Одержимые сердца

Анна Морион
Одержимые сердца

Глава 1

Смертные бывают такими надоедливыми. Это я знаю, как никто другой.

– Я звонил тебе пятьдесят раз, но ты игнорируешь меня!

Я насмешливо улыбнулась.

Курт. Этот смертный возомнил себя моим бойфрендом, после одной лишь проведенной со мной ночи. В ту пятницу мне было скучно, и я решила поразвлечься, только и всего. Он был хорош в постели, и холод моего тела даже нравился ему. В воскресенье я пригласила его к себе, и этот визит тоже закончился жаркой ночью. В понедельник утром я выставила его за дверь, вышвырнув его шмотки в окно. Но, что за несчастье, кажется, он по уши влюбился в меня! А я, такая дура, сама дала ему свой номер… Как смешно!

И почему все эти смертные, которых я использую лишь для удовлетворения своих физических потребностей и развлечения, все поголовно влюбляются в меня и названивают, как сумасшедшие? Караулят меня у пентхауса, где находится моя квартира, выслеживают на работе. За последние четыре года я стала известным фотографом в Канаде и США, и эти типы приносят мне неудобства и тяжелые разговоры с заказчиками. «Что за тип здесь ошивается? Он пришел к тебе? Ты же знаешь правила – никакой личной жизни во время съемок и т. д.». И людишкам не объяснишь, что все эти идиоты находятся там с целью выяснить со мной отношения! Да, что за ерунда, какие отношения? Идиоты, я просто играю с ними, а, наигравшись, избавляюсь от старых игрушек. Убивать их, что ли? Нет, не хочется тратить на это мое драгоценное время.

Они все восхищаются мной и называют прекрасной, неземной, сексуальной дьяволицей, за которой они готовы пойти в Ад. Моя холодная белая кожа притягивает их, как магнит, они готовы целовать мои ноги, быть моими рабами. Но дело в том, что мне плевать на них. Их восхищение и любовь ко мне смешат меня. Смертные требуют моей любви! Требуют, чтобы я стала «постоянной» и не вела себя «как дорогая шлюха». Ха-ха! Они смеют надеяться на мою взаимность. Я никогда не обещаю взаимности, но честно и откровенно предупреждаю, что ищу связь на одну ночь. Я не даю ни капли надежды.

Этот Курт, двадцатипятилетний мальчик, которого я встретила в ночном клубе, возомнил, что теперь я должна быть с ним. Он ждал меня прямо у входа в пентхаус и загородил своей глупой самонадеянной особой дорогу к двери. Наивный. Но я готова была немного поиграть с ним.

– Послушай, мальчик, забудь мой номер и найди себе хорошую примерную девочку. Советую поискать в библиотеке – там их много, – со смехом ответила я на его страстное обвинение.

– Ты не можешь просто так забыть меня! – Курт вцепился пальцами в мое предплечье. – Я не могу думать ни о ком, ни о чем, кроме тебя!

– Как романтично! Но, мальчик, ты так глуп, – ласковым тоном сказала я, все еще позволяя ему прикасаться ко мне.

– Перестань называть меня мальчиком!

Прохожие с упоением пялились на эту сцену ревности и улыбались.

Курт был вне себя от бешенства. А я, хоть и наслаждалась этой маленькой игрой, но все же немного устала от его голоса и манер.

– Если я увижу тебя здесь еще раз, мальчик, тебе несдобровать, договорились? – настойчиво сказала я, желая наконец-то избавиться от него. – Я вызову полицию и через суд добьюсь для тебя официального запрета подходить ко мне даже на милю.

Кстати, такой неудачник уже существует. Вуди. Диджей в самом большом ночном клубе Торонто. Он преследовал меня два месяца, но я успешно и легко выиграла дело в суде, и влюбленный идиот вынужден был уехать из города. Да еще и с подмоченной репутацией.

– Не веди себя, как шлюха! – вдруг громко крикнул Курт.

Эта фраза заставила меня весело рассмеяться. Ну вот! В который раз!

– Мисс Мрочек? – Из-за массивной деревянной двери-входа в пентхаус вышел Фред.

Фред – мой извечный спаситель. Швейцар. Двухметровый детина, привыкший отгонять от меня назойливых поклонников. Он привык к таким сценам и к тому, что я, довольно часто, появляюсь дома с очередным мужчиной, который исчезает на следующее же утро. Подозреваю, что он влюблен в меня.

– Фред! Ты вовремя, дружочек! – радостно воскликнула я.

– Я вижу, вам нужна моя помощь, мисс Мрочек? – спросил басом Фред, спускаясь по ступенькам ко мне и неудачнику Курту.

– Как видишь. Этот нахал не дает мне зайти в дом! – вздохнув, ответила я.

Фред не стал мешкать.

– Ты просто шлюха! И это должны знать все! Эта блондинка – грязная шлюха! – завопил Курт, когда Фред схватил его за шкирку, легко поднял над землей и встряхнул, как нашкодившего щенка.

– Заткнись и проваливай отсюда! – прогромыхал Фред, вернув Курта на землю и дав ему весьма звонкий пинок под зад.

– Па-па, мальчик! Спасибо, дружочек Фред! – Я дерзко улыбнулась моему спасителю и, легко преодолев лестницу на моих десятисантиметровых каблуках от Джимми Чу, вошла в пентхаус.

Я люблю быть стервой. Стильной, умной, великолепной, блистательной стервой. Всегда на грани элегантности и наготы. Мария Мрочек – модный фотограф. Соблазнительная и опасная.

И глубоко несчастная.

Но никто и никогда не узнает об этом, ибо я издаю лишь сияние. Ослепляю.

Глава 2

– Конечно, о чем речь? Не каждый день племяннику исполняется три года. Да, да, увижу тебя там, Миша. Нет, у меня все волшебно. Через неделю еду в Осло. У меня съемки, какая-то норвежская актриса. Черт ее знает, я с ней не знакома. – Я пригубила бокал крови, так как в этот момент Миша говорила о том, что она и Фредрик тоже приедут на День рождения нашего племянника Седрика Моргана. – Вы остановитесь у Маришки? А что дядя Седрик? Хм, можно было этого ожидать. Наконец-то выберется из своей ракушки. Что ж, маленькому Седрику повезло иметь такую толпу родственников… Да, да, и каждый будет таскать его на ручках, это же такое счастье. Мартин? Мсцислав? Будут? Замечательно.

Седрик Морган – мой племянник. Единственный сын моей младшей сестры Маришки и ее мужа Маркуса. И этот малыш окружен толпой родственников: двумя тетками и двумя дядьками со стороны матери, а со стороны отца у него имелся дядя Седрик, благодаря которому малыш Седрик получил свое имя. Морганы старшие три года назад переехали в Санкт-Петербург. Я знаю о том, что в семье Морганов произошла неприятная история, и что Седрик-старший предпочитает жить вдали от семьи и сейчас обитает в Норвегии, где-то у черта на рогах. Но, что именно стало причиной разлада, мне неизвестно. Хотя, думаю, он просто устал. Седрик всегда был странным – он не любит вечеринки, больших собраний, собраний вообще. Каждый раз, когда я видела его среди других вампиров, его лицо выражало полнейшее недоумение, словно он абсолютно не понимал, как попал сюда и зачем. В последний раз я видела его на свадьбе Маришки. Признаюсь, он был настолько привлекателен в своем строгом костюме, что у меня даже мелькнула мысль закрутить с ним роман. Этого не произошло.

Но тот день навсегда изменил мою жизнь.

Фредрик Харальдсон. Мой бывший любовник, и уже как восемь лет муж моей младшей сестры Миши. Она вышла за него в девятнадцать лет. В девятнадцать! Когда я узнала о том, что они поженились, у меня даже пропал дар речи, на целую минуту. А может, это даже прекрасно, что они связали себя узами брака так рано. Фредрик именно тот, кто сможет держать мою вспыльчивую сестренку в узде. И они любят друг друга. Счастливцы. Несмотря на то, что когда-то я и Фредрик были любовниками, у нас довольно сносные отношения. Сносные – потому что он чересчур спокойный. Холодный. Он говорил, что я вульгарна. К счастью, я не влюбилась в него, а он не влюбился в меня – мы были бы ужасной парой. Я никогда не смогла бы настолько потеряться в другом вампире, чтобы забыть о себе и своих желаниях. Но в последний раз я видела обоих, когда Фредрик заставил меня полететь с ним в Варшаву, чтобы рассказать Мише и нашим родителям правду о том, что не он стал точкой отсчета моей сексуальной жизни. Влюбленные помирились, и я улетела на следующий же день. Сейчас они живут в Стокгольме.

Значит, на Дне рождения Седрика соберутся обе семьи. Нет, три, ведь Миша теперь в клане Харальдсонов. Мы будем праздновать это грандиозное событие в тесном семейном кругу. Так и представляю, как мы сидим в огромной, но довольно уютной гостиной Морганов, пьем кровь, общаемся, как воспитанные культурные персоны, и умиляемся, наблюдая за тем, как малыш Седрик бегает от стены к стене, а затем все поочередно тискают и целуют его в щечки. Скукотища.

Все Мрочеки одинаковы. Все считают, что культура – превыше всего. Честь и достоинство. Родители не знают о том, что я сплю со смертными… Что ж, если правда выплывет наружу, они будут оскорблены и удивятся тому, что их милая доченька Мария пала так низко. Сношаться со смертными! Позор!

Плевать! Никто не смеет указывать мне, как жить! Кажется, родители никак не привыкнут к тому, что все их дети, включая Мишу, покинули родной дом и живут так, как им заблагорассудится. Казалось бы: наслаждайтесь жизнью! Свою миссию родить и воспитать пятерых отпрысков вы выполнили на отлично! Но нет. Звонят каждую неделю, интересуются моими делами, приглашают в гости. Приятно, с одной стороны, но каждый раз я чувствую себя под стеклянным колпаком, незаметным надзором родительского ока, а я совершенно не желаю делиться с ними тайнами моей жизни.

***

Вечером того же дня, приняв восхитительную ванную с ванильной пеной, я села за работу: два дня назад я была главным фотографом на фотосессии жены канадского миллионера, которая, разрисованная как кукла Барби, принимала неуклюжие асексуальные позы и считала себя королевой. Клиент всегда прав? Нет, это правило слабаков. Мое правило позволяет мне делать отбор, хочу ли я тратить свое время на того или иного смертного или смертную. Если у них есть потенциал – моя камера готова снимать с утра до ночи, а потом я, неделями, отрываясь от ноутбука лишь для охоты, могу обрабатывать получившиеся снимки. А канадская фифа стала объектом моей съемки лишь благодаря моему личному соревнованию с самой собой: смогу ли я превратить эту гусыню в лебедя. Увы, даже мой талант не помог этому безуспешному делу, и глупая гусыня превратилась в разукрашенную утку в нарядах от кутюр. Безвкусица и гламур. Однако я всегда честна и выполняю свою работу добросовестно и скрупулезно, поэтому миссис Мой-Муж-Миллионер не на что жаловаться. Через неделю она получила заветную папку, от которой пришла в восторг и почти повизгивала от счастья, как поросенок. Этим же вечером на мой банковский счет поступила кругленькая сумма.

 

На самом деле, в деньгах я абсолютно не нуждаюсь, и эти несчастные семьсот тысяч – просто капля в море. Но я не трогаю свои миллиарды, спрятанные на счетах в банках, а предпочитаю тратить то, что заработала честным трудом. Мои шикарные апартаменты в культурном и финансовом центре Торонто требуют приличных ежемесячных вложений в виде пятизначных сумм, ведь Шангри-Ла – пентхауз, в котором я живу уже почти пять лет, на самом деле – пятизвездочный отель. До этого я жила в другом районе, но, так как моя внешность больше не подходила к цифре в моем очередном паспорте, мне пришлось переехать и купить новый паспорт, с более радужной для людского восприятия цифрой. Но я люблю Торонто – город, в котором я чувствую себя свободно. Много людей, свежей крови, развлечений и возможностей. И так далеко от моих благочестивых родителей. Жаль, что так далеко от Миши, но это – единственный минус моего проживания на другом континенте. Вампиров здесь немного, и это – тоже плюс.

Мне двадцать пять лет. Так гласит мой канадский паспорт. В реальности же мне двести… Хм, двести с чем-то. Не люблю оглашать свой возраст и не считаю года. Я вечно молода и прекрасна. Время не имеет надо мной власти. Только солнце может выдать меня, поэтому я стараюсь не появляться на улице днем. Мое время – вечер и ночь. О, тогда я упиваюсь жизнью и своей красотой. Два столетия не изменили мои вкусы: я всегда любила быть в центре внимания, веселья и сладострастия. Девочка-праздник – это я. По этой причине мои кровные родственники, включая родных братьев и сестер, казались мне скучными, почти праведниками: они не спят со смертными, не убивают ради забавы и держатся в тени. Только мой старший брат Мартин несколько похож на меня, но и он никогда не «опускался до секса со смертными». Мартин понимает меня. Два года назад я призналась ему в том, что сплю со смертными, и мой брат принял это. Просто сказал: «Это твоя жизнь, Мария. Ты взрослая вампирша». И все же, я попросила его не раскрывать мой секрет, и до сих пор ни родители, ни Мсцислав, ни Маришка, ни Миша не осведомлены о моих похождениях. Особенно Маришка: с ней меня связывают наихудшие отношения. Я старше ее всего на тринадцать лет, но мы никогда не понимали друг друга. Она – мисс сама невинность и порядочность. Даже удивительно, как это она вышла за Маркуса Моргана, который любит поохотиться на смертных в поместье своего друга Брэндона Грейсона. Маришка… Черт, я даже не жалею о том, что мы почти не общаемся. Но племянника я люблю. Почти так же, как младшую сестренку Мишу.

Миша – моя отрада. Я желала бы быть с ней с самого ее рождения, но мои собственные дела и планы слишком отвлекали меня, поэтому, в первый раз я увидела Мишу, когда ей исполнилось десять лет. Она была такой прелестной девчушкой! Но через пару месяцев мне пришлось уехать. Из-за Маришки. Она вечно читала мне нотации о том, что я могу плохо повлиять на еще не сформировавшийся характер маленькой Миши. Помню, с какой болезненной улыбкой я покидала дом. Я простила Маришку. Но не забыла о том, как глубоко она оскорбила меня, выгнав из родительского дома, прогнав от Миши, которую я люблю больше всех братьев и сестер вместе взятых. К счастью, теперь она в хороших заботливых руках Фредрика. Вскоре я встречу их.

Встречу всех. В первый раз за последние девять лет. Но первый пункт назначения – Осло. Съемки. Развлечения.

Нехорошая, непорядочная Мария. А впрочем, быть нехорошей – кажется, мое призвание. Разбивать сердца и судьбы смертных. Великолепие.

***

Мой самолет приземлился в Гардэмуэне – большом международном аэропорту Осло в девять сорок пять вечера. Я прекрасно рассчитала время с пересадками, чтобы прилететь в разгар наступления темноты.

Сентябрьский Осло приятно поразил меня своей неповторимой и немного страной красотой, толпами туристов и восторгом, с которым пялились на меня все мужчины в аэропорту и на улицах города. И все же, огромное количество попрошаек, цыган и поддельных нищих, выпрашивающих кроны на улицах, вызвало у меня отвращение. Они везде, повсюду: напористые и вечно позвякивающие мелочью, находящейся у них в бумажных стаканах из-под кофе. Они знают, к кому подходить: вычисляют стоимость наряда жертвы безошибочно. В тот вечер на мне были узкие голубые джинсы, белая облегающая блуза и мои любимые туфли на восьмисантиметровом каблуке, все от кутюр.

Едва моя нога ступила на Карл Йюханс Гатэ – главную, широкую улицу Осло, тянущуюся от Центральной станции до Королевского дворца, окруженную дорогими бутиками и кафе, я тут же стала объектом пристального внимания всех и каждого. Моя красота привлекала смертных, а мой наряд – попрошаек. Особенно наглыми были цыганки, расхаживающие в длинных юбках и кроссовках ADIDAS: одни совали мне под нос фотографии детей, вторые пытались всучить мне в руки какой-то журнал, за который потом потребовали бы деньги, третьи просто говорили «Извините» и звенели перед моим лицом своими картонными стаканами с мелочью.

В тот момент я всерьез пожалела о том, что отказалась от автомобиля заказчика, который довез бы меня прямиком в отель. И ради чего? Я предвкушала прекрасную прогулку, но вместо этого получила лишь давление на жалость, давку и отвращение. Быстро поймав такси, я юркнула внутрь, подождала, пока водитель уложит в багажник мой дорожный чемодан с аппаратурой, и вскоре мы направились в отель, где для меня был снят люкс за счет заказчика.

Через час я встретилась с заказчиком и узнала, что буду снимать восходящую молодую звездочку, снимавшуюся в молодежных норвежских сериалах. Она присутствовала на этой встрече, и, должна сказать, произвела на меня хорошее впечатление. А главное – она была фотогенична, что, несомненно, обрадовало меня. Заказчик съемки – богатый бойфренд молодой актрисы, не отводил от меня восхищенного взгляда, а его протеже – ревнивого. Но он был не в моем вкусе, поэтому, обговорив детали съемки и гонорар, я поехала в отель. Переодевшись в сексуальное серебристое платье, я вызвала такси и провела ночь в клубе. Приехав в отель в пять утра, натанцевавшаяся и довольная, я не выходила из номера до наступления темноты. Парень, которого я притащила с собой, был вытолкан за дверь. Я даже не знала его имя – просто пригласила его в свой номер, и он, как верный пес, последовал за мной.

В десять вечера прошли съемки. Успешно. И фотограф, и модель знали свое дело.

В четыре утра я улетела в Прагу, успев купить большую квартиру на Акер Бриге – одном из самых популярных и дорогих районов города.

А почему бы и нет?

Глава 3

Помню, как проходили Дни моего рождения, когда я была ребенком: каждый год я видела одни и те же лица, нестареющие, красивые, идеальные. Лица моих уже взрослых братьев, родителей, кузенов и кузин, и всех прочих, кто имел хоть какое-то отношение к клану Мрочеков. И так до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать: тогда я настоятельно попросила не устраивать этих скучных собраний. Когда мне исполнилось тридцать пять, и солнце выдало мои первые морщины, я запретила родным даже упоминать о том, что я становлюсь все старше. Но, какое облегченье! Вампирская оболочка никогда не стареет и не гаснет, а всегда остается ослепительной.

Мои родители до сих пор считаются рекордсменами в нашем обществе по количеству рожденных в браке детей. Обыкновенно, в вампирских семьях не появляется больше двух детей. Например, как у Морганов. Грегори Морган – вообще единственный. Да, и Фредрик, конечно. Мои же родители постарались на славу: родили и вырастили пятерых детей! Двоих сыновей и трех дочерей. Теперь же, благодаря Маришке, мы породнились с кланом Морганом, и у родителей появился новый птенчик, греющий их сердца – долгожданный внук. Я была осведомлена о том, что наша мать эгоистично надеялась удерживать Мишу дома, но умная девочка показала характер и упорхнула в чужое гнездо. Уже не Мрочек. Миша Харальдсон. Звучит.

С некоторых пор родители стали намекать моему старшему брату Мартину на то, что «пора бы тебе стать серьезным и подумать о личной жизни». К счастью, Мартин всегда был богат на отговорки, и заявил, что «судьба найдет его и без его вмешательства». Люблю его юмор.

Судьба вампира всегда находит нас сама. Даже если мы отчаянно надеемся не подпускать ее к себе даже на милю. Она может быть благословением. О, тогда вампир счастлив на веки вечные, ведь он любит того, кто любит его. Взаимность. Но во многих случаях судьба просто насмехается, кидает в сердце бессмертную пиявку, которая сосет нашу кровь так же, как мы выпиваем ее из вен человека. Любовь – отвратительная вещь. Мы можем сопротивляться ей, можем пытаться забыть о ней, стараться утонуть в океане развлечений, но в разуме сидит вечный образ. Как опухоль в человеческом несовершенном мозгу. И она растет, растет с каждым прожитым днем, наполняя душу сожалением и горечью. Страданиями.

Я должна сопротивляться. Я не желаю быть рабыней. Ничьей.

***

– Мартин! Надо же, не ожидала! – радостно воскликнула я, увидев брата, ожидающего меня прямо при выходе из терминала пражского аэропорта.

Мартин стоял, облокотивший о стойку почему-то закрытой кассы, и с улыбкой смотрел на меня. А я с улыбкой шагала к нему. Вскоре мы обнялись, поцеловались, он забрал у меня мой большой чемодан на колесиках, в котором я привезла свою лучшую камеру и подарки для племянника и Миши, мы сели в автомобиль и направились прямиком в замок Морганов. Для всех остальных, кроме Маришки, конечно, мое появление в кругу клана – уже подарок. А может, и эта праведница успела соскучиться по мне? За восемь лет. Не помню, по какой причине, но первые два Дня рождения Седрика я пропустила. Возможно по причине предвкушения скуки.

– Где ты остановился? – спросила я, когда мы коротко поделились друг с другом последними новостями из своей жизни. Коротко, ведь мы регулярно созванивались по скайпу, раз или два в месяц, заменяя слово «кровь» на «вино», и «убил» на «познакомился». Поэтому, когда Мартин говорил: «Вчера я познакомился с одним ирландским бизнесменом и пил с ним замечательное ирландское вино», я понимала, что вчера он убил какого-то ирландца и выпил его кровь. Как занятно было шифровать наши разговоры об охоте!

В последний раз я разговаривала с Мартином до съемок в Осло, и мне не пришлось долго выслушивать о том, как он успел развлечься за те шесть дней. Но я поделилась с ним своим коротким путешествием в Осло, подчеркнув, что, несмотря на обилие цыган и попрошаек, я влюбилась в этот город и купила там квартиру. Если хочет, может пользоваться ею, когда пожелает. Мартин ухмыльнулся и сказал, что подумает над моим предложением.

– Как и все. У Маришки и Маркуса, – ответил он на мой вопрос. – Миша и Фредрик тоже в замке. А впрочем, все в сборе, ждут только тебя.

– Как приятно, – с легким сарказмом протянула я, представляя, как придется обнимать всех подряд. – А родители?

– Прилетели еще вчера.

– Не удивлена.

– Брэндон тоже в замке.

Из моей груди тут же вырвался вздох удивления.

– Брэндон? – переспросила я, насмешливо приподняв брови. – С каких это пор он успел стал Мрочеком?

– Он – лучший друг Маркуса, – пожал плечами Мартин.

– Да, и при этом он отказался быть крестным отцом Седрика! – напомнила ему я.

Маришка настояла, чтобы ее сына крестили в католической церкви. Крестной матерью избрали, конечно же, Мишу (мое имя даже не было упомянуто в обсуждении), а крестным отцом должен был стать Брэндон. Но тот отказался, сказав, что образ жизни, который он ведет, делает его недостойным такого почетного звания.

Недостойный образ жизни. Он спит со смертными женщинами. Значит, по его умозаключению, недостойна и я. Узколобый мерзавец.

– У него была причина, и, честно говоря, я согласен с его решением не быть крестным Седрика, – сказал Мартин.

– Ну да, им стал его вечно замкнутый и серьезный дядя Седрик! – хихикнула я.

Но мысль о том, что Брэндон Грейсон сейчас находится там, в замке, что я увижу его, наполнила меня нервным отрешением.

Свадьба Маришки. Гости. Веселье. Брэндон.

– Ты в порядке? – вдруг услышала я голос Мартина, заставивший меня вернуться в реальность.

Я мигнула, прогоняя причиняющие мне боль воспоминания.

– Я всегда в порядке, Мартин, – спокойно ответила я, прекрасно скрывая бурю, что разрывала теперь мою грудь. – Просто задумалась. Так что Брэндон? Все так же холостяк?

 

– Он влюбился, но предпочтет быть один. Жаль, что он больше не устраивает охоту в его поместье. Черт, было весело…

– Подожди! Стоп! Брэндон влюбился? – Эта новость ошарашила меня.

Кто бы подумал! Он влюбился! Кажется, земля сотряслась от этой новости.

Брэндон. Этот ужасный вампир. Я думала, в нем нет места для любви. В нем живет только жестокость и похоть.

– Удивительно, правда? – Мартин коротко рассмеялся. – Когда Фредрик сказал мне об этом, я не поверил. Но Маркус подтвердил. Ты знаешь Брэндона – он считает это чувство слабостью и предпочитает не обсуждать эту тему. Ни с кем. Даже с Маркусом.

– Да, это понятно, но кто она? – Я должна была узнать ее имя. Должна!

Но я точно знала, что это – не я.

– А вот это – большая тайна. Никто не знает, кто эта завоевательница. Он ни разу не произнес ее имя.

– Не может быть, чтобы никто не знал, кто она! Я уверена, что Маркус прекрасно осведомлен об этом! – с сарказмом сказала я.

Я была раздражена: такая новость, но никто не может рассказать о том, что за женщина пленила Брэндона! Какая из вампирш? Их сотни! Кто из них теперь обладает сердцем этого мерзавца? Да и хочет ли она им обладать, этим черным грязным сердцем?

– Ошибаешься, Маркус не знает, это точно. Единственное, что нам известно – дама не отвечает ему взаимностью, – серьезным тоном сказал Мартин.

Смысл этой фразы дошел до меня лишь через несколько секунд. Затем я откинула голову назад и громко рассмеялась. Смех разрывал мое горло.

Какая ирония. Он любит ее, а она его – нет! Как смешно! Смешно! В его сердце живет пиявка! О, как он наказан за свою любовь к жестоким играм! За свой «недостойный» образ жизни! Какой кошмар для него познать это всепоглощающее чувство и не иметь возможности на взаимность! Он заслужил. Заслужил!

– И давно? – вновь спросила я Мартина, когда волна смеха во мне улеглась.

– Этого тоже никто не знает. Но он прекратил свои игры в поместье восемь лет назад. Думаю, это можно считать точкой отсчета, – ответил Мартин.

– Точкой отсчета… – тихо сказала я. – Кто бы подумал.

И мы замолчали. Я не могла больше разговаривать. Моя планета остановила свое движение и распалась на куски. Мой мозг застыл.

– Может, он влюбился в Маришку и поэтому молчит? – вдруг вырвалось у меня.

– Нет. Маркус спрашивал его, и тот ответил, что она – не из клана Мрочеков. Это все, – бросил на это мой брат.

Я вновь рассмеялась.

– Какое облегченье, черт подери! – Мои губы растянулись в язвительной улыбке.

– К счастью, да. Не хотел бы, чтобы объектом его воздыхания была одна из моих сестер. Он неплохой вампир, но он не способен на чувства. Мне так кажется, – серьезным тоном, тихо сказал Мартин.

– К счастью, – тихо повторила я.

***

Небо было затянуто густыми волнообразными тучами. Мы подъехали к огромному замку Морганов, и я в который раз удивилась тому, почему они все еще обитают в этом каменном склепе. Согласна, этот старинный замок красив и величественен, он окутывает сознание смотрящего на него какой-то необъяснимой мрачной тайной. Хотя, смертные в праве так думать: в этом мрачном замке обитают убийцы. Вампиры.

Я любила технологии. Новый дизайн, открытия, Новую эру. Все, что делает жизнь легче и интересней. Например, моя мощная, совершенная камера, с которой я не расстаюсь на съемках. Я всегда интересовалась искусством фотографии, но даже пятьдесят лет назад, так ничтожно мало, не могла найти ни одной приличной камеры, что разочаровало меня и оттолкнуло от желания заниматься фотографией. Тогда я предпочла просто веселиться. Но когда появилась первая цифровая камера, я взялась за свою мечту и начала карьеру фотографа. Но стать известной личностью, известным фотографом было нелегко, ведь талант к фотографии есть даже у простейших. У смертных. Поэтому я начинала как помощник смертного, но известного фотографа Дэвида Мойса – одного из самых талантливых фотографов последних тридцати лет. Что сказать, я была девочкой на побегушках, но потом этот старый дурак влюбился в меня, и я стала его музой. Он хотел снимать меня как модель, но я твердо отказалась: мне претит даже сама мысль об этом. Позировать. Улыбаться на камеру. Быть кем-то, кем я не являюсь. И я ушла от Дэвида, с которым меня не связывало ничего, кроме работы, и открыла небольшую фотостудию, в которой снимала юных моделей, желающих заполучить недорогое, но качественное портфолио. Так начался мой путь от помощника фотографа до известного модного фотографа, к которому клиенты записываются на месяцы вперед. При этом у меня нет помощников. Я работаю одна – только я знаю, что нужно сделать для той или иной фотографии, как воплотить идеи, как обработать, как поставить свет. У меня нет команды, которая путается под ногами. И в этом моя особенность. Я даже сама делаю макияж и одеваю моделей. Если, конечно, это – не заказ очередного богача, желающего «сделать подарок» своей протеже – в этом случае, они одеваются и красятся, как хотят. Хоть, как мартышки. Плевать.

Но замок Морганов стал бы прекрасным местом для фотосессии. Так и вижу: хрупкая модель в почти прозрачном платье выглядит призраком на фоне этой мрачной готики. Стоит ли спросить разрешения Маркуса? Но кто будет моделью?

Миша. Да, стоит попробовать. Она так красива и нежна… Нет. Это может скомпрометировать ее в будущем… Может, та японская модель-альбинос, которую я снимала год назад? Она отлично впишется в эту…

– Мария!

Этот громкий возглас заставил меня отвлечься от того, что я уже видела в воображении, а я не люблю, когда меня прерывают во время создания воображаемой картины.

Но это была моя младшая сестра Миша. Ей я позволяю все. Она бежала ко мне по вымощенной дорожке, обутая в белые кеды.

Я счастливо улыбнулась.

Миша. Как обычно резва и энергична. Юбка ее короткого белого платья развивалась, а ее длинные золотистые, как у меня, волосы красиво танцевали на ветру. Она прекрасна, моя маленькая сестренка. Она намного лучше меня. И я не желаю, чтобы она узнала о том, что я сплю со смертными. Упасть в ее глазах – самое невыносимое, что может случиться со мной.

Миша подбежала ко мне, и мы сжали друг друга в долгом объятии.

– Мария! Я так рада! Ты, наконец-то, приехала! Почему ты ни разу не приезжала? – радостно протараторила Миша, отстраняясь от меня и хватая меня за руки.

– Вопрос в том, почему ты сама ни разу не приезжала ко мне в Торонто! – со смехом ответила я, сжав ее ладони в своих. – Ох, дружочек, как же я скучала по тебе!

– Так скучала, что даже не соизволила приехать на мое двадцатипятилетие? – обиженным тоном сказала Миша. – Были все! Все, кроме тебя! Это нечестно с твоей стороны!

– Ну, прости, прости, каюсь. – Я вновь обняла ее, а она с жаром ответила на мои объятия. – Ты такая красивая, Миша, даже не верится, что тебе уже не девятнадцать… Ведь тебе было девятнадцать, когда мы виделись в последний раз?

– Да, но совсем скоро мне будет двадцать семь лет! И ты должна поклясться, что будешь приезжать на каждый мой День рождения!

– Хорошо, клянусь, только не обижайся.

Миша счастливо рассмеялась, схватила меня за руку и повела за собой к широким ступенькам, ведущим к главному входу в замок. Она почти бежала, а я старалась не отставать от нее на своих высоких каблуках. Я обернулась, чтобы посмотреть, что делает Мартин: он доставал мой чемодан из багажника своего автомобиля.

– Нет, Мартин, положи обратно, я остановлюсь в отеле, – сказала я ему.

– Что? – Миша вдруг резко остановилась, и я врезалась в нее. – Почему в отеле?

– Потому что мои отношения с родителями и Маришкой не такие радужные, как твои, – объяснила я. Солгала. Родители и Маришка не имеют никакого отношения к моему желанию уединиться в отеле. Пусть они и слышали сейчас мою ложь, но я просто не могла находиться здесь. Не могла.

– Но это всего лишь…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru