Андрей Алексеевич Панченко Солмо

Глава 4

Первые два часа всё выглядело как обычная высадка стройбата: мат, пот, грязь, кто-то споткнулся о ящик, кто-то решил, что лучшее место для временного щита – прямо где боты садятся, чтобы не тащить тяжеленую конструкцию далеко. Всё это быстро начало напоминать хаос. Прибывшие инженеры не были специалистами по обустройству полевых лагерей, тяжёлых роботов под управлением искусственного интеллекта, которым можно было просто отдать команду и забыть, с нами не было, и все старались смонтировать оборудование прямо на месте выгрузки. В отличии от десанта, который четко выполнял свои функции по охране периметра, техники и инженеры видимо действовали без четкого плана и это был явный просчёт их командира.

– Стоп, – рявкнул я, когда очередная секция энергокупола поехала к краю площадки. – Ты чего творишь, дебил?! Вы чё, оху… Внимание! Ребята, если мы поставим генератор вот сюда, то при первом же шторма его смоет к чёртовой матери. Или, что вероятнее, сожрёт какой-нибудь местный осьминог-крокодил. Оттаскиваем на скалу, крепим к грунту. Нам нужна постоянная база, а не одноразовый лагерь туристов. Старшой, я тебя уволю к чертовой матери, если ты порядок не наведёшь! Где план размещения базы?! Работай сученок, хватит филонить!

– Принято, – отозвался старший инженер, пыхтя. – Тогда док тоже сместим ближе к естественной бухте. Меньше пенокомпозита зальём, больше камня используем. Я исправлюсь командир, просто высадка у меня впервые, растерялся…

- Ты блядь не под огнём высаживался, тебя как вип-персону первым классом сюда доставили! – Возмутился я – Соберись, или я тебе быстро подберу замену!

Базу мы растаскивали по островам, как будто раскладывали фишки по игровому полю. Главный остров – командный пункт, генератор, медблок, склады. Меньше – под док, посадочную площадку, ремонтные боксы, дополнительные купола. Совсем крошечные скалы — под маяки, сенсорные посты и точки наблюдения. Между островами и в точках где естественных площадок не было, укладывались плавающие понтоны как подъездные пути для роботов, временные укрытия, пункт связи с орбитой.

Понтоны конечно же временная схема, как только база заработает и безопасно будет выпустить тяжёлую технику, проливы между островами будут засыпаны грунтом, чтобы архипелаг превратился в единый большой остров. Тут полно скал, которые нужно убрать, вот остатки от них и пойдут на засыпку. Потом, когда будут разбужены колонисты, они уже всерьез возьмутся за отвоевание новой суши у океана, для строительства основного поселения и размещения промышленных комплексов.

Скоро всё стало скучно-организованно, старший инженер взялся за ум, и я уже начал было расслабляться – а значит, по вселенским законам подлянки, пришли гости.

– Командир, – просипел в ухе голос дозорного. – На южном фланге движуха. Много. Очень.

Федя дернулся раньше, чем дозорный успел договорить. Сеть вспыхнула тревожными всплесками – как ЭКГ пациента, у которого внезапно случился приступ. К югу, вдоль подводной стены, поднималась плотная, вязкая масса сигналов.

Хищники. Много. И голодные. Как это возможно, задал я сам себе вопрос, ведь периметр был очищен?! Сеть ответила немедленно. Это кочевники, странствующая стая, они просто проходили мимо и смогли просочится в растянутую сеть моих инопланетных бойцов. Часть из них я сам снял с охраны и отправил зачищать планету от неподконтрольных мне боевых форм жизни. И Магистр ушел с ними, ведя боевую группу биотехноидов к месту первого боя людей и АВАК на этой планете. Там остались биоформы подчинявшиеся раньше уничтоженному ядру, и он должен был переподчинять себе тех, кто еще мог влиться в мою сеть, а остальных уничтожить. Форс-мажор, непредвиденные обстоятельства.

Я автоматически развернулся лицом к океану, активируя тактический канал.

– Все группы, юг! – бросил я. – Первая линия – десант, вторая – инженеры с лёгким оружием, третья – медики и группы эвакуации. Купол пока не ставить, пусть будет обзор.

Океан на юге вспенился. Сначала я решил, что это порыв ветра играет с водой, но нет – это двигалось совсем не как волны. Биоскафандр приблизил изображение. Из воды показалось воплощение местного кошмара: что-то среднее между морской змеёй, крабом и очень злой бензопилой. За первым полез второй, третий. Мелочь кипела вокруг них, как вода в кастрюле.

– Прекрасно, – пробормотала Кира, поднимая орудие штурмового комплекса. – База ещё не построена, а нас уже опять хотят сожрать. Прямо как на прошлом острове, дежавю какое-то.

– Спокойно, – сказал я и… впервые не полез вперёд с криком «за родину».

Я шагнул вперёд – но не физически, а вниз, туда, где шевелилась подконтрольная мне сеть АВАК.

«Фас, – послал я сигнал. – Территория. Защищать. Вон там – враг. Убить всех!».

Я мысленно представил себе схему острова, выделенную красным зону хищников, зелёным – нашу будущую базу. Упрощённо, по-детски. Для сети этого было за глаза.

Ответ пришёл волной.

Сначала я почувствовал знакомые сигнатуры – те самые биотехноиды, с которыми мы недавно рубились до состояния «ещё чуть-чуть – и даже трупы кончатся». Они всплывали из глубины, выходили из трещин в подводных скалах, как будто планета выдавливала из себя армию. Вначале я их едва чувствовал, но они быстро шли на мой зов, очень, чертовски быстро! Шли и вливались в мою сеть, признавая главенство Оператора! Это работа Магистра, сразу понял я, я это чувствовал. Он взял их под контроль и направил к базе, и они успели прийти вовремя.

Под песком у кромки воды на пляже что-то шевельнулось, выросло, лопнуло, выталкивая наверх глянцевые, покрытые броней тела. Вода вскипела, когда из-под неё поднялись массивные, обросшие шипами платформы – живые тараны с обвитыми под брюхом щупальцами. Над пляжем проскользнули знакомые тёмные силуэты «стражей», расправляя полупрозрачные «крылья» – воздушные бойцы АВАК, которых мы успели узнать очень близко и болезненно.

Только теперь они шли не на нас.

– Мать твою… – выдохнул Заг. – Командир, ты это видишь?! Они всё время были под песком, а сенсоры наших скафандров их даже не почувствовали!

– Вижу, – сухо сказал я. – Всем по местам. Огонь не открывать без моего приказа. Повторяю: не стрелять, пока эти ребята разбираются. За одно и посмотрим, на что они способны…

Хищники, похоже, считали, что сейчас будет обычный вечерний ужин. Они не обращали внимание на моих инопланетных бойцов, идущих на перехват и растопырив зубы, щупальца, клешни и прочие органы питания, шли в атаку. В этот момент первая «волна» биотехноидов выскочила из-под них, как мины, и ударила в толщу стаи снизу.

Это было… красиво. Если абстрагироваться от количества оторванных конечностей.

Мои бойцы АВАК действовали слаженно, как хорошо натренированный спецназ. Две крупные туши с уплотнённой бронёй приняли на себя основной удар, перекрыв хищникам путь к плато. Мелкие, юркие, с хлыстами-щупальцами, бросались бесстрашно в бой. Воздушные «крылатые» резали верхний ярус стаи, не давая выскочить наверх тем, кто попытался умно перепрыгнуть через мясорубку внизу.

Я чувствовал их, как чувствуют пальцы собственную кисть. Стоило мне мысленно «подтолкнуть» вот этого здоровяка – и он смещал центр масс, подставляясь под атаку, прикрывая слабое место в линии. Стоило «нажать» на связку из трёх быстрых, узких сигнатур – и они синхронно меняли направление, перехватывая тех, кто прорывается в сторону скал.

– Командир, – тихо сказала Кира. – Ты сейчас ими командуешь?

– Не совсем, – признался я. – Скорее… ставлю им задачи. А дальше они сами. У них там свой штаб, свои умники. Я – типа, координатор.

– Да он же у нас теперь главком местной фауны, – усмехнулся Заг. –Официально предлагаю переименовать его в «Верховного пастуха Мидгарда».

– Ещё слово – и будешь пасти их лично, без скафандра, – отозвался я.

Бой закончился быстро. Хищники либо превратились в фарш, либо пытались смыться обратно в глубину, но туда их не пустили – биотехноиды продолжали давить, пока я не послал вниз понятный сигнал «хватит, зона очищена». Среди подконтрольных мне биотехноидов потерь не было.

Волна агрессии в сети схлынула. Несколько биотехноидов отделились от основной массы и просто… замерли на краю воды, как часовые. Я тихо хмыкнул.

– Постоянный боевой дозор? – вслух сформулировал я.

Сеть ответила одобрением. А через час на пляж начало волнами выносить остатки разорванных туш, тонущих в пене…

– Ну что, – сказал я общему каналу. – Поздравляю. Официально объявляю: радиус двадцать километров вокруг базы объявляется санитарной зоной. Всех, кто слишком зубастый и тупой – будут съедать те, кто зубастый, но умный. Работы по периметру продолжаем. Десанту – два часа отдыха по очереди, инженерам – отдохнёте, когда закончите.

– Командир, а эти… – один из сержантов осторожно кивнул на замерших у воды биотехноидов. – Они нас, если что, не перепутают с едой?

– Не перепутают, – уверенно сказал я. – Сейчас – точно не перепутают.

Федя шевельнулся, подтверждая. Я аккуратно, очередной раз закрепил в сети метку: «люди, база, свои, не есть». Повторение – мать учения, и мне не лень напомнить сети, кто тут, кто на этой планете. Для надёжности я добавил образ своего шлема, бронекомплекса десантников, энергетические профили скафандров и ботов. Получился такой себе биологический опознаватель «свой-чужой».

Официально, в этот момент я понял: да, мы действительно здесь главные. Не по бумажкам, не по флагу, а потому, что местная экосистема начала воспринимать нас как часть себя.

Когда энергокупол встал, база перестала быть «лагерем на камнях» и стала чем-то похожим на дом. Полупрозрачная сфера над основным островом мягко мерцала, фильтруя ветер, соляной туман и часть радиационного фона. Внутри подняли склады, развернули медблок, стартовую площадку для лёгких дронов. На соседнем острове заработал док для лодок, платформ, подъёмных механизмов; посадочная площадка для ботов. Вода вокруг дока казалась чуть темнее – там внизу встали волноломы, чтобы ломать волну и не давать штормам сносить нам причалы.

Когда всё это более-менее заработало без постоянных пожарных авралов, меня аккуратно поймали на выходе из командного модуля и ткнули носом в северный склон.

– Командир, – сказал старший инженер береговых работ. – Док по первой очереди подняли, купол стоит, энергоблок стабилен. Разведгруппы отогнали всё, что шевелится и пытается нас съесть. Предлагаю… перейти к плану «копаемся в мусоре СОЛМО».

Я посмотрел вниз.

Сейчас ничего не было видно, но я знал, что под скалой, в тени нависающего уступа, чернели обломки. Не просто металл – гнутые, переломаные, оплавленные куски чужой логики. На одних виднелись фрагменты симметричных узоров, напоминающих схемы. На других всё заросло кораллоподобными наростами АВАК – сеть, похоже, пыталась это переварить, но не до конца решилась. Сигнатуры СОЛМО там тлели, как остаточный разряд на разряженном конденсаторе.

Федя при виде этого притих. В сети пошло раздражённое шипение. АВАКу весь этот мусор явно не нравился, но лезть туда он тоже не спешил – как организм, который обошёл зону некроза плотным рубцом, но трогать не решился.

– Так, – сказал я. – Протокол карантина помните?

– Помним, – тяжко вздохнул инженер. – Зона «чёрная», доступ только по индивидуальным допускам, стенка из пассивной бронекерамики, внутри – изолированные манипуляторы, дистанционные дроны, плюс живые фильтры АВАК, если они согласятся с нами сотрудничать.

– Согласятся, – мрачно сказал я. – Им это говно под боком не меньше нашего мешает.

Я опустился на корточки у края скалы, положил руку на камень. На этот раз сигнал в сеть был коротким и жёстким.

«Вот это – болезнь, – послал я, выделяя в образе обломки СОЛМО. – Опасно. Но надо аккуратно изучить. Нам нужно знать, как она работает. Поможешь изолировать?»

Ответ не был восторженным. Скорее – тяжёлым, но согласным: как хирург, которого попросили вскрыть старый гнойник. На визоре появилась структура, очерчивая будущий контур карантинного «мешка». Сеть выдала готовность отжать от обломков всё живое, что успело там поселиться, оставляя вокруг их плотное, мёртвое кольцо.

– Ну, хоть так – выдохнул я. – Похоже, пациент готов к операции.

– Я ненавижу все эти медицинские метафоры, – пробормотала Кира у меня за спиной. – Каждый раз, когда ты их употребляешь, кто-то обязательно потом оказывается в капсуле. И зачастую это – я.

– Это жизнь, а медкапсулу всё равно придется посещать регулярно, пока наш организм не адаптируется к местной атмосфере и силе тяжести, – утешил я её.

Я включил орбитальный канал.

– «Земля», это база, – сказал я. – Объявляю старт операции «Наследство СОЛМО». Первая фаза – дистанционный осмотр и отбор образцов. Баха, ты меня слышишь?

– Слышу, – немедленно откликнулся знакомый голос. – И уже жду свои вкусные кусочки чужой техномрази. У меня тут целый пакет экспериментов заготовлен, Командир. Только скажи «можно».

– «Можно» пока означает: максимально осторожно. Никаких прямых подключений к нашей сети, даже через три фильтра и святую воду. Только пассивная съёмка, спектр, топология, состав материалов. Всё, что хоть как-то напоминает активный сигнал – сразу изолировать! Помнишь ту штуку, что на маяк похожа? Вот её в герметичный контейнер, а лучше, как матрёшку стразу в несколько!

– Я не идиот, – обиделся Баха, но услышав ехидный смех Киры поправился. – Ну… почти. Я ошибся один раз, и больше таких ошибок не повторю, обещаю. Ладно, сделаю всё красиво. Спустим пару дронов с высоким разрешением – начну с картографии обломков.

– Дроны уже готовим, – вмешался Тимур. – У нас есть пара старых разведчиков, без ИИ, которым давно хотелось смертью храбрых погибнуть. Пускай отрабатывают пенсию.

– Только помните, – добавил я. – Если хоть один из этих милых кусочков попытается залезть в нашу систему, я лично сожгу весь карантинный блок вместе с оборудованием. В общем даю разрешение на спуск тяжёлой техники для постройки карантинной зоны.

– Приял, – серьёзно сказал Баха.

Я отключился, постоял ещё немного на краю скалы.

На пляже всё ещё валялись остатки хищников – часть уже утянули в глубину биотехноиды, часть растворялась в странной биомассе, которую сеть разливала по песку, перерабатывая отходы в ресурс.

Над всем этим купол базы отражал тусклый свет местного солнца. Внутри люди таскали ящики, ругались, смеялись, настраивали аппаратуру. Где-то звучала музыка – кто-то не выдержал и включил свой плейлист на весь ангар.

Федя тихо урчал, связывая всё это в одну систему: «люди + база + остров + сеть». Вдалеке, на орбите, светился знакомый профиль «Земли» – побитый, но живой линкор, наш последний аргумент в любом споре с Вселенной.

Десантные боты, доставившие нас на планету, стартовали, уходя к линкору. Вместо них с корабля вниз одним за другим стали опускаться грузовые носители. Тяжёлые ремонтно-строительные роботы и их операторы, которые должны были управлять ими дистанционно, без использования искусственного интеллекта, должны были приступить к работе немедленно. Нам нельзя терять время, у нас его нет. На возведение карантинной зоны у нас должно уйти всего несколько часов, если нам никто не помешает, и всё пойдёт по плану.

За время пока доставят технику АВАК возьмёт под контроль периметр, и нам ничего не должно помешать.

– Ну что, Мидгард, – тихо сказал я. – Мы тут надолго. Давай попробуем выжить вместе.

Сеть ответила ровным, спокойным пульсом под ногами. Сейчас нам предстояло впервые ковыряться в мёртвом железе СОЛМО. Как и вся сеть АВАК на этой планете я его чувствовал – как занозу под ногтем. И очень чётко понял: вот там у нас будут настоящие проблемы. Ведь мы собираемся вскрывать трупы местных богов.

Глава 5

Всё пока шло как по учебнику, если под «учебником» понимать методичку по самоубийству особо изобретательным способом.

Дроны ушли вниз, в расщелину где лежали обломки странного корабля СОЛМО, как положено – два «старика»-разведчика с выдранными блоками искусственного интеллекта, имеющие только упрощённые автопилоты и дистанционное управление. Баха, которому я разрешил спустится на планету с операторами этих дронов, сидел сейчас в командном модуле временного карантинного блока, облепленный интерфейсами, и его пальцы порхали над ними как щупальца осьминога. На голографе перед ним висело трёхмерное облако данных – обломки, вулканические плиты, подводные скалы, нечто похожее на «плавленый» камень, в котором застыли фрагменты конструкции корабля СОЛМО.

– Красота… – протянул он. – Командир, ты оценишь: это не просто обломки. Они… как будто внутри себя ещё раз разрушены. Взрыв внутри взрыва.

– Главное, чтобы это не был «сюрприз внутри сюрприза», – буркнул Заг, стоя у дверей в своем штурмовом комплексе, как живой амбал-фильтр. – Типа тех твоих «безопасных» экспериментов на нашей прошлой базе.

– Один раз, – зашипел Баха. – Один раз всё пошло не по плану – и вы мне это будете вспоминать до пенсии, да?

– Если доживём до пенсии, – философски заметила Кира, – я лично тебе памятник поставлю. В виде взорванного лабораторного купола.

Я стоял чуть в стороне, держась одной рукой за поручень, второй – упираясь в ребро стола. На визоре биоскафандра – картинка с дрона: узкий коридор между плитами, внизу пляшут отметки остаточной сигнатуры СОЛМО. Не активность – фон. Но фона было слишком много.

– Что по спектру? – спросил я.

– Если честно – мне это не нравится, – Баха перестал шутить. – Материал неоднородный. Металл, керамика, что-то композитное, плюс то, что я вообще не могу классифицировать. Похоже на… замороженный поток. Как будто в момент, когда по нему шло дико мощное поле, всё это взяли и вырубили. Жёстко. Мгновенно.

– Типа короткого замыкания в мозгах, – уточнила Кира. – Когда человек сгорает за долю секунды.

– Примерно, – кивнул головой Баха. – Только тут мозги размером со слона были, если не больше.

Симбиот недовольно шевельнулся под кожей – ему вся эта аналогия тоже не понравилась. Я мягко его удержал, послав в сеть спокойный, ровный импульс: «Контроль. Карантин. Мы знаем, что делаем». Сеть ответила мне недоверчивым, но всё же ровным гулом.

– Первый сектор, – объявил оператор разведчика. – Дроны на позициях. Начинаю панорамную съёмку.

Картинка изменилась: разведчики разошлись в стороны, глядя на один и тот же участок морского дня с разных точек. И тут же последовала первая находка, очередной обломок, которого мы не видели при отступлении от разбитого десантного бота, потому что он лежал немного в стороне. Перед нами на галографе повисла проекция сложной конструкции – что-то вроде сильно помятого «венца» вокруг невидимого центра. Колец было несколько, и каждое в своё время постарался кто-то с очень сильным желанием к чёртовой матери разломать.

– Это… – начал было я.

– …контур, – подхватил Баха. – Похоже на зону, где раньше стояло что-то основное. Сердцевина. Я думаю, что это генератор сигналов, а проще говоря орудие против биотехноидов. А теперь – только «обод». И то в труху. Хотя может быть и что-то другое тут было…

– Это хорошие новости? – спросил я.

– Пока не лезет, не шипит и не пытается нас сожрать - хорошие, – пожал плечами инженер. – Значит, как минимум не включено.

– Командир, – подал голос старший карантинной группы. – Мы готовы к построению внешнего контура. Техника на позициях. Прошу подтверждения. Сорок метров по периметру, пассивная бронекерамика.

Я посмотрел вниз – к подножию скалы уже сползали тяжёлые строительные роботы, утопая в мокром песке.

– Подтверждаю. Работайте, – сказал я. – Начинайте с внешней стенки, потом перекрытие. Нам нужен мешок, который не пробьёт даже бог в плохом настроении.

– Ага. У нас как раз такой пациент, – проворчала Кира.

Когда стенка начала расти, стало каким-то странно тихим всё вокруг. Гул строительной техники, треск сварки, размеренный рокот волн – всё это ушло на задний план. Для меня пространство сузилось до нескольких слоёв: наверху силовой энергокупол, под ним – суетящаяся база людей, ещё ниже, под водами океана – стройка карантинного блока… И на самом дне, под скалой, – тот самый «обод» СОЛМО, который когда-то хранил в себе то, что меня реально пугало.

– Командир, – донёсся голос Тимура. – Пошла первая серия сканов. Передаю на твой канал.

Перед глазами возникла картинка – не визуальная, спектральная. Цветные слои, изломанные линии поля, островки и провалы. Я, мягко говоря, был не специалист по такой красоте, но даже мне было понятно: это не просто груда железа. Это до сих пор – структура, хоть и сломанная, но узнаваемая.

– Баха? – спросил я.

– Ага, – он сглотнул, особо внимательно осматривая данные сканирования первого обнаруженного нами обломка. – Вот это мне совсем не нравится. Смещённые узлы, как в наших искинах, помнишь? Только здесь их миллиарды, и многие просто сгорели. Но часть… смотри, видишь вот эти точки? Они не «живые», но сохраняют структуру. Как замороженные нейросети.

– Вывод? – напомнил я.

– Вывод простой: это не просто «труп», – мрачно сказал Баха. – Это труп, в котором кое-где ещё сохраняется мозговая карта, нервные окончания. Если кто-то подаст туда правильный импульс – оно, конечно, не оживёт, но… может дёрнуться.

– И укусить, – добавила Кира. – Или чихнуть нам в лицо чем-нибудь очень заразным и очень смертельным.

Федя снова дёрнулся. На этот раз – резче. Я почувствовал в сети всплеск чистой, нечеловеческой тревоги. АВАК очень плохо относился к тому, что мы вообще смотрим в сторону СОЛМО. На уровне инстинкта.

– Тихо, – сказал я вслух, хотя обращался к симбиоту. – Мы аккуратно. Мы для этого всё и строим.

– Командир, – послышался голос от строителей. – Внешняя стенка готова. Верхние сегменты встанут через двадцать минут. Потом установим шлюз и можно будет запускать манипуляторы внутрь.

– Хорошо. – Я выдохнул. – До завершения контура внутрь обломков никто не лезет. Повторяю, никто. Занимайтесь по плану.

Пока база на планете и карантинный блок росли, «Земля» на орбите не скучала.

На общий канал то и дело выходил Денис, докладывая о прогрессе: создан ещё один сегмент щитов, разработанный на основе генератора сигналов, придуманного Бахой – наша защита от АВАК, если это потребуется. Изменили вторичную энергосистему, перевели часть орудий в автономный режим. По обоим бортам установили дополнительные орудийные башни, в которых свое место заняли всё те же генераторы нашего главного инженера, только в увеличенных масштабах. Линкор медленно, но уверенно переставал быть беззащитным беглецом и снова превращался в аргумент потяжелее любой дипломатии.

– Главное, – сказал он в одном из включений, – чтобы вы там, внизу, не устроили нам очередной сюрприз с внезапно ожившим СОЛМО. Я очень не хочу испытать гипотетический вариант «враждебный искин галактического уровня залез нам в начинку через карантинный блок».

– Спокойно, – ответил я. – Если что-то пойдёт не так, мы тут первые сгорим. У вас будет шанс научиться на наших ошибках.

– Не вдохновляет, – мрачно заметил Денис. – Давай лучше без этого.

– Командир, – вплёлся в разговор Баха, который не отрываясь смотрел на голограф, передающий картинку с камер разведчиков. – Я тут посмотрел ещё. Видишь вот эти следы? – Баха ткнул куда-то в голограмму - Это что-то типа активаторов гиперпространственного поля, как у нас стоят на линкоре, только… они куда как сложнее. Не просто гиперканалы, это… хрен знает, что это, но это точно в разы сложнее нашего оборудования. Они явно могут, как и мы перемещаться в гипере.

- Кто бы сомневался – Хмыкнула Кира – Совсем не удивил.

Карантинный «мешок» окончательно встал спустя четыре часа.

Снаружи он выглядел как неказистый, но очень прочный бункер, вросший в скалу. Секция пассивной брони, слой гашения поля, дальше – биоконтур из АВАК: плотный, матовый, почти чёрный, как подгоревший хлеб. Та самая биомасса, что липла к композиту роботов и дронов, во время наших первых разведывательных выходов на планету, и которую наш искин предлагал удалять только механическим способом. Теперь я точно знал, что её функция как раз изолировать чужеродный материал от внешней среды. Скоро он затвердеет, и станет однородным и крепким как камень, создавая дополнительный защитный контур. Сеть сформировала его по моему приказу, как рубец вокруг раны, и сейчас оттуда тянуло мощный, тяжёлым ощущением «не лезть».

– Красота, – пробормотала Кира. – Как братская могила будущих исследователей. Правда ведь на склеп похоже?

– Не каркай, – поморщился я. – Входной шлюз готов?

– Готов, – отозвался старший карантинного блока. – Манипуляторы выведены, дистанционные дроны внутри. Мы можем щупать обломки, не выходя в зону. И кстати, можно откачать оттуда воду, если надо.