Анна Лерина Вояж по-турецки

Не успела я помянуть всуе «бодрумского орла», как он собственной персоной материализовался у барной стойки. На этот раз на Кенане Картале была вполне элегантная тёмно-голубая рубашка, расстёгнутая, однако, на пуговицу-две ниже необходимого. Лишённая растительности грудь артиста выглядывала из импровизированного декольте и отливала атласом. Дополняла образ умопомрачительная «рваная» укладка, ни на минуту не дающая усомниться, что перед нами представитель творческой профессии.

К источавшему на весь холл горько-сладкий аромат гостю резво подскочил официант, на которого я обратила внимание ещё за обедом.

Ребята, видимо, работали по какой-то сложной сменной системе, потому что раньше я этого парня в ресторане не видела. Между тем он был очень примечательным. Высокий, длинноногий, очень симпатичный, если не сказать красивый, парень обладал пышной, крупно вьющейся шевелюрой длиной до подбородка и ярким, чувственным ртом.

«Как с обложки модного журнала», – подумала я, когда мой взгляд впервые выхватил его из общей картины.

Этот официант не подходил за обедом к нашему столику, обслуживая отдельную зону, где располагался столик Карталя. Артист обедал со своей спутницей в компании полного мужчины, который утром встречал их по приезде перед входом.

Сейчас гарсон определённо лез из кожи вон, чтобы «звёздный» гость осыпал его щедрыми чаевыми. В ход шли самые очаровательные улыбки, самые широкие жесты руками, приглашающие устроиться в кресле, оценить меню и продегустировать закуски, самые расторопные действия и чёткие, лёгкие, почти балетные перемещения между предметами мебели.

Карталь с одобрением наблюдал за старательным официантом и даже сунул ему в руку вожделенную купюру. В этот момент в лобби вошла спутница артиста. Она приблизилась к его креслу и села на широкий подлокотник, аккуратно положив ногу на ногу и прикрыв подолом юбки случайно появившееся в её разрезе колено. Сверкнув глазами, явно недобро, в сторону направившегося к барной стойке красавца-гарсона, она поправила свои чёрные блестящие волосы и начала что-то быстро и негромко говорить, кажется, на немецком. До моего слуха приглушённо доносились только отдельные слова и окончания.

«Не турчанка», – удивлённо подумала я и, поспешно поднявшись, направилась к выходу из отеля, не забыв прихватить с собой Севку.

Чтобы ребёнок не обнаружил своей утренней шпионской деятельности при, так сказать, самих её непосредственных объектах. Надеюсь, праздничный новогодний концерт с заявленным на нём фейерверком и «индейка-шоу» (кстати, интересно, что это?) удовлетворят его жажду сбора контента и мне не придётся снова смотреть ролики, снятые в чужих номерах.

На выходе из отеля мы столкнулись с Виталиком, обвешанным пакетами из местных бутиков на манер новогодней ёлки. От него снова интенсивно пахло крепким алкоголем. Очевидно, провожать старый год мужчина начал сильно загодя.

Несмотря на это обстоятельство, шёл Виталик бодро, уверенно и ровно. Он громко и как будто радостно поприветствовал меня, по-доброму шикнул на задевшего его при выскакивании на улицу Севку и встал, поджидая Валентину.

Сквозь стеклянные двери я видела, что та замешкалась при выходе из такси, запутавшись в длинном подоле своего платья.

Мне как раз пришло сообщение на мессенджер, и я задержалась, отвечая на него, в зоне отельного wi-fi.

– Ты мандарины взяла? – осведомился Виталик у подошедшей подруги. И одобрительно хрюкнул: Валя продемонстрировала ему собранные в подол, очевидно на парковой аллее, оранжевые плоды и молча протянула мне два из них.

– Будем делать нормальный Новый год, – сказал Виталик, обращаясь как будто и ко мне тоже. – Они тут не умеют. Сделаем правильный, да, Валюсик?