухватив за руку изумленно застывшую подругу. Честно сказать, как они с Ольгой доскакали до дома, девушка помнила смутно.

Пытаясь отвлечься от нерадостных мыслей и уснуть, она перевернулась на другой бок. Не думать о странном происшествии было нелегко. После того, как летом Анет на несколько недель исчезла, а потом неожиданно появилась, когда и искать уже перестали, с ней периодически начали происходить непонятные вещи, да и сны стали сниться бредовые. Девушка очнулась полгода назад в больничной палате с чувством непреодолимой утраты, словно бы потеряла что-то очень дорогое для себя. С этого момента Анет все время пыталась вспомнить, что же с ней произошло. Заверениям психологов, что так ее организм защищается, не желая воскрешать в памяти что-то страшное, девушка не верила. Казалось, что она забыла такое, без чего дальше жить не имеет смысла. Анет с удивлением отметила, что многие прежние знакомые стали ей совершенно неинтересны, а их проблемы и заботы кажутся мелкими и глупыми. Привычные развлечения быстро надоедали. Из приятелей неизменной осталась только близкая со школьных лет Ольга, которая всерьез переживала за подругу и всеми силами юного психолога-недоучки (четвертый курс университета) пыталась помочь ей вспомнить, но пока безрезультатно. И мама, и Оля заметили перемены в характере девушки и странности в поведении. Они в один голос твердили, что Анет как-то странно зажигает плиту, не пользуясь ни авторозжигом, ни спичками. Сама девушка относилась к этим заявлениям скептически, но в душе жило смутное подозрение, что родительница и подружка правы. А теперь вот сегодняшние «подвиги». Где-то в глубине сознания засела мысль, что эти паранормальные способности не появились просто так – они отголосок летних происшествий, на память о которых остались только странные, приходящие каждую ночь сны. В большинстве своем бессюжетные, общим в них оставался лишь залитый солнцем луг, который постепенно бледнел, и на его фоне появлялись грустные фиолетовые глаза. А еще периодически снилась девушка-призрак, которая грустно вздыхала и, подлетев совсем близко, шептала: «Ну, когда же? Ты должна выполнить свое обещание». Последнее время сны стали несколько агрессивней, призрачная красавица уже не просила, а требовала и угрожала. Анет просыпалась с криком и страшной головной болью, которая иногда не прекращалась сутки.

«А что если это – тоже отголосок прошлого? – размышляла девушка, засыпая. – И призрак, и умение быстро реагировать на сложную ситуацию, и швыряние молниями? Вдруг еще получится все вспомнить? Кто бы знал, как мне этого хочется!».

Часть 1
Попытка вспомнить

Последние полгода в поместье Андеран[1] жизнь била ключом. После того, как новый господин-ксари[2] приступил к управлению, многое изменилось. С момента появления в замке его светлость пребывали в дурном настроении и изволили буянить и чудить. За месяц уволилась треть всех слуг, за второй – еще столько же. Зато оставшихся в замке людей уже не удивляло ничто. Самые стойкие и закаленные жизнью три месяца прятались по углам, стараясь не попадаться странному господину и его полоумному гхырху[3] на глаза, а потом немного отошли от шока и поняли, что новый хозяин не так страшен, как показалось с самого начала. Если и чудит иногда сверх меры, так это не со зла, а от великого горя. А то, что его светлость периодически бегает в образе огромного серебристого барса, это его личное, хозяйское дело. Главное, скот шибко не трогает и на пол, в отличие от своего любимца гхырха, не гадит. Ну, задрали его светлость на той неделе трех лошадей, двух овец и десяток кухарских кур, но ведь и убытки возместили на следующий же день, причем в двойном размере. Поэтому у Никория, дворецкого, уже тридцать лет управлявшего замком в поместье Андеран, к новому хозяину претензий не было никаких. Вот гхырха хозяйского, он, как и многие слуги, недолюбливал: слишком уж наглая и прожорливая скотина, и, самое главное, сделать мерзкому животному никто ничего не может. Попробуй-ка вразуми огромного, клыкастого зверя!

Сегодня его светлость опять изволили пьянствовать. Услышав визг и шум, доносящийся со второго этажа, дворецкий поспешил скрыться в маленьком зале и не ошибся. Буквально через минуту в холл влетела стайка полуодетых или полураздетых (кому как больше нравится) девиц, следом за которыми несся, перескакивая сразу через несколько ступеней, огромный серебристый кот с холеной лоснящейся шкурой. За хвост герцога, находящегося в зверином обличье, цеплялся ярко-розовый визжащий гхырх. Зюзюка (так звал хозяин своего любимца) смешно взмахивал непропорционально маленькими малиновыми крылышками и пытался затормозить задом. Зверь делал все от него зависящее, чтобы прекратить разгул своего господина. Дворецкий мысленно одобрил поведение гхырха, но сам в творящийся беспредел вмешиваться не стал. Больно надо, себе дороже. Правда, бочком выйти в холл все равно пришлось. Дверной колокольчик известил о прибытии гостей. Так как стража с внешних ворот не примчалась докладывать о посетителях, можно было сделать вывод, что пожаловал кто-то свой. А своим, допущенным в поместье в любое время дня и ночи, был только его светлость Стикур Эскорит, герцог Нарайский. Дворецкий приплясывая кинулся открывать. Приезд герцога Стикура обозначал, что в ближайшие несколько дней в поместье Андеран будет тишина и благодать. Абсолютно трезвый хозяин станет решать жизненно важные вопросы, накопившиеся в провинции, и вести себя как приличный человек, а не полубезумный ксари.

Дерри тоже почувствовал, что в замке скоро будут гости, и очень быстро сообразил, кто именно. Поэтому, грозно рыкнув на полуголых девиц, Лайтнинг попытался принять более или менее пристойный вид, по крайней мере, вернуть себе человеческое обличие. Единственного не учел изрядно пьяный мозг ксари – вся одежда осталась наверху. В последнюю минуту перед тем, как в дверях появился Стик, Дерри удалось сорвать с окна длинную светло-голубую, полупрозрачную штору. Друга Лайтнинг встретил в приличном виде – завернутый в струящуюся по полу тряпку.

 

Стикур оценил ситуацию с первого взгляда. Да, с его прошлого приезда ничего не изменилось! Непонятно во что обряженный Дерри задумчиво прислонился к стене и пытается состроить максимально трезвую физиономию. Судя по тому, что ободраны шторы и в замке царит бардак, пора брать ситуацию под свой контроль.

Стикур громко выругался, схватил упирающегося Лайтнинга, и даже не здороваясь, потащил его на улицу, где несколько раз макнул головой в бадью с дождевой водой. Впрочем, экзекуция не дала желаемого результата. Ксари громко ругался, брызгался ледяной водой в разные стороны, порывался сбежать, но упрямо не трезвел. После того как он взбрыкнул и поскользнулся на покрытой жидкой грязью тропинке, герцог озверел окончательно. Во-первых, Дерри, извалявшись в грязи, потерял свою странную одежку, во-вторых, стал чумазым, как свинья, а в-третьих, Стик, пытаясь его поймать, плюхнулся в лужу следом, и теперь был ничуть не чище.

Поняв, что никакими более или менее гуманными методами Дерри в себя не приведешь, Стик решил принять кардинальные протрезвляющие меры. Еще раз макнув упирающегося Лайтнинга в бочку с водой, Эскорит крикнул слуг и, дав им указания, потащил упирающегося друга вглубь замка. Ксари для порядка еще подергался, упрямо пытаясь достать из грязи свою шторину, но, осознав, что Стик его стремлений одеться не ценит, плюнул на это трудоемкое занятие.

Герцог поволок пьяного ксари в подвал замка, а точнее, в замковую темницу, которая пустовала не одно столетие. Если слуги в Андеране достаточно расторопные, то для Дерри уже должен быть готов «VIP-номер» в одной из камер. Там наглому пьянице предстоит провести несколько дней, необходимых для полного протрезвления и осознания недостойности своего поведения. К тому времени, как Стикур дотащил Дерри до входа в камеру, слуги уже успели поставить там кровать и несколько корзин, до верха наполненных различной снедью и бутылками с водой. Герцог с облегчением сгрузил громко сопящего во сне друга на смятое покрывало и, выйдя в коридор, принял меры безопасности, чтобы проснувшийся Дерри, даже если очень захочет, все равно не смог выбраться. Простые засовы тут не годились, для ксари они не являлись преградой. Чтобы поставить силовую защиту, нужен был маг, которого под рукой не имелось, поэтому Стик поступил намного проще: он забаррикадировал дверь в камеру сначала огромным дубовым шкафом, а потом еще двумя массивными столами. Теперь можно было спокойно идти отдыхать, надеясь, что дня через три Дерри созреет для серьезного разговора. Скорее всего, даже орать не будет, потому что к этому времени осознает: Стик выбрал единственно правильный способ действий.

Ощущение реальности возвращалась медленно, и принесло вместе с собой головную боль. Мир за прикрытыми веками напоминал цветной калейдоскоп кислотно-ярких красок, кружащихся в каком-то быстром и удивительно неправильном вихре. Дерри Лайтнинг глухо застонал и попытался нашарить спасительный кувшин с вином, стоящий обычно на тумбочке справа от кровати, но рука почему-то упорно хватала одну только пустоту. Ксари выругался и с величайшей осторожностью повернулся на бок. Сноп разноцветных искр снова вспыхнул в разрывающейся от боли голове, и бешеный вихрь отвратительных похмельных ощущений на долю секунды опять выкинул ксари из реальности. Парень замер, выжидая, пока мир вокруг перестанет сходить с ума, и с ужасом представил, что будет, когда он попытается открыть глаза, а все шло именно к этому. Дерри осторожно приоткрыл сначала один глаз, потом второй и попытался сфокусировать взгляд на серой шершавой стене и при этом не шевелиться. Немного отдышавшись и настроив зрение, ксари с трудом начал понимать, что находится где угодно, но точно не у себя в покоях. Медленно, отдаваясь тупой болью в висках, стали всплывать события прошлого вечера. В воспоминаниях смутной размытой тенью мелькал неожиданно нагрянувший друг – Стикур. Этот, чтоб ему пусто было, друг вчера тащил его (Дерри) куда-то вниз по замковой лестнице. Это Лайтнинг помнил отчетливо, но вот куда его тащили и, самое главное, зачем, не представлял. Боль тем временем слегка отступила, и он смог лучше разглядеть помещение, в котором оказался. Так, точно – одна из камер его же собственного замка. Единственное отличие в том, что кто-то сердобольный приволок сюда удобную кровать с чистым постельным бельем, и, похоже, еду, если он правильно понял назначение корзин у стены. Дерри тихо выругался. Даже его больной мозг мог сложить два и два. Стикур давно грозился принять кардинальные меры по борьбе с пьянством друга. А значит, торчать здесь придется дня два-три, пока не выветрится хмель. Пробовать открыть дверь, он даже не стал. Было глупо надеяться, что друг об этом не позаботился.

Лайтнинг потер лицо руками, удивившись, почему это они такие испачканные, но вспомнил свои попытки удрать по грязной тропке, и снова горестно вздохнул, окончательно смирившись с временным заключением. Дерри повернулся на бок и попытался закрыть глаза, когда его внимание привлек какой-то странный огонек в углу камеры. Огонек немного померцал и начал увеличиваться в размерах. Парень удивленно моргнул, приподнялся на локтях и уставился на материализовавшуюся у стены полупрозрачную девушку. Кого-то она очень сильно напоминала.

– Анет… – сдавленно выдохнул ксари, не в силах поверить своим глазам. Он потер лицо руками, прогоняя наваждение, но ничего не изменилось. Ушедшая было головная боль вновь застучала в висках. А полупрозрачная девушка, похожая на Ларану (такая же серебристо-прозрачная), удивленно оглянулась, услыхав свое имя, и подлетела поближе, вольготно усевшись на спинку кровати.

– Привет, – улыбнулась она, поправляя постоянно сползающую одежду, которая некстати напомнила Дерри его собственный вчерашний наряд из сорванной в холле шторы. – Что ты на меня смотришь? – поинтересовалась полупрозрачная блондинка, в очередной раз подхватывая свое странное, вечно сползающее одеяние. – Ты меня знаешь, да?

– Да, – прохрипел Дерри, до которого постепенно начала доходить суть происходящего. Слишком уж это существо напоминало Ларану – призрак.

– Значит, ты меня знаешь, – удовлетворенно произнесла девушка, подбираясь еще ближе. – А почему я не помню тебя?

– Ты призрак, – из уст молодого человека это звучало как приговор, и девушка уже хотела спросить, почему это все так печально, когда парень снова заговорил. – А ты совсем не помнишь меня? Ни капельки?

– А что, должна? – с интересом спросила Анет, внимательно разглядывая симпатичного похмельного юношу.

– Не знаю, наверное, нет.

– А ты красивый, – вынесла она вердикт, проведя холодными пальцами от запястья Дерри до локтя и дальше к плечу. Лайтнинг почти не почувствовал прикосновения, но все равно вздрогнул от неожиданности. Он вдруг ясно осознал, что сидит голый и грязный перед девушкой, пусть и умершей. Почувствовав себя полным идиотом, ксари поспешно закутался в одеяло.

– Знаешь, – оказывается, она продолжала изучать Дерри, пока тот мучился угрызениями совести, – может быть, я все же тебя помню. – Анет приблизила лицо вплотную к лицу парня, и на миг задумавшись, продолжила: – Точнее не тебя, а твои глаза. Они мне знакомы, а ты? Ты скорее нет, чем да.

Сердце Дерри рухнуло куда-то глубоко в холодную темную бездну. Он понимал, что призрак не может помнить свою жизнь, Ларана не раз говорила об этом. Но все равно где-то в глубине души жила какая-то очень слабая надежда: а вдруг?

– Глаза? – немного успокоившись, спросил ксари, но девушка уже потеряла к этой теме интерес, она принюхалась и капризным голосом произнесла:

– А что это ты такой пьяный? У тебя праздник?

– Праздник? – грустно усмехнулся парень. – Ага, уже полгода.

– Когда праздник длится полгода – это не праздник, это форменный запой, – глубокомысленно произнесла Анет, с интересом рассматривая помещение. Серые грубые каменные стены и пол никак не вязались с хорошей качественной кроватью, застеленной явно дорогим постельным бельем. Девушка уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, откуда такое явное несоответствие, но Дерри ее перебил.

– Да какой там праздник! Это я с горя уже полгода в запое.

– Знаешь, – она внимательно посмотрела в глаза молодому человеку. – А через полгода уже все равно, что было причиной: праздник или горе. Запой, он и в Африке запой. А горе-то очень сильное?

– Да как тебе сказать? – задумался Дерри, пытаясь проанализировать свои ощущения. – Глупо и неожиданно погиб человек, который был мне дорог и которого я поклялся защищать, но не уберег.

– А ты мог его защитить?

– Ее, – автоматически поправил Дерри и тут же заткнулся, поняв, что сказал лишнее. Но что делать, надо было договаривать, а то Анет смотрела на него с любопытством, застывшим в широко раскрытых призрачных глазах. – А защитить ее не мог никто, и я в том числе. Вообще, все произошло быстро и неожиданно…

– Да уж, – печально выдохнула Анет, подумывая, а не заплакать ли от такой душещипательной истории. Но во сне зареветь почему-то не получилось, поэтому она задала следующий интересующий ее вопрос. – А ты ее любил?

– Любил? – Дерри, казалось, подавился этим словом и замолчал, размышляя. – Не знаю. Я сейчас понял, что не знаю. Наверное, мне так плохо потому, что я не успел разобраться в своих чувствах к ней. Да и не хотел, честно сказать, разбираться. Думал – само все решится. Как-нибудь. Так или иначе. Вот и решилось, правда, совсем не так, как хотелось бы.

– А она? – не унималось любопытное привидение. – Она тебя любила?

– Скорее нет, чем да. Наверное, она, как и ты, просто находила меня красивым. Я привык к такому отношению.

– А ты пробовал посмотреть на себя со стороны?

– В смысле?

– Глупо и неожиданно погибла девушка, которую ты, в общем-то, не любил, а только поклялся защищать. Она тебя тоже с твоих слов не любила. Да, я не спорю, наверное, тебе тяжело и грустно. Но не пить же из-за этого полгода?!

– Ты ничего не понимаешь! – зло выкрикнул Дерри. – Она была мне другом, больше, чем другом!

– Единственным другом, что ли? – ехидно поинтересовалась девушка, отлетая от грозно сверкающего глазами ксари чуть в сторону.

– Нет, не единственным… – несколько стушевался он, стыдясь своего слишком бурного проявления чувств.

– А раз не единственный, в чем же дело? Ты не думал, что пока ты пьешь, близкие тебе люди переживают и беспокоятся, видя, как ты из красивого, здорового парня превращаешься в хроника-алкоголика. Посмотри, где ты живешь! – Анет махнула рукой в сторону стены. – Воистину, каморка последнего окончательно спившегося бомжа. Кровать – это единственное, что ты пока не пропил, да?

– Я здесь не живу! – смущенный Дерри начал выходить из себя. – Меня сюда временно заперли!

– Кто? Белая горячка, да?

– Нет, – Лайтнинг был близок к бешенству. Конечно, в последнее время только ленивый не выказал недовольство его поведением, но сравнивать его с опустившимся пьяницей пока никому не приходило в голову. А это блондинистое чудо даже после смерти осталось такой же несносной язвой, способной вывести его из себя за считанные минуты. – Меня притащил сюда одни из моих друзей, из тех самых, кто за меня переживает. Притащил, сволочь такая, в профилактических целях. Для эффективного протрезвления. Видишь, здесь есть все необходимое для сносной жизни, кроме выпивки.

– Вот, – удовлетворенно заявила Анет. – Я же говорила, что о тебе волнуются. А ты как себя ведешь? Советую подумать над моими словами и оглядеться вокруг. Не исключено, что пока ты примитивно напивался в свое удовольствие, кто-то, может быть, вместо своих проблем решал твои. А кто-то попросту нуждался или нуждается в твоей помощи.

– Скорее всего, ты права, – через силу согласился Дерри. – Я на самом деле не столько страдал, сколько пытался уйти от проблем в личной жизни. Смерть – только повод, а причины… причин много. Они есть и никуда в ближайшее время не денутся, может быть, поэтому меня и захлестнула пучина отчаяния, и я на какое-то время сломался, пытаясь забыть все и немного отдохнуть. Признаюсь, отдых несколько затянулся, но обещаю тебе, что исправлюсь.

– Очень хорошо, – улыбнулась Анет. – Я рада, что мои нравоучения не оставили тебя равнодушным и ты задумался. Значит еще не все потеряно. А сейчас прости, но мне пора.

– Стой, – крикнул Дерри, безуспешно пытаясь поймать призрак за руку, но пальцы только скользнули по мерцающей дымке. – Останься еще хоть на чуть-чуть.

 

– Не могу, – покачала головой девушка, медленно растворяясь в воздухе. – Меня что-то упорно утягивает отсюда. – Но может быть, я как-нибудь приду снова, если у меня получится.

Роскошным убранством новый дворец Сарта запросто мог соперничать с великолепными интерьерами Кен-Кориона[4] – главного дворца Арм-Дамаша,[5] и, скорее всего, победил бы в этом своеобразном состязании. Король преступного мира вообще был склонен к эпатажу и любил демонстрировать свои богатства. Красный и золотой – именно эти два цвета чаще всего встречались в интерьерах дворца, больше похожего то ли на музей, то ли на антикварную лавку. Картины известных мастеров древности, раритетное оружие, бесценные скульптуры и давно утерянные артефакты – всему нашлось место во владениях Сарта.

Адольф бодро шагал по мягкой ковровой дорожке на доклад к Господину. Конечно, время для аудиенции он выбрал не совсем удачное, Сарт сегодня опять изволил гневаться, но у болотного тролля был готов один небольшой сюрприз, который при удачном стечении обстоятельств мог надолго вернуть королю преступного мира хорошее расположение духа. Этот самый «сюрприз» – стройная девушка, закутанная в плащ с капюшоном, полностью закрывающим лицо – шел на почтительном расстоянии от Адольфа, под руку с придворным магом синдиката Тарманом.

– Мой Господин! – угодливо проворковал Адольф, тяжело падая на одно колено у трона Сарта. Сидящий на высоком постаменте мужчина с первого взгляда мог показаться молодым, но это была всего лишь иллюзия за счет текущей в венах Хозяина эльфийской крови. Сарт нравился женщинам, так как был дерзко красив. Черные, слегка вьющиеся волосы он носил откинутыми назад; презрительный рот, подчеркнутый тонкой ниткой усов, вечно кривил в брезгливой гримасе. В ухе неизменно болталась тяжелая золотая серьга, на лбу сверкала диадема с ромбовидным изумрудом – прямо над темными, чуть удлиненными глазами. Серьга и обруч – неотъемлемые регалии повелителя преступного мира. Без них его власть ничто, прах, пустое дуновение ветра, поэтому Сарт не расставался с ними даже во сне.

Существовал лишь один способ отнять у Сарта эти символы власти – поединок-вызов, но его условия сложны и вынудить короля принять бой было практически невозможно. По крайней мере, до сих пор Сарт успешно избегал подобных инцидентов и крепко сидел на своем теневом престоле. Король преступного мира лениво развалился на троне и в данный момент изволил скучать. Красный атласный халат, расписанный причудливыми цветами и веселенькие тапочки с загнутыми вверх расшитыми бисером носами свидетельствовали, что Хозяин в исключительно дурном настроении. Дурном настолько, что даже не удосужился переодеться для встречи со своими подданными, что случалось крайне редко.

– Адольф, – капризно протянул Сарт, принимая на троне вальяжную позу и делая небрежный жест холеной рукой. Тихая, дурманящая музыка, льющаяся по залу, тут же прекратилась, а танцовщицы испуганно замерли.

– Мне кажется, что мой первый помощник сегодня соизволит сообщить хоть какие-нибудь приятные новости, – с издевкой в холодном голосе протянул он.

– Как Господину будет угодно. – Лягушачья морда Адольфа растянулась в широкой подобострастной улыбке. – Мы с уважаемым магом, Тарманом, – Адольф махнул коротенькой пухлой ручкой в сторону застывшего у стены мага, – подумали над интересующей нас всех проблемой и пришли к выводу, что ксари гораздо выгоднее использовать, нежели убить. Охотясь за ним, мы и так потеряли слишком много ценных кадров. Есть ли смысл увеличивать потери дальше? Может, лучше попытаемся вернуть отступника?

– Вернуть, говоришь? – усмехнулся Сарт. – Ну и как, если не секрет ты собираешься его возвращать?

– Ксари нужно сделать такое предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Например?

– Изначально его можно использовать для разового, но очень сложного задания. Одно такое у нас есть на примете, – сделал многозначительную паузу Адольф. – Зачем посылать десяток смертников, если можно отправить одного Лайтнинга? Мне думается, он пойдет на многое, если ему пообещать, что охота на него прекратится.

– Прекратить охоту в обмен на одно невыполнимое для обычного человека задание? – Сарт сморщился. – Тебе не кажется, что это чересчур щедро? Он очень сильно нас обидел.

– Почему одно? – вкрадчиво начал Адольф. – Это всего лишь положит начало нашему сотрудничеству. А чтобы подогреть интерес Лайтнинга к синдикату, у нас есть небольшой сюрприз. Я, конечно, не надеюсь, что Дерри будет, как и раньше, в составе основных сил вашей империи. Но, как мне кажется, принимая во внимание его нынешнее положение при дворе Арм-Дамаша, любая помощь графа Андеранского будет кстати.

– Кстати-то она кстати, – задумался Сарт, просчитывая в уме выгоду. – Но какой ты организовал сюрприз, способный привязать ксари к нам? Нужен ли графу Андеранскому синдикат?

– Тарман, покажи сюрприз, – позвал Адольф, отступая чуть в сторону.

– Мой Господин, – придворный маг поклонился, подводя к трону закутанную в плащ фигуру. – Позвольте представить вам очаровательную и несравненную… – маг одним жестом откинул капюшон с головы девушки.

– Лина! – теневой правитель не смог сдержать удивленного возгласа.

– Не совсем, – сдержанно улыбнулся Тарман. – Лина, как вам известно, трагически погибла пять лет назад. А это… Это ее точная анатомическая копия, впрочем, некоторые воспоминания у девушек тоже общие.

– Вы гений, маг! – обрадовался Сарт. – Безусловно, это сможет привлечь ксари на нашу сторону. Но запомните, если ваш план потерпит неудачу, Лайтнинга придется убрать. Хотя то задание, о котором мы говорили, он все же выполнит.

– Хорошо, Господин, положитесь на нас, – вышел из тени Адольф. – Мы постараемся в ближайшее время найти ксари и вступить с ним в контакт. Девушку же, я думаю, ему пока лучше не видеть, мы прибережем этот козырь на потом. У нас все получится, верьте.

– Но Адольф, – задумчиво произнес Сарт, бесцеремонно рассматривая лже-Лину, – Ты всерьез считаешь, что женщина способна заставить ксари изменить мнение о синдикате? После всех неприятностей, которые мы для него организовали? Помогать нам из добрых побуждений Дерри не будет, потому что ни к кому из нас у него не осталось ни привязанности, ни уважения, даже к тебе, Адольф. А денежное вознаграждение, которое мы можем ему предложить, могло бы заинтересовать Дерри Лайтнинга – безродного ксари, но вряд ли окажется нужным графу Андеранскому – племяннику его величества лорда Корвина. Заметь, пока у правителя Арм-Дамаша нет наследников, отступник – один из претендентов на престол. При таком раскладе мы ему просто не нужны. Ты думаешь, какая-то женщина способна изменить положение?

– Да, думаю, Господин, – Адольф склонил голову в поклоне. – После смерти Лины у Дерри не было серьезных отношений с противоположным полом. Так, ничего не значащие мимолетные интрижки. Поэтому Лина, – ласковый взгляд в сторону замершей, словно изваяние в центре зала, фигуры, – наилучшее решение наших проблем. Оставаясь верна интересам синдиката, она может мягко и ненавязчиво заставить Дерри делать то, что нужно нам, как в плане политическом, так и в физическом. Все же ксари, что ни говори, – лучший наемный убийца за всю историю синдиката, а его прирожденный талант вкупе со способностью одолеть любые замки делает его непревзойденным вором. Он нужен нам, Господин, а значит, я приложу все усилия, чтобы способности и возможности Лайтнинга были в нашем если не полном, то хотя бы частичном распоряжении.

– Смотри, Адольф, – Сарт хлопнул в ладоши, показывая, что музыканты могут играть, а танцовщицы продолжать прерванное выступление. – Если твой план провалится, ксари умрет прямо здесь, когда придет отчитываться о выполненном задании. Ты меня понял?

– Да.

– И еще, если ты вдруг не убедишь отступника выполнить то, о чем говорилось ранее, знай: мой гнев падет на тебя. Слишком много провалов у нас в последнее время, и во всех этих историях фигурируешь ты.

Симпатичного пьяного мальчика сменила призрачная красавица, нагло ворвавшись в сон и перекроив там все на свое усмотрение. Осыпались светлыми песчинками стены, исчезла мебель и сам парень, зато появился маленький темный склеп. Сначала Анет смотрела на изящную кованую решетку со стороны, а потом с ужасом почувствовала, что заключена в холодный камень саркофага. Призрачная девушка грустно смотрела откуда-то сверху, в огромных нечеловеческих глазах сверкали слезы, и тоска сжала грудь Анет невидимым обручем.

– Когда? – поинтересовалась прозрачная красавица, подлетая вплотную. Повеяло холодом. Стало совсем страшно.

– К-то ты? – испуганно шепнула девушка, вжимаясь в холодный камень, пытаясь стать незаметной..

– Верни мне, ты обещала! – глаза призрака сверкнули, красивое лицо исказила гримаса ярости. – Верни! Иначе смерть! Останешься… здесь.

– Кто ты? Что вернуть? – превозмогая подступившую к вискам боль, крикнула Анет в темноту склепа. – Что?

Кто-то грубо и нахально тряс ее за плечи, пытаясь вытащить из сна.

– Ты опять кричала! – нервно воскликнула Оля. – Снова снятся призраки?

– Спасибо, что вытащила, – отозвалась Анет и осторожно открыла глаза. К счастью, сегодня головная боль отступила, и сон оставил только неприятные воспоминания. – Второй сон был мерзостный, а вот первый…

– Какой сон? – всплеснула руками подруга, плюхаясь на край кровати. – Ты вообще помнишь, что вчера с нами произошло? Я уж молчу о твоих паронормальных выходках. Об этом ты мне тоже расскажешь, только чуть позже. Меня сейчас волнует вот что: а если эти двое сильно пострадали и обратятся в милицию? Ты представляешь, что будет?

1Андеран – земли Дерри на Арм-Дамаше.
2Ксари – древняя раса. Изначально именно ксари правили Арм-Дамашем. Внешне ничем не отличаются от людей, кроме цвета глаз. У представителей этой расы ярко-фиолетовая радужная оболочка глаз. Ксари сильнее людей, выносливее, устойчивы к магии и могут вскрывать самые сложные замки, не прибегая к отмычкам. Также представители этой расы имеют вторую ипостась – звериную, но редко ей пользуются. Считается, что ксари, обернувшийся животным, не сможет вернуть себе человеческий облик.
3Гхырх – зверь, привязывающийся к тому, кто имеет глупость его покормить. Вырастает размером с крупную кавказскую овчарку, отвязаться от него невозможно, любовь к хозяину и еде у гхырхов длится всю жизнь. Окрас шерсти различный.
4Кен-Корион – арм-дамашский королевский дворец. Кен (в переводе с деревнеарм-дамашского) кен – гора, Корион – хрусталь. Одна из древнейших построек на Арм-Дамаше.
5Арм-Дамаш (древнеарм-дамашск. Арм – искра, Дамаш – жизнь) – процветающая столица миров.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru