
Полная версия:
Анна Хешвайн Игра в князя
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Заживляющая мазь! – крикнула Тереза, обращаясь к обмершим жрицам. – Дайте мне мазь, живо! И бинты. Они должны быть у вас!
Девушки засуетились, трясущимися руками выгребая из шкафчиков банки, склянки и тряпки. Быстро осмотрев этикетки, Тереза сняла перчатки и принялась за работу.
– Ты собираешься прижигать? – охнула Клементина, по лбу которой уже струился пот.
– Ты и так потеряла много крови. Если до этого можно было хоть немного отлежаться, давая время регенерации, то сейчас нам надо двигаться как можно быстрее.
Тереза сосредоточенно накаляла лезвие кинжала собственной рукой. Расстегнула жилет Клементины, задрала рубашку и без предупреждений коснулась сталью окровавленной плоти. Эльфийка сжала зубы, натужно замычав.
– Я, конечно, не ангел со способностью исцелять раны, но это поможет тебе продержаться еще какое-то время, – утешающе пробормотала Тереза.
Охладила рану воздухом, обработала мазью, перебинтовала и наказала выпить обезболивающий эликсир. После этого, пользуясь короткой передышкой, Тереза огляделась. По долгу службы ей и в борделях приходилось бывать – в них часто ошиваются те, кто имеет при себе что-то ценное. Этот бордель ничем не отличался от других, разве что уровнем был достаточно высок – дорогая обстановка, защитные заклинания от стен до потолка да запах благовоний вместо спирта, нестиранного белья и прочей грязи.
Когда Тереза повернулась к перепуганным девицам, те взвизгнули и вжались в стену. Девчонки молодые, ухоженные. Они за собой следили так же хорошо, как следили за ними. Гончая совсем не понимала, почему телепортация принесла ее именно сюда.
– Это же Столица? Джахара? – уточнила она, на что девицы уверенно закивали. – Ну хоть здесь не промахнулась.
– Слава богам, – пробурчала Клементина, внезапно уверовавшая в их силу.
– Тебе нужен покой, – неутешительно заключила Тереза. – Последнее перемещение едва тебя не разорвало.
– Я здесь не останусь, – с нажимом заявила Карающая вероломных, силясь подняться и отодвинуться от неприятного ложа. – Вообще не понимаю, как такие заведения могут существовать.
– На деньги посетителей, – отозвалась ведьма. – Зато здесь можно не бояться. Стоит своре наемников заявиться сюда, их сразу же выпроводят. Бордели охраняются лучше многих княжеских замков.
Можно сказать, что магия ее не подвела. Она действительно перенесла их в исключительно безопасное место. Просто стоило немного конкретизировать свой запрос перед перемещением.
– Мы и есть свора наемников! – недовольно прошипела Клементина. – Что-то нас еще отсюда не выпроводили!
– И слава богам, – только и сказала Тереза, а потом обратилась к наемницам другого рода: – Что особенного в этом доме? Кто ему покровительствует?
Девицы молчали, продолжая испуганно таращиться. Пришлось проявить терпение, чтобы дождаться, пока одна из них наконец разомкнет губы. Губы разомкнулись, но вместо связных слов вырвался лишь сдавленный крик.
Тереза резко обернулась, одновременно с ней Клементина вскинулась на своем ложе, попытавшись дотянуться до сулицы, но лишь болезненно охнула и схватилась за перебинтованный бок. У Терезы вся жизнь пронеслась перед глазами. Точнее, первые годы в Торан Паса. Все равно что вся жизнь, если рассматривать с точки зрения насыщенности событиями.
– Привет. – Гончий, что не стал скрывать своего лица, коснулся пальцами цилиндров колокольчика, подвешенного у двери в смежную комнату. В такт позвякиванию у Терезы задергался глаз.
– Ловчий, – выдавила она, медленно поднимаясь с корточек и делая шаг в сторону, ненавязчиво прикрывая Клементину. – Какими ветрами?
– Попутными, – улыбнулся наемник.
Невысокий, но жилистый. Темноволосый, смуглый, с черными глазами. Нельзя назвать его красавцем, но он обладал врожденным магнетизмом, которым сводил с ума многих женщин. На него всегда смотрели либо со снисходительным презрением, либо с нездоровым обожанием. Тереза ни в одну из этих категорий не входила, но причиной тому была не ее исключительность, а то, что она знала этого Гончего с той стороны, с которой не знала ни одна другая женщина.
Он прошелся по спальне, разглядывая обстановку. Походка его была не типичной для Гончего – тяжелой, деревянной. И не сказать, что в подчинении у этого колдуна сильф, что дарует своему хозяину легкость и плавность движений.
– Давно не виделись, – проговорила Тереза, следя за каждым его шагом и не обманываясь его тяжестью. – Мы помешали твоим личным делам или мы и есть твое личное дело?
– Второе, – лаконично ответил Ловчий, задирая голову к потолку.
– Как ты меня нашел?
– Я же и учил тебя прятаться. – Он наконец-то взглянул на нее. Улыбнулся почти приветливо.
– Ты все время шел по моему следу, – догадалась Тереза, чувствуя, как колени предательски подрагивают. – Почему раньше не показался?
Ловчий почесал лоб большим пальцем, придвинул ногой стул и сел, уперев руки в колени.
– Я учил тебя всему, Тереза, – повторил он. – И ты была хорошей ученицей. Но я все же твой наставник. Пришлось понаблюдать какое-то время, чтобы начать предвосхищать твои действия.
– Я телепортировала наугад. То, что мы окажемся здесь, ты не мог предвосхитить.
– Не мог, – снова улыбнулся. – Но ты вымоталась, у тебя на руках раненная соратница. И телепортация – не твоя сильная сторона. Ты оставила слишком много следов, очевидных для меня.
– Он был твоим наставником? – удивленно поинтересовалась Клементина.
Тереза издала звук, рожденный из спектра эмоций, в котором все начиналось с огорчения и заканчивалось практическим признанием капитуляции.
– Это Ловчий. Его мирское имя Аркель Лекс, – нехотя пояснила она, неотрывно глядя на Гончего. – Он обучал меня в Торан Паса. Научил владеть сильфом и вообще всему тому, что я умею сейчас.
– Но не всему тому, что умею я сам, – добавил он.
– Ловчий? – недоуменно повторила Клем. – Никогда не слышала.
– Мы из разных областей, – сказал он. – Я убийца. Самый обычный наемный убийца. Мы никогда не пересекались раньше, Карающая вероломных. Не было повода.
– А сейчас что за повод? – настороженно спросила Тереза, снова делая шаг в сторону и прикрывая собой Клементину.
Ей стало не так обидно, что ей не удавалось все это время как следует оторваться от погони. Сплоховать, когда тебя преследует тот, кто всему тебя и научил, кажется не таким позорным, как если бы преследовал кто-то другой. Другое дело, что если раньше существовал хоть призрачный шанс, что однажды удастся сбросить хвост, то теперь и он растаял.
– Открой лицо, – потребовал Аркель. – Я же не скрываю свое.
Тереза покосилась на двух шлюх, забившихся в угол. Ловчий пытливо смотрел на нее, и брови многозначительно сводились к переносице. Он выходил из себя. Повернувшись к женщинам полубоком, она все же отозвала маску. Лицо Аркеля расслабилось.
– Сочувствую, Карающая, – он ткнул себя пальцем в бок, подразумевая ранение Клем. – Мне нет дела до предводительства кланом, я не из этого лагеря. Но я вынужден проводить тебя к тем, кто в нем.
– А что планируешь делать со мной? – поинтересовалась Тереза.
Будь она одна, то давно уже растаяла в окне. Будь она одна, то с большим успехом могла бы заметать свои следы. Будь она одна, то и не было бы за ней такой погони.
Так она думала, пока не прозвучал ответ:
– Убить. Мне плевать на властные притязания, но не плевать на неверность. Ты пошла против Торан Паса, Тереза. Поэтому Торан Паса пришла за тобой.
Последние слова особенно резанули душу. Именно это Тереза говорила Море. Что все то, на что княгиня подбивала ее, является предательством, которое не прощают. Мора Розы так и не захотела поверить, что за все содеянное Торан Паса взыщет ответ.
– Тебе что, больше всех надо, Ловчий? – раздраженно выпалила она.
– Больше всех надо было Карающей вероломных, но она со своей задачей не справилась. А сейчас и вовсе ее для клана уже не существует. Кому-то пришлось занять ее место, потому что пока одни дерутся за власть, кто-то должен поддерживать порядок. Иначе в скором времени нечего будет возглавлять.
Аркель Лекс никогда не вызывал у Терезы сильной симпатии. Ей всегда казалось, что он донельзя поверхностный и ничего из себя не представляет. Только потом она поняла, что для наемного убийцы это самые лучше качества. Никто в нем не заподозрит преступника, никто не увидит в нем угрозы. И то, что его совершенно невозможно разгадать, еще больше оттолкнуло ее в ту пору, когда приходилось проводить с ним уж очень много времени.
А потом она и этому у него научилась. Быть такой же поверхностной и мало что из себя представляющей.
– Ты содействовала в том, что нанесло вред клану, – говорил Аркель. – Как известно, один ведьмин вздох – и на другом конце края начинается ураган. Джахара была почти наша, если бы не мятеж, возникший из-за самонадеянных алхимиков и дурного правления княгини. А еще, если бы ты не влезла. Знаешь, сколько тогда наших пострадало? Деньги, влияние, головы – не счесть убытков.
– Я не подозревала, что так все обернется, – твердо проговорила Тереза, старательно имитируя искренность. – Моя задача состояла только в сопровождении Миротворцев на их задании, а после в сопровождении сестры княгини на переговоры. Я не знала, что там будут Гончие, и что мне придется защищать свою жизнь от своих же.
– А когда узнала, то первая напала, – услужливо подсказал Ловчий. – Но это все мелочь. Большего внимания заслуживает твое содействие в предательстве Заклинающего слова. Ты направила того, кто увел его. Ты раскрыла местонахождение башен. Это предательство, Тереза. За это мы выносим один приговор.
Ругнувшись сквозь зубы, Тереза сжала руку в кулак, что уже нагрелась под действием пробуждающейся магии огня.
– Почему ты один? Где остальные? – спросила она, концентрируясь на предстоящем ударе.
– Потому что у меня к тебе есть предложение, – скрестив на груди руки и откинувшись на спинку стула, ответил Ловчий. – Ты можешь и сейчас посодействовать. Больше тебя мне нужен Алекто Норен. Поможешь с ним – я пощажу тебя. Вместо смерти дам тебе возможность стать никинар. Ты вернешься в башни и уже никогда их не покинешь. Так я буду уверен, что более ты никому содействовать не будешь.
Тереза разжала руку, теряясь в смешанных эмоциях. Засмеяться? Насторожиться еще больше?
– Никинар? – Смешок вырвался сам собой. – Твоей никинар?
Ловчий поджал губы и пожал плечами, дескать, а что такого?
Мелькнула мысль, что пока это единственный выход с минимальными потерями. За ее спиной Клементина уже не могла бороться с наваливающейся дремой, навеянной бессилием. В углу сжались две невинные женщины, оказавшиеся свидетелями очень странных событий. Их судьба и так незавидная и лучше ей не стать. Ловчий не оставит свидетелей своего лица, своих слов и своих предложений.
Согласиться на столь странное предложение, выторговав Клементине время на восстановление, после чего та сама доберется до Норена и попросит у него защиты? От борделя до замка рукой подать... И пообещать Ловчему, что поможет подобраться к Норену без лишних заморочек, – уж Алекто найдет способ избавиться от назойливого кровожадного поклонника. Казалось, что все проще простого.
– Я тебе не верю, – сказала Тереза. – Зачем ты вообще делаешь мне такое предложение?
Если Ловчий искренен, то его предложение просто унизительно. Если манипулирует и намерен обмануть и воспользоваться – не менее унизительно, раз считает, что на такое можно согласиться.
Когда Гончие забирали в Торан Паса живые трофеи и делали их своими постельными компаньонами – так называли никинар между собой, – то о желаниях никинар никто не спрашивал. Кто не подчинялся, от того избавлялись. Оказавшись в Торан Паса, у пленников уже не было свободы действий, они или подчинялись своему обладателю, или же умирали. Многие выбирали второе, потому что под завуалированными словами и красивыми обещаниями крылось банальное рабство. Хотя случались и исключения, но были они очень редки. Но для Гончей стать никинар все равно что княгине встать на улице, предлагая помыть ноги любому желающему за медяк.
– Потому что я могу ставить такие условия, – невозмутимо ответил Аркель. – А еще, ты мне нравишься. Мы друг друга неплохо знаем, так что я уверен, что в совместной жизни поладим.
– Или ты меня убьешь, просто позже, – фыркнула Тереза.
– Если ты откажешь, я точно тебя убью. Даже если ты сейчас возьмешь время на раздумье, а потом дашь мне свой ответ с другого конца края, я все равно тебя убью. Потому что я могу найти кого угодно и где угодно, – ответствовал Ловчий. – Так ты согласна? Стань мне никинар, упрости встречу с Заклинающим слова, и я сохраню тебе жизнь.
Тереза обернулась к шлюхам, что за все время не рискнули даже пошевелиться.
– Бегите, – негромко сказала она.
Они вытаращились, оставшись неподвижными. То ли не верили услышанному, то ли увиденному. В конце концов, одна из них оказалась сообразительней и, потащив за собой товарку, бросилась к выходу. Ловчий тут же вскинул руку, намереваясь преградить им путь, но Тереза оказалась быстрее.
Двух столкнувшихся сильфов повело вверх, прямо под потолок, который они своей силой пробили. Ловчий вскочил, хватаясь за меч. Тереза призвала саламандру.
Ветер подпитывает огонь, но он же его и тушит – все дело в преобладании. Саламандре Терезы не хватило всего лишь чуть-чуть запала, и сильф Аркеля затушил ее огонь на корню. Звон стали смешивался с короткими приказами элементалям, что уже водили хоровод вокруг двух колдунов. И мебель вокруг тоже заплясала – головой Тереза угодила в дверцу шкафа, спиной Аркель снес тумбочку со всем стоящим на ней барахлом.
Клементине в полуобморочном состоянии удавалось пока оставаться в стороне.
В кровавой пелене, застлавшей глаза из-за рассеченного лба, Тереза ориентировалась все хуже. Ловчий, кренясь головой к полу и подволакивая ногу, все медленнее двигался.
– Сильф поветрий, – хрипя, заговорил он, – заклинателя силой тебя питаю…
Тереза одномоментно собралась с духом.
– Саламандра, огонь истребляющий… – Зарождающийся в руке огненный шар затрещал.
– Мы разнесем тут все, – оборвав заклинание, Аркель сплюнул кровь. – Ты готова умереть? Готова дать умереть всем остальным?
– Это ты замахнулся на стихийное бедствие. Отступи, – предложила Тереза.
Огонь с ее руки рвался уничтожать, обращать все в пепел. Начать он намеревался с ее собственной ладони, на которой уже плавилась перчатка.
– Ты отказываешь мне? – уточнил Ловчий.
– Ты правда верил, что соглашусь?
– Встретимся в просторном месте. – Утерев губы, он, морщась, выпрямился. – Твоя забота, чтобы никто не подвернулся под руку. Я отступаю, потому что не хочу быть погребенным заживо в паршивом борделе.
– Честолюбец бесов, – фыркнула Тереза, не спеша отзывать саламандру, что уверенно коптила кожу на ладони, – в борделе ему не нравится.
Обнажив покрасневшие зубы в неприветливой улыбке, Аркель растворился в воздухе, уже в моменте перемещения заваливаясь на спину.
Тереза выждала несколько минут, продолжая терпеть боль от огня на руке. Лишь когда стало совсем невмоготу, она опустила руку.
Среди ночи Клементина проснулась сама. По ее выражению лица можно было понять, что она надеялась на то, что бордель ей приснился. Но даже в столь скверном расположении духа эльфийка не изменила своим привычкам и, кривясь от соприкосновения с каждым предметом мебели, все же потратила час на то, чтобы выпить горячий чай.
Тереза к этому времени привела себя в порядок. Обчистив все углы и уцелевшие ящики, собрала все, что могло залечить раны. На свой страх и риск воспользовалась купелью, настороженно прислушиваясь к каждому звуку. И лишь когда пыль долгих странствий и кровь короткой, но жестокой стычки были смыты горячей водой, Тереза окончательно успокоилась.
– Я бы тебя убила, если бы ты согласилась на его предложение, – заключила Клементина, глядя на Терезу поверх чашки. – Такое вероломство я бы точно тебе не простила.
Тереза, старательно штопая свои штаны, насмешливо фыркнула.
– Повезло, что у него нашлись какие-то предложения. Иначе бы без разговоров меня пришил, а тебя отвел на казнь к клану.
– И почему он отступил? – недоуменно поинтересовалась эльфийка, направляя свой вопрос мирозданию в целом.
– Не хотел умирать, – пожала плечами Тереза. – Мы бы убили друг друга.
– Если он жив, значит, снова придет, – угрюмо констатировала Клем. Она винила себя за то, что оказалась не у дел и не смогла помочь.
– Пусть, – откусывая зубами нитку, отмахнулась Тереза. – Я вспомнила, как он дерется. А простор и мне на руку будет. Смогу воспользоваться сильфом в полную силу.
Ожог на руке затягивался дольше всего. Вместо привычной белой кожи на внутренней стороне ладони розовело уродливое пятно.
– Он явится лицом к лицу, это главное. Время слежек и бегства окончено, – заключила ведьма. – Осталось только терпеливо ждать.
– А что те девки? – презрительно скривившись, спросила Клем. – Где они?
– Я сказала им бежать, – одеваясь, бесцветно ответила Тереза.
Это могло обернуться для нее не самым лучшим образом. Шлюхам не верят только те, кто не знает, что самый достоверный источник информации: трактирщики, попрошайки и шлюхи. А тот, кто знает об этом, всегда умеет пользоваться такой информацией. Оставалось надеяться, что ее не узнали. Мало ли женщин, похожих на Дафну Сарреван? Да и года не прошли бесследно для внешности. И вообще, мало ли что может показаться в ситуации, когда жизнь висит на волоске?
– Аркель точно позаботился о том, чтобы шум не вышел за пределы комнаты. Но тем шлюхам ничего не мешало донести о трех Гончих. Думаю, благодаря им, мы все же смогли заночевать здесь спокойно. Они не стали болтать, – сказала Тереза. – Но задерживаться все равно не стоит.
На скорую руку придав комнате видимый порядок, Гончие ретировались из обиталища разносортной любви. Старательно не производя лишних звуков, наемницы быстрым шагом продвигались по коридору в поисках выхода на белый свет и свежий воздух. Приторный запах благовоний въелся в кожу, оставляя отпечаток-клеймо.
Близился свет желанного выхода, но Тереза резко остановилась. Идущая следом за ней Клементина тут же врезалась ей в спину.
Гильдия носила отличительные одежды. Все кланы любят обозначать себя, и проще всего это сделать через одежду. Охотники на демонов выбрали короткие белые плащи. Непрактично, но черная кровь на белом заметна лучше всего. Помимо плащей они носили на лбу золоченые очелья из кожи с небольшой бляшкой, изображающей нечто демононенавистническое. Какие-то руны, символы…
Трое охотников говорили с владелицей дома удовольствий на повышенных тонах. Женщина очень яро защищала своих посетителей, охотники же пытались задавить ее числом:
– Говори сейчас же, иначе разнесем тут все!
– И куда потом сами будете ходить, а? По подворотням девок искать будете, а потом к целительницам бегать? – Женщина не сдавалась.
Недовольно сплюнув под ноги, один из охотников вышел в центр зала, куда были направлены взгляды десятка служительниц дома, замерших в приступе любопытства на внутренних галереях дома.
– Мы ищем первого Миротворца Рея Коттерштейна! – возвестил охотник. – Кто расскажет нам о нем, получит вознаграждение! Мы знаем, что здесь он частый гость.
Губы Терезы разъехались в глупой улыбке.
«В общем-то, имеет же право. Взрослый мужчина, не обремененный ни перед кем обязательствами», – подумала она про себя, чувствуя, как предательский жар растекается по щекам.
Над ухом надсадно дышала Клементина, еще не до конца отошедшая от целительных процедур.
– Кажется, у твоего недодемона все хорошо, – укоризненно прошептала эльфийка.
– Что природой заложено, то не безобразно, – проворчала Тереза. – И это хороший знак. Значит, человек в нем еще борется.
– По-твоему, демоны все поголовно чтят целомудрие?
– Да ну тебя, – огрызнулась Тереза, понимая, что в этом споре ей совсем недостает аргументов. – Плохо то, что его ищет Гильдия. С чего вдруг?
– Хотят наградить его за достойное чернокровое прошлое? – предположила Клем. – Или они науськаны Гончими. Торан Паса спит и видит на полке у камина четыре головы: Заклинающего слова, твою, мою и Рея Коттерштейна – демона-искусителя, совратившего верного послушника клана.
– Да мою-то за что? – машинально проворчала Тереза. – Я, по сравнению с вами, вообще лицо невиновное.
– Судьба у тебя такая – незавидная, – припечатала эльфийка. – Твой наставник подтвердил это накануне. Но справедливости ради, ты и правда сдала местонахождение Торан Паса своему недодемону.
Тереза рассеянно кивала, больше внимания уделяя охотникам.
– Ты как? Держишься? – осведомилась она, оглядываясь на свою соратницу.
Та скривилась, но лицо ее уже не было пепельно-серым, да и двигалась она вполне живо. Драться в полную силу не сможет, но умирать точно не собирается.
– Почему никто не позвал солдат? – ворчливо осведомилась Клем. – Эти плащи сами за себя говорят.
– Пока они ничего не сделали, – нехотя сказала Тереза. – А за ношение белого плаща не принято упекать в темницу.
– За принадлежность к враждебному клану принято. Гончих что-то без приветствия крутят, если поймают. Маска, красный жилет – виновен.
Тереза негромко хмыкнула. Все же, Гончих отличало непомерное эго. Они никогда не отрицали своей вины и порой брали ответственность даже за то, чего они не совершали. Чисто для репутации. Гильдия же была осторожна, она не делала опрометчивых заявлений и свою деятельность оправдывала благими намерениями, чем завоевала одобрение некоторой части народа. Именно из-за этого одобрения другая часть населения стала сомневаться – а есть ли смысл звать подмогу, если это не будут сами Миротворцы? Только им и оставалась вера.
– Среди солдат есть охотники, – проговорила Тереза. – Поэтому на их помощь не рассчитывают.
– Почему князь тогда не убрал охотников из армии?
– Вероятно, он упустил момент, когда единомышленники Гильдии стали появляться в рядах солдат. А когда заметил, их было уже слишком много. Алекто не может действовать грубо, иначе потеряет армию. Он не может этого допустить, если хочет сохранить свой трон, а он этого точно хочет. Саботаж, недовольства, бунт – вот, что его ждет, если он начнет рубить с плеча. А чтобы погасить бунт, ему придется или отречься от трона и признать себя поверженным, или, что более вероятно, ему придется применить силу. И тогда он оправдает пророчество, которое ему дали на его коронации.
– Что еще за пророчество? – нахмурилась Клементина.
У Терезы вырвалась усмешка при воспоминании, когда коронующий наследника колдун объявил о том, какой новоиспеченному уготован путь.
– В Джахаре есть давняя традиция, в которой при коронации пророки определяют, каким будет правление коронующегося. Предсказание это делается на основе прошлых поступков, оставивших след на душе. И также на основе внутреннего естества, колдовских эманаций. Ведуны проводят обряд, с помощью которого вырисовывается примерная карта будущего. Не конкретные поступки, а их оттенок. Хорошие или плохие. Здесь это называют светлое или темное правление. Валерии и Море приписывали светлое правление. Алекто предрекли стать темным князем.
– То есть женщина, допустившая мятеж, и другая женщина, что буквально выжгла всех недовольных в замке – светлые княгини? Интересно.
– Все сложно, – протянула Тереза, скривившись. Понимала, насколько зыбки эти рассуждения и насколько тускло они отражают действительность. – Оценивается правление в целом, а не его единичные поступки. Каждый оступается. Но если это происходит постоянно, то называется уже иначе – злонамеренным уходом от верного пути или темным правлением.
– А были в истории темные князья? – спросила Карающая вероломных, не забывая внимательно наблюдать за сутолокой из проституток и охотников.
– Герман Розы, отец Моры и Валерии. В его правление Джахара стала единолично владеть снежным камнем, добываемым на острове Вечных Льдов. Из-за этого по чистому совпадению увеличился поток заключенных туда. Еще он довольно жестко обращался с теми, кто перечил ему. Помимо жены у него было много наложниц, и его супруга не была против этого. Знаешь, почему? Он избивал их вместо нее. Германа боялись, потому что он был непредсказуем в своих вспышках гнева. Если к нему приходили два просителя, чтобы он помог разрешить им спор, он приказывал им убить друг друга, потому что нет спорящих – нет спора. Обычные горожане работали только на армию, потому что армия, а не народ, были гордостью Германа Розы. В общем, темное было время.





