Полная версия:
Анна Лошерье Глубже чем море 2
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Ты читал мою замороженную программу, — сказала я.
— Я слежу за твоей работой.
Опять настоящее время. Опять это «слежу», брошенное так же ровно, как всё, что он говорил, и так же бьющее под рёбра. Я наконец обернулась к нему. Мы стояли в синем сумраке галереи, отражения воды дрожали на его лице, на седине у висков, и я подумала — против воли, предательски, — что он стал красивее. Что годы, которые меня сделали жёстче, его сделали глубже. Это было невыносимо.
— Алекс, — сказала я. — Эта экспедиция — это недели в море. На одном судне. Ты понимаешь, о чём просишь.
— Я понимаю, о чём прошу. — Его голос не дрогнул. Но что-то в нём — на самой глубине, там, куда не доходит свет, — дрогнуло, и я это услышала. — Я прошу спасти то, что ты построила. Способом, который у нас работает. Море. Данные. Факты. — Пауза. — Если тебе нужен другой руководитель экспедиции в роли спонсора — назови. Я останусь на берегу. Я не настаиваю на том, чтобы идти.
И вот это меня и добило.
Потому что он давал мне выход. Он, человек, который покупает здания, чтобы войти в дверь, предлагал мне дверь — открытую, честную: скажи нет, и я останусь на берегу. И я поняла, стоя в синем сумраке над спящим осьминогом, что хуже всего не то, что он навязывается.
Хуже всего то, что он не навязывается.
Что выбор — мой. Что если он пойдёт в эту экспедицию, то потому, что я этого захочу. Что вся ответственность за то, что произойдёт в неделях на одном судне в открытом море, ляжет не на его деньги, не на его план, не на обстоятельства, а на меня — на директора Соколову, которая знает, что тело помнит, и всё равно говорит «да».
Осьминог за стеклом медленно поднял одну руку и прижал её к акрилу. К тому месту, за которым стоял Алекс.
— Когда ты успел стать таким, — сказала я тихо. — Таким, что не давишь.
Он долго молчал.
— Я учился, — сказал он наконец. — Три года. У человека, которого потерял из-за того, что давил.
Тишина.
Насосы гудели под нами. Море дышало за стенами. И я стояла на краю решения, которое определит всё, и знала — уже знала, рука уже знала, она снова сделала это раньше головы, — что я скажу.
— Через две недели, — сказала я. — «Посейдон». Полное побережье. — Я повернулась к выходу, чтобы не видеть его лица, чтобы он не видел моего. — И, Вэйн.
— Что.
— Это профессиональное решение. Не личное.
— Конечно, — сказал он мне в спину.
И я услышала — отчётливо, в пустой галерее, над спящим морем — что он не поверил ни единому слову.
Потому что я и сама не верила.
Глава 8. Правила
Алекс
Я составил список.
Это, наверное, требует объяснения, потому что человек, который составляет список правил поведения с женщиной, с которой ему предстоит две недели прожить на одном пятидесятиметровом судне, выглядит либо как педант, либо как трус. Я — и то, и другое. Я давно с этим смирился. Список — это то, что я делаю, когда не контролирую ситуацию: я строю систему, потому что система создаёт иллюзию, что хаос можно расчертить на клетки и подписать.
Я сидел в каюте «Meridian» — своей яхты, не «Посейдона», на котором мне предстояло идти, — за двенадцать часов до выхода экспедиции, с бокалом скотча, к которому не притронулся, и писал. От руки. На бумаге. Потому что то, что записано от руки, кажется серьёзнее, а мне нужно было, чтобы это было серьёзно.
Правила.
Правило первое. Не прикасаться. Ни при каких обстоятельствах, кроме профессионально необходимых — страховка под водой, передача снаряжения. Прикосновение есть точка входа. Закрыть точку входа.
Я перечитал. Звучало как протокол кибербезопасности. Это меня устраивало. С кибербезопасностью я умел обращаться.
Правило второе. Не вспоминать вслух. Прошлое — это территория, на которую у меня нет права доступа. Она закрыла дверь. Я её закрыл первым. Не открывать.
Правило третье. Не оставаться вдвоём после захода солнца. Днём есть работа, команда, цели, протоколы. Ночью есть только палуба, звёзды и то, что мы оба слишком хорошо помним. Ночь — это вода без дна. Не входить в воду без дна.
Правило четвёртое.
Я остановился.
Я смотрел на «Правило четвёртое» довольно долго, и за окном иллюминатора темнело, и огни марины зажигались один за другим, отражаясь в чёрной воде, и я понимал, что не знаю, что писать дальше, потому что все правила, которые я мог придумать, были вариациями одного: не люби её снова. А это правило бессмысленно записывать, потому что оно предполагает, что я когда-то перестал.
Я не перестал. В этом и заключалась вся арифметика последних трёх лет, вся её безжалостная простота. Я не разлюбил Нику Соколову. Я просто перестал быть рядом с ней, что не одно и то же, хотя издалека выглядит похоже. Любовь не ушла. Она просто легла на дно, как ложится осадок в неподвижной воде, — и стоило воде шевельнуться, как всё поднялось обратно, муть и боль, и тот старый знак под водой, и её рука, которая сделала его раньше головы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
