Атуна Койдергем Княжна для викинга. Книга 2

Вдохновлено реальными событиями…

ТОМ 2

Глава 1. Нарушенные запреты

Солнце упало на лес. Косые лучи ласково гладили высокие стены Изборска. К воротам города приближалось несколько резвых всадников. Следом за ними, в отдалении, следовал обоз с множеством повозок, накрытых холстиной.

- Посадник! – в покои Годфреда влетел запыхавшийся слуга. Он так спешил, что даже споткнулся о порог. Упал и тут же вскочил на ноги. - Караульные из сторожевой стрельницы приметили…На город наступает уймища конников…А с ними вместе телеги, груженные, возможно, оружием…Бить тревогу?!

- О, боги…- усмехнулся Годфред, потянувшись и задев кистью руки слугу, который заплетал ему одну из косичек. Прическа Годфреда отличалась сложностью. Шея и затылок были выбриты. Оставшиеся волосы разделялись пробором и убирались в множественные косички, которые время от времени необходимо было переплетать.

В тот момент, когда в двери внесся перепуганный слуга, Годфред собирался в город, готовясь к празднику. Вообще, вся неделя выдалась торжественной. Вначале отмечание Начала Жатвы, затем прославление покровителя всех воинов и властителя грома и молний. Сегодня вечером как раз должна состояться ритуальная служба в честь Перуна. Не сказать, что Годфреду хотелось туда идти. Он все еще чтил своих богов и верил в их силу даже на чужой земле. Посетить торжество он собирался только из приличия. Все-таки в дружине присутствовали теперь и изборчане.

Варди прервал свивание кос и оглядел своего господина вопросительно. Слуга, принесший скорые новости, также не сводил взволнованных глаз с посадника.

- Сначала надо выяснить наверняка, кто это…- рассудил Годфред здраво. - А уж после бить тревогу…

- А вдруг это ворог, и дорог каждый миг?! – устрашился слуга, топчущийся на пороге.

- Варди, вплети и челку, чтобы не лезла в глаза…- зевнул Годфред. Он не казался напуганным или обескураженным. - Итак…Сколько же телег в «наступающем» на нас обозе? - уточнил Годфред у посланца, трепещущего на пороге.

- Очень много…- слуга сделал жест руками, обозначающий несметное количество.

- Есть ли среди этой вереницы осадные орудия?

- Кажется, нет, - нахмурился слуга, не понимая, куда клонит посадник.

- Ну тогда это, скорее всего, не ворог…А скажем, караван из Хольмгарда…- улыбнулся Годфред, бросив взгляд на ларец, где уже много дней без движения лежало письмо от новгородского тиуна. Арви сообщал, что князь Новгорода направляет своему племяннику всяческую подмогу.

Одетый и причесанный Годфред вышел на крыльцо. Следом за ним поспешал верный Варди. А на улице посадника уже ожидали вооруженные гриди, готовые сопроводить его в город. Среди них было также несколько бояр, в том числе, разумеется, и глава вече.

- Барма, - Годфред жестом подозвал к себе будущего тестя.

- Князь, - поклонился глава вече, взойдя по лестнице к Годфреду и установившись на одну ступень ниже того. - Приветствую...Мы можем отправляться, если будет угодно…- Барма не был в услужении у Годфреда. Но при этом он охотно выполнял обязанности его помощника, ведал его расписанием и всеми важными делами. Хитрый Барма понимал, что лучший способ управлять событиями – это принимать в них участие.

- Сперва дождемся Трувора, - Годфред решил поприветствовать гостей. Первоначальный план на сегодня - посетить капище Перуна – претерпел изменения.

- Как князь пожелает, - поклонился Барма, польстив Годфреду лестным титулом. В последнее время глава вече пребывал в приподнятом состоянии духа. Все складывалось крайне удачно в его судьбине. Торговые дела шли как нельзя лучше. По осени он ждет возвращения груженного товарами корабля из Византии, что сулит немалые прибыли. Его дочь в обозримом будущем выйдет замуж за Годфреда. Ну и, наконец, уже сегодня многие бояре выказывают ему, всеми ненавидимому Барме, уважение, которого прежде не было. Вот и сейчас он стоит почти на крыльце, пока остальные теснятся на тропинке, разбитой ночным дождем.

- И потом, Барма, надеюсь, ты не забыл? - обратился Годфред к главе вече, вырвав того из задумчивости. – Я никуда не поеду без моей невесты. Где Ясыня?

- Я чаю, она скоро будет, - поклонился Барма. На самом деле он не очень-то желал, чтоб Ясыня слишком сближалась со своим женихом прежде замужества. Зная нравы варягов и особенно самого Годфреда, Барма полагал, что будущим супругам лучше видеться реже. Тем более до предполагаемой свадьбы осталось не так долго. Ясыня, надо думать, скоро будет готова к рождению наследников. По крайней мере, так утверждает ее мать, взрастившая старших дочерей Бармы.

- Сколько можно ждать? – недоумевал Годфред, не догадывающийся о том, что опоздание невесты запланировано заранее.

- Князь мог бы пока отправиться в город…- предположил Барма. Когда он отсылал в свой дом записку жене, то ясно указал, что дочь может не слишком торопиться. Потому сейчас он не удивлялся, что она задерживается. - Гулянья продлятся до утра. Ясыня всяко появится в скором времени… И тогда…

- Исключено, - помотал головой Годфред. - Я желаю дождаться мою невесту.

- В таком случае, дождемся, - сдался Барма. В конце концов чему быть – того не миновать. Если Годфред вбил себе в голову, что сегодня должен выйти в город вместе с невестой, пусть так и будет. В этом даже есть свои положительные стороны. Увидев его, Бармы, дочку вместе с посадником, остальные бояре наконец уразумеют, что он не самый последний человек в Изборске. И выкажут, наконец, ему свою признательность!

Тяжелые ворота города затрещали. В город неспешно въехала колонна всадников. Следом за ними струилась цепь телег да кое-какого рогатого скота. И вскоре на княжеских дворах не было места и пчелке пролететь свободно.

- Приветствую тебя! - Трувор спешился с коня и подошел к Годфреду, который шагнул ему навстречу.

- А я тебя, брат, - Годфред похлопал Трувора по плечу. Они не были братьями по крови, но по душевному складу уж точно таковыми являлись. Оба неунывающие и озорные. - Как дорога? Долго вы шли…И выглядите измученными…

- С нами все ладно, - кивнул Трувор, который не хотел жаловаться, но в действительности крайне устал от этого бесконечного путешествия. Отягощенный повозками, коровами с козами и княжной Велемирой, он чувствовал себя не главой похода, а их слугой и охранником. - Это ты к моему приезду так разоделся?!

- Ахаха, - рассмеялся шутке нарядный Годфред. - Боюсь, что нет…Но вам я рад безмерно, - Годфред поднял вверх ладони, приветствуя таким образом всех гостей, которые могли его видеть. - Признаться, я жду вас уже дюжину дней…Впрочем, пожалуй, вы прибыли вовремя…Как раз в праздничную седмицу…

- Так ты торопишься на праздник? То-то я гляжу, такой нарядный!

- Я уже устал от праздников, - признался Годфред. - Сначала Фрейфакси. То есть Начало Жатвы. Ты же сам понимаешь, как значим для нас урожай. И как важно умилостивить богов в эти дни. А сегодня и день Перуна к тому же. Вот я и иду в город…О боги, как я рад видеть тебя…- улыбнулся Годфред по-мальчишески воодушевленно. - Честно говоря, я думал, что из Новгорода ты ни на ногой…Но раз дядя отправил сюда тебя, значит…- Годфред перестал горланить на весь двор и заговорил тише, - значит, в одной из повозок хоронится нечто ценное, я полагаю…

Разумеется, о золоте Арви не стал упоминать в своем послании. Но Годфред и сам был не дурак. И догадался, о чем свидетельствует большое количество повозок.

- А ты смышлен, - кивнул Трувор шутливо. За все время пути он был мрачен и уже даже перестал походить на самого себя, обычно веселого и беззаботного. Но сейчас ему отчего-то полегчало. То ли беспечная улыбка Годфреда так действовала, то ли лица другов, которых он давно не видел. То ли еще что-то. - Там золото, - негромко сообщил Трувор.

- Это одна из самых распрекрасных новостей, что я слышал за последние три дня…И надеюсь, больше в повозках ничего лишнего, - пошутил Годфред, который, разумеется, понял, что значительное количество телег обязано отвлечь внимание от одной единственной повозки с ценным грузом.

В этот момент к беседующим мужчинам примкнула девица. Это была Велемира. Несмотря на летнюю пору, княжну облепили теплые одежды: песцовая телогрея. Видно, старшая дочь Гостомысла замерзла в дороге. А может, хотела подчеркнуть свое благородное происхождение при помощи ценных мехов. Вид у нее был величавый и довольный. Она установилась возле Трувора и в знак приветствия поклонилась Годфреду, догадавшись, что он и есть племянник князя Рюрика.

- Это сестра жены Рёрика…- пояснил Трувор Годфреду положение Велемиры.

- Еще одна дочь Гостомысла? - одной из любимых тем Годфреда были девицы. И он оглядел Велемиру с некоторым любопытством. - Зачем дядя прислал ее?

- Он ее не присылал, - вздохнул Трувор утомленно. - Она со мной…

- А, ясно, - кивнул Годфред, перестав разглядывать Велемиру.

Кто-то кашлянул в паре шагов. Это был Барма. Ясыня наконец прибыла и стояла теперь возле него вместе со своей старшей сестрой. Тут же был и слуга - для сопровождения обеих дочерей главы вече.

- Ясыня…- Годфред даже не сразу узнал свою невесту, так она изменилась с их последней встречи. В прошлый раз она была одета кое-как, в простое льняное платьице, с заплаткой на подоле и подпоясанное тонюсеньким пояском, похожим на шнурок. Ее рыжие волосы тогда постоянно разлетались в стороны, отчего она казалась небрежной и ветреной. Сегодня же она выглядела совсем иначе: торжественно, как и полагается дочери главы вече. Аккуратная коса спускалась по ее спине блестящей змеей. Тонкий узорчатый венчик украшал чело. Помимо рубахи и платья, на ее плечах имелась вышитая золотой нитью легкая накидка. Ее запястья были охвачены браслетами, а стан –широким жемчужным поясом. На такую красавицу было бы невозможно не обратить внимания. Годфред сразу же подошел к своей красавице и взял ее за руку. - Трувор…Это моя возлюбленная невеста…- представил Годфред юную дочь Бармы, усыпанную летними веснушками.

- Госпожа, - почтительно поприветствовал Трувор будущую жену Годфреда.

- Госпожа…- следом пропищала Велемира подхалимски, чтобы теперь уже ни у кого не осталось сомнений в том, что она здесь вместе с Трувором.

Ясыня не знала, как полагается отвечать в подобных случаях, и потому лишь молча улыбнулась гостям. Несмотря на то, что ее вырядили в лучшие одежды, она чувствовала себя неловко. Гораздо удобнее ей было бы в ее привычном одеянии, которое нестрашно испачкать или порвать.

- Что ж, вы устали с дороги…- обратился Годфред к гостям, удерживая Ясыню за руку. - Вам надобно расположиться…Горазд! - подозвал Годфред приказчика, болтающегося по двору. - Размести наших дорогих другов по избам…И позаботься о том, чтобы все были сыты…Барма…- на сей раз Годфред обращался к будущему тестю. - Приблизься…

- Я слушаю, князь, - Барма уже был готов ехать в город на праздник и удивился, что Годфред зовет его. Ему даже пришлось сойти с запряженной тройки, где он полагал ехать вместе с дочками.

- Я очень доверяю тебе…Позаботься о прибывших. И особенно об их поклаже…- многозначительно произнес Годфред. - Позже, когда я вернусь, мы разберемся с ней основательней. Пересчитаем и расположим в надежном месте. А пока должно снести все в гридницу и выставить охрану…- распорядился Годфред. - Горазд поможет тебе…Впрочем, ты и сам тут человек не чужой и знаешь все вполне…

- Да, но...Я полагал, что мне надлежит ехать в город…- растерялся Барма.

- Ну какой город? - Годфред подался к Барме и заговорил серьезно и тихо. - Тут повозка с золотом. Какие могут быть гулянья? Я сам ехать должен, чтобы явить единство с Изборском. Но оставляю тебя здесь за старшего…Мое доверие есмь честь.

- Слушаюсь, князь…- озабоченно наморщив лоб, Барма, тем не менее, не осмелился перечить вслух. Ему не желалось отпускать куда-то своих дочерей с Годфредом и его головорезами. Наверное, это лишь предрассудки: ведь посадник и его люди – это власть, закон и порядок в городе. Все должно пройти ровно.

****

Капище разместилось на поляне, опоясанной со всех сторон темным лесом. В середине лужайки стоял деревянный истукан, изображающий Перуна. Идол этот когда-то был высоким дубом, корни которого и по сей день прятались в земле. Он был так высок, что суровые очи божества виделись даже на далекой опушке. У его могучих стоп раскинулся жертвенник, выложенный в виде кольца из тяжелых валунов. Внутри жертвенника покоилась глубокая ладья, в которую собирались подношения. Вокруг идола были выкопаны шесть огромных ям. Внутри них полыхали костры, кажущиеся особенно яркими в заходящем солнце. Искры от огня с треском взвивались высоко в воздух.

- Сегодня мы славим Перуна, защитника нашего города и покровителя нашего воинства… - голос волхва звучал громко и зычно, словно эхо в скалах. Никто не осмеливался в этот момент прошептать и слова, дабы не нарушишь обрядовой речи. - Но не только бессчетными победами обязан Изборск Перуну. Небесный огонь, нисходящий на землю и дающий жизнь…Громы и молнии, проливающиеся на наши пашни весенними дождями, зарождающими урожай…

В толпе никто не разговаривал, не смеялся. Все внимали жрецу, пытаясь запомнить каждое его слово.

Прикрыв рот ладонью, сжатой в кулак, Годфред зевнул. Торжественный обряд и молитвы утомили его. Вокруг него были в основном изборчане. И всего несколько гридей из его собственной дружины кучковались вокруг него для охраны. Этот вечер был бы почти непереносим, если б не присутствие Ясыни, пока еще малознакомой и оттого только более привлекательной.

Годфред перевел взгляд на стоящую рядом с ним дочь главы вече. Она и ее сестра слушали речь волхва так же внимательно, как и остальные их земляки.

- Дорогая…- Годфред уложил ладонь на талию Ясыни. - Ты не устала стоять на одном месте? Может быть, нам прогуляться?

Ясыня выглядела спокойной, доброжелательной и интересующейся ритуалом. Что до ее старшей сестры, Люборы, то та была более всего внимательна по отношению к самому Годфреду. Завидев, как он обхватил Ясыню за стан, Любора сдвинула брови почти совсем так же озабоченно, как и ее отец.

- Я хочу пить, - призналась Ясыня шепотом. Годфред хотел что-то сказать, но она приложила палец к губам, выражая тем самым необходимость сохранения тишины. Затем убрала со своего пояса руку Годфреда и жестом указала ему вперед. Туда, где возле алтаря суетились помощники волхва. - Сейчас будет жертвоприношение...

- Чью душу отдадут Перуну? - тихо уточнил Годфред у Ясыни.

- Красных петухов, - прошептала Ясыня, указав в сторону, где в большой корзине вроде клетки сидели жертвенные птицы.

- Я думал, какого-то раба, - удивился Годфред. - Ну, или, по меньшей мере, быка…

- Бык – священное животное, - сообщила Любора, как показалось Годфреду, чуть надменно.

Жертвоприношению предшествовали песни и молитвы в честь божества. Волхв много рассказывал и объяснял. Годфред особенно не вслушивался в его слова и даже не следил за разворачивающимися действиями. Гораздо более его интересовала Ясыня. И ему хотелось поговорить с ней. А лучше всего погулять где-нибудь. Подальше отсюда. Он для того-то и велел Барме прислать дочь на праздник, чтобы не скучать и вместе с тем под благовидным предлогом провести время с будущей женой, узнав ее получше.

Годфред отвлекся на разговор с Ясыней и пропустил речь волхва. А тем временем жертвенник заложили щитами: среди мужчин Изборска некоторые были опытными воинами, имеющими не только обычные ножи, но и дорогостоящее оружие.

- Возложите свое боевое снаряжение на щиты! - призвал волхв собравшихся. - Мы освятим его кровью жертвенной твари. Владелец заговоренного сегодня оружия сделается неуязвим и удачлив в любой схватке!

Изборчане длинной цепью потянулись к высокому жертвеннику, чтобы сложить на щиты свое оружие. В основном это были ножи и копья, но присутствовали также мечи и топоры. И вскоре возле идола выросла гора из железа и дерева.

- Варди…Тебя не дозовешься…- Годфред подошел к своим гридям и установился возле Торольва. Тут же был и его слуга – младой Варди. - Дай воды…Ясыня хочет пить…

- Господин…- Варди порылся в корзинке, которая стояла у него под ногами, извлек оттуда корчагу и протянул ее Годфреду.

- Ты пойдешь возложить свой меч на щиты, дабы получить защиту Перуна? - полюбопытствовал Торольв, пережевывающий пирожок. - На этих землях нам может понадобиться его покровительство…

- Здравая мысль, - одобрил Годфред. - Варди…Возьми наши с Торольвом мечи и отнеси на жертвенник.

- Только смотри за ними, не отвлекаясь, - предупредил Торольв, доставая свой дорогой меч из ножен. - Если кто-нибудь стянет мой клинок, я оторву твою бестолковку.

Варди забрал оружие и пошел в очередь, которая двигалась мимо алтаря, выросшего в величественную гору. Гриди Годфреда также насовали в руки слуги кто нож, кто топорик, желая на всякий случай принять милость Перуна.

- У меня есть для тебя поручение, - негромко обратился Годфред к Торольву, который даже без меча выглядел как отъявленный злодей. Не бояться его могли лишь те, кто уже был с ним знаком прежде. С первого взгляда он пугал своим жутким обликом и такими же повадками. Мало того, что он был значительно выше любого обычного мужчины, так к тому же его одежда из шкур, зубов и костей животных, а также косматая борода - прибавляли ему внешней свирепости, делающей его похожим на дикаря. - Я хочу, чтобы сестра Ясыни убралась с моих глаз. Позови ее куда-нибудь…

- Боюсь, со мной она никуда не пойдет, - хмыкнул Торольв шутливо. - Чем она тебе помешала только? По большей части времени стоит молча, никого не донимает…

- Ты не понимаешь. Я хочу остаться с Ясыней наедине, - пояснил Годфред.

- О, льды Нифльхейма…- усмехнулся Торольв. - Распутник…Даже мне ясно, что с женщиной из благородной семьи так нельзя! Нельзя сразу тащить ее на сеновал!

- Взял и все опошлил…- вздохнул Годфред. - Я и не собирался тащить Ясыню на сеновал! Ты просто болван! Она же моя будущая супруга, в конце концов! А для меня честь любимой превыше всего!

- Зачем тогда тебе оставаться с ней без ее сестрицы, блюститель девичьей чести? - подколол Торольв.

- Затем, что…- Годфред недовольно фыркнул, словно лошадка. - Затем, что я хочу получше узнать свою невесту. Но мне не нравится, что ее сестрица постоянно точит нас взглядом. Меня это отвлекает…Я инда не могу обнять Ясыню!

- Ну и ну. Сначала женись, потом уж обнимай, - хихикнул Торольв. - Кстати, по моим наблюдениям, объятия порядочных женщин часто уступают ласкам распутниц…

- Ты просто дурак, - заметил Годфред. - Нет ничего радостней, чем впервые заключить в своих объятиях любимую. Даже если она не такая уж мастерица в любви!

- Ну хорошо, дело твое…Что я могу здесь предложить…- задумался Торольв, заглатывающий пирожок с яйцом и какой-то зеленью. - Могу прихлопнуть невзначай слугу Бармы, что охраняет дочерей своего хозяина и выступает извозчиком…А вместе с ним можно даже и эту сестрицу шлепнуть купно…- пошутил берсерк.

- Ну почему я должен все продумывать сам?..- пощипывая подбородок, Годфред издалека окинул взором старшую дочь Бармы, неприглядную Любору, которая стояла возле Ясыни и вместе с той наблюдала за обрядом. - Я знаю…Подойди к ней, скажи, что время уже позднее, и ей нужно ехать домой.

- А если она не согласится? Наверняка эта злыдня тут для того, чтоб присматривать за Ясыней, - предположил Торольв. - Мне что, тогда насильно заталкивать ее в повозку вместе со слугой?! Я, конечно, могу это сделать без проблем…Но не уверен, что это правильно. Все-таки она твоя будущая родственница…- несмотря на то, что Торольв слыл отмороженным на всю голову и в жестоких боях ему не отыскивалось равных - в действительности он был неглуп и определенные вещи понимал вполне.

Годфред задумался. Его глаза бессознательно следили за происходящим на поляне возле жертвенника. Ум его был занят вовсе не молитвами и не мыслями о богах.

- Смотри туда…- Торольв кивнул в сторону алтаря.

Волхв совершал жертвоприношение, шепча обережные заговоры. Три огненно-красных петуха один за другим лишились своих голов во славу Перуна. Их кровь окропила сложенное на алтаре снаряжение защитников Изборска. После заклинания мужчины один за другим двинулись к жертвеннику, дабы забрать каждый свое оружие, заговоренное жрецом.

- Да хранит тебя Перун! - наказывал волхв каждому приспевшему к нему мужчине, смазывая лоб верующего жертвенной кровью.

- Ладно, пойдем…- Годфред махнул Торольву рукой следовать за ним.

- За мечами? - уточнил Торольв, сплюнув через плечо.

- К Ясыне! - гавкнул Годфред. - Кстати…Как зовут ее сестрицу? Я что-то запамятовал…

- Кажется, Любора, - припомнил Торольв.

Ясыня и Любора наблюдали за «боем Перуна и Велеса», стоя под руку. Сражающимися божествами были в действительности причты культа, одетые соответственно. В одной руке «Громовержца» мелькала палица, а в другой – каменный топорик. Из-за его спины выглядывал колчан со стрелами, имеющими каменные наконечники. «Велеса» же покрывала медвежья шкура с разинутой пастью, из которой торчали острые клыки зверя. За поясом скотьего бога был прицеплен кнут, скрученный кольцами. В ладонях Велес сжимал длинное копье, оканчивающееся наверху змеей.

Затаив дыхание, зрители ожидали исхода битвы, которая определила бы дальнейшую участь всех людей в мире. «Перун» неминуемо побеждал своего соперника. Его тяжелый каменный топор упал на копье «Велеса», и оно треснуло. Следующим ударом разгневанный громовержец поразил противника, обрушив на того тяжелую палицу. Раздались одобрительные возгласы. Изборчане радовались победе Перуна. Волхв взял в руку факел и поджег заготовленную заранее краду. Пламя тут же охватило ладью с дарами для божества, дым взвился над лесом.

Ясыня и Любора были так поглощены захватывающим зрелищем, что даже не заметили, как к ним подошли Годфред и Торольв.

- Дорогая, - Годфред взял Ясыню за руку, отцепив ее таким образом от сестры. - Тебя мучила жажда…- Годфред снял пробку и протянул Ясыне корчагу.

- Это вода? - уточнила Ясыня, покосившись на подозрительную флягу.

- Вода, - усмехнулся Годфред, которого забавляла осторожность Ясыни. С виду дочь главы вече бойкая и смелая. Но, кажется, в ее груди все же бьется пугливое девичье сердце. Хотя, может, оно не такое уж пугливое. - Кстати, Любора…- Годфред обратился к будущей свояченице. Та подняла на него строгий взгляд, какой встречается у старших сестер и наставников. - Время уже позднее. Я полагаю, тебе лучше отправиться домой, - заявил Годфред.

И правда, яркий диск луны был на юге. А это свидетельствовало о том, что время ушло за полночь.

- Пойдем, Ясыня…- позвала Любора сестру. - Нам и правда нужно уже быть дома.

- Ага, - Ясыня вернула Годфреду флягу и уже была готова отправиться следом за сестрой, двинувшейся к повозке, где их ждал слуга отца.

- Ты останешься, дорогая, - Годфред положил ладони на плечи Ясыни, таким образом удерживая ее. - Я хотел тебе еще кое-что рассказать.

- Но нам надо возвращаться, - возразила Любора, и ее взыскательный взор впился в молодого посадника, словно жало осы.

- Возвращайся, - кивнул Годфред Люборе. - Ясыня прибудет позже. Я сам позабочусь о ней.

- Но батюшка велел, чтобы мы с Ясыней вместе…- принялась спорить ответственная Любора.

- Ясыня останется со мной. Не беспокойся за нее. И не прекословь мне больше, - Годфред умел быть жестким, когда это требовалось. - И передай отцу, что все будет хорошо…

- Я лучше пойду с Люборой, - заколебалась Ясыня. - Родители будут волноваться.

- Они не будут волноваться, - не согласился Годфред. - Ты ведь со мной, а не абы с кем. Тем более я хочу, чтобы ты досмотрела зрелище до конца…- увлекая за собой следом Ясыню, оглядывающуюся на сестру, Годфред двинулся ближе к месту, где шли обрядовые бои. На сей раз сражались воины, а не переодетые причты. Битвы уславливались до первой крови, и было строго запрещено наносить тяжелые раны противнику.

- Победой непревзойденного Громобоя восславим Перуна! - провозгласил волхв, указывая на победителя очередного поединка. Им был высокий русоволосый детина с венчиком, сдерживающим непослушную челку. - Но не только бранными подвигами должен быть славен витязь Перуна….- продолжал волхв. - Плох тот воин, что одерживает победы лишь на поле боя. Искусный ратоборец обязан уметь проявлять себя и на ином поприще, достойном похвалы. Этой ночью пусть каждый, кто называет себя воителем, приласкает любимую женщину.

- Ты слыхал?! Сам Перун настаивает! - хихикнул Торольв на ухо Годфреду. - Хорошо, что ты не отпустил Ясыню домой.

- Замолкни, - цыкнул Годфред на своего друга. Ясыня стояла рядом и могла услышать разговор, который, разумеется, оскорбил бы ее. - Дорогая, ты не устала? - обратился Годфред к своей невесте. На самом деле он уже сам утомился от этого нескончаемого праздника. Он вообще пришел сюда не по собственному желанию, а лишь из-за необходимости. И вот теперь он ощущал, что не хочет больше тут находиться. Пусть Перуна славят те, кому это нравится. А ему нравится вернуться домой. Вместе с Ясыней. Как велел волхв!