Анна Эйч Запах дома

С левой стороны города исходило невероятное количество ярких запахов. Жареной и варёной еды со странной горечью, будто они готовились в старом масле или болотной воде, горячего пшена со сладкими ягодами, алкоголя, горячего металла, свежей кожи и меха различных животных. Выставленные в неуклюжие ряды столы пустовали. Каждый стол был украшен деревянными табличками с длинными надписями. Свет костра исходил из дальнего помещения, переполненного громкими голосами жителей и запахами скисшего алкоголя и едкого табака. Этот запах неприятным холодком прошёлся по позвоночнику. Возле помещения стояли различные существа, вдыхая в себя табачный дым и о чём-то переговаривались между собой.

С правой стороны было намного тише. Оттуда исходили похожие запахи, но более мягкие и приятные. Алкоголем и табаком пахло гораздо меньше. Небольшие каменные и деревянные дома плотно стояли рядом, а каменистые тропы уходили между ними лабиринтами.

Дома не были похожи на аптеку. Они были сделаны из более твёрдой и крепкой древесины. Каменные стены домов напоминали каменистый берег у реки, только эти камни были обездвижены в какой-то затвердевшей смоле. Дома казались неживыми. Словно в них не было тёплого камина, возле которого за столом собираются на вкусный ужин. В некоторых окнах ещё горел свет от огня и были слышны домашние разговоры городских жителей. Всё это время от времени перебивалось мяуканьем и лаем бездомных животных.

Обилие запахов кружило голову. Запах еды казался чужим и не вызывал аппетита, неприятно оседая горечью на языке. Чжао больше нравился запах еды из кухни в аптеке, где суетился огромный Риша. Но среди всего этого в воздухе витали непонятные нотки чего-то вязкого и несвежего, липкого и болотистого. Ночью всегда кажется всё страшнее, потому что воображение рисует в темноте пугающие картинки. Может, днём город кажется не таким грязным и страшным?

Чжао втягивал воздух в лёгкие, пытаясь уловить знакомый запах аптеки. Мокрый мох и смола повели его в тихую сторону жилых домов. Среди построек посторонних не было. Камни неприятно впивались в ноги, а земля оказалась влажной. Но эта влага не была похожа на свежесть одежды после стирки. Это была неприятная влажность кухонной тряпки.

Между лабиринтами домов прошла знакомая низкорослая фигура, окутанная мантией. Оборотень вцепился в фигуру взглядом, пытаясь не упустить из виду. Крадучись двинулся следом, передвигаясь в тенях домов и прячась в небольших кустах.

Фаша передвигался непривычно быстро. Он словно тоже от чего-то прятался. Но в отличие от оборотня, он не озирался по сторонам. Эльф замедлился возле одного из деревянных домов, где бесшумно поднялся по небольшим ступеням и постучался в дверь. Чжао по темноте подкрался к дому, прижимаясь к боковой стене под окном, откуда краем глаза разглядел очертания лица эльфа.

На стук послышались спешные шаги, петли скрипнули. Оборотень услышал встревоженный женский шёпот:

— Мессир Аптекарь! Мы вас очень ждали! Дочери совсем плохо, с обеда кровью выворачивает и говорит, что у неё очень болит живот!

Фигура в мантии ответила:

— Позвольте взглянуть на вашу дочь, мэм.

— Конечно, Мессир Аптекарь! Заходите!

Дверь закрылась. Шаги женщины были громче шагов эльфа. Послышались шепотки, но разобрать слов не удалось.

Чжао повернулся к окну и заглянул в прозрачное стекло. Он пытался скрываться за прикрытыми шторками, как за кустами.

В комнате горел приглушённый свет от пары восковых свечей. Возле двери на кровати лежала молодая измученная болезнью девушка, закутанная в толстые одеяла. Под глазами залегли тёмные глубокие овраги, а в уголках губ собралась высохшая кровь. Она тяжело дышала через рот, что провоцировало приступы кашля с кровью. На полу стоял медный таз со струйками густой тёмной крови.

Оборотню стало жаль девушку. Она страдала от болезни, которая мучительно забирала её жизнь. Это напомнило историю Риши: гномы гнили заживо и об этом никто не знал. Из окна проскальзывали запахи знакомых лекарств, металлической крови и желчи желудка. Оборотня самого затошнило от всего этого, но он смог подавить в себе этот позыв.

Фаша о чём-то попросил женщину, и она с нервозностью пошла к окну. Чжао тут же пригнулся, вжимаясь как можно сильнее в стену. Что-то скрипнуло и шторы закрылись. Шаркающие шаги отдалились от окна. Оборотень вновь прильнул к окну и смог найти небольшую щель между тканями, через которую хорошо было видно сидящего на кровати Фашу рядом с больной девушкой.

Чжао услышал странный шёпот эльфа. Он говорил чуть громче, но закрытое окно не давало разобрать слова. Его ладони и пальцы окутались голубыми светящимися нитями. Женские руки быстро стянули с девушки одеяло, оголяя её болезненно исхудавшее тело. Во впалом животе зияли чёрные кровавые язвы. Фаша выставил ладони вперёд, плотно прижимая их к животу девушки. Нити плавно извивались от бледных рук аптекаря, впитываясь в тело девушки. Болезненная бледность постепенно уходила с женского тела. Язвы невероятным образом затянулись, не оставив даже шрамов.

Голубоватое свечение постепенно пропало. Комнату снова тускло осветили свечи.

Фаша убрал руки от девушки и какое-то время ещё сидел на кровати, будто переводил дыхание. Послышался глухой удар. Женщина упала на колени перед кроватью, судорожно трогая свою дочь, словно не верила своим глазам. Девушка тоже была изумлена, из её глаз текли слёзы. Женщина очень громко благодарила эльфа за спасение её единственной дочери.

Эльф поднялся с кровати, что-то принял от женщины и пропал из зазора в шторах.

Оборотень аккуратно выглянул из-за стены, ожидая появления эльфа. Дверь тихо заскрипела. По лестнице спустился эльф. Послышался вновь шёпот женщины:

— Мои уста закрыты, Мессир Аптекарь. Спасибо вам! — после чего дверь закрылась.

Мысли путались от увиденного. Девушка была на грани смерти, а Фаша словно выгнал болезнь своими нитями из её тела. Может, он не выгонял болезнь, а забирал себе? Поэтому и задержался на кровати, переводя дыхание? Чжао ничего подобного никогда не видел.

Эльф быстрым шагом направился дальше по каменистой тропе. От него намного сильнее пахло мокрым мхом и смолой. Чжао всё время казалось, что от Фаши пахнет привычным лесом. Но этот запах был глубже. От эльфа пахло жизнью.

Следующим был каменный дом, откуда слабо исходил запах гнилой плоти. Эльфу открыл дверь совсем молодой и обеспокоенный парень. Глаза парня нервно бегали по улице. Они без слов скрылись за дверью.

В доме слышались едва различимые шуршания, шаги и шёпот. Снова отчётливое шептание Фаши. Дом погрузился в тишину на некоторое время.

Позже дверь приоткрылась. Эльф снова показался на глазах оборотня. Молодой парень вложил в бледную ладонь эльфа мешочек, внутри которого что-то звякнуло, и тихо произнёс:

— Наши уста закрыты, Фаша, — с этими словами дверь закрылась.

В небе раздался тонкий носовой крик орла. Крупная птица парила над тропами среди домов и во что-то хищно всматривалась. Эльф с некоторым беспокойством взглянул в небо, глубже натягивая капюшон мантии на голову. Фаша резко ускорил шаг. Он петлял между домами. Чжао практически наступал ему на пятки, чтобы не потерять из виду.

Эльф зашёл в тупик между каменистыми домами и остановился возле странной двери, встроенной прямо в каменную дорогу. Бледные руки крепко ухватились за тонкий прут и потянули металлическую дверь на себя. Она с трудом поддавалась невысокому эльфу. Но Фаша всё же смог её открыть. Он переводил дыхание, опираясь о каменистую стену. В последний раз взглянув в ночное небо, аптекарь скрылся под землёй и закрыл за собой круглую дверь.

***

Чжао вышел из-за угла стены и проследовал за запахом смолы. Металлическая дверь выглядела странно и слегка пугала. Блеклая луна пробиралась в отверстия двери, освещая серый пол под землёй. Оттуда тошнотворно пахло, словно вот уже несколько дней там разлагались мясо и овощи. Очень хотелось развернуться и уйти обратно в аптеку. Отмыть руки и лицо мылом. Но интерес горел в груди сильнее.

С отвращением на лице оборотень тоже взялся за тонкий металлический прут и без лишних усилий открыл круглую дверь в земле. Чжао теперь понимал, почему Риша так рьяно ворчит на своего товарища-аптекаря.

Вниз вела старая прямая лестница. Чжао неспешно начал спускаться и с каждым шагом всё сильнее подступала тошнота. Гнилистый запах усиливался. Деревянная лестница оказалась отвратительно влажной и липкой. Повторяя движения эльфа, оборотень также подтянул на себя круглую дверь, тихо прикрывая её за собой.

Босые ноги встали на холодный и вязкий пол. От всего этого Чжао сгибало пополам. Он зажал рот ладонями и зажмурился, подавляя подступающую рвоту. Глубокий вдох. Нос снова уловил яркий запах мокрого мха. Немного успокоившись, он выпрямился и неспешно пошёл по запаху Фаши.

Под ступнями ощущались неровные поверхности. Порой ноги неприятно скользили, как по илу на дне воды. Чжао мысленно выругался: «Сейчас бы обувь, чтобы не чувствовать эту липкую грязь». Время от времени вонь неприятно била в нос. По углам шуршали и бегали толстые крысы и тараканы. Чжао пытался не обращать на это внимания, следуя только за запахом смолы. Чем-то это напоминало медвежью пещеру, но у неё не было конца. Вдоль дороги булькали зловонные воды, а по серым стенам расползлась зелёная и чёрная плесень. Луна блекло освещала подземную пещеру через круглые двери на потолке. Чжао хорошо видел в темноте, и это одна из сильных сторон волков.

Чжао пытался идти тихо, но липкая поверхность пола выдавала его. Он несколько раз сворачивал по вонючей пещере, пока на одном из поворотов не увидел знакомую фигуру в мантии. Фаша шёл гораздо медленнее, чем в городе. Оборотень пытался ступать ещё тише, делая каждый шаг не на пятку, а на носок. Под землёй спрятаться некуда. Тут нет кустов или запутанных троп, как между домами. Если его заметят — бежать будет некуда.

Какое-то время он тихо следовал за Фашей. Но эльф остановился и обернулся в его сторону.

— Будешь так идти за мной до самого дома? — прозвучал мягкий голос.

Чжао остановился. Сердце гулко застучало в страхе. Он мог бы прыгнуть в вонючую воду и скрыться под ней. Но лучше по-хорошему сдаться эльфу. Виновато опустив голову, Чжао неспешно подошёл к Фаше. В его лице не было зла. Серо-голубые глаза аптекаря с интересом наблюдали за ним.

Слова застряли в горле. Оборотень ощутил укол стыда в груди за свою слежку. Он уже принят в стаю и мог бы напрямую спросить о том, что аптекарь делает ночью. Сделав глубокий вдох, Чжао сказал:

— Мне было интересно, куда ты уходишь ночью.

— Что ты увидел? — спрашивал эльф, сцепляя свои тонкие пальцы перед собой.

— Как твои руки светились. И ты забрал болезнь у девушки, — Чжао заговорил шёпотом, словно увидел то, чего видеть не должен был.

В воздухе повисло молчание. Чжао вспомнил легенду о Богине Тай-Я, рассказанную наставником, — большой белой волчице, которая пришла на землю с Полярной Звезды. Поэтому волчица светится звёздной пылью и всё вокруг неё замолкает. Взглянув на руки эльфа, оборотень вспомнил их свечение в полумраке. Как после шёпота Фаши дом погрузился в тишину.

Брови Чжао поползли вверх. Он заглянул в лицо эльфа и ещё более тихим шёпотом спросил:

— Ты... Бог?

На уставшем лице эльфа дрогнула едва заметная улыбка.

— Нет, Чжао, я не Бог, — ответил эльф.

Неспешно развернувшись, эльф пошёл дальше по зловонной пещере. Чжао, уже не обращая внимания на запахи и липкий пол, шёл рядом с Фашей.

Чжао то и дело отрывал взгляд от пола и вглядывался в низкорослого аптекаря. Кто он, если не Бог? Его руки тоже светились! На глазах оборотня девушка неожиданно перестала болеть.

Оборотень вспомнил, как перед ним села небольшая фигура. Как её руки остановили кровь и затянули раны на его едва живом теле. Именно своими светящимися нитями Фаша исцелил оборотня.

Они постоянно сворачивали по зловонной пещере. Дорога под землёй оказалась более запутанной, чем между жилыми домами в городе. Чжао уже не понимал, где именно они находятся. Но Фаша шёл уверенно, словно давно знал эти пути.

Тонкая рука коснулась локтя Чжао, отчего он слегка вздрогнул.

— То, что ты увидел, должно остаться в тайне, Чжао, — звучал голос эльфа. — Я маг, а на землях Ормангарта пользоваться магией запрещено.

— Запрещено? Ты же помог больным существам, зачем это запрещать? — Чжао очень удивился.

— Несколько десятков лет назад на землях Ормангарта была война, в которой много кто потерял жизнь. Убийцами были маги, что владеют Проклятой Магией.

— Проклятая Магия не похожа на твою?

— Да, не похожа. Проклятая Магия может забирать жизнь в одно касание или брать её под контроль.

Чжао не совсем понимал, как именно это работает. Но это вызвало обеспокоенность. Значит, на свете существуют маги, похожие на Фашу, только из их рук выходит другое свечение? Проклятая Магия сильнее магии аптекаря? От ответов Фаши вопросов в голове становилось только больше. Убийство в одно касание звучало зловеще. Это объясняло, почему магию на этой земле запретили.

— А если кто-то узнает, что ты маг? — аккуратно спросил Чжао, сжимая кулаки.

— Если об этом узнает стража — меня могут лишить языка или убить, — Фаша отвечал на удивление спокойно, словно не боялся этого.

Но он просил никому об этом не рассказывать. Эту тайну Чжао сохранит, чтобы обезопасить аптекаря.

— Ты лечил других существ. Они тоже никому не расскажут, что ты маг?

— Да. Их уста закрыты о моей магии.

В висках стучало. В голове всё путалось: магия, запреты, чужие тайны — всё это давило. Будто на плечи положили тяжёлый мешок.

Его охватывала прохладная грусть: эльф вынужден скрываться от запретов в городе и рискует потерять жизнь за то, что спасает другие жизни. Это звучало нелепо и ощущалось, как тупик со зловонной металлической дверью. Чжао мотнул головой, отгоняя плохие картинки и мысли.

Глянув себе под ноги, оборотень заметил, что пропала липкая грязь. Они шли по сухой дороге. И зловоние стало не таким резким.

— А что это за место? — спросил оборотень, осматривая подземную пещеру. Влажность всё ещё висела в воздухе.

— Канализация. Сюда выбрасывают отходы, — ответил эльф, смотря вперёд.

Чжао немного передёрнуло от названия. Удивляло то, что даже у этого вонючего места есть своё имя.

— Почему надо возвращаться домой именно по этому месту?

Чжао хотелось не просто отмыть руки мылом, а полностью окатить себя мыльной пеной и растереть всю кожу щёткой.

— Магия умеет оставлять ненадолго след, который видят орлы. Поэтому после использования магии я возвращаюсь в аптеку через Орманские Нити.

— Орманские… Нити? — от этих слов оборотень вспомнил большие паучьи паутины.

— Общество воров под землёй. Они разрешили мне тут свободно передвигаться.

Весь этот новый мир казался сложным в голове оборотня. Он мог бы испугаться и сбежать обратно в дикий лес, где всё намного проще. Но что-то словно тянуло его наверх, заставляя расправить плечи. Страх не ушёл. Он всё ещё был внутри. Но теперь Чжао понимал, что от него можно не убегать. В груди зародилось пламя любопытства. Чжао хотел знать, что скрывается за всеми этими тайнами.