Анна М. Полякова Тайна против всех

Сделать это мне посчастливилось уже на следующий день. Явившись на работу, я по привычке направилась в спортивный зал, но вовремя вспомнила, что начальство освободило меня от этих обязанностей, возложив на хрупкие девичьи плечи чужие.

В коридоре мне встретилась Тамара Васильевна, самая опытная и загадочная наша следователь. Она давно могла бы выйти на пенсию или перейти на должность повыше, но упорно продолжала искать злодеев, да делала это так неистово, что порой я опасалась, не совершит ли дама самосуд. К слову, и с сотрудниками она особенно не расшаркивалась.

– О, Татьяна! Слыхала, ты сейчас замещаешь своего так не вовремя заболевшего товарища?

– Не то чтобы с особым удовольствием, так что, если есть желание, я с радостью уступлю место.

– А мои дела возьмешь? – хохотнула она. – Там тебя, кстати, Геннадий Михайлович у себя ждет.

Я поспешила к начальству, которое, как известно, не любит долгих ожиданий.

– Селиванов не вышел, – вздохнул хозяин кабинета, когда я встала в торце длинного стола. – Ты садись.

Геннадий Михайлович рукой указал на ближайший к нему стул, и я послушно опустилась на мягкое сиденье.

– А вы всерьез рассчитывали так быстро его тут увидеть?

– Лелеял надежду, – вздохнул он. – Да и к лучшему, ты быстрее управишься.

– С чем?

– С Кудрявцевой. Или твоя прыть со вчерашнего дня поубавилась?

– Вовсе нет.

– Вот и славно. Родители девчонку опознали. Это точно она.

– Будем проверять версию суицида?

– Адрес записал, – он протянул мне клетчатый лист из блокнота. – Телефон и имена там же. Справишься?

– Вы не поедете?

– Не вижу необходимости.

Я удивилась, но виду не подала. Доверие, конечно, необыкновенное, но если ранее я и принимала участие в расследовании, то делала это в паре с сотрудником. Не то чтобы я не справилась бы сама, просто должность моя как будто не позволяла действовать в одиночку. Хотя, если начальство одобряет, кто будет с ним спорить?

– А если они попросят посмотреть мое удостоверение?

Корочка у меня имелась, разумеется, только в ней честно значилась моя должность: «инструктор по физической подготовке».

– Они предупреждены, что Татьяна Юрьевна Свиридова вскоре с ними свяжется. Если что, номер мой знаешь. А лучше Селиванову звони. Глядишь, быстрее с койки встанет, или где он там валяется.

Едва переступив порог кабинета начальника, я набрала номер отца Наташи, мне казалось, что мужчины в таких ситуациях держатся более стойко, а значит, разговор выйдет более продуктивным.

– Сергей Львович, здравствуйте, – начала я, когда гудки неожиданно прервались.

– Это Маша, – услышала я в трубке.

Я посмотрела на лист в руках и нахмурилась: мать покойной, если верить записи, звали Фаиной.

– Кто вы? – снова услышала я женский голос.

«А вы?» – хотелось ответить мне, но я вовремя осеклась.

– Меня зовут Татьяна, Татьяна Юрьевна Свиридова, я из…

– А, да. Знаю.

– Мне нужно поговорить с родителями Натальи Кудрявцевой.

– Мама сейчас дома, – ответила девушка, и я поняла, что она, должно быть, сестра покойной. – А папа уехал, по поводу похорон… Телефон дома оставил. Он сейчас рассеянный.

– Понимаю, – спокойно отозвалась я.

– Но он скоро должен вернуться. Думаю, вы можете приехать. Чем быстрее, тем лучше!

– Ну уж как смогу, – удивилась я такой спешке.

– Я имела в виду, чем быстрее все эти формальности будут соблюдены, тем скорее нас оставят в покое.

Словно я собиралась одолевать их двадцать четыре на семь. Уточнив адрес, я заверила, что буду через сорок минут. Путь предстоял неблизкий, и Селиванова с его личным автотранспортом сейчас мне, пожалуй, ох как не хватало.

Жили Кудрявцевы на самой окраине города, что меня удивило: двадцать восьмая школа, в которую ходила Наташа, находилась в самом центре. Выходит, добиралась она туда не меньше, чем я до их дома.

В дребезжащей кабине лифта я поднялась на последний этаж. Подойдя к квартире, заметила, что дверь слегка приоткрыта, что меня насторожило. Я нажала на кнопку звонка и услышала совсем рядом мужской голос:

– Открыто.

Я толкнула дверь и увидела в прихожей хозяина: темноволосого, невысокого, он не спеша разувался у порога. По всей видимости, Сергей Львович только что вернулся. Прямо за ним в дверном проеме стояла девушка. При виде нее я невольное поежилась: будто сама Наташа встречала меня в своем доме. Если судить по фото покойной, девушки были очень похожи: темные густые волосы, вздернутый нос, россыпь веснушек под зелеными глазами с длинными ресницами. Я не знала о существовании у Наташи сестры.

– Здравствуйте, – начала я.

– Проходите, – посторонился отец семейства.

Должно быть, дочь успела сообщить ему о моем звонке. Он молча пошел вперед по коридору, а я, едва успев скинуть ботинки, последовала за ним. Девушка так и осталась стоять, провожая нас взглядом. Сергей Львович толкнул распашную дверь, и из недр комнаты я услышала тихие всхлипывания.

Сделав глубокий вдох, я переступила порог и увидела стоящую у окна женщину. Голову ее укрывал черный платок, сама она завернулась в плед, хотя в квартире было тепло.

– Фаина Егоровна, Сергей Львович, – начала я как можно спокойнее. – Понимаю, что никакие слова соболезнования вас не утешат, хочу извиниться, что вынуждена соблюсти формальности в такой тяжелый момент…

Женщина резко развернулась и заговорила быстро и неожиданно громко:

– Татьяна, кажется?

Я кивнула.

– Хотите чаю или кофе, может быть? Вам не за что извиняться, мы только рады сотрудничать со следствием. Маша! – крикнула она. – Сделай кофе! Или все-таки чай? – нахмурилась она. – Забыла, что вы ответили?

– Чай, – улыбнулась я. – Без сахара.

– Машенька, без сахара! – повторила женщина громче, чтобы дочь точно ее услышала.

Она опустилась на краешек дивана, а я, не дожидаясь приглашения, села в кресло рядом.

– Сережа, ну что ты стоишь? – затараторила хозяйка. – Иди ко мне, давай расскажем о нашей Натусе, чтобы убийцу поскорее нашли.

Мужчина молча приблизился к жене и сел рядом, откинувшись на спинку дивана и положив руки на колени.

– Я правильно понимаю, что вы не верите, что Наташа могла добровольно уйти из жизни?

– Вздор! – усмехнулась Фаина Егоровна.

Я внимательно вгляделась в ее лицо: глаза опухли и покраснели, кожа была бледная, что только подчеркивал темный головной убор, но она была очень красива и, кажется, довольно молода.

– Этого просто не может быть, – продолжила она. – Наша девочка никогда бы не сделала ничего подобного!

Я вспомнила слова Геннадия Михайловича, что большинство родителей будут неистово отвергать версию суицида. Вероятно, они в данную минуту подтверждали его нехитрую статистику.

– Мы дождемся окончательного вердикта судебной экспертизы…

– Можете ждать чего хотите или что там положено, – перебила меня хозяйка. – Но я вам могу сейчас со всей уверенностью сказать: Наташа не самоубийца!

Я набрала в грудь побольше воздуха.

– И все-таки по протоколу я обязана спросить, не находили ли вы предсмертных записок, не приходили ли вам сообщения или электронные письма от дочери незадолго до трагедии?

– Нет, Натуся готовилась к поступлению, собиралась учиться в университете. Она ведь у нас отличница, шла на медаль, это было ее мечтой. И вот так, в двух шагах… кто-то…

Женщина зарыдала, Сергей Львович положил руку жене на плечи и принялся тихонько поглаживать трясущуюся спину. В этот момент в комнату осторожно вошла Маша, поставила на журнальный столик поднос с тремя чашками и так же бесшумно удалилась.

– Наташа никогда бы не стала этого делать, – подал голос отец семейства. – И если хотите знать, ни о чем подобном даже не заикалась.

– А конфликты с кем-то у нее были? Враги, недоброжелатели?

– Она очень покладистая девочка. Иногда мне кажется, что чересчур.

– Мы даже не знаем, на кого думать, – запричитала мать. – Но вы же его найдете?

Она подняла на меня глаза, полные слез, и я поняла, что ничего больше я не узнаю, не сегодня, не сейчас. Встав на ноги, я произнесла чуть громче, чем следовало:

– Я должна осмотреть ее комнату.

Кудрявцевы переглянулись.

– Комнату?

– Да. У нее ведь была комната?

– Разумеется.

Сергей Львович встал с дивана и проводил меня. Через приоткрытую дверь напротив я увидела Машу, сидящую на пушистом ковре с телефоном в руке. Почему-то подумалось, что именно туда мы и отправимся, но мужчина открыл соседнюю дверь.

– Пожалуйста, – пригласил он.

Я вошла, а он остался стоять в дверном проеме.

– У каждой девочки своя комната? – уточнила я.

– Да, личное пространство и все такое. Мы с женой спим на диване в гостиной, привыкли.

– Ваши дочери двойняшки?

Девочки были очень похожи, но, поскольку живой я Наташу не видела никогда, сложно было судить, были ли они близнецами.

– Нет, погодки.

– Очень похожи, – улыбнулась я.

– Разве? – удивился отец, словно сам никогда не замечал этого сходства.

Я прошлась по комнате: на стене у кровати – таблица Менделеева, на покрывале – мягкие игрушки, штук десять. На письменном столе царил образцовый порядок: тетради и учебники собраны в отдельные стопки, карандаши в стаканчике наточены, все ручки – с колпачками на кончиках.

Приблизившись к платяному шкафу, я поинтересовалась, прежде чем потянуть за ручку:

– Можно?

Кудрявцев пожал плечами и попятился в прихожую. На полках я увидела аккуратно разложенную одежду, так, будто тут потрудился продавец-консультант из модного магазина, настолько все выглядело педантично. За соседней створкой на вешалках висели юбки, брюки и блузки, строго отсортированные. Сначала – самое длинное, а далее все короче. В гардеробе преобладали серые, черные и белые цвета. Довольно практично, но несколько необычно для молодой особы.

– Парень у Наташи был? – спросила я и, не дождавшись ответа, выглянула в прихожую.

Сергея Львовича не было. Я постучала в соседнюю дверь, хоть она и не была плотно закрыта.

– Можно? – спросила я.

Ловким движением Маша вынула беспородные наушники.

– Еще чаю?

– Нет, я еще первую порцию не выпила, – подмигнула я.

Девушка лишь посуровела, но промолчала, выжидательно на меня глядя.

– Я задам тебе пару вопросов?

– О чем?

– О ком, – удивилась я. – О твоей сестре.

– А вы имеете право?

Пока я оправлялась от удивления, Маша продолжила:

– Я несовершеннолетняя.

– Вот как, – ахнула я. – Мне показалось, что ты старшая из сестер.

– Мне семнадцать.

– Что ж. – Я отступила и вернулась в гостиную.

Аккуратно приоткрыв одну из дверей, увидела супругов, сидящих на диване и смотрящих куда-то в пустоту, при этом каждый в свою сторону.

– Мне нужно задать Марии несколько вопросов, обязана заручиться вашим согласием. Вы можете присутствовать, если пожелаете.

Ответ последовал не сразу, причем не то чтобы Кудрявцевы размышляли над словами – они как будто с опозданием до них долетели.

– Конечно, – наконец кивнул Сергей Львович.

Непонятно, к чему относился его ответ: могла ли я побеседовать или они желали присутствовать? В любом случае если захотят – могут присоединиться. Я вернулась в комнату Маши, толкнула дверь и уселась на ковер напротив нее.

– Разрешение получено, – улыбнулась я. – Расскажешь мне про сестру?

– Что рассказывать? – растерялась девушка.

– Ты можешь решить сама, с чего начать. Словом, все, что хочешь, что в голову придет.

– Ну, – промычала Кудрявцева-младшая и погладила длинный ворс бежевого ковра.

Я осмотрелась. Комната Маши была чуть больше, весь подоконник заставлен косметикой и духами. На письменном столе беспорядок, прямо на сгруженных тетрадях лежали фен и расчески, перевернутая фоторамка и шоколадные обертки. Кровать застелена не была, на ней ворохом лежала одежда, а на полу валялись носки.

– Мне показалось, что Наташа любила порядок, – решила я помочь девушке начать свой рассказ. – Или это мама прибрала? – осторожно уточнила я.

– Не, Наташка у нас была ответственна за чистоту и красоту. Ну, красоту в доме, – добавила Маша, быстро подняв на меня взгляд.

– А за внешнюю ты отвечаешь? – мягко спросила я, чтобы это не прозвучало как сарказм.

– Отдуваюсь за двоих, – хохотнула она. – Сестра вообще косметикой не интересовалась, кажется, у нее, кроме дезодоранта и гигиенической помады, и не было ничего. Да она даже на каблуках ходить не умела! – возмутилась Маша.

– То есть внешний вид ее не особо интересовал?

– Если только книг или одежды. Ну, в смысле, чтобы чистая была, отглаженная.

– А парни?

– Что? – нахмурилась девушка.

– Они ее привлекали?

– Ее, может, и привлекали, а вот она их вряд ли!

– Значит, молодого человека у нее не было?

– Сто процентов!

– Может быть, безответная влюбленность?

– Ага, в Эйнштейна, но там без шансов, помер дядька!

Я нахмурилась, пытаясь внутренне собраться, разговор с сестрой погибшей нельзя было назвать простым.

– Как вы проводили время?

– Она или я?

– Вы вдвоем.

– Никак. – Маша одарила меня таким взглядом, будто я только что поинтересовалась, в каком городе мы находимся.

– Может быть, говорили о чем-то по пути в школу?

– Я в другой учусь.

– Вот как? – изумилась я.

– Конечно. Зачем мне это заумное заведение за тридевять земель?

Я поднялась на ноги, поблагодарила Машу за разговор, хоть ничего путного из него и не вынесла, и попросила:

– Напиши мне имена и фамилии ее друзей, пожалуйста.

Девушка нахмурилась.

– Это к маме обратитесь.

«Высокие отношения!» – подивилась я про себя, а вслух произнесла:

– Ты не знаешь ее друзей?

Впрочем, неудивительно, если вместе сестры время не проводили.

– Я сомневаюсь, что они у нее были, – пожала плечами Кудрявцева-младшая.

Я вернулась в комнату ее покойной сестры. Еще раз внимательно осмотревшись, заметила на подвесной полке над письменным столом ноутбук. Присев на стул, раскрыла устройство, но оно оказалось разряжено. Один за другим я открывала ящики стола в поисках зарядки, но ее там не было. Зато мой взгляд зацепился за пухлый фолиант в розовых тонах с забавным единорогом на обложке и надписью: «Дневник». На школьный он был не похож, и я, замирая от предвкушения, осторожно извлекла его. Он был совершенно пуст, если не считать записи на тыльной стороне обложки: «Наташе в день рождения от сестры», рядом стояла дата: подарок был вручен восемь лет и две недели назад. Я повертела дневник в руках: должно быть, вещица была важна для покойной, раз она хранила ее, хоть и не использовала.

Зарядное устройство нашлось на полке, где недавно я обнаружила и сам ноутбук. Подключив его, убедилась, что он защищен паролем. Спрашивать, знают ли его домочадцы, мне показалось делом бесполезным. Придется изымать и обращаться к нашим специалистам. Или?

Вспомнив уроки старого друга Лавы по компьютерной грамотности, хотя, признаться, я бы назвала это совсем иначе, я решила попытаться одолеть препятствие на месте.

Достав лист из блокнота, которым снабдил меня Геннадий Михайлович перед визитом сюда, пробежалась по указанным на нем данным и резко вскочила со стула.

Когда я заглянула в комнату к Маше, она старательно пилила ногти, сидя на кровати прямо поверх вороха разбросанной одежды.

– Ты когда родилась?

– Третьего мая, – удивилась она, но на вопрос ответила без промедления.

Я уже покинула ее комнату, когда услышала вслед:

– А вам зачем?

Ее вопрос я оставила без ответа и, подлетев к столу, быстро ввела: «Ноль три ноль пять».

– Бинго! – усмехнулась я себе под нос.

Мне удалось подобрать пароль с первой попытки. Недаром Лава всегда говорил: прежде чем вскрывать устройство, рискуя потерять часть данных, первым делом следует попробовать наиболее распространенные комбинации. К ним он причислял номера телефонов, домов, квартир и даты рождения, своих или родственников. Благодаря найденному дневнику первым делом я подумала о дне рождения Маши и оказалась права. Лава непременно порадовался бы, что навыки я не растеряла.

Однако дальше меня ждало разочарование. На ноутбуке не было ничего, кроме стандартных программ: ни одного файла, заметки или фото. Если не считать обои рабочего стола, на которых была изображена семья Кудрявцевых в полном составе у новогодней елки. Шторы на фоне были украшены цифрами текущего года, и мне подумалось, что это, возможно, их последний совместный портрет.

Фаина выглядела здесь настоящей красавицей: голливудская укладка, элегантное платье, лучезарная улыбка. Она обнимала Наташу, одетую в белую блузку и длинную юбку, на плечах девушки лежали две темные косы. Далее стоял Сергей в рубашке с галстуком, ну и, наконец, Маша. Она позировала чуть поодаль, уперев руку в бок и выставив одну ногу вперед, словно модель. На ней было короткое платье с пайетками, яркий макияж подчеркивал достоинства, но в то же время делал менее заметным сходство с сестрой.

Я как раз захлопнула крышку ноутбука, когда в комнату заглянул Кудрявцев:

– Нашли что-нибудь?

– Увы, пока ничего. Гаджет мне придется изъять.

Он молча кивнул. Из-за его спины появилась Фаина Егоровна.

– Вы очень помогли бы следствию, если бы рассказали, с кем общалась Наташа. Хотя бы просто имена, – на всякий случай облегчила я им задачу.

Кажется, это не очень-то помогло. Супруги посмотрели друг на друга с одинаковым вопросительным выражением на лицах.

– Татьяна, вы знаете, она так была увлечена наукой, учеба отнимала все ее свободное время!

– Как раз на научные темы она и могла с кем-то общаться, – подсказала я.

– Репетитор?

– Хотя бы, – вздохнула я.

– Сейчас. – Фаина метнулась в гостиную и вернулась с телефоном в руках. – Запишете?

Она продиктовала мне номер и имя.

– Ну а кроме? – поинтересовалась я.

– Может, Полина? – озарило Сергея.

– Какая? – не поняла его жена.

– Ну, Верховцева или Вершинская, как там ее…

– А, Верхушкина! Так они, мне кажется, не общались с тех пор, как Наташа перевелась в другую школу.

– Давно это случилось – в смысле, переход?

– После седьмого класса, когда мы осознали, что девочка необыкновенно одарена! Она ведь все естественные науки осваивала с невероятной скоростью. Учителя удивлялись и сами нам посоветовали…

– А Маша? – вклинилась я. – Почему она не сменила школу вслед за сестрой?

– Машенька, – ласково проговорила женщина. – Она другая.

Я ждала, что Кудрявцева продолжит мысль, но она замолчала.

– Что ж, – подхватив ноутбук, улыбнулась я. – Спасибо за помощь. Если вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, дайте знать.

– Непременно, – заверил Сергей Львович.

Покинула квартиру Кудрявцевых я в смешанных чувствах. В семье, несомненно, большое горе, независимо от того, как именно Наташа Кудрявцева лишилась жизни. Вполне нормально, что родители покойной переживают утрату сильнее сестры. Люди в целом могут по-разному реагировать на потерю близких, тем более подростки.

Меня удивило скорее, что девочки, так похожие друг на друга внешне, не общались, хотя имели такую крохотную разницу в возрасте. Наверное, следовало подробнее узнать об их взаимоотношениях у родителей. Вдруг Маша знает о сестре гораздо больше, чем хочет показать? Возможно, таким образом она пытается скрывать что-то, что прольет свет на произошедшее. Или покрывать кого-то. Пожалуй, визит к Кудрявцевым был не последним.

Конечно же, я рассчитывала, что выйду из их квартиры с контактами подруг, бойфренда, да хоть кого-то, но в телефоне у меня был лишь номер ее репетитора. Негусто.

Я не сразу услышала звонок, доносившийся из моей сумки.

– Танечка, – раздался голос начальства. – Я тебя потерял.

– Возвращаюсь в офис, – отрапортовала я, перешагивая огромную лужу по пути к остановке. – Кстати, а что насчет служебной машины?

– Ты же знаешь, – виновато протянул Геннадий Михайлович.

Продолжение я действительно знала, потому пообещала вскоре прибыть и отключилась.

Начальника я на месте не застала, в тщетных попытках ему дозвониться меня застала в коридоре Тамара Васильевна.

– Отсутствуют-с, – доложила она. – Уехал минут десять назад.

Выходит, разминулись.

– Ясно, – вздохнула я.

Тратить время впустую было не в моих правилах, а потому я поинтересовалась:

– Тамара Васильевна, свежим воздухом подышать не хотите?

Женщина нахмурилась и вопросительно на меня посмотрела.

– Предлагаю лесную прогулку, – натянула я улыбку от уха до уха.

– Хм, неужто на место преступления собралась?

– Так точно.

– Моя колымага по бездорожью не проедет, да если и сдюжила бы, оно мне зачем?

Я вздохнула, а Тамара Васильевна зашагала дальше по коридору. Недолго думая, я набрала номер Антона.

– Селиванов, – пропела я. – Как чувствуешь себя?

– Скверно.

– Это от нехватки кислорода.

– Комнату я проветриваю, – похвастался он.

– На природу тебе надо!

– Какую еще природу?

– Короче, – перешла я к сути. – Отвези меня в лес!

– И оставить там? – с надеждой в голосе уточнил он.

– Желательно вернуть, откуда взял. Хочу осмотреть место, где вчера девчонку нашли.

– Имей совесть, Татьяна!

– Согласна, что-то я переоценила твои возможности. Ключи от тачки дашь?

– Служебную попроси.

– Уже, – хмыкнула я. – О результате, полагаю, ты догадываешься.

– Одна туда даже не думай соваться! Встрянешь где-нибудь в канаве, и поминай как звали: и тебя, и тачку мою.

– А у нее и имя есть? – хохотнула я и, не дожидаясь ответа, отключилась.

Пятью минутами позже я уже сидела за рабочим столом Селиванова и смотрела в темный монитор компьютера, включать который даже не думала. Больше всего мне хотелось отправиться в двадцать восьмую школу, чтобы побеседовать с учителями и одноклассниками Кудрявцевой, но учебный день подошел к концу. Я достала из кармана телефон и набрала номер репетитора Наташи. Савелий Аркадьевич, так звали преподавателя, ответил мне сразу. Быстро объяснив, по какому вопросу звоню, условилась с ним о встрече. По счастливому стечению обстоятельств ближайшая пара часов у Савелия Аркадьевича была свободна, а жил он всего в двух автобусных остановках от нашей конторы.

Недолго думая, я подхватила сумку, отправила сообщение начальству, если вдруг меня хватятся, и покинула здание.

Репетитор Наташи носил старомодные очки с толстыми линзами, коричневый вязаный жилет поверх клетчатой рубашки и смешные домашние тапки в горох, больше похожие на женские. Возраст на вид определить было очень сложно: облик его навевал мысли о предпенсионном возрасте, но гладкая кожа лица без морщин и русые волосы без намека на седину говорили о том, что, вероятнее всего, мужчина был довольно молод.

Из тесной прихожей мы переместились в комнату, которая, по всей видимости, служила ему кабинетом и рабочим местом.

– Здесь вы и занимались? – уточнила я.

– Да, дважды в неделю: по вторникам и пятницам. В это самое время у нас был бы урок, именно поэтому я оказался свободен.

– Спасибо, что уделили время.

– Позвольте уточнить, – замялся он. – Наташу так и не нашли?

Когда мы договаривались о встрече, я сказала, что хотела бы поговорить о его ученице – Наталье Кудрявцевой, и он без колебаний согласился. Теперь же мне стало очевидно, что Савелий Аркадьевич не был в курсе последних событий.

– Вчера девушку нашли мертвой.

Он прижал ладонь ко рту, будто боясь закричать.

– Какой ужас… – растерянно проговорил мужчина. – Я так надеялся, что…

Продолжать он не стал, так и оставив мысль незаконченной.

– Я встречалась с родными Наташи, по их словам, вы – один из немногих, с кем покойная проводила время.

– Но, – нахмурился он. – Мы просто готовились к поступлению на факультет когнитивных наук и нейробиологии, занимались биохимией и другими точными науками, к которым у Натальи были большие способности, я бы даже назвал это талантом. Мне всегда казалось, что ее ждет будущее ученого, настолько светлой была ее голова. Не могу поверить, что ее больше нет.

– Как вы узнали, что ваша ученица пропала?

– В начале прошлой недели Фаина Егоровна связалась со мной и предупредила, что их дочь пропустит урок. То же самое повторилось и в пятницу. Если в первый раз я не особенно удивился, то во второй насторожился.

– Почему?

– Обычно мы общались напрямую, и если Наталья болела или опаздывала, что случалось крайне редко, она сама писала или звонила мне. С родителями я вообще общался только в самом начале, когда мы только начинали заниматься. Поэтому я решил позвонить Наташе и узнать, в чем дело, не болеет ли она, или, возможно, чем-то обижена.