Одержимые сердца

Анна Морион
Одержимые сердца

***

– Как насчет караоке-бара?

– Не смеши.

– Я частенько там бываю.

– О, боги, Мартин, у тебя ведь совсем нет слуха.

– Ты ничего не понимаешь в музыке.

– По-моему, в нашей семье умеет петь только Миша.

– И я.

– Как же сильно ты себя любишь.

– Пойдем. Споешь что-нибудь.

– Нет уж, увольте.

– Все, возражения и отказ не принимаются.

– Отцепись уже от меня!

– Боишься публики?

Мартин точно издевался надо мной. Караоке-бар! Спеть! Я даже не помню, когда в последний раз слушала музыку, а он предлагает мне спеть! Хм. В последний раз я пела, когда мне было 7, для бабушки и дедушки. Рождественскую песенку.

– Ничего я не боюсь! Но на «слабо» ты меня не возьмешь! Мы – не дети, и на это я не поведусь! – насмешливо ответила я на вопрос Мартина.

– Все так говорят. Трусишка! – Мартин обвил рукой мои плечи и потащил меня по людной улице, сквозь вечерние фонари, в какое-то жуткое полуподвальное помещение. Мы остановились перед черной железной дверью.

– Хорошо, что ты сегодня при параде, иначе тебя отправили бы домой, к родителям, – шутливо сказал мне брат.

– Ха-ха-ха! – имитировала я смех.

Но он был прав. Сегодня на мне был полный вечерний макияж, платье, каблуки и черная кожаная куртка.

– Я буду петь, а ты завидуй. – Мартин нажал на расположенный на желтой стене круглый звонок, и через восемь секунд дверь открылась. На пороге появилась женщина среднего возраста. С тоннелями в ушах, длинными синими волосами и выбритыми висками.

– А вот и наша звезда! Хай, Мартин! – приветливо сказала она грубым прокуренным голосом.

Мартин подмигнул ей.

– Черт, ты как всегда шикарна! – тоже приветливо ответил ей Мартин.

– А это кто с тобой? – Женщина с любопытством взглянула на меня.

– Это моя сестра, Грю. Она будет зажигать сегодня. – Мартин хлопнул ее по плечу, как какого-то мужика.

Вот это фамильярность со смертными!

– Крошка, у тебя есть с собой id или паспорт? – обратилась ко мне эта «подруга» Мартина. – Шикарная у тебя сестренка, Мартин.

– О, боги, – насмешливо шепнула я, а затем негромко кашлянула. – Я бы с удовольствием показала свой паспорт, но ваша звезда не сказал мне о том, что он может мне понадобиться.

– Прости, из головы выпало, – сказал мне Мартин. – Я так часто здесь бываю, что меня уже давно не проверяют. – Грю, – обратился он к своей «подруге», – Она уже давно совершеннолетняя.

– Я слышу это каждый день по двести раз. Крошка, сколько тебе?

– Двадцать пять, – ответила я. – Честно.

– Грю, я не стал бы тебе врать, правда, – настойчиво сказал Мартин. – Ты же меня знаешь!

– Ну, хорошо, красавчик, только ради тебя. Проходи, крошка. – Грю отошла в сторонку, предоставив нам проход внутрь.

– Ты чудо, Грю. – Мартин чмокнул ее в щеку.

– Только сегодня караоке не будет. У нас концерт, – отмахнулась от него Грю.

– Вот черт! А я так хотел спеть «Bad» Джексона! Кто выступает?

– Moonlight, – ответила Грю, идя следом за нами.

– Они же давно распались… И почему никто даже не заикнулся, что они буду выступать? Грю, я повесился бы, если бы не попал на этот концерт! – с жаром воскликнул Мартин.

– Дорогуша, ты сам виноват! Давно не приходил и не следил за афишей! – рассмеялась Грю.

– В первый раз о них слышу, – сказала я брату. – Что за группа?

Но Мартин словно не слышал меня.

– Они решили дать три концерта, и нам сегодня очень повезло. А вообще билет стоит двести злотых. Копейки! – сообщила нам женщина.

– Мы заплатим. – Мартин резко остановился и достал из кармана своей черной куртки портмоне. – Вот, за меня и сестру. – И он попытался впихнуть купюры в руки Грю.

– Вот еще! Оставь себе. Просто проходите.

– Нет уж. Мне нравятся их песни, и я не хочу лишать их честного заработка!

Грю нехотя взяла у него деньги.

– Какой ты, однако, благородный, – шутя, заметила я, когда мы продолжили свой путь. – Что они играют?

– Рок. – Кажется, Мартин был всерьез взволнован событием. – Как повезло! Уже и не надеялся увидеть их концерт еще раз!

– Так ты и на концертах их бывал? Автограф на заднице получил? – забавлялась я: Мартин был слегка смешон.

– Нет, но сегодня обязательно! А тебе попросим расписаться на груди! – с энтузиазмом ответил на это мой брат.

Мы пришли в большой широкий зал. Несмотря на то, что зал располагался под землей, на нулевом этаже, потолки его были высокими. Вот и прекрасно. Ненавижу помещения с низкими потолками – они просто давят на психику.

– Ну и народу сегодня! – заметил Мартин.

– Прямо как встреча с Папой Римским! – поддакнула я.

Как мне нравилось шутить над ним!

Но Мартин не обращал на меня внимания, а усиленно работал плечами, пробивая нам дорогу к сцене, со словами: «Пардон», «Извини, приятель», «Прости крошка» и «Дорогу самым большим фанатам!».

– Да ты профессионал! – похвалила я брата.

Теперь мы стояли у самой сцены.

Сцена была небольшая, но, как мне показалось, довольно просторная, если не пускать на нее балет. Стойка с микрофоном, электро-гитара, бас, ударная установка, синтезатор. Не хватало только тех, ради кого пришла вся эта шумная толпа людей.

– Это еще что! Я вот, что умею! – Мартин засунул два пальца в рот и громко пронзительно засвистел. Я залилась смехом. Ах, мой брат! Какие таланты он скрывал от меня!

– Хлопай как можно громче и кричи, как сумасшедшая! – сказал он мне. – Исполнителям это приятно!

– Что кричать? – послушно спросила я.

– Что хочешь!

– Верните деньги? – пошутила я, начиная громко и часто хлопать в ладони.

– Если ты это крикнешь, я сам закрою тебе рот и вытолкну за дверь! – со счастливой улыбкой ответил Мартин, хлопая, как ненормальный.

Толпа словно заразилась его энергией, и через минуту шум в зале стоял такой, что мне показалась, моя голова разорвется.

– У-ху! – тоже крикнула я и рассмеялась.

Надо же: я – в Гданьске. На рок-концерте! С Мартином!

Наверно, это была лучшая идея в моей жизни – приехать сюда! Попробовать что-то, чего я никогда не делала. Не была на концертах и не кричала, как резанная. Но сегодня мне нравилось быть такой – фанаткой. Нравилось эта атмосфера, энергия толпы, нравилось быть свободной от своих привычек.

– Идут! – раздался громкий истерический женский крик, и шум поднялся еще выше.

На сцену вышли четверо мужчин и одна женщина. Мужчины были одеты в темные футболки и джинсы, совершенно не похожие на классических рокеров. Женщина, как я догадалась – фронтвумен, имела интересную притягательную внешность: выразительные черты лица, длинные прямые черные волосы. Голубые тени на глазах и темно-бордовая помада. На ней были джинсы и черная кофта. Вот и все.

«И это по ним так сходит с ума Мартин?» – насмешливо подумала я, но продолжала хлопать, как заводная обезьянка.

– Добрый вечер! – приветливо сказала фронтвумен, подойдя к микрофону, и толпа фанатов тут же откликнулась новой волной шума и рукоплесканий. – Мы давно не выступали вместе, но сегодня – первый из наших трех концертов по родной Польше. А все началось с того, что мы случайно встретились на одном из рок-фестивалей и решили порадовать наших фанатов…

– Слава Богу! – раздался громкий мужской крик, отчего и толпа, и музыканты тут же рассмеялись.

– И сегодня мы надеемся, что вы проведете с нами отличный вечер! Не стесняйтесь подпевать! – со смехом сказала фронтвумен. – Начнем же!

Толпа радостно завизжала.

– Черт, мне уже нравится! – сказала я Мартину.

– Это только начало, сестренка! – ответил он мне.

Шум стоял такой, что фронтвумен пришлось поднять руку, чтобы заставить фанатов замолчать. И когда настала относительная тишина, она запела.

Да, это было мимолетно

Но это была ложь

Я видела это, только я

Потом ты исчез

А мне остался этот миг

И я пью вино, как ту ложь

Я пью вино и чувствую ее

Ее красивый мелодичный голос звучал одиноко. Наполнял собой зал. Наши сердца. Мир. И вдруг раздался рев гитар.

Когда ты смотришь на меня

Это яд, это просто яд

Как грех, к которому

Я так близка

Ведь не может родиться

Момент, которого быть не может

и быть не должно.

Я ловила каждое слово.

В одном лишь взгляде я вижу нас

Когда мы любим:

меняются образы и мысли

одиночество покидает меня

И я так уверена в себе

«Это я» – пронеслось в моей голове.

Я думаю, ты – просто сон,

Ибо этот сон так горяч

Но, Боже, я вижу, что это

Лишь миллионы осколков меня самой

– Как называется эта песня? – спросила я Мартина.

– Табу.

Нет. Не может быть.

Мне вдруг стало горько от осознания того, что эта песня была обо мне. Выражала то, что я чувствую столько лет. Она обличала меня, знала мою тайну.

Теперь мне было совсем невесело. Мне было жутко.

Мне нужно было уйти.

Нет! Сбежать!

Сейчас же…

Я не могла больше выносить этой правды.

– Мартин! – Я схватила брата за локоть. Он взглянул на меня. – Я ухожу!

– Ты смеешься? – усмехнулся он. – Концерт только начался!

– Я не заставляю тебя идти со мной! Просто мне здесь не нравится! Я найду ночной клуб! – настойчиво сказала я, повышая голос, потому что песня подошла к концу, музыка затихла, и зал взорвался аплодисментами, криками и свистом.

– Хорошо! Созвонимся!

Я наспех чмокнула брата в щеку и с трудом направилась к выходу: люди стояли так плотно друг к другу, что мне казалось, до выхода я дойду уже без одежды.

– Крошка, ты куда? – вдруг услышала я голос Грю. Я уже достигла лестницы.

– Покурить! – коротко бросила я ей и поспешно выбежала на улицу.

В моей голове твой голос

Без конца манящий меня

Без конца…

 

– Хватит! Довольно! – раздраженно прошептала я и зажала уши ладонями, чтобы не слышать слов, бьющих меня в спину.

– Красавица! Перебрала? – послышалось рядом со мной. Мужской голос.

Я опустила руки и бросила недовольный взгляд на высокого парня, который вдруг возник передо мной, из ниоткуда.

– Тебе-то что? – буркнула я. Мое настроение было похожим на смерч, только и ждущий снести, разрушить все вокруг меня.

– У меня здесь рядом машина. Давай подвезу, – подмигнул мне парень.

– Спасибо, но я сыта! – Я отшвырнула его в сторону, и он врезался в стену дома, у которого посмел остановить меня. Меня тут же настиг запах крови. Невкусная, пропитанная алкоголем, дерьмовая кровь.

Я быстро зашагала прочь. Хорошо, что тот несчастный смертный почти не видел моего лица – я стояла спиной к единственному светящему фонарю на этот грязной темной улице.

– Твою мать! – услышала я позади себя. Затем неуверенные шаги. – Охренеть, блин. Тхэквондистка что ли…

– Урод! – пробормотала я.

– Нет, тебя невозможно оставить одну!

– Мартин! – Я вздрогнула от неожиданности и становилась.

Мой брат стоял рядом.

– Почему ты не на концерте? – недовольно спросила я.

– Услышал, что какой-то кретин досадил моей младшей сестренке. – Он обернулся назад.

– Как видишь, я прекрасно справилась и без твоего вмешательства! – Даже мысль о том, что Мартин считает меня слабой, наравне со смертными женщинами, думает, что я не смогу защитить себя, оскорбила меня. До глубины моей души. Если она у меня еще осталась.

– Я заметил. Черт, что у тебя с настроением? – Мартин обвил рукой мои плечи. – Пойдем. Посажу тебя в такси, и поедешь в клуб.

– Что-то мне перехотелось. – В этот раз я сказала правду: единственное, что мне хотелось – запереться в своем номере и лежать в кровати, под одеялом. Целую ночь. Целый день. – Не нужно жертвовать твоим концертом. Иди. Я прекрасно доберусь до отеля.

– Так ты в отель?

– Да.

Мы шли по улице. Мои руки были скрещены на груди.

– Встретимся завтра? – предложил Мартин.

– Я позвоню. Иди на свой концерт, – отмахнулась я.

– У них перерыв на пять минут. Что-то с микрофоном.

– Так вот почему ты сейчас со мной! – рассмеялась я.

Что ж, я зря разозлилась на него!

– Да, и за эти пять минут я успею посадить тебя в такси и вернуться. Такси – прямо за углом. Поэтому мне нравятся Гданьск. Ты уже побродила по городу? – Мартин выглядел очень счастливым.

– Еще нет. Стоит? – поинтересовалась я.

– Вот сама мне и скажешь.

– Где ты оставил «Снегурочку?» – спросила я, вдруг осознав, что за эти два дня ни разу не видела автомобиль брата. Белый «Вольво». Седан. Мартин ласково называл его «Снегурочка» и мыл почти каждый день. Собственноручно.

– В гараже. Пусть отдыхает, – ответил он.

– Ну да, город ведь огромен, и она, бедная, так устала! – съязвила я. – Мыл ее сегодня?

– Конечно.

– И не надоедает тебе?

– Как часто ты моешь свое авто? – ироничным тоном, вместо ответа, спросил Мартин.

– Не знаю. Раз в неделю.

– Был бы я твоим авто, так давно нашел бы более заботливого хозяина.

Мы вышли на главную дорогу, и я увидела три старых «Шкоды», прижавшихся к бордюру, под знаком такси. Рядом с ними курили трое пожилых мужчин.

– А вот и Алес. Привет, Алес! – приветливо крикнул Мартин кому-то из трех таксистов.

– Я вижу, у тебя уже своя собственная мафиозная сеть! – тихо пошутила я. – Ты что, знаешь всех и каждого, кто живет в Гданьске?

– Всех до последнего бомжа! – весело сказал на это Мартин. – Алес – отличный парень, со здоровым чувством юмора, и я всегда езжу только с ним.

– Господи, да тебе же пешком меньше минуты.

– Восемь секунд. Я засекал.

– Тогда зачем тебе Алес?

– Пытаюсь разобраться в психологии смертных.

– Доклад пишешь? – вновь рассмеялась я.

Мартин удивлял меня все больше: хоть мы очень часто созванивались, эти новости я услышала лишь сейчас.

– Нет. Мне просто скучно. Нужно же как-то развлекаться. Правда?

Я поняла, к чему он клонит: к тому, что, когда скучно мне, я сплю со смертными.

– Мартин! – Один из мужчин, лет под шестьдесят, в темных брюках, куртке-ветровке и кепке пошел нам на встречу. – Где же ты пропадал? Забыл старину Алеса?

– Дела, дела. Вот, знакомься. Это – моя сестра, – ответил мой брат, пожимая руку мужчине.

– Добрый вечер, – вежливо улыбнулась я, хотя на дворе была глубокая ночь.

– Добрый, добрый! – заулыбался Алес. – Куда вас везти?

– Сегодня – только ее, а я сам дойду, – сказал Мартин. – Она скажет куда.

– Тогда, милости просим. Машина – не шик, но комфорт вам обеспечен. – Алес открыл переднюю дверцу своей шкоды.

– Я поеду на заднем сидении, – сказала ему я, подходя к машине.

– Как пожелаете. – И передо мной тут же открылась задняя дверца.

– Пока, Мартин. Я позвоню. Наслаждайся концертом. – Я села в машину.

– Довезу ее целой и невредимой, – сказал Алес Мартину.

– Только будь осторожен: у нее сегодня очень плохое настроение, – посоветовал ему тот. – Пока, сестренка! Увидимся!

– Как, ты сказал, называется эта группа? – спросила я, опустив стекло.

– Moonlight. Зацепила? – с хитрой улыбкой спросил Мартин.

– У вокалистки – отличный макияж, – вместо ответа бросила я. – Пока!

– Скоро увидимся, ворчунья! – И Мартин исчез за углом.

– Куда едем? – приветливо спросил меня Алес, усаживаясь в водительское кресло.

– Kobza haus, – ответила я. – Ведь такси – это подработка, так ведь?

– Хе-хе, раскусили. Вообще-то я – механик, но сын учится в Варшаве, в университете. Вот, приходится таксовать после работы. Образование нынче дорого стоит.

– Понимаю. Но Мартин, должно быть, оставляет отличные чаевые?

– Да, да, мой любимый клиент, – добродушно рассмеялся Алес. – Пристегните ремень, пожалуйста.

Мы поехали по откровенно плохой дороге, отчего я затряслась мелкой дрожью, вместе с машиной.

Как я отвыкла от плохих дорог!

Алес довез меня до отеля. Мы не разговаривали. Отличный таксист – не лезет, куда не просят. Я оставила ему очень хорошие чаевые, в долларах, которые он с благодарной улыбкой принял, что заставило улыбнуться и меня.

Что ж, делать добро – тоже интересно и приятно.

Иногда.

***

Журнал Elle прислал запрос на съемку.

Мои пальцы лежат на клавиатуре моего макбука.

Да или Нет.

Простой вопрос. Но я уже четыре минуты смотрю на монитор, и не знаю, что выбрать.

Глянец. Вновь этот проклятый глянец.

Я печатаю: «Благодарю за интересное предложение, но на данный момент в моем рабочем графике нет свободного времени…».

Но. Эта съемка может отвлечь меня от вечных раздумий и мыслей. От моего несчастья.

Зажимаю Backspace.

И вновь чистое поле.

«Благодарю за интересное предложение. С удовольствием…»

Backspace.

От одной лишь мысли, что, после такого успеха, как первая выставка моих по-настоящему стоящих работ, мир глянца вновь захватит меня своими скользкими разноцветными цепкими щупальцами, мне было жутко. Я должна вырваться. Делать достойную работу. Быть достойной. А глянец тянет меня на дно своего липкого болота.

Но мой усталый разум уже увидел небольшую долгожданную передышку, которую он получит от фальшивых улыбок и броской одежды.

«Благодарю за интересное предложение. Я не могу дать ответ сейчас, мне нужно проверить свой рабочий график. Дам ответ завтра».

Отправить.

Со вздохом облегчения откидываюсь на спинку кровати. Обвожу взглядом свою большую спальню. Классика, выдержанная в светлых тонах. Ни одной интересной идеи интерьера. Занавески цвета кофе с молоком – слишком светлые, из тонкого шелка, и солнце будет пробиваться сквозь них. Обличать меня. Нужно будет позвонить на ресепшн и потребовать заменить их темными, желательно черными и плотными, пусть и более дешевыми.

Но сегодня целый день идет дождь.

Я сижу в кровати, и мои колени прикрыты одеялом. Мне уютно.

Закрываю глаза и пытаюсь прогнать из головы все мысли. Не думать. Ни о чем не думать. Заблокировать шум других жителей отеля и улицы. Слушать дождь и вдыхать его аромат.

Когда ты смотришь на меня

Это яд, это просто яд

Как грех, к которому

Я так близка

Ведь не может родиться

Момент, которого быть не может

и быть не должно.

Эти строки ворвались в мой мозг.

– Не может и быть не должно, – тихо повторила я. – Не может и быть не должно. Не должно. Не может и не должно.

Прочь! Прочь из моей головы!

Я в бешенстве вскочила с кровати и пошла в ванную. Мне нужно было убежать от себя. Сейчас же. Прекрасный повод осмотреть город и дать отчет Мартину.

На улице дождь. Довольно сильный. Должно быть, холодный. У меня нет зонта.

Я быстро надела джинсы, носки, футболку, кеды, – и выбежала из своего номера, даже не закрыв его. Быстро спустилась по лестнице на первый этаж.

Вновь без макияжа. Вновь похожа на подростка. Но мне абсолютно все равно. Плевать! Мне нужно сбежать.

– Где здесь можно купить дождевик? – спросила я у администратора ресепшна.

– Вы можете получить его бесплатно у нас, – улыбнулась мне в ответ девушка.

– Отлично! Несите!

Через минуту, одетая в длинный полупрозрачный синий дождевик, похожий на большой мусорный пакет, я вышла под дождь и с трепетом глубоко вдохнула запах мокрого асфальта.

По мокрой дороге проезжали автомобили, с зажженными фарами, так как вокруг стоял полумрак. Небо – настолько серое, что, казалось, Гданьск захлебнется в дожде, который затопит его до самых крыш домов и гостиниц. Проходящие мимо меня люди были одеты в куртки. На ногах прохожих – резиновые сапоги, водоотталкивающие кроссовки и кожаные полуботинки, полусапожки. Меня окружало море разноцветных зонтов. А я стояла в этом море – как маяк, в своем синем дождевике. Мои кеды промокли уже после пяти секунд пребывания под дождем.

Все бежали, куда-то торопились.

И только я не знала, куда мне идти.

– Не подскажете, который час?

Прохожий недоуменно посмотрел на меня. Затем на свои часы, спрятанные под рукавом крутки.

– Без семи минут одиннадцать.

– Спасибо. – Я медленно побрела дальше.

Лило как из ведра. Мои волосы, не уместившиеся под капюшон, висели, как крысиные хвостики, и с них стекали ручьи. Противоестественно длинные крысиные хвосты.

С тех пор, как я покинула отель, прошло три с половиной часа. Я провела их, бродя по старому городу. Даже при тусклом дневном свете, несмотря на дождь, лужи, мои промокшие насквозь кеды и джинсы до колен, что причиняло мне физический дискомфорт, Гданьск стоил того, чтобы на него посмотреть.

Мартин был прав. Очень уютный город.

Город сильно пострадал во время Второй Мировой войны, как и вся Польша, но правительство Польши и меценаты выделили большие суммы на реставрацию старых зданий, в их первозданном виде, что, несомненно, радует глаза и туристов, и жителей моей родной страны. Старый город Гданьска – это волшебная, детская, слегка мрачноватая, но прекрасная сказка. Дома – высокие, выстроившиеся в стройные ряды, поражают своей неповторимостью. Здесь нет ни одного одинакового, или похожего друг на друга домов. Каждый дом – выточен до последней детали, до последнего завитка на лепнине с фольклорными элементами или человеческими телами и лицами. Это – музей под открытым небом. Везде брусчатка, камень, каменные перила, скульптуры, повсюду на тебя смотрят мифические существа, сросшиеся с камнем. Красивая длинная набережная, облепленная хорошими кафе и ресторанами. Корабли в гавани. Напоминает мне мою юность, когда все это было привычным. Теперь же эта красота уступила место технологиям. И, хотя я люблю современный мир, архитектуру и удобство, которые с каждым годом дарит цивилизация и лучшие умы планеты, меня вдруг поразила тоска по прошлому. По моей юности. В то время ничто не беспокоило меня, а теперь я была едой огромной пиявки, сидящей во мне.

Я пожалела о том, что не взяла с собой камеру. Это были бы замечательные кадры. Полные мрачной красоты. Я видела ее повсюду. Она была вокруг меня. Я восхищена ею. Мое лицо было залито дождем, ноги промокли насквозь, но я уже третий час бродила по Старому городу, изучая каждое здание, каждый дом, наблюдая за людьми. Из многочисленных кафе доносились запахи еды, кофе, алкоголя, – и все смешивалось в один довольно приятный аромат, как что-то родное, домашнее, то, что я давно знала. Польша – страна, где я родилась и где прошла моя юность. Это ее аромат. Он не меняется уже более двух столетий.

Мой взгляд упал на большую деревянную вывеску, на которой большими черными буквами, по-польски, в старинном стиле было написано: «Мартин приглашает», а снизу виднелась скромное «лучшая восточно-европейская кухня Гданьска». Я усмехнулась: таким хвастуном мог быть только мой брат.

 

«Интересно, сам ли ты готовишь, хвастунишка!» – с иронией подумала я, заходя в ресторан Мартина.

Нужно отдать должное: мой брат – просто умница. Снаружи ресторан не выглядело таким уютным, каким оказалось внутри: деревянные грубо-сколоченные столы (под старину), внушительные, более похожие на троны, деревянные, грубые на вид стулья. На столах – красивые тяжелые старинные медные подсвечники, с настоящими горящими свечами. На стенах – расшитые народными узорами полотенца, венки из искусственных цветов и красно-белые ленты. Но центром всего этого великолепия был камин. Настоящий, выполненный из темного камня камин, с самым настоящим огнем, освещающим комнату. Несмотря на непогоду, зал был наполовину заполнен.

– Давай свой дождевик, Красная шапочка. – Мартин появился из-за двери, явно ведущей на кухню – я успела заметить это краем глаза, и подошел ко мне. – Обнимать пока не буду.

– Синяя шапочка! – парировала я, расстегивая свой дождевик. С него текли ручьи. Как и с моих волос. – Посмотри на мои кеды и джинсы! Насквозь!

– Снимай. Просушим немного. Здесь есть камин.

– Я заметила. Но я и так обойдусь.

– Как хочешь. Я звонил тебе.

– Мой телефон остался в отеле.

– Я так и понял. Пойдем. – Мартин взял меня под локоток и усадил у самого уютного столика – рядом с камином.

– Доски на полу поскрипывают, – заметила я.

– Только слегка. А люди вообще этого не замечают, – усмехнулся Мартин.

– Не замечают или не просто-напросто не слышат? – тоже усмехнулась я.

– В том-то и дело. Как тебе ресторан?

– Пять звезд, Мартин. В честь себя любимого назвал. И как идут дела?

– Неплохо. Как видишь.

Я критически обвела взглядом публику.

– Неплохо говоришь?

– Да. Зал не полон потому, что сегодня рабочий день. Но вечером все будет забито. – Лицо Мартина озарилось такой самодовольной улыбкой, что я поняла, насколько он влюблен в свой ресторан, и как он горд за свой успех.

– Кем? – поинтересовалась я.

– Туристами, местными. Смертными, в общем. А для студентов у меня есть скидки – пятьдесят процентов, поэтому молодежь любит встречаться здесь ближе к вечеру, после занятий. Да и пиво у нас дешевое и вкусное. Сами его варим!

Он расписывал все так подробно, с таким неподдельным энтузиазмом, словно я была репортером, а он – известным ресторатором. Что ж, возможно, в скором времени он им станет.

– Верю. Здесь очень уютно. Ты умница, – похвалила я с улыбкой. – Мне очень нравится. А эти веночки на стенах – мм… Напомнило мне юность.

– Добро пожаловать в прошлое, моя дорогая. Хотел бы угостить тебя чем-то особенным, но, боюсь, ты не оценишь, – ухмыльнулся мой брат.

Он знал, что я никогда не пробовала и не имела желания пробовать пищу смертных.

– Ты знаешь, что я предпочитаю пить вино, – подмигнула ему я. – Но только не говори, что ты теперь еще и поваром сделался.

– Нет, повар у нас Майя.

– Полячка?

– Да, и у нее золотые руки.

– Одна на весь этот большой зал?

– В пять приходит Борис – ее сын. Тоже повар. Да, и еще два официанта.

– Как ты все устроил. Да ты прирожденный бизнесмен! – Я похлопала Мартина по плечу.

Мои мокрые волосы, лежащие на спине, сделали мокрой и мою футболку. Это было омерзительно – сидеть в мокрой одежде и кедах. Я провела ладонью по затылку. – Черт. Я как будто из ванны вылезла.

– Что ты делала на улице в такую погоду? – поинтересовался Мартин.

– Гуляла, – честно ответила я. Ведь это была правда. Хотя причину этой прогулки я предпочла не открывать. – Ты посоветовал мне пройтись по городу.

– И?

– Ты был прав: уютно и красиво. Но жить здесь я бы не смогла. Слишком скучно.

– Да, ты дитя мегаполисов.

– Возможно, – усмехнулась я. – Маленькие города душат меня. Но здесь очень мило. Кстати, как ты познакомился с Алесом? Такой приятный человек.

– Я думал выпить с ним вина, но он стал рассказывать мне про своего сына. Он старается для него. И я передумал. Да и вино уже слегка подкисло с возрастом… Когда я стану отцом, я тоже буду стараться для своих детей. – Мартин снисходительно улыбнулся. – Что с тобой происходит?

– Что? – удивилась я его вопросу и тому, каким серьезным вдруг стало его лицо. – У меня все прекрасно.

– Ты терпеть не можешь влагу и в дождь не появляешься на улице, – категоричным тоном сказал Мартин.

– Я улетаю сегодня вечером. – Я сказала это, лишь бы он отстал от меня с расспросами. Но теперь и вправду придется покупать билет. – Так что времени, ждать удобной погоды, у меня нет.

– Куда? – прищурил глаза мой брат.

– В Торонто. Elle прислал заказ на съемку. – К счастью, здесь мне не пришлось лгать.

– Когда?

– Во вторник.

– И ты улетаешь за неделю? – усмехнулся он.

– Ты меня в чем-то подозреваешь? – с ироний спросила я.

– Да. Я знаю тебя, Мария. Наверно, лучше, чем ты думаешь.

– Я тебя не обманываю.

– У тебя точно все в порядке?

– Да! – со смешком сказала я.

– Ты уверена?

– Да!

– Если у тебя были бы проблемы или ты чувствовала бы себя несчастной, ты бы сказала мне?

– Да! – солгала я, глядя в его глаза. Я лгала ему. Мартину. Прямо в глаза. Как низка моя искалеченная душа! – Не волнуйся за меня. – И, чтобы избежать дальнейшего неприятного разговора, спросила: – Ты на авто?

– Да.

– Отвези меня в отель.

– Не хочешь составить мне компанию еще пару часиков? – печальным тоном спросил Мартин.

– Прости, дорогой, но мне нужно собирать чемодан. К тому же я не накрашена.

– Я заметил. И поэтому я знаю, что ты не в порядке.

– Ты опять за свое! – Я выдавила из себя смешок и поспешно поднялась со стула. – Отдай мне мой дождевик. Мне нужно вернуть его на ресепшн.

Мартин с подозрением посмотрел на меня, но все же вернул мне дождевик. Мы вышли на задний двор, быстро заскочили в его Снегурочку и помчались в отель. По дороге я попросила его рассказать о том, почему он вдруг решил открыть свой ресторан. И он так увлекся своим же рассказом, что я доехала до отеля без его изводящих расспросов о моей жизни.

– Если устанешь от своей скучной жизни здесь, – приезжай ко мне в Торонто, – сказала я на прощание и поцеловала его в щечку.

– Отвезти тебя в аэропорт? – спросил Мартин.

– Не нужно, спасибо. Я найму такси.

– Алес может отвезти тебя. Во сколько твой самолет?

Черт! У меня еще нет билета, и я не знаю во сколько!

– В девять пятнадцать, но, возможно, рейс задержат, – выкрутилась я. – Дай мне его номер, я сама вызову его, после того, как свяжусь с аэропортом.

Мой ответ удовлетворил Мартина. Он дал мне номер Алеса, я вновь поцеловала его в щеку, вышла из машины и быстро зашла в отель.

«Нужно срочно купить билет» – подумала я, поднимаясь по лестнице, после того как отдала мокрый дождевик на ресепшн. Администратор при этом окинула меня удивленным взглядом, и ее глаза округлились. Вроде как я сумасшедшая – гулять в такую погоду!

К счастью, я нашла билет. Десять двадцать.

В восемь Алес забрал меня из отеля.

Глава 7

1904 год. Варшава. Четырехсотая годовщина свадьбы наших родителей.

Мартин, Мсцислав, я и Маришка. Миши еще не существует.

Я и Маришка стоим в огромном бальном зале, полном гостей. На нас – платья той кричащей и скучной эпохи. Платье Маришки – элегантное, почти строгое. Мое – обнаженные плечи и глубокое декольте. В наших волосах, уложенных в высокие пышные прически, – искусственные цветы. У Маришки – крохотные синие фиалки. У меня – большие красные розы. Мою шею украшает золотое колье с красным камнем.

Мы смотрим, как кружатся в вальсе гости, и я полна желания покружиться тоже, но только с одним мужчиной, с которым я флиртовала пять минут назад. Маркус Морган. Но я не была заинтересована в нем, нет. Я флиртовала с ним только потому, что Маришка влюблена в него. Но это тайна известна лишь нашей матери и мне. И я с острым удовольствием использовала этот факт, чтобы досадить сестренке. И сейчас она стоит рядом, и ее душа полна жгучей ненависти ко мне. Это видно по ее глазам. Не разговаривает со мной. Не смотрит на меня. О, какое наслаждение. Наслаждение унизить ее, эту недотрогу, эту монашку. Все вокруг только и говорят, как она скромна и элегантна. Что ж, с ее качествами, ее дурацкая любовь к Маркусу Моргану кажется смешной, потому что он – плохой мальчик. Он никогда не взглянет на такую, как Маришка. Но я к нему равнодушна, мне лишь хочется потрепать нервы моей влюбленной в него сестре. А ее так легко унизить. Использовать ее тайну.

Но Маркус занят – танцует со своей кузиной по материнской линии.

Я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд.

Мама смотрит на меня хмурым взглядом. Я улыбаюсь ей в ответ и посылаю ей воздушный поцелуй.

Маришку уводит танцевать Мартин. Он всегда печется о нас, своих сестрах. Но больше о младшей.

Меня ведет в круг танцующих прекрасный вампир Уильям Руарк Гордон, и мы кружимся в плавном танце, обсуждая последние новости и смеясь.

На следующий день, вечером, мы сидим в главном зале, слушаем квартет скрипачей. Такие ужасно воспитанные, элегантные. Мерзко. Притворяемся эстетами.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru