Ани Тюн Обещание из Теннесси

Я вошёл в древний паб, пропахший жареной курицей и дешёвым одеколоном. В полумраке заметил стайку подростков, окруживших музыкальный автомат. Они громко смеялись и болтали, их голоса сливались в единый гул. Я почувствовал себя чужим среди этой школоты, но решил остаться.

Через пару минут за мой столик подсела шайка новых “друзей”. Они громко разговаривали, смеялись и хлопали друг друга по плечам. Среди них был парень с ярко-рыжими волосами и веснушчатым лицом, который сразу же начал рассказывать о своих приключениях в школе. Остальные перебивали его, расспрашивая меня, им же хотелось узнать, кто я и откуда.

От скуки я быстро влился в компанию местных. Мне нравилось ощущать их взгляды и быть в центре внимания. В тот день я даже сел снова за рояль. Ляпнул лишнего о своих способностях новым приятелям и мигом пожалел. Они начали приглашать меня на сцену, чтобы я смог продемонстрировать свою игру. Я не боялся сцены и публики. Напротив, обожал внимание, так как мне его действительно не хватало. Пальцы быстро вспомнили прошлое, словно я и не переставал играть. Но в этот момент что-то изменилось. Музыка внезапно наполнилась эмоциями, я давно не испытывал ничего подобного. Музыка стала сильнее, чем просто мелодия. Она наполнилась воспоминаниями, которые я так старательно пытался похоронить. Внезапно я увидел перед собой мамино лицо. Она сидела рядом со мной, улыбаясь своей доброй, искренней улыбкой, и тихо подпевала. Я замер, не веря своим глазам. Мама была мертва, но сейчас она была здесь, в этом маленьком городке, рядом со мной. Когда я закончил, в зале воцарилась тишина. Я открыл глаза и увидел, что все смотрят на меня с восхищением и удивлением. Но я не мог насладиться этим моментом. Все, о чем я мог думать, — это мама. Я встал из-за рояля и выбежал из паба, не сказав ни слова. И тогда я понял: этот городок ещё не знает настоящего Алекса Уилсона.

Первый день в школе выдался самым обычным. Я не ощущал никакой тревожности и волнения, так как мне было абсолютно наплевать на всех.

Заурядный день, один из многих, и лишь изредка взгляды одноклассников касались меня, как лёгкие дуновения ветра. Но среди этой обыденности мелькнуло нечто необычное, словно яркая вспышка в сером небе. Она сидела за последней партой — та самая чокнутая девушка, с которой мы столкнулись вчера вечером. Городок был и вправду слишком мал, раз мы оказались с ней в одном классе. В её глазах читалась не просто обида, а целая буря эмоций — недоумение, растерянность, возможно, даже боль. Её взгляд пронзал меня, как острый клинок, и я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Наверно она была единственной, кто смотрел на меня не с сияющими глазами, как остальные девчонки в классе, а выразительно, взгляд ее был полон обиды и недопонимания. На обеде ко мне подсели мои вчерашние приятели — знакомые из паба. Так я сразу же стал очень известным парнем, ведь они явно заправляли всем в этой школе. Они напомнили мне о тех днях в Нью-Йорке, когда я был окружён похожими людьми. Лори — так звали девчонку из этой компании, неустанно пялилась на меня и пыталась привлечь внимание. Я знал, что был весьма привлекательным для многих дам разного возраста. У меня случались связи с девушками постарше, но я не запоминал ни одну из них. Меня заводил лишь их облик, их настойчивость, их доступность. Я знал, что не смогу дать им того, чего они ждут, — ни любви, ни преданности. Я был свободен, как ветер, и не собирался связывать себя ни с кем.

В первый же школьный день меня пригласили на какую-то местную вечеринку в стиле кантри-попа, которая проходила на старом ранчо. Костёр, пиво и много-много местных. Что еще можно ожидать в таком захолустье. Но я согласился. Да, я чувствовал себя не в своей тарелке, но хотел дать шанс этому городу. Дать шанс самому себе. Мне нужно было начать всё с чистого листа. Хотя бы попробовать на вкус такую жизнь.

В этот день я решил не придавать своему внешнему виду особого значения, слиться с толпой местных подростков. На мне были обычные джинсы и белая футболка с V-образным вырезом. Конечно сапог с ковбойской шляпой я не нашёл у себя в гардеробе, но и так выглядело совсем не дурно. За мной заехали школьные приятели — уже нетрезвые. Мы ехали по пыльным дорогам, и я пытался понять, что меня ждёт. В голове роились мысли: "А что, если это ошибка? Что, если я не смогу вписаться в этот мир?" Но я старался гнать эти сомнения прочь. Это был мой шанс, и я должен был его использовать. По приезде на ранчо я думал, что буду ощущать себя совершенно лишним среди поклонников кантри. Но реальность оказалась иной. Меня легко и быстро приняли в их ряды, расспрашивали о жизни в Нью-Йорке, о друзьях и о том доме, куда мы недавно переехали.

— Давненько жильцы не селились в тот дом. — сказал какой-то пьяный чувак, протягивая мне пиво.

— А что с тем домом не так? — поинтересовался я.

— Я знал лишь, что когда-то там жила семья, но они все умерли. Может, ты их родня?

Но я сомневался. Моя родня не отсюда. Однако я быстро стал своим, словно корни мои были здесь, среди этих людей. На мгновение я задумался об этом, но решил не придавать значения. Вместо этого я решил прогуляться, чтобы отвлечься. Под звуки гитар и громких плясок я подошел к горящему костру, где все играли в "правду или действие". Кто бы мог подумать, что здесь знают эту игру? Я присел к ребятам, не задумываясь, взял бутылочку из-под пшеничного пива и покрутил ее. Я рассматривал всех присутствующих, ловил взгляды девушек, которые с надеждой следили за бутылочкой.

Она долго крутилась, наконец остановилась на какой-то замухрышке в свитере, сидящей в тени. Подняв взгляд я узнал её.

— Правда или действие, Кудряшка? — обратился я к ней, разглядывая её нелепый свитер, который, как ни странно, придавал ей очарование.

— Я не играю, — она постаралась ответить уверенно, но мигом получила радостные визги остальных девчонок.

— Алекс, не налегай на Анну. Наша скромница не любит быть в центре внимания. — перебила меня Лори, присаживаясь рядом со мной.

— Действие, — внезапно выкрикнула Анна.

Я взглянул вновь на неё, и честно говоря, узнал в её взгляде самого себя. Разбитого, молчаливого одиночку, который никого не интересовал. Но единственное, что отличало нас друг от друга — это моя маска. Я старался придерживаться своего образа, в то время как она являлась самой собой, но при этом закрывалась от этого мира, существуя в собственном коконе.

— Она не слабачка. — подтвердил я.

Она подняла на меня свои щенячьи глаза, пытаясь понять, в чём заключался мой подвох. В этот момент я понял, что мы оба одиноки, но каждый по-своему. Она пряталась за страхом, а я — за образом, который сам себе придумал. И всё же, несмотря на это, в её глазах я видел отражение себя, того, кем я мог бы быть, если бы позволил себе быть таким.

— Сыграй нам ту мелодию, которую ты напевала сегодня днём.

— Если только ты не хочешь, чтобы она упала в обморок, — вымолвил мой новый дружок, и сразу раздался смех остальных ребят.

Я лишь посмотрел на неё пристально и осознал, что она всё поняла. В её глазах читалась растерянность, она явно догадалась, что ту записку подбросил ей именно я, когда прогуливался у своего дома. Во время прогулки неподалеку от дома и заплутал в лесу, где не было ни единой души. Вечные деревья и густой сумрак. Я шёл на неясный звук, который напоминал мелодию. Подойдя ближе, я увидел какую-то девчонку, сидящую на дереве. Весьма странная картина, напомнившая сцену из фильма ужасов. Но, услышав её голос, я потерял дар речи и лишь молча вслушивался в её музыкальную боль. А теперь, стоя здесь перед всеми, она казалась не такой свободной и настоящей, какой я её застал. Она была не готова к такому предложению. Проходя мимо меня, она остановилась, словно тень, готовая раствориться в воздухе. В тишине ее голос прозвучал, как шепот ветра, но в нем было столько силы:

— Корона тебе не к лицу, Уилсон.

На удивление, она была полна решимости только со мной. Её лицо ни разу не дрогнуло. В то время как перед остальными она была скромна и молчалива. Я был поражён её стойкостью. Я смотрел в эти заплаканные глаза и осознавал, что она была не просто тихоней, она была самой сильной девушкой, которую я когда-либо знал.

И теперь я готов был войти в игру с этой маленькой и таинственной Анной Харрис.

Глава 3

Анна

Я не знаю, в какую игру втягивал меня этот сноб Алекс, но была уверена, что с той самой минуты, когда он выставил меня дурой перед всеми, возненавидела его!

На следующий день после злополучной вечеринки, мы с Майклом и Джесс решили прогуляться после уроков. Мы пришли в наше любимое заведение, где продавался мой любимый мятный какао.

— Я пока сделаю заказ. — Майкл направился к стойке. Мы с Джес заняли столик у окна.

В эту же секунду подруга склонилась ко мне и горячо зашептала:

— Подруга, я поражена твоей храбростью!

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — опешила я.

— То, как ты послала вчера этого новенького. Мои поздравления, сучка. Повышаю тебя до статуса стервы.

Не знаю, чем всех так зацепил этот новенький, но с того вечера у костра он стал моим самым худшим кошмаром. Даже его нелепая записка, что на миг вселила в меня уверенность и дала шанс начать всё с чистого листа, быстро исчезла. Сегодня я старалась держаться как можно дальше от этого городского упыря, чтобы он больше не мог ранить мои чувства на глазах у всех.

— Но у тебя всегда будет Майкл, — неожиданно произнесла Джес и залилась смехом.

— И к чему ты клонишь? — с мрачной решимостью спросила я.

— Мы обе прекрасно знаем, что наш маленький Майкл влюблён с самого детства только в Анну и ни в кого больше, — ответила она.

— Прекрати, Джес, — я не придала значения её словам. Майкл вернулся с нашим заказом.

— Клубничный милкшейк для рыжей стервы, — обратился он к Джес, протягивая ей напиток. — И мятный какао со взбитыми сливками для тебя, Анна.

Я подняла голову и заметила, как его мягкие черты расслабились, а улыбка выдала смущение.

— Спасибо, Майки, — я заметила, как Джес в это время показывала мне глупые жесты.

— Вы уже знаете о предстоящем спектакле, который собирается ставить мисс Браун? — спросил Майкл, делая глоток из своего стаканчика.

— Ромео и Джульетта! — воскликнула Джес. — Каждый год мисс Браун ставит мюзиклы по мотивам классических романов, и в этом году выбор пал на Шекспира.

— Мы все прекрасно знаем, кто займёт роль Джульетты, — вздохнула я, переглядываясь с друзьями.

— Если бы не твоё упрямство, дорогуша, Джульеттой могла бы стать ты, — добавила Джес, её голос был полон насмешки.

— Никогда не думал, что соглашусь с мисс Зазнайкой, но она права, — поддержал Майкл, его слова прозвучали неожиданно серьёзно.

— Благодарю, мистер, «у меня клёвая прическа, и по мне сохнут все легкомысленные девчонки».

Всю неделю по школе ходили разговоры только о предстоящем мюзикле. Все девчонки мечтали добиться роли Джульетты, которая влюбляется в заклятого врага семьи, потому что это была возможность почувствовать настоящие эмоции, нарушить правила и стать героиней своей собственной романтической истории, пусть даже и на сцене.Я сторонилась мисс Браун и всегда обходила стороной буклеты о предстоящем спектакле и прослушивания в актовом зале. Но что-то в моём сердце не давало мне покоя. Три года спустя во мне вновь разгорелось желание петь и играть на сцене. Но страх никуда не делся.

Прошло несколько дней. Однажды перед началом урока я вернулась к своему шкафчику, чтобы взять учебник.

— Здравствуй, Кудряшка, — раздался за моей спиной знакомый голос.

Стоило мне обернуться, как внутри разгорелось пламя злости и обиды.

— Чего тебе, Уилсон? — я постаралась скрыть дрожь в голосе.

Его выражение его лица оставалось таким же эгоистичным и самовлюблённым. Милая улыбка и очаровательные глаза — маска, скрывающая его истинный облик.

— Не видел тебя на прослушивании. Испугалась, Кроха? — ещё одна самодовольная ухмылка появилась на его лице, так бы и вмазала пощечину.

— Не называй меня так! Неужели в нашей школе мало других легкомысленных дурочек? — огрызнулась я, чувствуя, как взгляды других девчонок впиваются в нас.

Я посмотрела на него исподлобья и удивилась, какие добрые у него глаза. Нет уж, не поддамся!

И я решительно направилась прочь. Но меня остановил его голос: — Не позволяй маленькому голосу в твоей голове говорить тебе, что ты не можешь это сделать! — выкрикнул Алекс мне вслед и пропал из виду.

Я перестала дышать. Это была та самая фраза из записки, которую он мне подкинул в тот вечер. Я не понимала, чего добивался этот парень. Я чуть не расплакалась от жалости к себе. Но единственная слеза на моей щеке мгновенно высохла. Никто так не играл с моими чувствами, как Алекс Уилсон. Во мне кипели злость и странной уверенность в себе.

После занятий я проходила мимо актового зала. Сегодня последний день проб у мисс Браун. Я слышала, как об этом трещала Лори вместе со своей свитой. Из-за двери донесся звук волшебного голоса. Всего пару шагов отделяли меня от моего самого главного страха в жизни. Но решительно взявшись за ручку двери, я сделала глубокий вдох и тихонько распахнула дверь.

В зале несколько ребят из параллельного класса, среди них был и сам Уилсон. Я села в дальний угол на последнем ряду зала, чтобы остаться незамеченной, и молча наблюдала за происходящим на сцене. Алекс сел к роялю. Он играл восхитительно! Его уверенные руки вырисовывали на клавишах завораживающие пируэты. Я не могла отвести взгляд, почувствовав, как удивление и восхищение смешивались во мне. Почему именно он? Почему именно Уилсон был талантлив во всём? Когда все выступления закончились, ученики стали расходиться. Я стиснула зубы и решительно направилась к мисс Браун.

— Я хотела бы попробоваться на роль Джульетты! — быстро проговорила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Но мисс Браун лишь взглянула на меня с мягким сожалением и тихо произнесла:

— Прости, дорогая, прослушивания уже закончились, — она взяла свою папку с ролями и, попрощавшись, направилась к выходу.

В этот момент меня накрыла волна разочарования и злости. Я тянула это всё до последнего момента и теперь уже совсем поздно что-либо менять. Моя уверенность окончательно рухнула. Я повернулась, собираясь покинуть зал, как неожиданно столкнулась с моей главной проблемой. Алекс наморщил лоб и неожиданно подмигнул мне, как будто смеясь.

— Сцена там, Кудряшка, — сказал Алекс, направляясь к выходу.

Мне стало не по себе, и я хотела было уйти, но вдруг сценический свет погас. Зал опустел, и осталась только звенящая тишина. Внутри меня что-то раздалось, что-то, что не давало мне уйти.

— Может, он прав? — подумала я и направилась к сцене.

Я медленно поднялась, ощутив под ногами знакомые деревянные ступени. Закрыв глаза, я вздохнула, глубоко вбирая воздух, и начала петь.

Вокруг меня не было никого, только я и сцена, и каждый звук был побегом от моих страхов и сомнений в себе, которые когда-либо заставляли меня чувствовать себя неуверенно. Я пела, погружаясь в мир, где не было никого. Когда последний звук затих, и в зале, воцарилась тишина, я открыла глаза и заметила кого-то, стоящего у приоткрытой двери. Это была мисс Браун, которая мило улыбнулась мне и молча кивнула в знак согласия. Затем, не произнося не слова, она повернулась и ушла.

Я осталась стоять одна, охваченная чувством, которого долго не испытывала — надеждой. Яркий свет потихоньку гас, но внутри меня зажглась искра, которая горела теперь ярче, чем когда-либо прежде.

На следующий день в школе все ожидали результатов прослушивания, по итогам которых решались судьбы многих школьников, так как на самой премьере должна была присутствовать комиссия из Джульярдской школы искусств. Это был шанс для одного из счастливчиков получить стипендию, открыв двери в мир искусства. И вот мы с Майклом подходим к тому самому стенду со списком актеров.

— Анна, я получил роль! — выкрикнул Майкл, восторженно накинувшись на меня с объятиями.

— Я так рада за тебя.

Я искренне радовалась за друга, ведь роль Ромео, казалось, была создана для него. Но радость омрачалась горечью, когда я увидела Лори Брайт, стоящую напротив, с тенью недовольства на лице.

— Вижу, ты рада, Харрис. Не знаю, как ты добилась этой роли, но знай, что ты очень скоро вылетишь из спектакля. Я непонимающе взглянула на неё и лишь услышала за спиной удивленный крик своего друга.

— Анна, погляди!

Я пробежала глазами по списку и, подняв взгляд, увидела своё имя, написанное рядом с...

— Ты станешь новой Джульеттой! — неожиданно произнёс Майкл, и его слова эхом разнеслись по коридору, словно подтверждая неизбежность судьбы.

— Я… смогла.

Словами не передать, что я испытала в тот миг. Сердце колотилось, как сумасшедшее, разум отказывался верить увиденному. Но самое главное было впереди: теперь мне предстояло петь перед огромной аудиторией, а не в пустом актовом зале, как вчера. Меня успокаивало только то, что со мной был Майкл. Во всех моих передрягах и сомнениях он оставался моим самым преданным другом, не считая конечно Джес. После урока я с трепетом ждала нашего первого собрания с труппой. Мы с Майклом пришли на место одними из первых и заняли места перед сценой, где нас уже ожидала мисс Браун. Я глубже закуталась в свою джинсовую куртку, пытаясь спрятаться от страха, который волнами накатывал на меня. Как только зал заполнился актерами, мисс Браун поприветствовала всех милой улыбкой и начала рассказывать нам о репетициях и о том, как будет выглядеть спектакль. Удивительно, но до премьеры оставалось ещё пять долгих недель, однако, как сказала мисс Браун, времени у нас катастрофически мало.

Приступаем! — мисс Браун хлопнула в ладоши и начала зачитывать имена актеров в каждом акте. Ребята разбрелись по своим местам, а мы с Майклом остались сидеть, ведь наш выход был ещё нескоро. Нам раздали роли, и я сразу же погрузилась в текст. Дойдя до финальной сцены, я почувствовала, как меня отпустило: «без поцелуев… фу-у-х!». — Эта мысль мигом успокоила мой разум, ведь я и в мыслях не могла себе представить свой первый поцелуй со своим лучшим другом. Я догадывалась, что именно он украдёт у меня мой первый поцелуй, но усердно избегала этой мысли.

— Анна и Майкл! — обратилась к нас мисс Браун и продолжила, — жду вас завтра вечером на первой репетиции. Также я жду ваших дублёров: Лори, которая будет заменять Анну и нашего дублёра Ромео...

Стоило мне повернуть голову, как в дверях появилась Лори. Она недовольно кивнула мисс Браун и направилась к последним рядам. За ней шёл какой-то парень, и, когда он снял капюшон, я узнала его самодовольное лицо.

— Я приду, мисс Браун, — выкрикнул Уилсон и направился вслед за Лори.

Глава 4

Алекс

Прошло два месяца с тех пор, как мы с отцом переехали сюда, и я начал скучать по жизни в Нью-Йорке. Там я был свободен, никто не следил за каждым моим шагом, и я мог делать все что заблагорассудится. На новом месте всё было иначе: отец постоянно контролировал меня, и это раздражало. Приходилось быть паинькой. Иначе я лишился бы возможности бывать на вечерах в пабе у Винни. У меня появилась великолепная отмазка: «отец, я приглашен участвовать в школьном мероприятии». Звучало солидно. Отцу нравилось, ведь моя школьная активность отразится на выпускных баллах.

Но однажды я узнал о предстоящей постановке в школьном театре. Мисс Браун вознамерилась поставить мюзикл по пьесе Шекспира «Ромео и Джульетта». Почему-то эта новость взбудоражила всех, многие ходили на прослушивания. Никогда не любил участвовать в подобных школьных спектаклях, тем более в мюзиклах, где нужно было петь и плясать. Но когда речь зашла о мюзикле мисс Браун, мне стало дико интересно, почему все были так одержимы им? Всего лишь сопливая пьеса о безумной любви двух малознакомых подростков, которые в конечном итоге погибают из-за несчастной любви. Вы представляете себе? Из-за какой-то временной симпатии. Я и в мыслях не представлял себе, что отдам свою жизнь за чужого человека. Но что-то в этой истории тронуло меня. Я подумал: «А почему бы не попробовать?» Этот город должен был стать моим перерождением, моим вторым шансом. Я чувствовал, что здесь мне как-будто стало намного легче дышать. Ладно, я записался в этот никчемный театральный кружок, где проходили пробы. Я не пытался кого-либо затмить, лишь желал попробовать. По правде говоря, мне даже притворяться не нужно было, я всю жизнь надевал на себя разные маски, и сыграть какого-то сопливого героя, который был безумно влюблен в какую-то девчонку, для меня не было проблемой.