Litres Baner
Мой брат – моя истинная пара

Анна Мичи
Мой брат – моя истинная пара

Глава 1

Поначалу я вообще не поняла, что происходит. Казалось, только что шла домой из университета, голодная, сонная, мечтающая завалиться в кровать с куриной ножкой в зубах и уснуть, дожёвывая. И вот уже стою в плохо освещённом помещении, в середине какого-то полыхающего фиолетовым пламенем узора и послушно выполняю команды мужика в балахоне, похожего то ли на странного экзорциста, то ли, наоборот, на последователя Велиала.

Я стою?

Ощущение было странным. Как будто я не я. Как будто я заняла маленький уголочек в сознании и смотрю на всё со стороны. Так иногда бывает, когда сильно закружится голова: все звуки слышны словно в отдалении, свой же голос кажется чужим, а тело двигается словно по собственному желанию. Но обычно это проходит очень быстро и полный контроль над телом и разумом ты всё же не теряешь – а сейчас я не могла сделать вообще ничего. Только наблюдать.

– Назови своё имя, – сказал мужчина.

Я хотела рассмотреть его, но та я, которая управляла моим телом, тупо уставилась в пространство, не поднимая взгляд. Монотонно произнесла:

– Эсуми Макирон Лилле, графиня Гайю.

Графиня Гайю? Я что, играю в ролевые игры? Когда успела записаться? И выучить назубок эту языколомную скороговорку?

К слову, о языке – он, по-моему, был совсем не русским. Смысл доходил до меня с опозданием, глуховато, как будто через толстую подушку. Может, это всё странный сон? Наверняка, так и есть – странный красочный сон, с ощущением полного присутствия. Сосредоточившись, я могла почувствовать своё тело: ноги чуть затекли, хочется пить и в туалет, ноздри щекочет запах свечного воска.

– Хорошо. Ты помнишь задание?

– Да, – ответил мой-чужой голос. Выходящий, совершенно точно, из моего рта, он звучал совсем непривычно: выше на полтона, нежнее, с какими-то капризными интонациями. Бр-р. – Попросить разрешения выбрать подарок из королевской сокро…

Она-я не успела докончить, маг (вот это слово подошло ему тютелька в тютельку) раздражённо взмахнул рукой:

– Молчи! Да, всё верно.

Королевская сокровищница? Звучит заманчиво, я бы не отказалась полюбоваться на груды золота. Ещё и подарок себе выбрать можно? Вообще супер.

– Итак… – мужчина прошёлся передо мной туда и обратно, заложив за спину руки в длинных широких рукавах. – Вживление прошло удачно, через несколько дней посмотрим, как пойдёт поглощение. Поначалу могут быть странные ощущения, головокружение, необычные сны, несвойственные тебе желания. Главное – не позволять этим ощущениям влиять на тебя.

Я мысленно ухмыльнулась. Он говорил с теми же интонациями, что мой препод по гистологии. Разве что термины были не латинские.

Мужчина отошёл в сторону. Я хотела было повернуть голову, но ничего не вышло, оставалось только вглядываться в застывшую перед глазами картинку и вслушиваться в шорохи. Кажется, он взял что-то со стола или передвинул. Идёт назад.

Снова оказавшись в поле зрения, он протянул мне флакон тёмного стекла:

– Если почувствуешь, что часть чужой души начинает брать верх – сразу выпей. И как можно быстрее приходи.

– Хорошо, – деревянным голосом ответила она-я и приняла флакон. Ладонь ощутила прохладу стекла, его грани, неожиданную тяжесть.

– Можешь идти. Напоминаю, никому ни слова.

– Да, мессир.

Она сказала какое-то другое слово, но разум сам перевёл в более привычные реалии. Хотя само понятие мессиров и графинь, дам и господ было неизмеримо далеко от меня. Я обычная студентка обычного меда, ребята. Что я делаю в этом средневековом сне? Вроде бы недавно даже сериалов исторических не смотрела.

Пока я недоумевала, моя «носительница» спокойно вышла из комнаты. Пользуясь случаем, я с интересом рассматривала окружающее.

Я шла по настоящему дворцу, шаги гулко отдавались в просторном коридоре. На стенах синие обои с рисунком, с равными промежутками разделены лепниной. Много статуй – маленькие мальчики наподобие чуть повзрослевших амуров – с виноградом, с чашами, с какими-то пальмовыми листьями. Иногда встречались двери, уходящие в светлые, отделанные то золотом, то пурпуром, то сапфирово-синим комнаты, но девушка, в чьём разуме я сидела, шла не останавливаясь, так что возможности утолить любопытство не было.

Спустившись в самый низ по огромной мраморной лестнице, она-я вышла к широким дверям, у которых стояли, вытянувшись во фрунт, два высоченных парня в мундирах. Завидев меня, они синхронно поклонились и потянулись каждый к своей ручке двери. Она-я всё это время стояла, застыв, как статуя, пока двери не раскрылись полностью.

А я внутри чуть не завопила, увидев на гравийной дорожке перед входом настоящую карету! Белую, с затейливыми вензелями на дверце, с высокими колёсами, сиявшую на солнце, как игрушечка. Взгляд девушки метнулся вбок, давая мне возможность разглядеть запряжённых в карету… мамочки, это не лошади! По крайней мере не те, к которым я привыкла. Это скорее крокодилы – или какие-то ящерицы: длинные тела, короткие ноги, хвосты, уходящие под пол кареты. Янтарная чешуя блестела на солнце. Глаза с вертикальным зрачком равнодушно дёрнулись в мою сторону.

Я бы ещё долго рассматривала их, но такой возможности мне тоже не дали. Очередной парень в мундире (или это называется ливрея?) с поклоном распахнул передо мной дверцу кареты, и я забралась внутрь. Там было прохладно, пахло кожей, скорее всего, от красных кожаных сидений. Настоящая я сразу развалилась бы тут, но «я-во-сне» села прямо, как палка. Скомандовала:

– В академию.

Карета тут же качнулась, наверное, лакей вспрыгнул на запятки. Спереди раздался щелчок, гортанное «пошли-и!» кучера, и карета затряслась по гравию. Я бы с удовольствием пялилась в окно, но графиня Гайю, или как её там, достала откуда-то вышивку (мать её, вышивку!) и стала сноровисто работать иглой. Было видно, что не впервой, даже тряска (а трясло нещадно) ей не мешает.

Что ж, ладно, пока она развлекается, разложу-ка я всё по полочкам.

Слова того мага меня слегка насторожили. Часть чужой души. Именно так я себя и чувствовала – обрывком души в чьём-то теле. Попала по ошибке? Сплю и путешествую по параллельным мирам?

Но раньше таких объёмных красочных снов никогда не было. Может, конечно, я забывала их, проснувшись. На первом курсе сон вообще был роскошью. Могла и видеть странное от перенапряжения.

И что будет, если она выпьет это зелье? Я проснусь? Или что-то похуже?

* * *

Где-то примерно через полчасика по моим внутренним часам мы добрались до места. Выйдя из кареты, я увидела нечто вроде готического замка со множеством башенок, стремящихся ввысь. Он был светлый, бежевый, с синими крышами, весь какой-то диснеевский. Я снова с удовольствием вросла бы в землю, рассматривая его – но хозяйка моего тела, не медля, начала взбираться по широченной мраморной лестнице.

Какой классный сон. Какая жалость, что я не могу управлять своим телом, я бы рассмотрела тут всё, каждую деталь, каждый цветочек… каждую ездовую ящерицу, в конце концов. Но и без этого хватало ощущения «три дэ»: сладкие ароматы неизвестных цветов, ветерок, нежно гладивший кожу, трепавший волосы и подол юбки, напряжение в мышцах без устали двигавшихся ног…

Ещё меня интересовало слово «академия», небрежно брошенное моей «носительницей». Только не говорите, что это магическая академия. Или нет, скажите, скажите! Если уж и променять на что-либо любимый мед, то только на магию. Немедленно захотелось попробовать сотворить что-нибудь магическое.

Лестница была довольно длинной, я уже начала запыхаться. Она шла уступами, на каждом с обеих сторон были выходы, то ли в сад, то ли на какие-то огороженные площадки. Когда я была на середине пути, сбоку вдруг вывернула компания из нескольких парней.

Моя «носительница» почему-то запнулась. Взгляд унёсся в сторону парней, мельком поймал самого высокого, с янтарно-рыжеватой шевелюрой. Я внутренне завопила от восторга: этот парень тютелька в тютельку вписался в мой идеал. Я обожала таких – высоких, широкоплечих, с немного неправильными чертами лица, упрямым подбородком, чуть суженными, словно постоянно прищуренными тёмными глазами. Божечки, вот бы он посмотрел на меня!

В следующий миг он действительно посмотрел на меня – и на симпатичном лице появились отвращение и неприязнь. «Носительница» тут же отвернулась и продолжила невозмутимо подниматься. А я спиной чувствовала жгучий, полный злости взгляд.

Эй, так нечестно! Если уж видеть во сне свой любимый типаж, то хотелось бы, чтобы он был полюбезнее! Хотя бы заговорил… а может, и кое-что большее.

Мне до чёртиков хотелось обернуться, а то и свернуть, притаиться в кустах, подождать, пока парни поднимутся – и жадно всмотреться в того красавчика снова. Одного взгляда совсем не хватило. Лицо незнакомого парня смазанным пятном запечатлелось на подкорке и продолжало волновать. Вот бы посмотреть на него ещё раз, хоть одним глазочком перед тем, как проснусь.

Моя «носительница» наконец одолела лестницу и с независимым видом пересекла широкий холл. В самой середине холла стояла огромная статуя с каким-то мужиком в мантии и короне. У его ног красовалась выбитая на металлической табличке надпись: «основатель Магической академии Асмеи его величество король Йанс», и я очень обрадовалась, обнаружив, что, во-первых, умею читать, а во-вторых – это и правда магическая академия. Какой крутой сон!

Потом была снова лестница, длинный тёмный коридор со множеством одинаковых дверей, и наконец моя «носительница» без стука, одним лишь пассом, оставившим в воздухе слабый голубой след, открыла одну из них. Я восторженно завопила внутри: магия!

И почти так же восторженно встретила комнату за дверью: роскошную, не побоюсь этого слова, гостиную в бело-голубых тонах.

* * *

К вечеру бесконечный сон начал меня немного напрягать. И невозможность контролировать своё-не-своё тело тоже. Я уже выяснила, что живёт «носительница» не одна, а с двумя другими девушками. Одна была высокой, с тёмно-рыжей туго заплетённой косой, в красивом тёмно-зелёном платье, а вторая – пониже и попухлее, с забавными ямочками на щеках и шустрыми чёрными глазками. Отношения у всей троицы оказались хорошими, они весело трындели, обсуждая сплетни, которые я не понимала и пропускала мимо ушей.

 

Комнат у «моей» оказалось довольно много: спальня, ванная комната, комната для занятий и общая с двумя другими девочками гостиная (вот это общага, всем бы так жить!). Но довольно рано «моя» пожаловалась на усталость и отправилась в постель.

Почему-то я разделяла её чувства: усталость накатила прямо-таки отупляющая, как на сессии. На первом курсе мы в таких случаях закидывались стимуляторами и зубрили до утра, но сейчас ничего стимулирующего я принять не могла. Пришлось вместе с «носительницей» завалиться спать.

Зато утром я почувствовала себя бодрой и живой, как никогда. Проснувшись, первым делом привычно потянулась в постели. Потом взгляд уткнулся в шикарную, совершенно незнакомую лепнину на потолке, и я вздрогнула.

Сон всё ещё длится. Что за чертовщина? Я спала во сне? Так не бывает!

Пока я удивлялась, хозяйка тела перехватила управление (или мне только показалось, что поначалу тело двигалось по моей воле?). Сдёрнув одеяло, она вскочила с кровати. Сделала несколько наклонов в стороны, потянулась, поприседала – утренняя гимнастика, что ли? Потом пошла в ванную комнату – и я обалдела от роскоши. Вчера была слишком усталой, чтобы увидеть всё это: белую эмаль, золотые ручки, перламутровую мыльницу. Само мыло пахло обалденным цветочным запахом и выглядело как крупная овальная жемчужина.

Моя «носительница» умылась и озабоченно уставилась в зеркало.

Божечки! Девочка была хорошенькая, как картиночка. На вид лет шестнадцати или чуть младше, янтарно-рыжие кудри, яркие голубые глаза – не очень большие, зато обрамлённые мохнатыми тёмными ресницами. Аккуратный носик, такие же аккуратные розовые губки.

Впрочем, у «носительницы» собственное отражение особых восторгов не вызывало, она, хмуря бровки, проверила что-то у себя на лбу, посмотрела в профиль, скосив глаза, потом в другую сторону. Достала какую-то баночку и намазала на лоб и щёки нежно-розовую мазь, которая тут же впиталась. Кожа там, где она намазала, как засияла изнутри, таким здоровым жизненным блеском. Ого! Вот это косметология.

В следующей баночке, по всей видимости, оказалась помада или что-то похожее – придавшее блеск и яркость губам, отчего они сразу стали выглядеть мило припухшими.

Интересно, для кого она так прихорашивается?

Ответ я получила почти сразу, когда мы спустились по широкой лестнице и вошли в столовую. Моя «носительница» сразу метнула прицельный взгляд в угол, где сидела троица парней на вид лет двадцати. У меня подпрыгнуло сердце, потому что я вообразила, что снова увижу того красавчика, мой идеал – но, увы, ничего подобного, просто трое темноволосых, неуловимо похожих парня.

Тот, который сидел в середине, заулыбался и помахал. Губы «моей» девочки дрогнули в улыбке.

Так-так-так. А у неё, значит, уже есть сердечный друг! И это совсем не тот, который так понравился мне. Обидно.

Впрочем, за завтраком я выкинула парней из головы. А всё потому, что мне снова удалось перехватить управление! Хозяйка тела о чём-то задумалась, а мне хотелось есть и, недолго думая, я потянулась к ложке, зачерпнула густой кремовый суп. Почти сразу обнаружились проблемы. Я же левша, а девочка оказалась правшой. Когда она управляла телом, всё шло отлично, а когда я привычно потянулась к ложке левой рукой, то рука задрожала и чуть не пролила суп. Девчонка сразу опомнилась, переложила ложку в правую. Покачала головой.

Я затаилась.

Так, а она ведь не замечает моего вмешательства, если это не слишком противоречит её обычному поведению. Значит, именно так и нужно действовать: осторожно и исподволь.

Снова я попробовала перехватить управление, когда мы покидали столовую. Моя девочка как раз опять о чём-то задумалась, и я под шумок заставила её сбиться с шагу.

И, как назло, столкнулась с каким-то слетевшим с лестницы парнем. Жёсткий удар в плечо, непривычный, но приятный запах, и сердце вдруг забилось, как сумасшедшее. Я даже глаз поднять не успела, как угадала, кто это. Высокий рыжеватый парень, который мне так понравился.

Жаль, но это чувство взаимным явно не было. Я вскинула взгляд, увидела искажённое злостью симпатичное лицо, и парень прошипел сквозь зубы:

– Сгинь с моих глаз!

Оттолкнул меня, размашистыми шагами направился в столовую. Шёл, как по линеечке, печатая шаг. Стильный красно-чёрный мундир (местная форма?) красиво обтягивал его широкие плечи.

Я озадаченно застыла, глядя вслед. Он как будто меня за что-то ненавидит. А меня вот к нему ужасно тянет. Просто как наваждение какое-то. Даже сейчас хотелось кинуться следом, схватить за руку… у него наверняка крупная тяжёлая ладонь, которую так и хочется потрогать.

– Ты чего встала? – поинтересовалась одна из подружек, пухленькая.

– Кто это? – вопрос соскользнул сам.

– В смысле кто? Райен?! Ты чего?

А чёрт. Я снова села в лужу. И хозяйка тела вдруг проснулась, я почувствовала, как она удивлена. Тут же все ниточки вернулись к ней.

– Что? А что я сказала? – она завертела головой. – Я что-то задумалась, прости.

– Ты спросила, кто такой Райен, – теперь подружки смеялись обе. – Не узнать собственного брата – вот это был бы номер! Ты чего, допоздна вчера за учебниками сидела?

Моя девочка тоже слегка деревянно засмеялась, а я… я была в шоке. Мой красавчик – её брат? Брат вот этого вот тела? Чёрт, надо же, чтобы так не повезло!

А почему они тогда на ножах? На обычную братско-сестринскую ссору не похоже.

Мы уже поднимались по лестнице, когда я услышала сзади громкие крики – а затем быстрый, как набат, частый колокольный звон.

– Немедленно прекратить! – раздался густой мужской голос, перекрывающий всё вокруг. – Студент Лилле!

Лилле?

Я совершенно рефлекторно обернулась: я где-то слышала это имя или фамилию. Обернулась, даже не сразу отдавая себе отчёт, что снова получила возможность управлять.

И обалдела, увидев, что мой брат-не-брат очутился в середине скандала. Вернее, по всей видимости, драки – потому что он один стоял в центре освободившегося пространства, как будто других студентов (а народу в холле было полно) отнесло от него мощной волной. Хотя нет, не один – у дверей столовой был припёрт к стенке другой парень, с искажённым от страха лицом. Его грудь обвивали золотые полосы. Такие же золотые круги вертелись в воздухе перед моим «братом». И ещё один парень валялся в сторонке под ногами зрителей.

Завидев пожилого мужчину с пышными усами, в серо-синей форме, «братик» опустил руку. Недобро фыркнул в ответ на лекцию, которую усатый начал читать (кажется, что-то на тему «драки запрещены»). И вдруг, словно почувствовав что-то, обернулся, полоснул меня взглядом. Шевельнул желваками, негодующе раздул ноздри.

Чёрт, он смотрел так, как будто это я подослала этих двух перцев. Я бросила взгляд на одного из них (он как раз вставал, опираясь на добровольного помощника из зрителей) и с содроганием души его узнала.

Именно они, неуловимо похожие, темноволосые, сидели за столом с тем парнем, который мне улыбался.

Блин, ничего не понимаю!

Тут снова разлился колокольный звон, девчонки схватили меня под руки, запищали:

– Первый звонок! Бежим!

Хозяйка тела тут же очнулась, кивнула – и мы помчались, по всей видимости, в аудиторию.

На уроке я невольно заскучала. Моя девчоночка прилежно строчила в тетради, сшитой из толстых листов грубо обработанной бумаги, умело пользуясь каким-то странным гибридом пера и авторучки. Вместо чернильницы лежал небольшой чёрный камешек, к которому она подносила свою авторучку, как бы подзаряжая. Не больше пары раз за лекцию, видимо, заряда хватало надолго.

Пока она училась, я несколько раз пыталась проснуться. Меня начало напрягать, что сон ничуть не собирается заканчиваться. Хотелось вернуться домой, в привычную жизнь, рассказать маме, какая прикольная история мне привиделась, открыть учебник по анатомии и начать зубрить к завтрашнему коллоквиуму.

Но как бы я ни старалась, так и продолжала сидеть в аудитории под монотонный голос лектора, вещающий о каких-то потоках.

Осознание накрыло меня внезапно.

Блин, а если это не сон? Если меня и правда затянуло в какой-то чужой мир, чужое тело?.. И нет способа вернуться, я навсегда останусь жить вот так, в уголке чужого сознания, лишь изредка получая возможность управлять?

И то – лишь пока девчонка не засечёт меня и не выпьет зелье, которое ей дал тот маг.

А он говорил что-то о поглощении, о части чужой души. Это я и есть эта часть. Это меня подсадили в сознание девчонки, уж не знаю зачем.

Пальцы невольно легли на сумку, нащупали грани флакона.

Ну нет, я легко не сдамся. Ещё посмотрим, кто тут кого поглотит.

Глава 2

Оставшееся время лекции я употребила на попытки залезть своей «носительнице» в голову. Фигурально выражаясь, я и так сидела у неё в голове, но только как зрительница, не имея доступа к её чувствам и воспоминаниям. Но вот недавно, на лестнице, я почувствовала, как она удивилась. Значит, возможно, смогу почувствовать или заставить её почувствовать и что-то другое.

Первым делом в сознании всплыло лицо того чёртова красавчика, брат он ей или не брат. Это было банально сильнее меня, я реально на него «подсела», хоть и видела-то всего пару раз. Но раз уж он сам лезет на ум, то я попробовала транслировать его образ своей «носительнице».

И затаилась в ожидании ответа.

Как ни странно, получилось у меня с первого раза. Почти мгновенно пришёл отклик: глухая неприязнь, желание отомстить, застарелая обида. Я поднажала и выловила воспоминание: я-девчонка, сжав кулаки, кричит что-то в лицо старшему брату – а тот, высокомерно усмехаясь, захлопывает перед её носом дверь. Я мысленно пожала плечами: похоже на обычную ссору брата и сестры. Не поделили чего-то, бывает.

Попробовала закопаться глубже, в самое детство. Меня, если честно, интересовал очень шкурный вопрос: на самом ли деле они брат и сестра.

По картинкам, которые удалось выловить, выходило, что да. По крайней мере он присутствовал в её воспоминаниях с самого детства. И, надо сказать, поначалу они вроде не сильно враждовали. Он, кажется, учил её кататься на лошади и даже… фехтовать? Да, точно, фехтовать на длинных толстых палках. Девчоночка нападала на брата с безумным азартом, да и он парировал с не меньшим. На вид ему было не старше двенадцати-тринадцати лет. Сейчас он выглядит на двадцать два, двадцать три, значит, это было где-то лет десять назад.

Ладно, а кто такие те парни в столовой? Неужели это она натравила их на брата?

Осторожный запрос показал мне такое воспоминание: темноволосый парень сжимает мои руки и жарко шепчет на ухо: «Если мы устраним его, наследником станет кто-то из нас. Тогда, если мы поженимся, мы будем править Ивлантой. Вместе».

Ивланта… что это такое?

На прямой вопрос всплыло что-то вроде карты. Масштабы непонятны, но выглядит довольно крупной по сравнению с мелкими соседями. В середине витиеватыми здешними буквами: Ивланта. Название страны, стало быть.

Господи. Голова пошла кругом.

Я, точнее, моя «носительница» – наследница… чего, трона? По всей видимости, да. Ничего себе! А тот темноволосый в столовой – тоже наследник? Но второй очереди, видимо. А самый главный наследник – старший брат моей красавицы, ясен пень! Именно его и собираются устранить.

Похоже, меня угораздило попасть в самый центр заговора.

Порыв тут же отыскать злого красавчика в мундире и предупредить его я подавила. Во-первых, это настолько сильно расходится с желаниями истинной хозяйки тела, что она непременно заподозрит неладное. Во-вторых, мне бы лучше о себе сначала побеспокоиться. Если она выпьет своё зелье, мне это не понравится, ставлю зачётку на кон. Я или растворюсь полностью, или перейду в подчинённое положение.

И ещё беспокоил тот маг в балахоне, который, видимо, и притащил меня сюда. Он же сказал, мол, через несколько дней проверим, как прижилась чужая душа.

Это значит, что за эти несколько дней я должна настолько сжиться с разумом хозяйки, чтобы этот маг ничего не заметил. Слиться воедино – но при этом сохранить главенствующую роль.

Я не собиралась исчезать, сдаваться, быть покорно поглощённой. Раз уж вы на свою голову меня сюда вселили – держитесь.

* * *

Остаток дня прошёл тихо и мирно. Я побывала на ещё трёх лекциях, на обед снова сходили в столовую. Слава богу, больше не встречалась ни с «братиком», ни с улыбчивым брюнетом. Несколько раз получилось потихоньку управлять своим телом, и я, совершенно точно, начала лучше чувствовать эмоции моей «носительницы», иногда даже удавалось поймать, о чём она думает.

 

Заодно я наконец выяснила, как зовут моих подружек. Пухленькая была Минда, тоже какая-то графиня, а высокая с косой – Алана, её титул у нас равнялся бы, если я правильно поняла, виконтессе. Меня же звали Эсуми или просто Суми.

Ещё удалось узнать, что все мы втроём учимся на первом курсе Магической академии Асмеи (так называлась столица Ивланты), по профессии целительницы. Это меня очень обрадовало, и к лекциям я стала прислушиваться куда внимательнее. Целители – это же почти те же медики. Конечно, раз уж мир вокруг магический, файерболы я бы тоже покидать не отказалась… но управление чистой энергией изучали на пятом курсе, и то для этого нужно было взять спецкурс.

А на первом курсе шла в основном теория. Я мысленно вздохнула. Повторять первый курс дважды – врагу не пожелаешь. Остаётся надеяться, что здесь не гоняют так сильно, как у нас.

Или что это действительно сон, и я скоро проснусь.

* * *

Когда вечером мы, усталые, возвращались обратно в общежитие, меня негромко окликнули сзади. «Носительница» обернулась, я почувствовала, что она обрадовалась.

Ещё бы: перед нами стоял тот фрукт из столовой. Тёмненький.

– О, – тут же отозвалась рядом пухленькая Минда. – Ну мы пойдём пока.

И, не дожидаясь реакции, подхватила Алану под руку и увела её.

Я затаилась, чувствуя себя шпионкой. А моя девчоночка, кажется, вдруг начала смущаться: потупила глазки, аккуратно сложила ручки перед собой.

За эти сложенные ручки темноволосый и отвёл её в уголок. Я слегка напряглась внутри. Надеюсь, они же не станут сейчас целоваться? Не представляю, как я буду себя чувствовать, если моё тело вдруг начнёт страстно лобызаться с абсолютным незнакомцем. Нет, я понимаю, что он, по-видимому, кто-то вроде её парня… но для меня-то он буквально первый встречный!

Слава богу, или их отношения ещё не зашли так далеко, или приличия не позволяли, но парочка просто встала рядышком и принялась шептаться.

– Всё складывается просто отлично, – возбуждённо начал темноволосый. – Его послали на отработку, ну, в наказание за дуэль, на Эвердерские поля. Там как раз аномалия, трупаки встают, нужны студенты, чтобы их сдерживать и, ну, возвращать. Мои парни едут тоже, не вышло отмазать.

Его лексикон меня смутил и позабавил. «Трупаки», «отмазать». Я думала, они тут все аристократы. Или это мой мозг подбирает аналоги из нашего сленга? Ладно, неважно. Важно то, что моему симпатяшке, кажется, грозит опасность.

– Но это даже к лучшему, – продолжал парень. – Они едут завтра с утра, и парни за ним присмотрят, позаботятся, чтобы он за день упахался. А вечером туда приедет толковый некромант. Не волнуйся, всё шито-крыто, он нанят через подставных лиц, никто нас не привяжет. Да никто и разбираться не будет, выйдет чисто несчастный случай, всё спишут на то, что он не справился с трупаками.

Моя «носительница» кивнула. Я почувствовала её ликование и одновременно лёгкое сожаление, которое, впрочем, быстро смылось злорадством. А мне стало неприятно. Очнись, девица, он твой брат! Как можно вот так всерьёз планировать убийство собственного брата? Неужели не жалко?

Но, похоже, мои современные заморочки никто тут не разделял.

Темноволосый парень придвинулся ближе, подмигнул и фамильярно зашептал:

– Ну разве я не молодец? Не заслужил поцелуя?

Девчоночка тихо хихикнула. Опустила глаза, но потянулась к нему с явным намерением выполнить просьбу. Губы темноволосого оказались прямо перед моими глазами, и я запаниковала. Не хочу целовать его!

Управление удалось перехватить в последний момент. Целомудренно скользнула губами по его щеке, быстро отстранилась.

Они с темноволосым озадаченно уставились друг на друга. Пока девица не пришла в себя, я торопливо сказала за неё:

– Прости, мне нужно бежать, – и скорее выпорхнула из уголка.

– А, да… хорошо. Я сообщу, как всё прошло! – донеслось мне вслед.

* * *

Хозяйка почти сразу вернулась на законное место и, слегка удивляясь собственному поведению, пошла к себе в общежитие. Я же внутри закипала от негодования. Сообщит он, как же!

Блин, надо как-то спасти её брата, хотя бы предупредить. Пусть не тратит все силы днём, побережётся. А лучше – чтобы вообще не ехал на отработку, пусть даже за это накажут ещё хуже. Надо найти его. Вот только как и где?

Ладно, где – мы выясним. Я потыкала сознание «носительницы» на предмет внутренней схемы здания и местонахождения мужской общаги. С грехом пополам поняла, что общага располагается в другом крыле, а пятый курс занимает пятый этаж. Отлично, это я легко запомню.

Вот только стоило лишь попробовать заставить Эсуми повернуться в ту сторону, как я встретила волну жаркого возмущения. Она аж затряслась всем телом, сжимая кулачки, уставившись в пространство.

Я похолодела, когда она вдруг прошипела сквозь зубы:

– Ах ты… это ты!.. воздействуешь на меня!

Я сразу затаилась, но было уже слишком поздно. Эсуми полезла в сумку, выхватила флакон, быстро откупорила стеклянную пробку. Ну уж нет! Я перехватила управление, попыталась вернуть пробку на место. Эсуми сражалась, как тигрица, тут же снова выдернула её, отбросила прочь. Я остановила её, когда она уже поднесла флакон к губам.

В следующую минуту мы напоминали сиамского близнеца, в котором одна половина пытается помешать другой. Эсуми управляла правой рукой, выдирала у меня флакон и пыталась отпить, а я изо всех сил вцепилась в него родной левой, не позволяя.

Вот только беда была в том, что у этого тела левая рука оказалась слабее правой. Эсуми выдернула у меня флакон, отхлебнула – и я тогда что было сил заехала себе-ей по лицу. Пощёчина получилась зачётная. Я и сама вскрикнула от боли, на глазах выступили слёзы. Зато явно не привыкшая к такому обращению Эсуми вообще застыла, судорожно моргая. Я быстро выхватила чёртов флакон и со всей мощи метнула в стену.

Дребезг разбившегося стекла слился воедино с пронзительным воплем Эсуми.

А я набрала в рот слюны и постаралась сплюнуть, хотя часть зелья всё же попала внутрь, сладкий привкус чувствовался на языке. Хорошо, что она сделала только один глоточек, можно надеяться, это не окажет катастрофического воздействия.

Пока я думала, Эсуми уже помчалась куда-то. Бежала быстро и целеустремлённо. Поймав обрывок её мыслей, я похолодела. Она торопилась к магу.

Чёрта с два я тебе дам туда добраться!

Споткнувшись, мы полетели на пол, ссадили коленки. Боль заставила Эсуми уйти в глубину, я тут же воспользовалась этим, чтобы морально прикрикнуть на неё: «Я тут главная! Я!».

Она ещё пыталась сопротивляться, но я уже поняла, как с ней совладать. Она явно боялась боли. Странно, потому что, думаю, уж с лошади ей не раз приходилось падать, да и получать палкой в фехтовальных стычках, но это сыграло мне на руку. Стоило ей только попытаться оттеснить меня от управления, как я тут же вцеплялась ногтями в пораненные колени, и она снова испуганно уходила внутрь. Мне было её не жаль – это была борьба за главенство, за жизнь, в какой-то мере.

И наконец она сдалась. Мне представлялось, как она, съёжившись, как маленькая девочка, обняв коленки, замерла где-то в глубине моего мозга. Напуганная, растерянная, отчаявшаяся. Я бы мысленно потрепала её по голове, утешая, но пока что великодушия на это у меня не хватало.

Да и рано проявлять великодушие. Сто процентов, это только первая стычка, Эсуми так легко не сдастся. Накопит сил, подстережёт слабину и атакует.

Но пока… я сосредоточилась, впервые ощущая себя абсолютно живой.

Содранные колени болели, под ногти забилась кровь, сердце стучало где-то в ушах, так быстро, словно пыталось вырваться. Зато я полностью управляла этим телом.

Я победила!

Не помня себя от радости, я вскочила и закружилась, широко расставив руки. Хотелось кричать от восторга, от радости дышать полной грудью, наконец чувствовать это тело по-настоящему своим. Меня словно выпустили из тесной темницы, и я никак не могла надышаться, нарадоваться этим новым-старым ощущением свободы.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru