Анна Евдемова Оставить мир позади

Глава 1. Провал

Аделин встала на табуретку. Шею обвил узкий ремень. Это всё. Один шаг — и всё закончится.

Девушка кинула взгляд на дневник с прощальным письмом, которое никто никогда не прочитает. После часовой истерики плакать больше не хотелось. Живот болезненно скрутило от голода. Ещё немного — и все мучения пройдут. Может, она встретится с папой в другом мире, а мама появится позже, но в конце концов они будут счастливы, как раньше. Аделин столкнула ногой табуретку. Тело рефлекторно начало биться в воздухе. Изо рта вырывались только хрипы — вздохнуть не получалось. Удушье становилось сильнее с каждой секундой, в глазах темнело. Аделин чувствовала, как покидает этот мир. Тело испытывало агонию, борясь за жизнь. С потерей воздуха смерть мягко забирала её к себе, словно отец осторожно взял её — ещё маленькую девочку — на руки и понёс домой. Так мягко, уютно, безопасно… Хотелось навсегда остаться там.

«Ада, ты главное не переживай, запри все двери, набери ванну и постарайся успокоиться. Я очень хотела поехать к тебе, но меня остановили. В церкви безопасно, все выходы забаррикадированы — сделай то же самое. Не позволяй плохим мыслям победить. Ты справишься», это были последние слова мамы, прежде чем сотовая связь перестала работать.

Аделин старалась нащупать опору. Наконец кончики пальцев почувствовали табуретку. Тело тянулось к спасению, а ремень сжимал горло крепче. Падение. Она жадно глотала воздух, глядя, как порванный ремень болтается на карнизе для тюля. Ни желания жить. Ни возможности уйти.

Девушка поднялась, потёрла ушибленное место и осмотрела комнату. В порыве истерики пол был усыпан осколками тарелок и стаканов. Есть нечего уже третий день, а воды почти не осталось. Голос матери вытянул её из лап смерти. В душе ещё теплилась надежда, что мама жива, что сидит в церкви и ждёт её. В голове билась одна мысль: «Я найду её, чего бы это ни стоило».

Она посмотрела в окно. Небольшое количество заражённых бесцельно бродило вдоль улиц. Взгляд зацепился за соседку — бабушку из соседней квартиры. Аделин помнила её как милую и заботливую женщину. Конечно, теперь мало что от неё осталось. Из‑под кровавого месива виднелось лишь лицо — остальное было в крови. Она даже не смогла обратиться: видимо, такие раны не выдержали бы даже заражённые. Эта картина перестала вызывать рвотные позывы после недели наблюдений. Временами от скуки девушка ложилась на пол и смотрела на гниющие тела, бродящие по улице, — в этом ей помогал папин бинокль. Эта вещь будто всё ещё пахла им, но Аделин списывала это на одиночество, сводившее с ума.

Одна идея посещала её не раз, но страх мешал совершить задуманное. Теперь назад пути не было. Умереть не получилось — значит, надо попытаться выжить.

По словам мамы, в последнее время у бабушки ухудшалась память: однажды она забыла, в какой квартире живёт. Поэтому мама, будучи медсестрой, время от времени заходила к ней, чтобы проверить самочувствие. Велика вероятность, что бабушка забыла закрыть дверь. Возможно, в её квартире ещё что‑то осталось.

Аделин надела серые спортивные штаны, зелёную майку цвета хаки — под цвет глаз, а сверху рубашку в клетку того же оттенка. Обычно мама жаловалась, когда она так одевалась, говорила, что этот цвет невыразительный и делает её красоту блёклой. Девушка ухмыльнулась, вспомнив это. Аделин заплела косу, облизнула сухие губы и взглянула на своё отражение. На смуглом, исхудавшем лице рассыпались веснушки тёмно‑жёлтого цвета — концентрируясь на носу с горбинкой и слегка уходя к скулам. Несмотря на скудное питание, они всё ещё были достаточно заметны из‑за знойного лета.

Аделин взяла рюкзак, с которым проходила последние годы в школе и пару лет в университете. Она забросила туда всё самое необходимое: личные вещи, воду, немного одежды, все медикаменты из дома, фото семьи.

Девушка покрутила снимок в руке. На нём мама была словно копия Аделин, только более зрелая; папа держал на руках пятилетнюю малышку — его глаза по‑доброму сверкали, а аккуратная борода и крупное телосложение делали его похожим на дровосека. Работа полицейским делала отца похожим на настоящего героя, который борется со злом и спасает нуждающихся. Именно так она представляла его, когда была маленькой. Немного подумав, она взяла и предсмертное письмо, сама не до конца понимая, зачем оно ей.

Если верить новостям, эта зараза чем‑то похожа на бешенство — а значит, вода вполне может помочь отпугнуть их. К тому же благодаря постоянным наблюдениям она заметила кое‑что интересное: в самый первый день укушенные были достаточно активны, их почти не отличить от обычных людей. Но сейчас, спустя больше двух недель, они стали более вялыми — не считая ночи, когда их активность возрастала в несколько раз. Нечеловеческие звуки резали слух и мешали заснуть. Аделин списывала это на то, что мертвецам сложно функционировать под ультрафиолетом.

Если ситуация пойдёт не по плану, был молоток — как раз для таких случаев. Хотя она сомневалась, что сможет ударить человека, даже если от него остался только внешний вид трупа.

Надев удобные кроссовки, девушка начала убирать с прохода баррикаду, которую сделала ещё в первый день эпидемии. Захваченная адреналином, она даже смогла сдвинуть холодильник. Теперь же это не казалось таким простым: из-за продолжительного недоедания мышцы совсем иссохли, сделав тело более слабым и податливым. Холодильник был практически пуст, однако это не делало задачу легче. На лбу появилась испарина: жаркое лето сделало помещение достаточно душным, чтобы запыхаться в первую минуту. Наконец, сдвинув эту махину, Аделин посмотрела на раскрасневшиеся ладони. «Как же я буду биться с заражёнными с такими‑то силами? Точнее с их отсутствием?» Она сжала пальцы в кулак, отступать так просто не хотелось.

Победив первое препятствие, она очень медленно потянула ручку двери вниз, чтобы свести любые звуки к минимуму. Выглянув из узкого проёма, первое, что она увидела, — кровь. Много крови на стенах и на полу. Взгляд зацепился за отпечаток ладони у порога: кто-то безуспешно пытался спастись. Дверь захлопнулась сама собой — Аделин даже не помнила, как отпустила ручку. Живот снова болезненно скрутило, во рту было сухо. Она приложила руки к глазам, вдавливая пальцы в веки. «Надо идти. Просто иди».

Высунув голову из квартиры, она огляделась по сторонам. На удивление, никто не среагировал на дверной хлопок — значит, он был не таким сильным. Аделин заранее подпёрла дверь сапогом, чтобы в случае опасности сразу ринуться к проёму.

Теперь ей открывался вид на разрушенный родной город. Неофициально его делили на старый и новый районы. В новом здания были лучше, крепче, выше, а улицы — широкими. В старом невысокие дома стояли вплотную друг к другу, создавая узкие улочки, похожие на капилляры, которые вели к артерии — главной улице, где бурлила жизнь каждый день. Там располагались все магазины и кофейни. Пожалуй, самый весомый плюс этого района — его культурное достояние. За это Аделин и обожала гулять по нему с друзьями. Сейчас улочки казались непривычно пустыми, а в воздухе витал запах пепла и безнадёжности. Бесхозные машины напирали друг на друга — сотни людей отчаянно хотели выбраться из эпицентра ада, но всё было тщетно. Вдалеке виднелись столбы дыма, возвышающиеся в кучевые облака. Аделин мысленно надеялась, что мама в безопасности.

В правой руке девушка держала пульверизатор для растений, а в левой — молоток. Аделин аккуратными, но широкими шагами приближалась к заветной двери. Позади послышался хрип. Девушка узнала этот звук из тысячи. «Всё‑таки услышали». В начале коридора, пошатываясь и издавая жуткие звуки, стоял мужчина. Кожа облезала кусками, открывая вид на разлагавшеюся плоть. Глаза были потемневшими и впалыми. Он гнил изнутри.

Сердце Аделин пропустило удар. Мертвец заметил её и двинулся, шаркая ногами по полу. До цели оставались какие‑то метры. Успеет ли она проверить дверь и тут же вернуться обратно? Думать было некогда. Девушка ринулась к двери соседки, нажала на скрипучую ручку и потянула на себя. Дверь поддалась, открывая вид на чужую квартиру. Забежав внутрь, она тут же провернула задвижку на все три оборота.

— Я смогла? — сказала она самой себе, будто не до конца веря в происходящее.

Квартира пахла плесенью и пылью. В зале стояли огромные антикварные часы — обычно в полдень они звенели, и из них вылетала птичка. Аделин помнила, что у них дома были точно такие же. Они раздражали всю семью, поэтому решили продать их коллекционеру. «Тогда папа был ещё жив, и мама не топила своё горе в вине».

Почему‑то от этих воспоминаний на душе стало теплее. Почему‑то захотелось улыбнуться. Аделин стиснула челюсти и пошла дальше. Сначала она заглянула в каждую комнату, чтобы убедиться — в квартире никого нет. Лишь после этого направилась на кухню. Открыв первую попавшуюся дверцу шкафа, она увидела запасы печенья и конфет. Глаза забегали по цветным упаковкам. Сгребла сладости в охапку и положила на стол. Аделин без разбора начала запихивать еду в рот, запивая остатками воды из чайника. От сладкого вкуса свело скулы, а на глаза навернулись слёзы. Она сползла на пол, прислонившись к стене, плечи расслабились. Это была первая еда за последние три дня.

Аделин резко распахнула глаза — всё тело напряглось. «Откуда этот хрип?»

Затем послышалось шарканье ног. Из‑за стола виднелась лишь макушка заражённого. Аделин не понимала, как он оказался в квартире, но вдруг осознала: «Балкон! Я забыла про балкон!» Укушенный замер на месте, покачиваясь, словно решал, куда направиться. Он двигался медленно — можно было успеть схватить рюкзак и выбежать. Но в коридоре, вероятно, поджидал другой заражённый. К тому же бросать найденную еду не хотелось.

Вариант оставался только один. Пригнувшись, Аделин подкралась к столу и, не глядя, протянула руку. Пальцы нащупали шершавую поверхность пульверизатора — она тут же схватила его и прижала к груди. Паника накатывала волнами. Заражённый двинулся в её сторону. Пот стекал по лбу. Аделин резко встала и брызнула в него водой. Она надеялась, что это отпугнёт его, но вышло наоборот: увидев «добычу», заражённый стал ещё агрессивнее.

Пока она стояла в растерянности, он, пошатываясь, приближался. В памяти всплыли кошмары, мучившие её все эти недели. Они всегда заканчивались одинаково — ступором, а затем смертью. Вырвавшись из оцепенения, Аделин швырнула в него бесполезную вещь. Тот отскочил от тела и упал на пол, не оказав никакого эффекта. Она обошла стол и схватила молоток — как раз перед тем, как заражённый рванулся к ней. Действуя на рефлексах, Аделин обеими руками обхватила рукоятку и одним чётким движением ударила по виску. Этот метод оказался действеннее. От такого удара обычный человек был бы уже мёртв, но заражённый лишь качнулся в сторону, будто получил лёгкую пощёчину, а не смертельный удар. Не давая ему времени оправиться, она повторила атаку — и он рухнул на пол. Аделин захлестнуло отвращение к этим монстрам. Удар за ударом — молоток раскалывал череп, словно орех. Увидев, как из проломленной головы вытекают сгнившие мозги, она нанесла финальный удар.

Окровавленный молоток упал на пол. Девушка опустилась на колени, тяжело дыша. Заражённый больше не подавал признаков жизни. Теперь он никому не сможет причинить вреда.

Глава 2. Маленькая надежда

Всё недавно съеденное вышло наружу. Аделин вытерла рукавом рот и присела поудобнее, разглядывая созданное ею месиво. Краски вокруг сгущались — теперь она лучше понимала, с чем столкнётся снаружи. Заражённым не нужно утолять жажду или голод, им не нужен отдых или сон, боли они тоже не чувствуют. У них одна цель — распространить вирус. Чтобы выжить в этом мире, нужно быть сильнее, выносливее, жестче. Иначе — пополнишь их ряды. Аделин взглянула на небо: солнце стояло в зените, времени ещё достаточно. Пока она собирала нажитое в рюкзак, в голове зрел план. Оставаться здесь не хотелось — не только из‑за мертвеца посреди комнаты, но и из‑за страха, который мог вновь сковать тело и не дать сделать и шагу на улицу.

Всё недавно съеденное вышло наружу. Аделин вытерла рукавом рот и присела поудобнее, разглядывая созданное ею месиво. Краски вокруг сгущались — теперь она лучше понимала, с чем столкнётся снаружи. Заражённым не нужно утолять жажду или голод, им не нужен отдых или сон, боли они тоже не чувствуют. У них одна цель — распространить вирус. Чтобы выжить в этом мире, нужно быть сильнее, выносливее, жестче. Иначе — пополнишь их ряды. Аделин взглянула на небо: солнце стояло в зените, времени ещё достаточно. Пока она собирала нажитое в рюкзак, в голове зрел план. Оставаться здесь не хотелось — не только из‑за мертвеца посреди комнаты, но и из‑за страха, который мог вновь сковать тело и не дать сделать и шагу на улицу.

В голове начал вырисовываться план. Церковь, куда постоянно ходила мама, располагалась где‑то в лесу недалеко от озера. Аделин примерно представляла, где это. К тому же в лесу, скорее всего, не так много заражённых — это давало преимущество. Однако имелась небольшая проблема: придётся пересечь целый город, ведь церковь находилась на самом севере, у границы с другим населённым пунктом. Раньше девушка не понимала, зачем матери проделывать такой путь ради молитвы, но что‑то тянуло её туда. А Аделин не могла долго возмущаться: после службы мама всегда возвращалась спокойной и улыбчивой, и это радовало. Придётся потратить два‑три дня, чтобы добраться, и всё это время искать безопасные места для ночлега. Она вздрогнула: «Могут ли они измениться ещё сильнее? Стать ещё опаснее?» Аделин мотнула головой, прогоняя назойливые мысли. В любом случае оставаться на месте — не выход.

Она накинула потяжелевший рюкзак. По крайней мере, с едой первое время проблем не будет. Аделин вышла на балкон, откуда появился заражённый. Взглянула наверх: этажом выше от перил остались только погнувшиеся прутья. «Теперь понятно, как он здесь оказался».

Она перевела взгляд на улицу: три заражённых слонялись возле стены, уходя в тень. Рядом с комиссионным магазином — тем самым, где Аделин потратила первые заработанные деньги и купила рубашку, которую теперь ни за что не отстирает от крови, — её внимание привлёк одиноко стоявший велосипед. Видимо, хозяин не успел его закрепить. Возможно, он хотел уехать на нём подальше отсюда, но не вышло. «Теперь он будет моим». Мысленно Аделин прикинула маршрут. Слева была труба: запрыгнув на неё, можно спуститься вниз и подбежать к велосипеду. Заражённые, даже если услышат, точно не успеют среагировать. Сворачивать в улочки — не вариант, слишком узко. Если их больше одного, не объедешь. Придётся ехать по широкой дороге — так хотя бы быстрее. Аделин сжала перила. Это как прыжок с высоты: если не сделаешь сразу, потом точно не сможешь. «Ладно, главное — начать, а дальше увидим». Шея хрустнула от разминки.

«Погнали».

Аккуратно встав на перила, Аделин выровняла равновесие и попыталась ногой достать до трубы, но та оказалась слишком далеко. Оттолкнувшись от опоры, она заскребла ногтями по трубе, не успев зацепиться за выступающие болты. Посадка вышла жёсткой. Не теряя времени, Аделин вынырнула из кустов и оглядела местность. Заражённые словно специально разошлись в стороны, открывая беспрепятственный путь к велосипеду. Вжав ногти в ладони, она побежала лёгкой поступью к цели. В голове промелькнула пугающая мысль: велосипед может оказаться сломанным, и тогда придётся карабкаться по разваливающейся трубе наверх, чтобы обдумать новый план. Оседлав велосипед, она нажала на педали — те легко поддались. Выехав на середину дороги, Аделин ускорилась: сердце бешено колотилось, давая второе дыхание.

Знакомые здания сменяли друг друга. Аделин даже расслабилась: всё шло по её незамысловатому плану, и это радовало. Но слабая улыбка, а вместе с ней и надежда, исчезли, как только на горизонте показался огромный завалившийся фургон, из которого валил дым. Дорога была перекрыта — придётся объезжать.

Плотно сжав зубы от стресса, Аделин свернула как раз в тот момент, когда из серого дыма выпрыгнул заражённый — будто специально поджидал её. Аделин изо всех сил надавила на педали: ещё секунда промедления и инфицированный схватил бы её за шкирку. Его звериные крики отражались от окон зданий, привлекая ненужное внимание. Из узкого переулка выскочил второй заражённый. Аделин понимала: нужно где‑то укрыться, переждать. Иначе либо она устанет, либо за ней устремится толпа заражённых — с ними одним молотком не справиться.

В памяти всплывали магазины, куда она хоть раз заходила. На горизонте показался небольшой круглосуточный маркет — в детстве она пряталась там с друзьями от толпы разъярённых пьяных подростков. Если в туалете никого нет, она сможет закрыться там и выбраться через небольшое окошко — как в тот раз. «Надеюсь, удача не покинула меня».

Резко свернув к магазину, она бросила велосипед под ноги заражённым: те споткнулись, давая ей пару секунд преимущества. Минуя немногочисленные стеллажи, она отыскала дверь в туалет — своё единственное спасение. Но дверь не поддавалась, будто была намертво заварена с той стороны. Приближающиеся крики вызывали дрожь во всём теле.

— Прошу! — взмолила она.

Было обидно, что этот путь закончится так, не успев толком начаться. Вынув молоток из бокового кармана рюкзака, она обернулась к врагу, стремительно сокращавшему расстояние. Их кожа всё ещё сохраняла естественный цвет — видимо, заразились совсем недавно. Расставив ноги пошире и крепче обхватив рукоятку молотка, она приготовилась дать последний отпор.

Дверь позади слегка приоткрылась. Рука грубо схватила Аделин за одежду и втащила внутрь. Вход тут же захлопнулся на защёлку — прямо перед носом заражённых. Парень подпёр дверь шваброй так, чтобы другой конец упирался в кабинку туалета. Аделин всё ещё сжимала оружие в руках. Шумно дыша, она пыталась осознать, что только что избежала смерти, когда та буквально сопела у самого лица. Снова. Живот болезненно скрутило от стресса.

Наконец она осмотрелась. Незнакомец с подозрением оглядел её с ног до головы. Во рту у него была зубная щётка, белая паста тонкой струйкой вытекала наружу. Он был без рубашки, чёрные вьющиеся волосы — мокрые. Аделин перевела взгляд на раковину неподалёку: там лежали мыло и наполовину пустая бутылка воды. «Кажется, я отвлекла его от водных процедур».

Незнакомец подошёл к раковине и сплюнул пасту. Аделин попятилась, всё ещё плохо соображая. Пока парень вытирал лицо об одежду, заражённые продолжали ломиться внутрь. От их хрипа по коже пробежали мурашки.

— Сними одежду, — голос звучал ровно, но глаза бегали по окровавленной рубашке.

Аделин отшатнулась. Ткань неприятно прилипла к коже. «Снять? Думает, что я могу быть заражена?» Щёки обжёг румянец.

Непослушные пальцы медленно расстёгивали рубашку — кончики то и дело соскальзывали. Наконец, она осталась в майке: кровь почти не задела её. Мельком взглянув на девушку, парень кивнул. Он снял с двери кабинки красную олимпийку с тремя полосками на рукавах, быстро накинул её, но Аделин успела заметить хорошо сложенное тело, рельеф пресса и бледный шрам на груди. «Мама бы сказала: „За красивой внешностью кроется дьявол“», — мысль скользнула невольно, и она отвела взгляд.

— Спасибо, — сказала она, накинув грязную рубашку.

— Ага, — их взгляды пересеклись, и он улыбнулся — на щеках появились ямочки. — Как зовут?

Странно было слышать речь человека, а не хрипы ходячих мертвецов.

— Аделин, — недолгая пауза. — Аделин, — повторила она, будто не осознавая, что это собственное имя.

— Я Натан, — он протянул ей руку.

Аделин на секунду замешкалась. «Он живой. Живой человек». Она взглянула на дрожащие испачканные в земле и крови руки. Натан всунул ей в ладонь бутылку, наполовину заполненную водой. Пальцы вжались в пластик, выдавливая воду в рот. Прохладная жидкость, будто оживила тело изнутри. Остатки она вылила на руки, чтобы хоть как-то избавиться от липкости. Аделин бросила виноватый взгляд на парня, осознавая какой ресурс потратила только на себя.

— Прости. Давно не пила, — голос вышел хриплым.

Он лишь хмыкнул. Только сейчас она смогла разглядеть его лицо: карие, медового оттенка глаза смотрели спокойно, под ними проступали тёмные круги — результат нескольких бессонных ночей; на скуле — свежая ссадина. Видимо, его утро тоже не задалось.

— Ты куда-то направляешься? — между делом спросил он, будто они сидят на лавочке во дворе, а не прячутся от заражённых в туалете.

— Да, хочу найти маму. Она должна быть где-то на севере в лесу.

— Далековато, — он начал капаться в рюкзаке. — Там озеро и… что-то ещё?

— Церковь.

— Мне как раз по пути, — кинул он через плечо.

— Серьезно? — её глаза засверкали. «В паре будет куда легче, к тому же он сильнее».

— Только мне нужно забрать кое-что.

— Что же? — она была готова на любой расклад лишь бы дойти до церкви стало больше походить на осуществимый план, а не на прыжок в бездну.

— Потом увидишь, — уголок его рта дрогнул.

Она не смогла ответить: что‑то сдавило горло. «Слишком хороший, слишком добрый. Или это паранойя?»

— Если хочешь в туалет — сейчас самое время.

Аделин сперва хотела отказаться, но, почувствовав относительную безопасность все потребности вдруг напомнили о себе. Пока она справляла нужду, Натан открыл небольшую форточку — через неё предстояло выбраться. Выглянув, Натан убедился: путь чист. Подсадив девушку, он вылез следом.

— Это далеко?

— Не очень, у леса. Там здание под снос. Туда нам и надо.

Она коснулась горла — снова это чувство. Аделин привыкла доверять интуиции, но отказаться от сильного попутчика сейчас было бы слишком рискованно — недавний опыт подтверждал это. Однако скрыть любопытство не смогла:

— Я думала, там живут только бездомные. Что у них может быть нужного?

В проходе мелькнул силуэт заражённого. Натан юркнул за внушительный мусорный бак, увлекая за собой Аделин, и с укором взглянул на неё. Девушка отвела взгляд, признавая ошибку.

— Давай я потом отвечу на все твои вопросы.

— Да, конечно.

Следующие два часа им приходилось перемещаться частыми перебежками, отвлекая заражённых: швыряли что‑то звонкое подальше. Натан, похоже, владел этим навыком в совершенстве; Аделин лишь цеплялась за его спину, следуя словно тень. Единственное, что она не могла контролировать, — дрожь каждый раз, когда заражённые проходили буквально над головой. «Интересно, сколько ему понадобилось времени, чтобы привыкнуть к этому?»

Наконец город остался позади; на ближайшие сто метров никого не было. Аделин всё ещё держалась за его спину. С ним она чувствовала себя увереннее. Даже когда они пробирались между магазинами, где сновали заражённые. Чтобы не выглядеть трусихой, разжала пальцы, оставив на одежде неровные складки.

— Как такая, как ты, умудрилась выйти на улицу и нарваться на бегунов? Ты же всего боишься.

— «Такая как я»? Считаешь, я слабая? — перед глазами мелькнул раздробленный череп заражённого. — Ладно, не важно.

— Может и не слабая, но трусливая, — он произнес это без какого-либо осуждения, по-дружески.

— Мне надо привыкнуть ко всему. Я две недели безвылазно сидела дома и три дня без еды.

— Это… много, — Аделин почувствовала изучающий взгляд. — И решила найти мать?

— Да. Терять мне уже нечего, так что попробую хотя бы отыскать её.

— Осталось немного, — он вдруг ускорился, опережая девушку.

Аделин подумала, что задела какую‑то неприятную тему; заводить диалог снова показалось лишним. Оставшийся путь они шли в тишине. Место, куда Натан привёл Аделин, она видела только в мрачных триллерах — про плохих парней и людей, опустившихся на самое дно. Было видно, что здание стоит давно: всё вокруг поросло зеленью, деревья скрывали его от остального мира, пряча беззаконие, творящееся прямо под носом; второй этаж был отстроен лишь наполовину.

«Неужели тут кто‑то живёт?»

Натан остановился у окна, покосился на Аделин, о чём‑то задумавшись.

— Лучше убери молоток. Они… нервные люди.

— Они злые?

— Если будем вести себя тихо — нет.

Пальцы с трудом разжали рукоятку. Всё тело передёрнуло, словно пыталось воспротивиться. Однако Аделин не хотела лишних проблем и единственное оружие исчезло в рюкзаке.