Анна Егорова Волкъ

Глава 1

Декабрьская московская ночь выдалась не просто холодной, а ледяной. Воздух будто бы превратился в лезвия и впивался в открытые участки кожи одного из жителей города: Дмитрия Сергеевича Волкова. Но эта физическая боль была ничтожной по сравнению с тем, что бушевало в душе мужчины, по сравнению с воспоминаниями о детдоме, которые он сам вытащил наружу ради своего брата Романа, ради того, чтобы тот наконец-то увидел в своей подчинённой нечто большее, чем просто работника. И вот теперь прошлое мелькало в мыслях как старые полуистлевшие фотографии из альбома под названием «Детство, которого не было».

Дмитрию срочно потребовалось заглушить воспоминания грохотом музыки, гулом голосов, звоном бокалов, восторженными взглядами женщин. Ему нужно было окунуться в атмосферу своего ночного клуба «Циклон», в личный генератор шума, который выжигал любые посторонние мысли, любые призраки. Волков зашагал по направлению к зданию, предвкушая, как тяжёлая дверь впустит его в спасительную волну тепла и баса. И тут кое-что привлекло его внимание: в пяти метрах от входа стоял кафе-рейсер, а рядом с ним – девушка. Дмитрий мгновенно оценил добычу, с головокружительной скоростью скользнув по ней взглядом. Стройные ножки были обтянуты чёрными джинсами, заправленными в высокие ботинки. Тонкая, почти осиная талия была подчёркнута кожаным ремнём куртки. Когда девушка сменила позу, Дима на мгновение задержался взглядом на линии бёдер, а потом резко перевёл его на длинные тёмные волосы, ниспадающие на женскую спину. Но это было не главное. Главное – то, как смотрела девушка на дверь клуба, на камеры, на охранника. Во взгляде не было ни капли желания попасть внутрь. Было холодное хирургическое изучение. Так смотрят на схему, выискивая слабое звено. Так смотрят на замок, подбирая отмычку.

Внутри у Волкова что-то весело ёкнуло. Это был прям его типаж: стильная байкерша со сканирующим взглядом инженера. Идеальный коктейль для сегодняшней ночи. Хозяин клуба расправил плечи, и знаменитая улыбка, срабатывавшая как ключ от желаемой спальни, озарила его лицо.

– Понедельник умеет преподносить подарки, – Дмитрий остановился в паре шагов от незнакомки, всем видом демонстрируя дружелюбное восхищение. – Да ещё какие: небесную фею на стальном коне. Заблудилась, красавица? Или просто решила проверить, насколько прочен местный бетон? Я Дима Волков, кстати, местный смотритель за бетоном и прочими поверхностями. Могу предложить более комфортное место для осмотра. Внутри и мягче, и интереснее. Обещаю.

Девушка медленно повернула голову, и Дима увидел пронзительные зелёные глаза. На лице не было ни тени смущения, ни ответной улыбки. Только чистое и безразличное изучение.

– Ваши поверхности имеют трещины, – женский голос был ровным и без интонаций, словно запись навигатора. – Вы любуетесь фасадом, игнорируя фундамент. Глупо.

Дима рассмеялся, искренне развеселившись.

– Трещины? – он притворно озабоченно осмотрел свою куртку. – Надеюсь, не в моём вкусе? А то я считаю его безупречным. Особенно когда дело касается выбора объектов для внимания, – Волков сделал ещё полшага вперёд, сократив дистанцию до почти интимной. Теперь он мог видеть мельчайшие детали: безупречную женскую кожу, тёмные ресницы, алые губы. – Слушай, брось ты свой мотоцикл. Пойдём, угощу тебя чем-нибудь согревающим. Барменша Мика творит чудеса. Или я могу предложить что-то покрепче и без посредников.

Дима подмигнул, его поза была расслабленной, открытой, приглашающей. Всё его существо излучало магнетическую уверенность мужчины, который знает, что женщины от него без ума. Незнакомка даже не моргнула, лишь тончайшая складка брезгливости легла в уголке губ.

– Ваше предложение, – голос оставался металлически ровным, – так же надёжно, как Ваша система видеонаблюдения. Ваши камеры не покрывают восточное крыло. Охранник делает перерывы в 23:10 и 01:25 ровно на семь минут и курит у чёрного входа. А Вы, хозяин, стоите здесь, тратя время на дешёвые намёки, вместо того чтобы патрулировать свои владения. Вы слабое звено, всего лишь декорация.

Улыбка на лице Димы застыла. Слова начали пробивать его броню, но он не сдавался, ведь игра была его жизнью.

– Ой, какая ты строгая! – мужчина приложил руку к сердцу. – Знаешь, что я думаю? Ты просто очень хочешь внимания. Оно у меня для тебя есть. Полное, безраздельное. Забудь про камеры. Пойдём, я покажу тебе, на что на самом деле стоит обратить взгляд.

Он протянул руку, чтобы мягко коснуться её предплечья, нежно, без нажима. Она же резко отдёрнулась. В зелёных глазах наконец-то вспыхнула эмоция, но это был не гнев, а глубокое презрение.

– Вы закончили? – спросила девушка, и её голос впервые приобрёл окраску в виде лёгкой ядовитой насмешки. – Ваш «дешёвый спектакль» меня не интересует. Разыгрываете из себя альфа-самца, показываете клыки, но при этом Ваша стая не охраняется. Ваше логово полно щелей. Вы всего лишь позёр, бутафорский волк, которого боится только тот, кто не замечает очевидное. Настоящие хищники смотрят на Вас и смеются, зная, что не нужно быть волком, чтобы добраться до Вашего ягнёнка. Достаточно быть просто крысой, которая найдёт дыру в картонном заборе.

Маска, поза, игривость, тщательно выстроенный образ неотразимого Димы, всё это рухнуло в одно мгновение как карточный домик под порывом ветра. Лицо Волкова стало абсолютно пустым, а затем на него легла маска из гранита и льда. Трансформация была физически ощутимой. Мышцы на лице напряглись, челюсть сжалась, брови сдвинулись, образовав глубокую вертикальную складку. А глаза, которые ещё секунду назад были тёплыми и насмешливыми, стали холодными. В них не осталось ни капли человеческого тепла. Только концентрация. Расчёт. Угроза.

Дмитрий выпрямился так резко, что, казалось, вырос. Вся его расслабленная поза тусовщика сменилась на мощную стойку бойца. Плечи сильнее расправились, грудная клетка расширилась. Он перестал быть Димой, а стал основателем строительной компании «Волкъ», мужчиной, который на стройплощадке мог одним взглядом заставить замолчать скандального прораба, а на переговорах – холодным тоном сбить цену на двадцать процентов. Волков смотрел на незнакомку теперь не как на мимолётное увлечение, а как на проблему, которую необходимо изучить и ликвидировать.

– Повтори, – тихо произнёс хозяин «Циклона», – про дыру и про забор. Конкретнее.

– Конкретнее? Восточная стена. Вентиляционная решётка. Крепления ослаблены. Решётку можно демонтировать за три минуты, получив проход в техническое помещение. Оттуда – прямой доступ в вентиляцию основного зала и в электрощитовую. Ваша неприступность держится на четырёх ржавых шурупах. А Вы, господин Волков, стоите здесь и пытаетесь впечатлить меня размерами своего эго, вместо того чтобы проверить эти шурупы.

Он слушал, не двигаясь. Его лицо было каменной маской. Только небольшая пульсация в скуле выдавала бурю внутри.

– Кто ты? – спросил Дмитрий, и вопрос прозвучал не как требование, а как констатация необходимости данных. – Инженер? Аудитор? Конкурент?

– Я просто вижу щели в броне, – ответила она, скользнув взглядом по одежде собеседника. – А Ваша броня – театральный реквизит. Вы играете роль. Играете хорошо, надо сказать, но игра рассчитана на зрителей, которые верят в декорации. Я же не зритель, а критик, который заглядывает за кулисы. А там пусто и грязно.

– Подожди, – взмахнул рукой Дмитрий, когда девушка села на мотоцикл. В голосе смешалось всё: командирский тон, сдавленная ярость и всепоглощающее жгучее любопытство. – Зачем ты всё это сказала? Что тебе нужно?

Нарушительница покоя уже завела мотор, рёв которого заполнил переулок, заглушив остальные звуки.

– Мне нужно было посмотреть в глаза человеку, который считает себя хозяином положения, и увидеть, сколько секунд понадобится, чтобы этот хозяин превратился в потерянного щенка, когда ему покажут, что замок на его двери – бутафорский. Ответ: тридцать секунд. Неплохо, но и не блеск.

Мотоцикл рванул с места. Чёрная тень метнулась вперёд и растворилась в ночи. Дима стоял, сжав кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Его тело дрожало от бешенства. Он обернулся и увидел в стеклянной двери своё отражение: бледное искажённое лицо с безумными глазами.

– Дмитрий Сергеевич, что… – начал свою речь вышедший из здания начальник службы безопасности.

– Завтра, – перебил его Волков. Его голос был хриплым, но абсолютно чётким, – к шести утра найти мне её. Любые следы. Любую информацию о ней. Я хочу знать, кто она и что ей надо.

Ярость медленно оседала внутри, превращаясь в тяжёлый осадок, а на её месте появилось новое всепоглощающее чувство: одержимость. Дмитрий вспомнил каждую деталь женской фигуры: тонкую талию, которую хотел обнять, небольшую грудь, которую хотел почувствовать под своей ладонью, красивую упругую линию бёдер и ледяные зелёные глаза, которые смотрели на него как на насекомое. Он улыбнулся. Улыбка была безрадостной, хищной, голодной.

– Бутафорский волк, да? – прошептал он. – Щенок? Ладно. Я найду тебя, девочка, и докажу, что у этого щенка самые настоящие зубы.

Глава 2

Всю имеющуюся информацию о загадочной незнакомке достали только через два дня. Два дня Дмитрий Волков провёл в состоянии лихорадочного ожидания, которое скрывал под маской привычной активности. Он шутил с посетителями «Циклона», давал указания на стройке, но мысли при этом витали в пяти метрах от двери клуба, где стояла красивая девушка и в щепки разносила мужское самолюбие.

Досье на Алису Дмитриевну Соколову, а именно так звали байкершу, Волков изучал в своём загородном доме, который называл берлогой. Здесь не было места лоску и показному пафосу; дом был живым пространством, и Дима сбегал сюда от городской стеклянной мишуры. Жилище представляло собой брутальный двухэтажный сруб из кедра с узкой террасой, просторной гостиной с дровяным камином, несколькими комнатами и кухней, знавшей профессиональный подход Дмитрия. Да, он готовил и делал это весьма неплохо. Больше всего времени Дима проводил в кабинете, где на полках вперемешку хранились альбомы с граффити, книги по архитектуре, научные журналы и детективы, в углу стоял потёртый кожаный диван, а на полу лежал пушистый ковёр. В доме мужчина чувствовал себя собой: не владельцем «Циклона» и компании «Волкъ», а просто Димой, который может разжечь огонь, налить пива и смотреть на звёзды. И именно сюда он привёз папку с желанной информацией об Алисе, ведь охота – дело интимное, а изучать добычу нужно в правильной обстановке.

Дмитрий листал файлы неторопливо. Он внимательно просматривал каждый лист, вчитывался в каждую строчку, рассматривал каждую фотографию и всё неспеша обдумывал. Его лицо было сосредоточенным, почти суровым. Это был не игривый повеса из ночного клуба, а стратег, читающий карту местности перед сражением.

Алиса Дмитриевна Соколова. Возраст: 27 лет, дата рождения: 15 ноября 1998 года, место рождения: город Владивосток.

Дима остановился на дате и сделал глоток виски, почувствовав, как тепло разливается по груди. Это был его день, его число, но только с разницей в пятнадцать лет. Он родился 15 ноября 1983 года. Что это: ирония судьбы, намёк?

Дальше было ещё интереснее: жила Алиса в посёлке всего в сорока минутах езды от загородного дома Дмитрия. Она провела полную реконструкцию купленного здания, и сейчас оно было чем-то вроде укреплённой дачи, но с элементами автономности. Своя скважина, солнечные панели, генератор. Дмитрий внимательно рассматривал снимки. Дом был двухэтажным без балконов и панорамных окон. Судя по данным, Алиса никого из знакомых туда ни разу не приглашала. Система безопасности дома непростая: беспроводные датчики по периметру, камеры с ИК-подсветкой, звуковой анализ. Попытка дистанционного сканирования сети привела к немедленному срабатыванию сигнализации и отправке координат тревоги на пульт местного ЧОПа. Игорь, начальник службы безопасности «Циклона», не стал лезть глубже, чтобы сильно не светиться, хотя прекрасно понимал, что он уже это сделал.

Отец Алисы: Дмитрий Петрович Соколов. Дима снова отметил интересное совпадение, но теперь уже имён. Дмитрий Петрович был ведущим проектировщиком глубоких тоннелей метро в нескольких городах, человеком-легендой в узких кругах. На единственной семейной фотографии он предстал мужчиной лет пятидесяти с сединой на висках и с умными спокойными глазами, спрятанными за очками в тонкой оправе. Выглядел как учёный, а не как начальник.

Мать Алисы: Мария Сергеевна Соколова (девичья фамилия: Орлова). Архитектор. Умерла от быстротекущего лейкоза, когда Алисе было четырнадцать лет. В досье лежала студенческая фотография, на которой Мария Сергеевна была невероятно красивой девушкой с тонкими чертами лица и тёмными волосами. Судя по данным, она была талантливой и перспективной, работала над восстановлением исторических зданий. На графе «причина смерти» Дмитрий задержался взглядом. Волкову, потерявшему обоих родителей в автокатастрофе, было понятно чувство бездны. Но он потерял родителей в шесть лет и внезапно, а здесь же речь шла о совсем другой боли, другом шраме, медленно уничтожающем человека изнутри.

В средней школе Владивостока Алиса была отличницей, но не заучкой. Участвовала в олимпиадах по математике и физике, настраивала технику для школьного театра, но порой прогуливала уроки. По характеристикам учителей обладала аналитическим складом ума, нестандартным мышлением, часто вступала в споры, отстаивая свою точку зрения.

Смерть матери привела к изменениям в поведении: ушла в себя, замкнулась, перестала общаться с друзьями. Через три месяца был переезд с отцом в Москву. Дмитрий Петрович, погружённый в работу и собственное горе, мало уделял времени дочери. Алиса стала взрослеть стремительно и молча, окончила лицей, поступила в МГТУ им. Н.Э. Баумана на специальность «Промышленное и гражданское строительство», затем получила второе высшее образование по направлению «Информационная безопасность». В университете не была «синим чулком». Занималась скалолазанием в вузовской секции, участвовала в соревнованиях по программированию, ходила на университетские дискотеки. В первой дипломной работе исследовала уязвимости современных вентиляционных систем многоэтажных зданий, во второй – разрабатывала модель проникновения на охраняемый объект.

Трудовая деятельность в найме была непродолжительной. Два года Алиса работала инженером-проектировщиком в «Соколметрострое», но работала не под началом отца, а в другом подразделении, участвовала в проектировании вентиляционных систем и безопасности тоннелей. Затем ушла на должность старшего специалиста по кибербезопасности в консалтинговой фирме «Кристалл-Шилд», где проработала полгода, занимаясь аудитом корпоративных сетей, тестированием на проникновение, расследованием инцидентов. Среди клиентов были, как правило, банки и крупный ритейл. В настоящее время Алиса была фрилансером, консультантом по комплексной безопасности. Уволилась с предыдущих мест работы, поскольку ей претили рамки, начальники, корпоративные правила. Во фрилансе клиенты Соколовой – частные лица и небольшие компании. Работала по всему миру. За последний год проверяла частный музей в Швейцарии, винодельню в Калифорнии и торговый центр в Сингапуре. Репутация идеальная: неподкупна, дотошна, даёт не просто отчёт, а пошаговый сценарий «как это могли бы сделать». Дмитрий присвистнул сквозь зубы. Это был уровень. Причём тут его «Циклон»? Она проезжала мимо, увидела ночной клуб и решила потренировать глаз? Вряд ли.

Дмитрий перевернул страницу и перешёл к изучению социальных сетей. Игорь, начальник службы безопасности, собрал несколько скриншотов. Аккаунты были почти пустыми, настроенными на максимальную приватность. В личном профиле висела всего одна фотография: Алиса в горах в походной одежде и с рюкзаком на спине, лицо загорелое, глаза прищурены от солнца. И всё, никаких селфи в зеркале, никаких вечеринок, никаких абстрактных фото. Переписки редкие и несодержательные.

Друзей в сети и в оффлайне немного.

Максим Игоревич Иволгин, 34 года, бывший спецназовец, инструктор по выживанию в экстремальных условиях. С ним они периодически уезжают в горы. На одной из фотографий в его профиле они вдвоём стоят на вершине горы, уставшие, но сияющие. Он, высокий темноволосый мужчина с короткой стрижкой и шрамом на щеке, смотрит на Алису не как на женщину, а как на равного партнёра.

Кирилл Александрович Лебедев, 29 лет, гений-программист, с которым Алиса работала в «Кристалл-Шилд», уволился вместе с ней. Есть фото с хакатона: они сидят за ноутбуками, у обоих сосредоточенные лица, на доске позади – схема кибератаки. Кирилл по данным досье влюблён в Алису, но боится разрушить их идеальный симбиоз. В одной из его переписок с другом в соцсети промелькнула фраза «Алиса – мой единственный интерфейс с человеческой расой, который не вызывает ошибки».

Александр Анатольевич Морозов, 35 лет, владелец небольшого музея средневекового оружия во Владивостоке, был клиентом Алисы. Опытный в амурных делах, красивый, умел ухаживать. Он подарил Соколовой дорогое колье после того, как она помогла обезопасить его музей. Она же вернула подарок, и далее они общались лишь на профессиональные темы.

С отцом Алиса видится редко и всегда в одном и том же армянском ресторане. Беседуют о работе, новых технологиях, об искусстве. Никогда – о матери, о прошлом. Это табу. Он гордится дочерью бесконечно, но не умеет это показать. Алиса его явно боготворит и одновременно бесконечно обижена на то, что он после смерти жены похоронил себя в работе, оставив её наедине с горем. Их любовь – это титанический мост, построенный через пропасть молчания.

Личная жизнь Соколовой заинтересовала Дмитрия сильнее всего. Как он и думал, у неё не было ни с кем коротких интрижек. А вот отношения были и продолжительные по меркам Волкова: два года, но без заключения брака. Бывший Алисы – Лев Геннадьевич Орлов, 35 лет, окончил МГУ, основал питерскую фирму «Оргсалт», является доктором физико-технических наук, гением системного анализа. Он был расчётливым технократом, но это лишь один из образов. В досье было несколько фотографий, сделанных скрытой камерой. На них был один и тот же мужчина, но будто два разных человека. На одном из фото Орлов в строгом костюме присутствовал на бизнес-форуме, лицо – ледяная маска учёного. На других… Дмитрий аж привстал, опершись руками о стол. На этих фотографиях Лев Орлов был в чёрной кожаной куртке и с сигаретой в руке. Он стоял на палубе яхты в бухте Золотой Рог на фоне ночного Владивостока и открыто улыбался. На следующих кадрах Орлов в наушниках расположился за диджейским пультом в каком-то андеграундном клубе, и по лицу было видно, что он наслаждается моментами. Оказалось, что Лев – владелец ночного клуба «Молот» во Владивостоке. Клуб был в стиле индустриального стимпанка, этакая смесь завода, бара и концертной площадки. И там Орлов был не технократом, а душой компании, общался с сотрудниками на равных. И в целом, у него была репутация человека, который умеет и работать, и отдыхать на полную.

Дмитрий медленно выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Эта информация была не просто интересной, она была зеркальной, ведь Дима и сам был таким. Днём – босс строительной фирмы, вечером – хозяин «Циклона», тусовщик, свой парень. Две стороны одной медали. И вот он, Лев Геннадьевич Орлов, оказывается, делал то же самое. Под маской холодного гения для мира бизнеса и госзаказов скрывался живой харизматичный человек в мире ночной жизни, риска и адреналина.

Волков начал читать дальше, ему стало любопытно, как Лев сумел зацепить Алису на целых два года. Они встретились на профессиональной почве, но потом их стали часто видеть вместе в «Молоте» и не за деловыми разговорами. Они танцевали, смеялись. По словам очевидцев между ними было не просто интеллектуальное созвучие, а очень сильная химия. Обычно сдержанная Алиса рядом со Львом раскрепощалась, а он смотрел на неё с обожанием.

Дмитрий изучал информацию, и в его груди клубилось странное чувство. Это была не ревность в чистом виде, а понимание, что у него появился не просто соперник, а двойник, мужчина, который умел быть разным. И этот двойник сумел завоевать Алису на два года. Точных причин расставания в досье не было. Был лишь контекст: Орлов много ездил по делам (Москва, Владивосток, заграница), Соколова же была погружена в свои проекты. По некоторым данным у них был конфликт из-за её одержимости работой. Орлов пытался во многом контролировать жизнь Алисы и продолжает это делать до сих пор. Он не следит за ней в смысле сталкинга, а отслеживает, периодически мониторит её перемещения по городу, наблюдает за финансовыми операциями. Он делает это ненавязчиво, но регулярно и будто ждёт знака или сбоя.

Дмитрий встал и начал медленно ходить по кабинету. Его мозг работал на пределе. Лев Орлов был не просто умным и успешным. Он был, судя по всему, многогранным, сложным, полным контрастов. Значит, Алису привлекали именно такие мужчины, те, у кого снаружи маска, а внутри огонь. И теперь её приезд к «Циклону» приобрёл для Волкова новое дразнящее измерение. Может, она увидела в нём, в Дмитрии, новую версию того, что уже знала? Может, её зацепила не только уязвимость клуба, но и сходство с прошлым?

Игорь знал страсть своего шефа к интересным итогам досье, поэтому самое важное оставил в конце папки. Оказывается, до «Соколметростроя» Алиса Дмитриевна Соколова подавала резюме на вакансию инженера-проектировщика в компанию «Волкъ». Она проходила стандартный отбор, и с её-то дипломами была идеальным кандидатом, но её отсеяли на первом же этапе, о чём Волков не знал, поскольку не контролировал в то время кадровые вопросы так, как это делал сейчас. Павел Петрович, бывший начальник отдела кадров, наложил тогда резолюцию: «Дмитрия Сергеевича не интересуют девчонки в строительной сфере. Он ищет солидных мужчин с опытом».

Дмитрий замер. Он вспомнил этого Павла Петровича, унылого консервативного бюрократа, которого он в итоге выгнал за неэффективность. И этот человек, к тому же, отсеял хорошего кандидата из-за идиотского сексистского предрассудка, приписав его самому Волкову. Алиса пришла в его компанию, пришла к нему, а её вышвырнули, даже не дав шанса, потому что она была девчонкой.

Дмитрий закрыл глаза. Внутри бушевала буря. Тупое решение клерка лишило его… чего? Возможности встретить Соколову раньше? Или, наоборот, сохранило для встречи сейчас, когда всё стало острее и интереснее? Ярость грызла мужчину изнутри, ведь Алиса могла бы уже работать на него. Они могли бы пересекаться на стройках, обсуждать проекты. Но, с другой стороны, Дима прекрасно понимал, что вряд ли бы он обратил на неё внимание. Она была бы просто одним из умных сотрудников. Он бы не увидел полных презрения зелёных глаз, не услышал бы слов «бутафорский волк» и «щенок», не испытал бы удара по самолюбию, который разбудил в нём всё: и ярость, и одержимость, и дикое любопытство. Неудачная попытка Алисы устроиться на работу к Дмитрию сделала их нынешнюю встречу не случайностью, а частью идеальной логики судьбы. Алиса пришла тогда, но её не пустили. Она пришла сейчас, но уже сама не захотела заходить. Это было послание: «Ты когда-то счёл меня недостойной войти в твои двери. Смотри, как легко я могу найти в них дыры».

Дмитрий встал, подошёл к огромному окну, выходящему в сторону леса, и подумал, что необходимо разработать план, предложить Алисе исправить ошибку всей той системы показухи, недооценки и поверхностных суждений, которую она ненавидела и которую он, сам того не желая, когда-то представлял.