Анджей Волчек Водитель для королевы

Водитель для королевы

Автор осуждает чрезмерное потребление алкоголя и курение, в том числе неопознанных сигарет.

Кэт занимала должность финансового директора крупной компании, одновременно являясь супругой её владельца и генерального директора. Их многолетний брак, казавшийся безупречным, претерпел неожиданные изменения после загадочного инцидента в жизни Кэт. Подробности этого события оставались туманными - известно лишь, что оно было связано с серьёзным дорожным происшествием во время одной из её поездок.

В компании работал ничем не примечательный молодой сотрудник среднего звена по фамилии Волкин, с которым у Кэт сложились сугубо деловые отношения. До той роковой аварии он получал от неё незначительные служебные послабления в обмен на выполнение мелких личных поручений и абсолютную конфиденциальность.

Их связывала лишь взаимовыгодная договорённость и профессиональная вежливость. Именно он был в машине с Кэт, когда произошла та авария. Это был на тот момент единственный случай, когда они были вместе во внерабочее время. Босс сам одобрил, чтобы Волкин привез Кэт домой на машине с дачи, водителей не нашлось. Всё было нормально.

Потом c Кэт начало происходить нечто новое. Замужняя женщина, мать, успешный руководитель, она вдруг осознала, что всё острее нуждается в общении с этим сотрудником. В присутствии Волкина лицо Кэт озарялось особым светом — это резко контрастировало с её привычной сдержанностью с остальными.

Лишь изредка, оставаясь дома долгими вечерами, когда муж задерживался на работе, а дочь уже спала, Кэт позволяла себе бутылку вина и тихие слёзы. Её переполняли чувства, которые человеку невозможно в себе уместить. Она находила в телефоне номер Волкина, но тут же отменяла вызов, боясь, что если он перезвонит, она скажет ему слишком много. Она набирала длинные сообщения, полные опечаток, чтобы затем удалить их, так и не отправив. Потом эта острота отпускала её на несколько дней... недель…

В рабочие будни Кэт тяготила двойственность и ограничения, поставленные корпоративной этикой. Однако внешне начальница и подчинённый сохраняли безупречную дистанцию: ни флирта, ни совместных обедов в столовой, ни случайных встреч в курилке, ни танцев на корпоративах, ни малейшего намёка на переход за общеизвестные рамки. Однако весь офис насквозь пропах лютой химией этой парочки.

Босс сходил с ума, потому что не мог никому ничего предъявить по существу. Не мог ничего запретить - запрещать было нечего. Избавиться от Волкина как от сотрудника он тоже не мог. Видимо, чувствовал, что Кэт без труда сделает кому угодно очень плохо ради своего любимки.

Он даже не решался устранить Волкина чужими руками через свои связи и тёмных личностей, обычно нанимаемых для грязной работы. Босс понимал: его супруга сразу всё узнает и в ярости будет способна уничтожить не только их бизнес, но, пожалуй, и весь город, а то и всю планету заодно.

Наш офис, вечно пахнущий кофе и пластиком. Кэт прямо с утра сняла меня с рабочего места и со всех моих задач по проекту.

«Волкин, — сказала она, отводя меня в сторону, — брось всё. Поезжай ко мне домой, забери Ксюшу и устройте ей шопинг, а то она поизносилась. Вот платиновая карта, берите всё, что влезет в машину. Обязательно покушайте где-нибудь. Ладно? В офис сегодня не возвращайся, и завтра тоже. Если что — позвоню».

Я поехал на Клару Цеткин, 25. Ксюша завизжала от восторга, услышав звонок в дверь. Меня столько раз отправляли с ней по делам, по врачам или на развлечения, что это стало частью моей должности. Особенности семьи, где родители вечно на работе. Почему Кэт не держала нянь я не знаю.

Ксюша в свои двенадцать была заправским хипстером. Мы обошли кучу бутиков, но из всех дорогих вещей она выбирала футболки с непонятными принтами, бесформенные балахоны и мешковатые брюки, сидевшие на ней как на вешалке.

— Лисёнок, а кто тебе эти шаровары подшивает? — поинтересовался я.

— Я сама, — гордо ответила она. — Мама купила мне швейную машинку и показала, как пользоваться. Говорит, её когда-то саму в школе на уроках труда учили.

— Да уж, вашу молодежную моду мне не понять, — усмехнулся я.

— Какую «вашу»? — фыркнула Ксюша. — Мама говорит, ты её друг, но по возрасту ты ближе ко мне, чем к ней! Мы с тобой, дядь Волкин, вообще из одного поколения, не то что эти бумеры-зумеры как мама с папой. А они да — древние.

— Ну ты даёшь, древние, — рассмеялся я. — Ладно, пошли чебуреки есть с лимонадом. Не будем, как они, тратиться на пафосные рестораны.

— Точно! — обрадовалась она.

После всего мы пошли гулять в парк. Было легко и весело.

— Смотри, утки приплыли, — показал я на изгиб реки. — Раньше их тут не было.

— Какие красивые! — воскликнула Ксюша. — Давай покормим! Ой, смотри, утята!

— Да, вижу. Мама скромная, неприметная, а папа — весь в перламутре, красавец.

— Ага… — протянула Ксюша и задумалась. — Дядь Волкин, а у тебя есть девушка, невеста?

— Кхм… — я смутился. — Нет. Работаю пока, заработать пытаюсь. Женщины денежку любят, — подмигнул я ей.

— Я не люблю. И мама не любит, — уверенно заявила она.

— А это что? — я указал на забитую покупками машину.

— Ну… это другое.

— Всё оно же, — усмехнулся я. — Деньги, тряпки, цацки, недвижка, активы — всё это ресурс, Ксюша.

— Ну, может быть. Но я могу и без этого. И мама тоже.

— Мама — это мама… — запнулся я.

— Вот ты с ней дружишь. Разве из-за денег?

— Нет, не из-за денег. Но замуж выходят так, чтобы они были.

— Не понимаю…

— Вырастешь — поймёшь! — перевёл я всё в шутку. — Ладно, хватит, поехали домой, раскладывать покупки. Мне к вечеру управиться надо.

— Зачем?

— Сегодня полуфинал. Может и Дюшеса лизну, — честно признался я.

— А… Ну тогда поехали скорее, дядь Волкин.

Два дня спустя...

Её слезы капали прямо в бокал с «Мерло». Волкин... Серенький... Кэт снова думала о нём. О той невозможности, что порой сжимала горло. Замужество было бетонной стеной, а её должность высокой начальницы — смирительной рубашкой.

Зазвонил телефон. На проводе Люси.

— Опьяняешься одна? Осуждаю! Бросай это дело. Идём в «Ангар». Там сегодня жизнь кипит.

— Люс, я не в форме… — голос Кэт сел от слёз.

— Именно поэтому и идём. Я за тобой через двадцать минут заеду.

Кэт допила бутылку, решив — идем!

В клубе грохотало так, что дрожали кости. Заканчивалась Marusha композиция Deep и следом началась Seek от Kventy. Дыму — хоть топор вешай. Люси изгибала тело в откровенных движениях на виду у двух стройных парней.

— Дамы, такие прекрасные и одни? — прокричал один из них, блондин с дерзкой улыбкой.

— Мы просто развеиваем скуку! — прокричала Люси.

— А мы поможем! Я Марк, а это Артём! Угостим?

— Только не джин-тоник, — крикнула Кэт, уже чувствуя, как её затягивает этот шумный водоворот. — Что-нибудь покрепче!

— Четыре текилы с лаймом и солью для отчаянных! — скомандовал Артём бармену.

Артём поймал взгляд Кэт. В отличие от развязного Марка, его улыбка была тоньше, а взгляд — пристальным, изучающим. Его товарищ повлёк Люси в гущу танцпола.

Артём взял два бокала с текилой, один протянул Кэт. Его пальцы на мгновение задержались на её кисти, будто посылая лёгкий электрический разряд.

— За красивых женщин, которые ищут забвения в крепких напитках, — произнёс он, не отрывая тёмных глаз от её лица.

— Я не ищу забвения, я… заливаю его, — она залпом выпила текилу, морщась от жжения в горле.

— Разница есть? — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики. — Потанцуешь со мной? Здесь слишком громко, чтобы говорить. Просто почувствуй музыку.

Он не стал ждать ответа, мягко взял её за руку и повёл в центр зала. Играл Adam Groden композиция Lady's Ayre. Танец Артёма был не агрессивным, а гипнотическим. Он не навязывал себя, но его руки то едва касались её талии, то скользили по её рукам, то отводили прядь волос с её лица. Каждое прикосновение было точным, выверенным, заставляющим кожу гореть.

Кэт, одурманенная алкоголем, позволила себе расслабиться. Она закрыла глаза, и мир сузился до сладких переборов лютни из динамиков и его рук на её бёдрах.

— Ты невероятна, — его губы почти коснулись её уха, дыхание было горячим. — Такая сильная и такая… хрупкая одновременно. Я чувствую это.

— Ты ничего не чувствуешь, — попыталась она парировать, но голос дрогнул.

— Ошибаешься. Я чувствую боль. И желание её остановить. Хотя бы на одну ночь.

Он притянул её ближе, и их тела прижимались друг к другу в такт музыке. Кэт почувствовала головокружение. От текилы, от дыма, от его слов, которые попадали точно в цель.

Его рука твердо легла на её поясницу, ведя её к выходу. Где-то на периферии сознания Кэт мельком заметила, как Марк тоже движется к выходу. Мысль была обрывочной, туманной. «Всё нормально… мы все идём… просто сменить обстановку…»

Помутнение наступило резко, как обвал. Яркие огни клуба слились в сплошные полосы, ноги стали ватными. Она почти повисла на Артёме. Вскоре Кэт отключилась.

Очнулась она от резкого толчка. В такси. За окном мелькали незнакомые спальные районы. Голова раскалывалась.

— Где это мы? — просипела она, с трудом фокусируя взгляд на водителе. — Это не мой район!

— Не ваш. Я и увожу вас отсюда. А адрес вы правильно назвали? — водитель хмуро посмотрел в зеркало. — «На Клары Цеткин, 25»?

— Да… Это мой адрес… А далеко еще?

— Пятьдесят девять минут.

Дом Кэт был погружен в сон. 4:08 на часах в прихожей. Никто не услышал, как она закрыла дверь.

В просторной ванной яркий свет и в зеркале незнакомое лицо. Волосы всклокочены, на шее краснел странный след. Тело ныло и гудело. Во рту какой-то тяжёлый привкус. Колготки отсутствовали. Кэт в ужасе схватила телефон.

— Люси! Где ты? Что вообще было?

— Кэт? — голос подруги был слабым. — Ты ушла с теми Марком и Артёмом… Ещё часа четыре назад. Они сказали, что тебя отвезут…

На фоне явственно прозвучал женский голос.

— Люс, у тебя там кто?

— Кэти, дорогая, я чёт сейчас немного занята… Позвонишь завтра? — щелчок. Разговор прервался.

Кэт залезла под душ. Горячая вода и гель смывали пот, но не могли смыть чувство какого-то расплывчатого пьяного стыда.

«Серенький… — думала она, закрывая глаза под струями. — Вот до чего я докатилась. Ищу тебя в тех, кто пригласит потанцевать. А тебя всё нет. Ты там, за стеной из правил...»

Через пол часа она подползла и легла к мужу. Он повернулся, тяжело вздохнув во сне, но не проснулся.

«Ковалёв-Ковалёв... Не заметил моего отсутствия дома. А на работе ревнуешь как псих. Мы спим рядом и мы на разных планетах. А я думаю о мужчине, который сейчас спит в дешёвой двушке на другом конце города».

Она не сомкнула глаз до позднего утра. А потом, надев тёмные очки и свой самый безупречный костюм, поехала с мужем в офис. Туда, где уже трудился Волкин.

Кэт, переступила порог офиса. Её взгляд, сразу же нашёл Волкина за его столом.

— Волкин, через пять минут у меня в кабинете. С отчетом по проекту «Север». Полный отчёт.

Волкин посмотрел на неё, оторвавшись от монитора.

— Так… Сейчас всё соберу, — пробормотал он, хватая папки.

Ровно через пять минут он стоял перед её массивным столом, раскрывая сводки и графики.

— Итак, по проекту «Север»… — начал он.

Кэт откинулась в кресле, её взгляд упал на собственные руки, лежащие на столе. Она не видела цифр на графиках, не понимала смысла в словах подчинённого.

— …квартальные показатели упали на двенадцать процентов из-за срыва поставок от «Транслогистики», что привело к каскадному сдвигу по всем критическим точкам… — вещал Волкин.

Его голос был сейчас для неё не информацией, а звуком. Умиротворяющим гулом, который смывал тревогу и усталость. Он действовал на неё как наркотик, погружая в состояние приятного транса. Она ловила интонации, тембр, лёгкую хрипотцу — всё, кроме смысла.

— …рекомендую экстренно перенаправить часть заказов через «Карго-восток», даже с учетом повышенных тарифов, иначе мы не уложимся в…

Дверь кабинета распахнулась без стука. Появился босс.

— Катенька, милая, а где Волкин, я его найти не могу нигде?

Кэт не пошевелилась и не подняла головы. Она просто продолжала смотреть на свои руки, будто не слышала его. Возникла неловкая пауза. Волкин, не оборачиваясь, поднял руку с пачкой бумаг.

— Я здесь.

Босс даже не взглянул в его сторону, уставившись на жену.

— Чем заняты?

Кэт сохраняла неподвижность, словно просто ждала, когда эта досадная помеха исчезнет. Волкин, сжав губы, вымолвил за Кэт.

— Проект «Север».

Босс, не сказав ни слова в ответ, развернулся и вышел, громко захлопнув дверь.

Тишина снова повисла в кабинете.

— Продолжай, Серенький, — тихо нарушила её Кэт, всё ещё не глядя на него.

Волкин медленно опустил бумаги.

— Кэти, ты меня вообще слушаешь? — спросил он, и в его голосе прозвучало недоумение.

— Что?… — она наконец подняла на него глаза, вид её был немного заторможенным после ночных приключений.

— Мы проваливаем проект, запарываем, — с дрожью в голосе сказал он. — Я тебе уже полчаса объясняю, что у нас не так и что горит. Ты что, вообще ничего не поняла?

Она помолчала, медленно возвращаясь в реальность. Затем тихо, почти смущённо, выдохнула:

— Прости, я всё прослушала… Можешь заново?

И Волкин начал заново.

Неделю спустя…

Кэт после работы зашла в свой любимый ресторанчик. Зал был пуст, лишь она одна сидела за столиком, уставясь в окно. Уже зажигались вечерние огни. Она не заметила, как к ней подошел мужчина.

— Простите за бесцеремонность, — раздался приятный бархатный голос. — Василий. Но друзья зовут меня Василёк. Вижу, вам невесело. Не составить компанию?

Кэт медленно подняла взгляд. Перед ней стоял импозантный, моложавый мужчина с симпатичным лицом и шелковистыми волосами. Высокий, под метр девяносто, с плечами, как дверной косяк, и узкой талией без намека на живот. В цветной рубахе и с дорогим парфюмом. Каждый кубик его пресса проступал сквозь ткань — эдакий киношный любимец зрелых дам и юных дев а-ля семидесятые. Будто трубадур с курортного буклета.

— Нет, спасибо, — ответила Кэт.

— Тогда хотя бы позвольте предложить вам бокал вина. У них здесь прекрасный «Мерло». Или, если не хотите алкоголь, могу заказать молочный коктейль, — настойчиво, но мягко продолжил он.

Кэт вгляделась в него. Усталость и тоска взяли верх. «А почему бы и нет?» — мелькнуло в голове.

— Хорошо, вина, — кивнула Кэт. Но она еще не понимала, чем ей грозит такая ее беспечность в плане горячительных напитков.

Василёк вспыхнул, как мальчишка, и сам помчался к бару. Вернулся с бокалом вина для нее и виски для себя.

— За приятные знакомства, — поднял он свой бокал.

— За знакомства, — без энтузиазма чокнулась Кэт.

Они немного поговорили ни о чем — о погоде, о городе. Василёк сыпал комплиментами.

— Вы невероятно интересная женщина. Взгляд, осанка… Сразу видно — личность. Наверняка у такой красавицы есть не менее красивые дети? — плавно перевел он разговор.

Кэт, размягченная вином, невольно улыбнулась.

— Дочь. Ксюша.

— Прекрасное имя! Должно быть, она ваша копия. Сколько лет?

— Двенадцать. Уже совсем большая.

Василёк наклонился чуть ближе, его голос стал заговорщицким и сладким.

— А вы не хотите для своей доченьки нового папу? Или хотя бы верного друга для вас?

Кэт хотела резко ответить, но вдруг почувствовала слабость. Зал поплыл перед глазами, язык отказался повиноваться. Она глухо, будто из ведра, услышала, как Василёк говорит кому-то из персонала: «Моя девушка неважно себя чувствует, отведу её домой». «Это ложь, он мне что-то подсыпал», — кричало всё внутри неё, но она могла лишь бессильно поникнуть головой. Он жестко взял ее за талию и поволок к выходу.

Очнулась она от того, что кто-то мягко вел ее под руку по ночной улице. Он был совсем другой — добрый, понимающий, мудрый. От этого человека приятно пахло табаком и старыми газетами. В лицо Кэт бил холодный ночной ветер. Впереди замерла полицейская машина.

— Михеич! Чего, бабёнку себе нашел? Где отрыл такое пугало? — усмехнулся полицейский из окна, высвечивая фонарем их лица.

— Дурак ты, Козлов! — хрипло ответил бездомный. — Она из богатых. Видишь, цацки какие? Беспомощная совсем. Отвезите её лучше на машине в клинику, смотрите, чтоб больше с ней ничего дурного не приключилось.

Второй полицейский, старший по званию, присмотрелся к Кэт и ахнул.

— Так это ж… Стой, да это же та самая бизнес-леди! С обложки «Элиты»! Жена моя этот журнал выписывает. Что с ней стало?..

Полицейские быстро вышли из машины, бережно усадили оглушенную, молчаливую и растерянную Кэт на заднее сиденье и повезли в престижную клинику.

Машина остановилась у здания...

В клинике её осмотрели. Дезориентация, гематомы, два красных пятна на шее, опоясывающие ссадины на запястьях и на голенях словно от наручников, боль во всем теле, вывихнуты по два пальца на обеих руках. Обуви нет. Одежда измята и порвана, однако сумочка, телефон и драгоценности — всё было при ней.

— Господи, погляди, Лукинишна, кто это, — шептались медсёстры, — Такая известная, богатая… И до такого состояния. Наверное, опять наркотики эти ихние, звездные.

— Да нет, смотри, Петровна, вроде она не под кайфом, а как… усыплённая что ли. В шишках и засосах, и пальцы вывихнуты. Похоже, её били и пытали. Может, чего еще над ней делали.

Доктор вправил пальцы, а они аккуратно помыли её, причесали и одели в чистую пижаму. Постепенно странный туман в голове Кэт начал рассеиваться. Она взяла телефон и с дрожащими руками кое-как вызвала номер.

— Серенький?… Забери меня, пожалуйста, из клиники «Европа».

Кэт стала ждать.

Волкин прибыл через двадцать минут. Он был шокирован, увидев её бледной, избитой, в больничной пижаме, но не стал ничего говорить. Молча помог сесть в машину, взял у сестер ее вещи, молча довез до дома. Кэт не произнесла ни слова, а он не задал ни одного вопроса.

Когда они вышли из машины у подъезда, её рука непроизвольно потянулась к Волкину. Ладонь легла ему на грудь, и он замер, стоя не шелохнувшись. Затем Кэт будто очнулась, резко одернула руку и, не взглянув на него, зашагала к железной двери.

В квартире было тихо. Дочка уже спала, муж почему-то еще не вернулся. Кэт тональным кремом замазала следы на руках и засосы на шее, легла в постель. Перед сном она посмотрела в телефон, на котором застыл в журнале завершенный звонок Волкину. «Спасибо, — мысленно прошептала она. — Спасибо, что ты есть. И что как всегда умеешь просто помолчать вместе со мной». Кэт заснула…

Три недели спустя...

Душный, пропитанный сладковатым дымом и дорогими духами воздух вип-комнаты. Кэт и Люси утопали в низком диване, заваленном шелковыми подушками. Напротив них сидели два молодых человека — Олег и Роман.

— Отец считает, что наши семьи должны объединить активы, — произнес Олег, поправляя дурацкого вида очки в толстой оправе. Его астеническая фигура и зачесанная набок челка выглядели игрушечными. — Ваш супруг уже обсуждал с нами синергию. Мне поручено курировать этот проект.

Кэт кивнула, ее деловой взгляд скользнул по документам на планшете.

— Мы изучили ваше предложение. Цифры выглядят убедительно. Особенно в свете выхода на азиатские рынки.

Люси, тем временем, щебетала с пухлым Романом о новых клубах и яхтах, ловко уводя разговор от любых личных тем.

Постепенно деловой настрой сменился светской беседой. Олег, отложив планшет, оживился.

— А вы, Екатерина, чем увлекаетесь, кроме слияний и поглощений? — спросил он, играя бокалом с соком.

— О, моё главное увлечение — находить время для увлечений, — отшутилась Кэт, улыбнувшись. — Лучше расскажите, чем живёт молодёжь вашего круга. Кроме бизнеса.

Роман фыркнул:

— Мы ищем новые… впечатления. Олег тут у нас философ, а я — практик.

— Впечатления — это правильно, — поддержала Люси. — Главное, чтобы они не стали слишком яркими и не испортили макияж.

Роман вытащил из кармана изящную розовую сигарету.

— Вот, например, одно из них. Пробовали? Гарантирую — никогда не курили ничего подобного.

Олег одобрительно кивнул:

— Это искусство. Успокаивает. Снимает все барьеры. Екатерина Валерьевна, вы же не из робкого десятка?

Люси поднялась, отвечая на звонок.

— Ой, нет, мальчики, мне надо… — Она схватила телефон и вышла из-за стола.

Кэт колебалась секунду. Но обстановка казалась безопасной: день, элитный клуб, сын партнёра её мужа. «Почему бы и нет? — пронеслось в голове. — Хотя бы на минуту забыться. Перестать чувствовать эту постоянную боль». Она кивнула, и это была худшая из возможных ошибок. Какая же Кэт была в тот момент неумная.

Кэт затянулась странно пахнущей сигаретой, переданной из рук Олега. Олег её не курил. И вот, сознание не отключилось. Всё нормально. Оно просто… перестало быть важным. Острая тоска по Волкину, гнетущая невозможность их отношений — всё это утонуло в густом ватном безразличии. Ей стало всё равно.

В этот момент Люси, крича в трубку на бывшего, исчезла из комнаты. Вслед за ней, под предлогом «пойду поищу официанта», испарился и Роман.

Олег подвинулся ближе.

— Вы невероятны. Такая сильная женщина, а сейчас такая… податливая. Это так вас раскрывает.

Кэт что-то безучастно промолвила, не сопротивляясь. Её отстраненность он принял за высшую степень благосклонности и потянул к ней руки. Олег увидел, что аморальная сигаретка набрала нужный эффект.

Кэт закрыла глаза. Лишающий рассудка дым унёс её далеко от этого клуба. Она видела пляж, слышала шум прибоя. Волкин красивый, загорелый, чинит лодочный мотор. Она в цветастом фартуке жарит на решетке рыбу. Он оборачивается, их взгляды встречаются, и они улыбаются друг другу — две половинки одного целого, свободные и счастливые.

Видение рассеялось. Она ненадолго пришла в себя, обнаружив, что лежит на том же диване. Сверху на ней, тяжело дыша и бормоча бессвязные слова, лежит Олег. Она оставалась безучастной, снова уходя в свои грёзы.

Они ехали с Волкиным на машине по красивым степным просторам и смеялись. Заскочили в придорожный магазинчик — выбрать темные очки. Толкались у витрины, подкалывали друг друга, и эта их лёгкость была такой простой, будто они давно муж и жена. И вот он подошёл, обнял её, и она на секунду замерла, чувствуя, как спина прижалась к его груди.

Когда её сознание снова вернулась в комнату, сверху раздавалось уже другое пыхтение и тихая ругань — это был голос Романа. Олег же валялся рядом на полу, нос в чём-то белом и сыпучем. Он лежал с абсолютно пошлым видом, из-за дурмана не в силах даже застегнуть брюки.

Когда Роман исчез, Кэт встала, с равнодушным лицом переступила через мычащего Олега, вытерлась салфетками со стола, надела снятое с неё бельё, привела себя в порядок и вышла в общий зал. Видения прекратились, осталась лишь опустошенность. Мир плясал под громкую музыку, но для неё он всё ещё был немым и лишенным всякого смысла.

Она достала телефон и набрала мужа. Голос её прозвучал ровно и совершенно безжизненно.

— Я поговорила с Олегом. Да, мы просто поговорили. Готовь документы к подписанию.

В офисе почему-то царила стерильная тишина. Всё для Кэт было таким же безразличным. Но в конце коридора, у кулера, стояло что-то доброе и светящееся. Это был Волкин.

Она подошла к нему, не отрывая взгляда. Между ними повисла долгая пауза.

— Волкин, зайди ко мне через пять минут.

Она сидела в своём кабинете не за столом начальника, а на стуле для посетителей. Волкин сидел у стены. Кэт переводила взгляд с подчиненного на лакированную поверхность стола, и со стола обратно на него.

— Кэт, что с тобой? — не выдержал он наконец. — Что сегодня случилось?

Она ничего не ответила, теперь смотря сквозь него.

— Ну… я пойду? — он сделал движение, чтобы встать.

— НЕТ!!! — её крик прозвучал резко и внезапно, заставив его вздрогнуть. Затем, тише, почти умоляюще: — Нет. Останься еще немного. Посиди со мной.

И он остался.

Четыре недели спустя...

Вечером в 22:03, разорвав тишину, зазвонил телефон. На проводе — Ксюша.