Анна Френд Сквозь года

Камила все еще не привыкла, что при ее высоком росте Оливер выше нее на голову. Она ловила себя на том, что засматривается не только на его обнаженный торс, но и на новую стрижку, на черты лица, на каждую деталь, что попадается под взгляд. Она не знает, как закончить картину, когда ее глаза прикованы к другому произведению искусства.

Она видит, как он постоянно массирует шею, а когда руки заняты работой, – наклоняет голову из стороны в сторону. Уже месяц Оливер спит на диване, и ортопедическая подушка, которую она купила, не оправдала ожиданий. Он говорит, что ничего страшного, но она решила затащить его на массаж, когда получит остаток за картину. Он противится, ссылаясь на занятость, а сам расплывается в улыбке, стоит ей проявить хоть каплю беспокойства. Но прямо сейчас она может лишь немного облегчить его боль. Сделать хоть что-то полезное для него.

Оливер сидел на диване, не замечая ничего вокруг, кроме ноутбука. Он что-то сверял в электронной таблице и разыскивал нужный файл, забавно роясь в хаосе, воцарившемся на журнальном столике. Как и в школе, он был полностью поглощен делом. Камила всегда знала: с его способностями и усердием он добьется многого.

Она встала у него за спиной, решившись наконец отвлечь. Он просидел без перерыва два часа – наверняка все мышцы превратились в камень.

Оливер вздрогнул, почувствовав на шее чужие, нежные руки. Позвоночник мгновенно вытянулся в струну. Он обернулся и посмотрел на Камилу.

– Все в порядке, правда, – растерянно произнес он.

– Тшш… – не допуская возражений, – откинься на спинку.

Оливер уже открыл рот, чтобы протестовать, но когда давление на шею усилилось, сдался. Именно там, где болело сильнее всего. Забравшись с ногами на диван, он подвинулся вплотную к спинке и закрыл глаза. Мысли о работе исчезли в мгновение ока.

– Расслабься, – скомандовал голос над ухом.

– Прости, – он улыбнулся и, опустив плечи, затаил дыхание.

Его внимание приклеилось к каждому ее движению, и когда пальцы зарылись в волосы, массируя кожу головы, – все тело покрылось мурашками.

Камила нагнулась к уху и коснулась его кончиком носа:

– Только не привыкай, – прошептала она.

Мышцы Оливера снова окаменели.

– Почему нет? – вздохнув, он открыл глаза. Он догадывался, почему. Прошло больше месяца. Камила наверняка уже накопила достаточно, чтобы начать искать жилье.

– Пальцы онемели, а мне еще кисточку держать. И я давно говорю тебе сходить на массаж, – наигранно возмутилась она.

– Хорошо, – он отодвинулся, медленно поднялся с дивана и запрокинул голову, разминая шею. Выдохнул – шумно, с облегчением. – Ого! И правда стало легче.

Будто не веря в чудесное исцеление, он ощупывал прежние болезненные места. Камилу позабавила его реакция. Конечно, без доли лести не обошлось. Но он хотя бы перестал хмуриться.

– Ты удивлен? – она еле сдерживала смех.

– Если бы я знал, какие у тебя сильные пальцы, сам бы напросился, – он дернул бровью, откровенно заигрывая.

Камила застыла, улыбка исчезла без следа. Оливер поддразнивает ее? Необычное явление, к которому она еще не успела привыкнуть.

– Но ты же так редко касаешься меня. А точнее, ни разу, – продолжал он игривым тоном.

Глаза Камилы округлились. О чем он? Что за двусмысленные намеки? Нащупав подушку, она запустила ее в Оливера.

– Дурак?

Поймав летящий объект, он весело улыбнулся. Кажется, отвлечение от работы пошло ему на пользу.

– Смутилась? Хорошо, отбросим шутки. Позволь мне отблагодарить тебя, – словно кошка, он медленно и бесшумно обогнул край дивана и направился прямиком к цели, не выпуская ее из виду.

– Что?

– Моя очередь сделать тебе массаж.

– Но у меня ничего не болит, – Камила отпрыгнула в сторону, когда Оливер почти приблизился. Она пошла вокруг дивана, словно спасаясь от дикого зверя.

– Точно? И поясницу не тянет?

– Ничего такого, – сглотнув подступивший ком, она лихорадочно покачала головой.

– Как скажешь, – Оливер остановился, широко улыбаясь. Он положил подушку обратно. – Я тогда схожу в душ и закончу работу.

Камила кивнула, и когда осталась одна, плюхнулась на диван. Она коснулась груди, ощутив, как бешено колотится сердце. Пора искать другое жилье: держать себя в руках становится все труднее.