Анна Рия Злодейка поневоле или как стать королевой без короля

Глава 11

Утро началось с кукушки.

Я уже привыкла и даже не вздрогнула — просто открыла глаза. Полежала глядя в потолок, давая себе мысленно обещание когда-нибудь разобрать эту пернатую конструкцию на запчасти.

Астрид спала рядом, свернувшись калачиком, и тихо посапывала. Уголёк, который обычно занимал мою подушку, сегодня перебрался к ней и дрых, разметавшись у неё на груди, всем своим видом говоря: «Я нашёл себе вторую прислугу, и она теплее тебя».

— Предатель, — шепнула я ему и осторожно встала

Свеча зажглась сама, печь уже гудела — дом проснулся раньше меня, впрочем, как и всегда. Я подошла к столу и замерла.

На столе лежало письмо, рядом два кошелька - один маленький и кожаный, другой побольше, из плотной ткани. Я развернула лист.

«Доброе утро. Ваша подруга может оставаться. Пеките больше — теперь вас двое, и покупателей будет больше. Астрид может продавать выпечку на улице, но с условием, что в карман ничего не уходит. Всё — в общую выручку. В малом кошельке — пять серебряных для Астрид. Это её задаток и первая зарплата. Во втором — два серебряных вам. Вы забрали большую часть вчерашней выручки, это ваша доля. Интерьер я менять не против. На вырученные сегодня деньги можете купить занавески и посмотреть мебель. В подсобке перестановка приветствуется.

И да — зайдите в туалет. Хозяин».

Подошла к двери, которая вела в туалетную комнату — ту самую, где ещё вчера стояло ведро и лежали тряпки. Но сегодня, где вчера сиротливо скучала пустая бадья, теперь возвышался душ. Простая медная лейка торчала из стены, а в полу чернело отверстие для стока. Ни шторки, ничего — но зато вода.

Я протянула руку и дёрнула за цепочку.

Сверху брызнула тёплая вода.

— Что за чудеса... У меня теперь горячий душ. В средневековом городе. В доме, которым управляет, кажется, невидимый маг с чувством юмора.

Я вернулась в комнату, разбудила Астрид. Та села, зевнула, потянулась — волосы дыбом, глаза мутные.

— Ты чего так рано? — пробормотала она, почёсывая Уголька. — Ещё даже петухи не орали.

— Письмо от хозяина.

Я прочитала вслух. Астрид слушала сначала сонно, потом её глаза становились всё шире, а на последних словах она подскочила так, что кот кубарем скатился с неё на пол.

— ПЯТЬ СЕРЕБРЯНЫХ? — заверещала она, выхватывая кошелёк. — МНЕ? ПЯТЬ?

Она высыпала монеты на ладонь, пересчитала, пересчитала снова и вдруг заорала от радости так, что Уголёк зашипел и отпрыгнул под стол.

— ТИШЕ ТЫ! — рявкнул кот, но Астрид его не понимала.

Она скакала по комнате, тряся кошельком и вопя:

— Пять! Пять серебряных! Это же просто чума!

Уголёк попытался улизнуть, но она схватила его на лету и принялась тискать, прижимая к груди.

— Осторожнее с котом! — крикнула я, но Астрид уже кружилась с ним по комнате, а он, к моему удивлению, даже не вырывался — только смотрел на меня с выражением «спасите».

Когда буря радости немного улеглась, Астрид опустила Уголька на пол, перевела дух.

— Твои две — это довольно честно, — сказала она, кивнув на второй кошелёк.

Астрид сунула монеты за пазуху, оглядела комнату.

— Слушай, а душевая — это где? Он же написал…

Я кивнула на дверь. Астрид заглянула и ахнула.

— Этого вчера не было…

— Знаю.

— Кто он такой?

— А вот этого не знаю.

Мы переглянулись. Астрид первой отвела взгляд.

— Ладно. Раз уж у нас есть чеканки и душ, то сначала — готовка, потом — мыться и за одеждой. Смотреть на твоё платье больше сил нет.

Я посмотрела на себя.

Платье, которое я нашла в сундуке в первом городе, уже давно превратилось в рабочую робу — всё в муке, в масле, с пятнами от крема. И запах... даже приятный аромат специй не мог перебить запах немытого тела, который накопился за несколько дней.

— Я бы с удовольствием помылась, — призналась я.

Астрид закатала рукава.

— Сначала тесто.

Мы работали вдвоём, и дело пошло быстрее.

Астрид оказалась сообразительной. Я показала ей один раз, как месить тесто для имбирных лепёшек, а она схватывала на лету. К третьей партии уже сама раскатывала и вырезала кружочки.

— У тебя талант, — сказала я, смазывая кремом песочные корзинки.

— Мать у меня хорошо пекла, — ответила она коротко и замолчала.

Повисла пауза. Я не стала спрашивать. У каждого в этом мире был свой скелет за пазухой, и я не имела права лезть в её шкаф. Особенно, учитывая, что я и сама имела — свой живой скелет…

К открытию мы успели всё. Витрина ломилась, и пахло так, что даже прохожие заглядывали в окна.

— Теперь мыться, — объявила Астрид, вытирая руки. — И одежда. Нам ещё на рынок за занавесками. Чур я первая, ты вторая.

Пока она мылась, я обслужила нескольких покупателей. В шкафу нашла одежду для нас двоих. Она была мешковатой и большой, но это лучше, чем то, что сейчас на мне.

Одежду Астрид я подсунула ей под дверь. Через минут двадцать она вышла довольная.

— Там есть мыло. Так что иди купайся.

Я зашла в комнату. Сняла платье. Вода была тёплой, мягкой, и когда она потекла по голове, по спине, я чуть не застонала от удовольствия. Впервые за много дней — горячая вода, мыло, чистота.

Я мылась долго, намыливая волосы, пока вода не потекла прозрачной.

"Почему он это делает? Дом, работа, душ, кофе, золотые монеты...".

— Зачем ты это делаешь? — прошептала я в пустоту.

Но к сожалению стены не умели отвечать на вопросы. Вылезла, надела одежду, которая пахла... ничем.

Несколько часов мы ещё работали. С Астрид всё пошло быстрее — она ловко обслуживала покупателей, сыпала комплиментами и даже нарисовала что-то вроде ценников на товары. Цены на них были явно выше, чем те, что я ставила в первый день. Я хотела возмутиться, но вовремя заметила, что никто не жалуется.

Выждав момент, я решила немного разобрать вещи. Раз хозяин дал добро на обновление, нужно начинать с места, где мы спим. Пока рылась в шкафу, услышала, как Астрид разговаривает с кем-то у прилавка.

— Здравствуйте. Сегодня у нас прекрасные медовые соты, свежие, только из печи, рекомендую…

Её перебили.

— Где Хайди? — спросил знакомый мужской голос.

Я узнала его мгновенно. Низкий, с лёгкой хрипотцой.

— Она пока занята, — пропела Астрид. — Чем я могу вам помочь?

Я вышла сама. На пороге стоял Кайдан. Он увидел меня — и осмотрел с ног до головы. Медленно, тщательно, словно искал что-то в моей новой, чистой одежде. Или в моём новом, чистом лице.

— Добрый день, — сказала я, подходя ближе.

— Добрый.

— Могу чем-то помочь?

— Да. Мне как обычно.

Я сама подошла к витрине. Взяла два печенья с корицей, положила в пакет. Он молча смотрел, как я заворачиваю, и не отводил взгляда. Астрид за моей спиной затаила дыхание.

— Сколько? — спросил он, когда я протянула кулёк.

— Три медяка, — сказала я, хотя обычно брала больше.

Астрид за моей спиной, кажется, подавилась воздухом от жадности. Я услышала сдавленный кашель и мысленно пообещала себе выдать ей премию за молчание.

Он полез за деньгами. Но Астрид вдруг шагнула вперёд — стремительно, как акула на запах крови, — и сверкнула улыбкой.

— А может, господин хороший, оставите нам не просто за печенье? — пропела она. — Мы тут как раз собираем на обновление. Кровать, занавески, всякое такое. Взнос дополнительный не желаете сделать?

— Астрид! — я одёрнула её, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Кайдан перевёл взгляд с меня на неё, потом на дверь в подсобку, которая была приоткрыта. Там на полу всё ещё лежало моё одеяло — единственное, на чём мы спали.

— Вы спите на полу?

— Ну да.

Астрид развела руками с видом «вот такое у нас убожество».

— Кровати пока нет. Спим на полу, как бродяжки. Хозяйка вон вообще на одеяле спит, как сиротка.

— Астрид, прекрати! — прошипела я, отдёргивая её за рукав. — Прекрати сейчас же, это невежливо!

Она сделала вид, что не слышит. Кайдан молчал несколько секунд, мысленно переваривая слова Астрид. Потом достал из кармана монету. Золотую. Положил на прилавок, не спрашивая, и подвинул ко мне.

У Астрид глаза засверкали, как два сигнальных огня. Я быстро схватила монету, сунула ему обратно в руку.

— Нет. Не нужно. Мы сами.

Он не глядя — протянул её обратно, но уже Астрид. Та цапнула монету быстрее, чем я успела моргнуть, прижала к груди и отвесила такой поклон, будто перед ней был сам король.

— Благодарствую, господин! — пропела она. — Ваше великодушие не забудем! Век воли не видать, как говорится!

— Астрид! — Я повернулась к ней, чувствуя, как во мне закипает злость пополам со стыдом. — Ты с ума сошла? Так унижаться?

— А чего тут унизительного? — она даже не смутилась, сунула монету за пазуху. — Это первый взнос в наше дело.

— Какое ещё дело? — зашипела я. — Как мы золотым расплатимся? Они же все на учёте, мальчишки говорили. Если кто узнает — дознаватели придут, и нас повяжут. Ты об этом подумала?

Астрид махнула рукой, как будто речь шла о пустяке.

— Я разберусь. Не впервой. Деньги любят, когда их тратят с умом.

Она подбросила монету, поймала и рассмеялась.

— Сегодня у нас будет нормальная кровать!

Кайдан, который всё это время стоял молча, перевёл взгляд на меня. В его глазах не было ни осуждения, ни насмешки — только странное, почти тёплое внимание. Мне хотелось сгореть со стыда, что он всё это слышал.

— Вы позволите? — спросил он.

Я выдохнула, сдаваясь. Против Астрид с золотой монетой и Кайдана с непроницаемым лицом у меня не было ни единого шанса.

— Спасибо, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Правда. Но я... мы как-нибудь вернём.

— Не надо, — ответил он. — Считайте это платой за хорошее печенье. И за компанию по дороге.

Он чуть склонил голову, бросил короткий взгляд на Астрид, которая уже прикидывала столбиком, сколько останется после покупок, и вышел.

Я стояла, сжав кулаки, и пыталась унять дыхание.

— Астрид, — начала я медленно. — Ты хоть понимаешь…

— Понимаю, — перебила она, и голос её вдруг стал серьёзным. — Но нам нужно на что-то жить. Тем более он сам захотел помочь. Ты видела его лицо? Ему это было приятно. Он ушёл с видом человека, который сделал доброе дело и ему понравилось.

— Ты намекнула!

— Я намекнула. А он согласился. — Она подошла, взяла меня за руку. — Хайди, посмотри на себя. Ты спишь на полу, носишь одно платье, моешься непонятно где. Хозяин твой, конечно, молодец, но он не видит, что у тебя под боком. А я вижу.

Я хотела возразить, но Уголёк вдруг спрыгнул со стула, подошёл к Астрид и громко заурчал, обтираясь о её ногу, как предатель.

— А я говорил, — сказал он, глядя на меня, — что она неплохая. Всем людям нужно давать шанс. Особенно тем, кто умеет добывать золото.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на кота с таким осуждением, на какое только была способна.

— Ты, рыжий, переобулся, как только для тебя появилась выгода.

— Я всегда за честную торговлю, — парировал Уголёк, продолжая тереться о ногу Астрид. — И мне нравится, когда в доме есть мясо.

— Кот мяукает? — удивилась Астрид, нагибаясь, чтобы погладить его. — Смотри, какой ласковый! Я думала, он только на тебя мурчит и шипит…

— Он выражает благодарность, — буркнула я. — Очень громко.

Пока я снимала фартук, Астрид уже стояла у двери, подбрасывая на ладони золотой.

— Астрид, если с этой монетой что-то случится…

— Не случится. — Она сунула её в потайной карман, который, кажется, был зашит в подкладку платья. — Я умею обращаться с деньгами.

Мы вышли на улицу, и я прикрыла дверь, оставив Уголька сторожить лавку. Он устроился на подоконнике и смотрел нам вслед с видом сытого правителя.

Рынок уже начинал затихать, но лавки с одеждой и мебелью ещё работали. Астрид вела меня уверенно, как будто всю жизнь здесь торговала.

— Сначала кровать, — объявила она. — Столяр обещал скидку сделать.

— Ты что, умудрилась про кровать спросить, когда гуляла?

— Да, а что?

— Ничего, — прошипела я. — Просто я думала, ты пряники продаёшь, а не разведку проводишь.

— Одно другому не мешает.

Кровать мы нашли быстро — простую, деревянную, но внешне довольно крепкую. Торговец согласился привезти её утром. Астрид поторговалась, сбила цену на треть, и я смотрела на неё с уважением, смешанным с ужасом. С таким талантом ей бы в моём мире продавать подержанные машины — озолотилась бы за месяц.

— Теперь одежда,— потянула меня Астрид в следующий ряд.

В лавке у круглолицей торговки мы задержались дольше. Я взяла два платья — синее и зелёное, из плотного льна, оба удобные, без дурацких шнуровок. Астрид выбрала себе серое с ярким поясом и долго крутилась перед мутным зеркалом, придирчиво разглядывая себя.

Мы купили ещё занавески — яркие, с вышитыми цветами, — горшок с мятой, кусок мыла и пошли домой. Солнце уже садилось, окрашивая крыши Вельха в оранжевый.

— Завтра с утра кровать привезут, — сказала Астрид, шагая рядом лёгкой, почти танцующей походкой. — Поставим в подсобке. И занавески повесим.

— И будем спать как люди, — добавила я.

— И будем спать как люди, — повторила она, и в голосе у неё прозвучало что-то, похожее на гордость.

У дверей лавки она вдруг остановилась.

— Хайди, а тот мужчина. Он знал тебя раньше? До того, как ты пришла сюда?

— С чего ты взяла?..

— Ну, никто не даёт золото просто так. Тем более с драконом на чеканке…

— Откуда?.. Астрид, ты что, шарилась по моим карманам?!

— Ну... Я просто нашла. Случайно. Почти.

— Астрид!

— Ладно-ладно, молчу. — Она толкнула дверь. — Уголёк! Мы вернулись! Твоя хозяйка всё ещё злая, а я принесла новые занавески.

Кот спрыгнул с подоконника, прошёлся вокруг нас, обнюхал сумки. Потом запрыгнул на стул и начал вылизываться, делая вид, что его не интересует наша суета. Но я заметила, как он косится на Астрид с явным одобрением.

Мы разобрали покупки, перемыли посуду. Астрид всё прикидывала, куда лучше повесить занавески, а я сидела на стуле, пила остывший кофе и слушала её болтовню. Внутри было спокойно. Почти уютно.

— Завтра, — сказала она, зевая, — у нас будет настоящий дом.

— У нас…

Астрид уснула быстро, свернувшись калачиком на своём одеяле. Уголёк устроился у меня под боком, тихо мурлыкая. Я лежала в темноте, слушая, как тикают часы, и думала о том, что завтра привезут кровать, а послезавтра нужно печь больше — и что над всем этим, как дамоклов меч, висит один и тот же вопрос.

Чего хочет Кайдан? И когда наконец покажется хозяин?

Глава 12

Первая странность случилась сегодня ночью.

Я проснулась от того, что в комнате стало темно — хотя перед сном оставляла свечу возле изголовья. Встала, потянулась к фитилю. Свеча погасла. Но не догорела — воска оставалось на полночи, фитиль был цел, только слегка дымился, будто кто-то только что задул.

Я зажгла её снова, легла. Через минуту она погасла опять.

— Уголёк, — позвала я шёпотом.

— Мр-р-р? — донеслось со спины Астрид.

— Свеча гаснет.

— Мр-р-р…

— Сама…

— Ну и пусть. Тебе то что? — проворчал Уголёк.

Я зажгла её в третий раз и села, прислонившись к стене. Ждала. Свеча горела ровно, не моргая, но в тишине отчётливо скрипнула половица — раз, другой, словно кто-то невидимый прошёлся от двери к столу.

Под утро я всё-таки уснула, а когда проснулась, свеча была потушена, а на столе рядом с ней лежала ложка. Моя ложка, которой я мешала тесто. Я точно клала её в ящик.

— Уголёк, это ты?

— Что — я? — Кот зевнул, потянулся.

— Ложка.

— А что ложка?

— Она здесь.

— Ну и что? — Он спрыгнул с подоконника, прошёлся по столу, обнюхал ложку. — Маслом пахнет. Может, ты сама положила и забыла.

— Я её в ящик убирала. Закрывала ящик.

Кот посмотрел на меня с осуждающим выражением «и что с того».

— Хайди, ты в доме, где печь зажигается сама, а из стены течёт тёплая вода. И тебя удивляет, что ложка переложилась?

Я хотела возразить, но он был прав.

И всё же я решила проверить. Днём я нарочно положила ту же ложку на видное место и ушла в подвал. Вернулась через полчаса — ложка лежала в ящике. Я вытащила и положила её на стол. Ушла за мукой — вернулась, ложка снова в ящике.

Я посмотрела на Астрид, которая передвигала мебель.

«Нет. Ты бы точно такой ерундой не занималась…».

Не долго думая, я решилась спуститься в подвал. В тот самый тайный закуток с дорогими специями. За стеллажами я нашла нишу, а в ней — книгу.

Кожаный переплёт, потёртый, старый. На обложке — вытесненный знак, похожий на перевёрнутую каплю. Я открыла. Страницы пожелтели, чернила выцвели, но почерк был разборчивым.

«Дом помнит того, кто в нём живёт. Дом ждёт. Если вы читаете это — значит, прежней хозяйки больше нет, а новая ещё не знает, что она здесь главная».

Я перевернула страницу.

«Я, Вильгельмина Травница, оставляю этот дом тому, кто сможет его услышать, понять и принять. Он не злой. Он просто… старый, немного ворчливый. Ему нужен хозяин или хозяйка. Если вы чувствуете, как он двигает вещи, зажигает свечи, закрывает окна — не бойтесь. Он так с вами общается. Если вы пришли с добром, он примет вас. Если со злом — он выставит вон».

В этот момент свеча в подвале, вдруг ярко вспыхнула — и погасла. А через секунду зажглась снова, уже ровным, тёплым огнём. Словно дом прочитал вместе со мной и дал ответ.

Я села прямо на земляной пол, прислонившись к стеллажу. Книга выпала из рук.

— Ведьмин дом, — прошептала я. — Я живу в ведьмином доме?

Я перелистнула ещё.

«Дом любит, когда его наполняют запахами. Хлеб, травы, молоко — это ему нравится. Если вы печёте — он будет вам благодарен. Если вы ссоритесь — он станет скрипеть половицами. Если вы плачете — он зажжёт свечи, чтобы вам было не так темно».

— Ладно, — сказала я, закрывая книгу. — Пусть будет дом. Главное, чтобы не поджёг нас во сне из вредности.

Я вернулась в лавку, спрятала книгу в ящик стола и заставила себя вернуться к привычным делам. Утро пролетело незаметно за замесом теста и разговорами с Астрид, а ближе к позднему обеду привезли кровать.

Возчик сгрузил детали у порога.

— Собирать не буду, не моя работа, — и уехал, оставив нас с грудой досок, болтов и кривой инструкцией.

— Это ж сколько возиться, — вздохнула Астрид, беря в руки железный ключ.

— Ничего, справимся, — сказала я, но оптимизма не было.

Мы принялись за дело. Астрид держала спинку, я пыталась прикрутить ножку. Болт не лез, ножка шаталась, и через десять минут я уже взмокла.

— Так не пойдёт, — сказала я, вытирая лоб.

— Давай я попробую, — предложила Астрид.

Мы поменялись. Стало только хуже. Ножка никак не хотела вставать ровно, и я уже начала злиться, когда в лавке раздался знакомый голос.

— Добрый день.

Я подняла голову. На пороге стоял Кайдан. В простой рубахе, без плаща, жёлтые глаза смотрели на кучу досок, на меня, стоящую на коленях с задравшимся подолом, на Астрид, которая пыхтела с другой стороны.

— Помочь?

— Нет! — выпалила я, одёргивая платье вниз. — Спасибо. Мы сами. Вы нам уже достаточно и так помогли.

Он не ушёл. Подошёл ближе, присел на корточки рядом, оглядел эту чудовищную конструкцию.

— Тогда мне не следует говорить, что эта ножка стоит не той стороной?

Я посмотрела на ножку, потом на схему, потом снова на ножку.

— Так вот почему она не стоит нормально! — Я стукнула себя ладонью по лбу.

Астрид, которая всё это время молчала с лицом заговорщицы, вдруг сказала:

— Я сейчас, тут покупатели! — и выскочила в лавку, оставив нас вдвоём.

Я принялась откручивать болт, переворачивать ножку, возилась, пыхтела и совершенно не заметила, как платье снова задралось. Вернулась в реальность только тогда, когда Кайдан — без единого слова — аккуратно взял меня за подол и одёрнул его вниз. Его пальцы на секунду задержались на ткани, и я физически ощутила их тепло сквозь лён. Прямо кожей.

— Простите, — сказал он спокойно. — Не хотел, чтобы вы… мёрзли.

Я открыла рот, закрыла. Он взял из моих рук болт и ключ, быстро и ловко закрутил ножку, проверил, ровно ли стоит, и перешёл к следующей.

У него получалось неплохо. Хотя чего греха таить. Получалось так, как у меня не получалось никогда. Я сидела на полу, обхватив колени, и смотрела, как его широкие руки уверенно соединяют детали.

«Он просто живёт в этом мире дольше,— успокаивала я себя. —Он знает, как собирается здешняя мебель».

Когда он закончил, поднял готовую кровать — целую, крепкую, ровную — и перевернул её одним движением, как пустую коробку, я поняла, что дело не только в опыте.

— А шкафы… — начала я, показывая на тяжёлые деревянные шкафы, которые пыталась сдвинуть утром и не смогла.

Он переставил их так, будто они весили не больше подушки. Я замерла, глядя, как ровно встают шкафы по стенам.

Признаться честно, даже позавидовала. И восхитилась. И немного испугалась.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, — сказала я, поправляя выбившийся локон.

Он выпрямился, отряхнул руки от опилок:

— Поужинаете со мной?

Я подняла голову.

— Ч-что?

— Сегодня вечером. После вашей работы. Я зайду за вами?

Я смотрела на него, пытаясь найти причину отказать. Причина не находилась. Мне нужно было узнать о Розе. Он — единственный, кто знал её. А ещё я вдруг поймала себя на мысли, что мне и не хочется отказывать. Что где-то под страхом, под недоверием, под бесконечным «он опасен» — мне просто хочется пойти.

— Хорошо. Я согласна.

Он взял мою руку, наклонился и поцеловал. Прямо в ладонь. Я почувствовала тепло его губ, шершавость кожи — и внутри что-то дрогнуло.

— Тогда до вечера, — сказал он и вышел из подсобки, прошёл через лавку, не взяв печенья, и исчез за дверью.

Я стояла посреди подсобки, глядя на свою руку, и чувствовала, как разгорается румянец.

Астрид влетела через секунду.

— А он что, печеньки сегодня не будет брать?

— Видимо, перед ужином аппетит не хочет портить…

Астрид подняла бровь. Одну. Медленно.

— Ужином? — переспросила она. — Понятно…

На секунду в лавке воцарилась тишина. А потом она завопила.

— УЖИНОМ? ВЫ СЕГОДНЯ ВМЕСТЕ?!

Я кинулась к ней, зажимая рот ладонью.

— Тише ты! Всех распугаешь!

Она отбивалась, смеялась, вырывалась, но вдруг остановилась и посмотрела на меня уже серьёзно.

— Всё, иди, — затараторила она, подталкивая меня к подсобке. — Я здесь всё сама сделаю. Иди, иди!

— Но покупатели же…

— Справлюсь! — Она уже закрывала за мной дверь. — Иди мыться, переодеваться, чтобы выглядела как человек!

— Астрид!

— Иди, говорю!

Дверь захлопнулась и я осталась в комнате одна. Уголёк сидел на полу и смотрел на меня с выражением, которое я не могла считать.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — ответил он. — Просто думаю, что твоя жизнь становится подозрительно интересной. Ещё неделю назад ты бегала от вил, а теперь у тебя свидание с мужчиной и кровать с балдахином.

— Кровать без балдахина.

— Значит, балдахин подарит на следующем свидании.

Я посмотрела на себя в маленькое зеркало.

Растрёпанные волосы, замурзанное лицо, платье в муке. Ведьмин дом, тайная книга, золотые монеты с непонятными изображениями — и ужин с мужчиной, у которого необычные глаза.

Который временами пахнет гарью. Который лёг в постель с мёртвым телом Розы, а теперь стоит на пороге, целует мне ладонь и говорит «замёрзнете».

— Что только это за жизнь? — прошептала я своему отражению.

Глава 13

Кайдан пришёл ровно в тот час, когда Астрид выпроводила последнего покупателя и с чувством выполненного долга задвинула тяжёлый засов.

Я ждала в подсобке, уже умытая и с аккуратно уложенными волосами.

Оно было простым, чистым, но достаточным ли? Я понятия не имела, куда он намерен меня вести. В таверну? На тайную вечеринку с факелами и ритуальными плясками?

— Хайди, — позвала Астрид из зала, и её голос звучал так, будто она объявляла выход королевы. — Твой пришёл.

Я вышла. Кайдан замер у порога с плотным серым свёртком в руках, перевязанным бечёвкой.