Полная версия:
Андрей Алексеевич Панченко Революция
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Кира выдохнула и впервые за долгое время усмехнулась по-настоящему.
- Ну, значит, всё как всегда. Хотели одно - получили чёрт знает что.
Мой симбиот подвел итог:
«Аномалия пройдена. Потерь нет. Вывод: пассивное взаимодействие с искажённым пространством увеличивает вероятность выживания. Рекомендация: избегать гравитационных аномалий».
- Умный, да? - сказал я и откинулся назад. – Теперь то и я это знаю. Нам просто повезло, но могло и не повести. Если бы мы были не на корабле постройки СОЛМО, который может сам адаптироваться, а в консервной банке постройки людей, нас бы там ещё при выходе на куски порвало.
Симбиот промолчал, а корабль тихо гудел. Живой. Целый. Теперь оставалось только узнать, куда мы попали, найти координаты системы Жива, вокруг которой вращался Мидгард, и вернутся к своим. Мелочи, по сравнению с тем, что мы пережили.
Я первым делом мысленно приказал навигационному узлу найди координаты этого места, чтобы узнать где мы. На визоре всплыло поле координат. Система. Дальняя. Я смотрел на цифры и чувствовал, как на затылке холодеет. Не потому что страшно. Потому что знакомо. Не по памяти — по… метке. У имплантата, у Феди, у самого корабля в структуре было что-то вроде рефлекса: «не лезть».
- Ну? - спросила Кира, уже пришедшая в себя и снова обретшая привычный тон. - Где мы? Только не говори, что «в жопе вселенной», это и так понятно.
Я не ответил сразу. Сначала вытащил самое главное: источник выбора.
В навигационной базе корабля висели тысячи точек — узлы, стоянки, аварийные коридоры, места, где СОЛМО когда-то… жил. Я тогда, в прыжке, выбрал одно из них наугад, просто чтобы потом «подправить» выход и не вылететь в камень или в звезду. Слепой выбор.
А теперь этот слепой выбор смотрел на меня с экрана как приговор.
- Мы не в системе Жива, - сказал я наконец. - Мы… в старом промышленном секторе СОЛМО.
Баха моргнул.
- Промышленном… секторе?
Я кивнул на координаты.
- В бывшем промышленном секторе. Он тут был когда-то. Судя по маркерам - крупный. Очень крупный. Потом… бросили.
Федя вклинился как всегда в самый «подходящий» момент, он тоже через меня имел связь с кораблем, и нашел нужную информацию для своего носителя: «Объект: «Сектор переработки и сборки. Узел 12–B». Статус: эвакуация завершена. Причина: формирование устойчивой аномалии класса «клин». Рекомендация: не приближаться к центральной зоне».
- «Клин»… - повторил Баха. - Это… короче говоря, СОЛМО тут обосновалось несколько миллионов лет назад, когда система была стабильна, а потом ядро звезды пошло в разнос. В добавок они сами, бесконечными прыжками в гипер создали тут не стабильное поле пространства... Я прав?
«Да».
Коротко. Жёстко. Без вариантов.
Я переключил внешний обзор на широкий. Сенсоры сначала упирались в шум - тут всё было забито мусором, полями, остаточной активностью, как радиопомехами на старом приёмнике. Потом картинка стабилизировалась, и мы все одновременно замолчали.
Потому что это было… эпично и некрасиво.
Красиво бывает, когда космос пустой и чистый. Когда звёзды далеко, а твой корабль - единственная пылинка. Здесь же космос был захламлён.
Перед нами висело поле объектов. Плотное, беспорядочное, бесконечно протяжённое. Оно не вращалось вокруг планеты и не держалось на гравитации - оно просто дрейфовало, склеенное остаточными полями и старой инженерией. Как гигантская мусорная куча, которую никто не решился разгребать.
- Охренеть… — прошептала Кира. И это было не восхищение, а чистая человеческая растерянность.
Это была свалка СОЛМО. Гигантская свалка! Целые секции доков - как позвоночники космических китов, сплетённые в пучки. Станции - полураскрытые, с распахнутыми «лепестками» шлюзов, будто они замёрзли в момент эвакуации. Корабли - десятки, сотни… разных поколений: одни - гладкие и живые, будто ещё недавно дышали; другие - грубые, угловатые, с примитивными ребрами, как ранняя эволюция их технологий.
Баха тихо свистнул.
- Это же… музей. Только без табличек и без охраны. И всё - списанное.
Я приблизил картинку. Сенсоры подсветили сигнатуры. Пассивные. Полуживые. Мёртвые. Некоторые объекты держали в себе остаточную энергию - как тлеющие угли в костре, который давно никто не раздувал.
- Почему они это не утилизировали? — спросила Кира. — Почему просто бросили?
Я не успел ответить - ответил симбиот.
«Причина: аномалия. Обработка и утилизация невозможны из-за нестабильности зоны. Оставлено как буферный пояс. Дополнительно: это место отмечено как «мёртвый сектор» - зона, в которой СОЛМО не гарантирует сохранность структуры».
- Буферный пояс… - повторил я, и внутри стало неприятно пусто. - То есть они сами сделали из этого… заслон. Мусорный вал. Чтобы аномалия не жрала всё остальное.
Баха быстро перебирал данные, как будто пытался найти в этом хоть что-то логичное.
- Координаты… да, действительно… - Он ткнул в строку навигации. - Точка была в базе. Помечена как «узел обеспечения». Старый. Заброшенный. И… вот эта пометка: «точка выхода не безопасна». То есть мы прыгали наугад, и из тысяч вариантов случайно выбрали место, где нас могло размазать по космосу в блин меньше молекулы толщиной. Да мы просто везунчики.
Кира хмыкнула.
- Не удивлена. Если у Найденова будет выбор между безопасной и тихой звездной системой и космической помойкой, он выберет последнее даже не задумываясь. Это у него инстинкты. Из помойки едим, в помойках ковыряемся, на раздолбанной помойке летаем, на людей уже не похожи…
Я добавил зум на дальнюю область. И там, в глубине, уже не мусор, а тень. Настоящая. Густая. Как будто кто-то вырезал кусок космоса и забыл вставить обратно. Это и был тот самый «клин». Аномалия. Причина эвакуации. Она не светилась, не вращалась, не излучала. Просто ломала перспективу. Пространство вокруг неё чуть-чуть… не совпадало само с собой.
- Меня сейчас стошнит от всей этой херни - Я мрачно обозревал окрестности. – Может ты Кира и права, чем дальше, тем всё хуже и хуже. Надо валить отсюда.
Баха прокашлялся.
- Ладно. Ну чего вы такие мрачные? Не всё так плохо. Если это промышленный центр… тут должны быть ресурсы. Запчасти. Энергоблоки. Может даже стабильные доки, где можно восстановить часть систем корабля. И… — он замялся, глядя на меня. — Может всё же пороемся тут, прежде чем уходить?
Я молчал секунду. Потом кивнул.
- Да. Согласен. Просто так уходить глупо, раз уж мы тут. Надо хотя бы разведать. Но аккуратно. Эта свалка не просто так. СОЛМО бросает вещи только тогда, когда они опаснее, чем полезны.
Корабль, как будто подтверждая мои слова, дал мягкий толчок - и сам начал медленно поворачивать нос в сторону ближайшего скопления конструкций. Туда, где среди обломков маячили относительно целые кольца дока - огромные, как орбитальная верфь, только мёртвая.
Кира стиснула зубы.
- Ну что, командир? - она на секунду улыбнулась, правда без веселья, устало. – У нас очередная экскурсия по кладбищу? Помню было у нас уже такое, и всё это плохо закончилось. Помнишь блуждающую планету? Куча моих парней тогда зазря погибла.
- Не зря! – я скрипнул зубами – Мы нашли тогда оружие и кучу всего полезного, что помогло нам в нашей борьбе! Не обвиняй меня в их гибели! Я за их спинами не отсиживался, я, как и ты и они, тогда тоже рисковал своей жизнью!
- Прости – Кира явно пожалела о сказанном – Ляпнула не подумав. Ты прав, они не зря погибли, и ты не виноват. Но всё равно, это было… не правильно. И сейчас у меня как будто дежавю.
- Не переживай – Я криво усмехнулся – Сейчас мы будем рисковать только собой.
Я положил ладонь на пульсирующую панель. Корабль ответил дрожью — как живое существо.
- И это не кладбище. Живых тут скорее всего никогда не было. Разве что пленные биоформы АВАК. Но и это не совсем разумная жизнь, а просто биотехноидная система. Те же роботы, только построенные по другой технологии. Разве что тут держали кого-то из наших новых союзников… — сказал я. — Не бери в голову короче, считай, что это не кладбище, а свалка. На кладбище хотя бы тишина и порядок. А здесь… здесь СОЛМО бросил то, что даже ему самому было стрёмно трогать.
И мы медленно вошли в поле старого железа и композита - в гигантский, бесконечный хлам, где среди вечного молчания могли быть и спасение, и ловушка.
Сначала казалось, что мы просто летим через мусорное поле. Потом я понял: это не поле. Это система. Своя, со своими «улицами», тупиками, мёртвыми развязками и старой логикой, которую уже никто не поддерживает, но она всё ещё держит форму.
Корабль СОЛМО шёл не по прямой - он выбирал траекторию так, будто помнил, где тут раньше были коридоры движения. Где-то в глубине корпуса дрожали мембраны сенсоров, как нервные окончания. Он не просто «видел» - он узнавал.
- Смотри, - Баха как заворожённый смотрел на открывшуюся нам картину. - Тут… орбитальные доки. Несколько. И это не просто кольца - это были сборочные рамки. Под них заводили корпус, и он… выращивался.
Кира скривилась.
- Вот блин, я опять представила, как они это делают. Уберите из моей головы слово «выращивался».
Я молча кивнул и дал команду приблизиться к ближайшему относительно целому объекту. Кольцо дока висело в темноте, как гигантская кость. Рёбра каркаса были оплетены тем, что когда-то было живым композитом, но теперь стало сухим, тусклым, покрытым пятнами кристаллизации. Сенсоры нашего корабля скользнули по поверхности - и я увидел тысячи мелких меток. Это были и не буквы, и не символы, скорее… шрамы.
Федя перевёл: «Метки утилизации. Метки эвакуации. Метки карантина».
- Карантин? - напрягся Баха.
«Да. Для отдельных секций. Причина: нестабильное поле. Риск самопроизвольной активации».
Кира тихо выругалась.
- То есть тут может внезапно «ожить» какая-нибудь старьё?
- Не «ожить», - буркнул я. - Скорее… вспомнить, что она когда-то была кораблём.
Мы прошли вдоль каркаса, обходя крупные обломки. Внешний обзор показывал всё больше и больше деталей - и чем больше деталей, тем хуже становилось на душе.
Потому что это была не свалка по принципу «сломалось - выбросили». Это было кладбище технологий, где лежали целые эпохи СОЛМО, сваленные слоями: сверху - относительно новые формы, гладкие, гибкие, похожие на живую ткань; ниже - старые, грубые, с жёсткими ребрами и большими технологическими швами, как у ранних прототипов. И всё это - в одном месте. В одном «мешке».
- Они сюда всё стаскивали, - тихо сказал Баха. - Всё, что нельзя было оставить в рабочих секторах.
- И всё, что нельзя было спокойно утилизировать, - добавил я.
Корабль вдруг подал короткий импульс тревоги. Не сиреной - спазмом в стенах. Как будто кто-то снаружи прикоснулся к нему холодным пальцем.
«Пассивный захват поля», - сообщил симбиот. - «Внешняя структура пытается резонировать с оболочкой корабля. Риск: паразитная синхронизация».
- Говори нормально, - процедила Кира.
«Нас пытаются перехватить».
Глава 3
Я почувствовал, как корабль напрягся и чуть изменил курс — на сантиметры, на доли градуса. И этого хватило: давление ушло. Попытка старого дока поймать мой корабль в свой захват и пристыковать к себе провалилась, так толком и не начавшись. Мы беспрепятственно проскользнули дальше.
Я не мог отогнать от себя тревожные чувства. Вроде прямой опасности нам пока не грозило, но сама обстановка, что нас окружала… Космос вокруг был не «чёрный» - он был больной. Свет звёзд проходил через аномалию и ломался, как через толстое стекло: где-то вытягивался нитями, где-то тухнул пятнами. На дальнем фоне мерцали слабые, похожие на полярные завихрения - не сияние, а дрожь поля, словно кто-то огромный и невидимый водил пальцем по поверхности реальности. И даже привычная тишина вакуума здесь ощущалась иначе - не как отсутствие звука, а как тревожное ожидание.
Я «любовался» этим кошмаром ни долго, пока ни увидел главное. Сначала это выглядело как просто плотнее набитая зона. Потом сенсорная сетка выдала контуры, и мой желудок скрутило сильнее, чем от вида аномалии.
Перед нами была гигантская свалка станций, собранная в подобие горного массива. Это была не метафора - реально массив. Слои конструкций, слипшиеся между собой, переплетённые, местами спаянные неизвестной энергией или полями. Тут были грузовые хабы, сборочные фермы, будто скрученные в узлы, доковые ворота размером с город, и корабли — корабли, корабли, корабли…
Некоторые секции ловили отражение далёкой звезды и на секунду вспыхивали, как лёд на солнце - после чего снова уходили во мрак. Между «склонами» этого массива тянулись щели-ущелья, и в них дрейфовала пыль - мелкая, металлическая, похожая на серый снег. Пыль не разлеталась, а держалась полосами, как дым в безветренной комнате.
Некоторые корабли лежали целыми, как будто их просто припарковали и забыли. У других не хватало половины корпуса, а края были не оторваны — срезаны. Аккуратно. Как по линейке.
- Повреждения странные, это точно не во время боя произошло, — прошептал Баха. — Это… похоже на списание. Демонтаж.
Ясность внес мой симбиот, который похоже плотно присел на информационные базы нашего трофея.
«Возможная причина демонтажа: снижение массы в зоне аномального градиента. Чем меньше масса — тем ниже риск захвата “клином”».
Кира смотрела на это всё и молчала дольше обычного. Потом тихо сказала:
- То есть они, когда уходили… резали и бросали всё лишнее, лишь бы успеть выскочить?
Я кивнул.
- Да. И судя по масштабу… уходили не один раз. Это не «собрались и улетели». Это… медленное отступление. Пластами. И каждый «пласт» здесь лежит, как отметка — сколько раз они возвращались за следующей попыткой. Сколько раз не хватало тяги, энергии, времени. Сколько раз приходилось снова делать корабли легче, снова оставлять за собой мёртвое железо, чтобы выжить. Я даже боюсь себе представить, сколько лет всё это тут строилось и собиралось, а потом им всё это пришлось оставить… Потерять просто так, не в бою с врагами, а из-за природного катаклизма. Любого человека удар бы хватил, от масштабов потерь.
Баха переключил спектральный режим.
- Есть слабые энергопятна. Тут кое-где живы контуры питания до сих пор имеются. Но нестабильно… как будто всё держится на остатках… на конденсаторах, на накопителях.
Я почувствовал знакомое зудящее ощущение на коже. Не страх - предчувствие.
- Федя, - мысленно позвал я. – Просчитай риски, что будет если мы туда сунемся.
Пауза была короче, чем обычно.
«Риск высокий. Вероятность найти пригодные ресурсы - высокая. Вероятность обнаружить активный узел управления - низкая. Вероятность столкнуться с автономной защитой - средняя».
- Автономная защита… - повторил я вслух.
Кира сразу ожила.
- О! Развлечения! Меня хлебом не корми, только дай пострелять по всяким там турелям и роботам. Я уже соскучится успела, нас ведь уже несколько часов никто не пытался убить! Так что я обожаю автономную защиту. Особенно когда она древняя и тупая.
- Она не будет тупой, - занервничал Баха. - Она будет… «старой версии» СОЛМО. А это лютый трындец в любом случае. Их «устаревшие» системы могут оказаться куда как круче наших современных. Нас управляющий хаб чуть на запчасти не разобрал, а это вроде и не совсем боевой корабль. Так что советую тебе не недооценивать это «старьё».
- Вот тут я с Бахой согласен – Кивнул я – СОЛМО менялось. Тысячами лет меняло тактику, стратегию, вооружение в зависимости от обстановки. Тут можно встретить всё, что угодно. Но с другой стороны, ты Баха дурень ещё тот. Кира так просто шутит, и тебе бы уже пора привыкнуть к тому, что у неё кукуха со сдвигом по фазе.
- Эй! Я тут вообще-то! – Возмутилась Кира.
- Я знаю.
Мы подошли ближе к скоплению доков. Там, между двумя огромными рамами, висел корабль - толстый, тяжёлый, явно старый. У него была странная форма… корпус с килем, как у морского судна. Ранняя, грубая эстетика. И на нём - метка. Я даже не сразу понял, что вижу. Красная, выжженная прямо по композиту. Доки вокруг него выглядели как скелет огромного зверя: ребра ферм, суставы стыковочных узлов, кольца, на которых когда-то вращались шлюзы. Между рамами тянулись тонкие нити питающих магестралей — часть порвана, часть натянута и дрожит от каждого микросдвига поля. И всё это висело на фоне звёзд так спокойно, будто так и должно быть - будто космос всегда был свалкой.
Федя выдал:
«Маркер: «не вскрывать». Причина: «аномальная контаминация». Дополнительно: «опасность биологического заражения»
Кира медленно повернулась ко мне.
- Командир… скажи, что мы туда не полезем.
Я посмотрел на метку. Интересно конечно узнать, что же там такое страшное хранится, что даже роботизированная система СОЛМО, предназначенная как раз для борьбы с биоформами, пометила это хранилище как опасное. А с другой стороны, мы не в лучшей форме, чтобы этим заниматься, нам и так проблем хватает.
- Мы туда не полезем, - сказал я.
Кира явно облегчённо выдохнула. Я продолжил, глядя на Баху:
- Мы полезем… туда, где есть шанс найти чистые модули. Питание. Фильтрацию. Крио. Любую стабильную капсулу сохранения биоматериала. Без красных меток. Мне уже совершенно ясно, что Зага мы на этом корабле не вытянем, или он будет восстанавливаться без нашего контроля, и хрен знает, что из него получится. Оставлять его на попечение наших новых союзников я боюсь, у них свои стандарты нормального состояния живого организма. Как бы из того кокона, в который сейчас превратился наш друг, не вылупилось бы чудовище, на подобии бывших пленников корабля. Так что Зага нужно аккуратно заморозить и заниматься им уже под контролем наших медиков и на нашей планете.
Баха кивнул быстро, даже слишком.
- Есть один вариант, - сказал он. - Смотри. Вот здесь… сектор «12–B/Сервис». Малые доки. Ремонтные. Там не строили корабли, там обслуживали оборудование. И… - он увеличил зону. - Здесь есть пустой контур. Он отмечен как «холодный склад».
Кира прищурилась.
- «Холодный склад» звучит почти как «крио», да?
Симбиот подтвердил: «Возможное назначение: режим хранения. Температурная стабилизация. Возможна совместимость с сохранением биоматериала».
- Ладно, - сказал я, сжимая зубы. - Идём на «сервис». Аккуратно, без геройства.
Мы не шли — мы подкрадывались. Корабль держал ход на минимуме, как будто боялся громко дышать. Гравитационный фон здесь был мерзкий. Визор то и дело ловил микросдвиги: звёзды будто на мгновение «прыгали» на полпикселя, линии рам вдалеке становились кривыми, а затем снова выпрямлялись. Иногда казалось, что сам корабль чуть запаздывает за собственной тенью — не физически, а по ощущениям, как если бы поле вокруг пыталось вспомнить, где ты должен быть.
Свалка - или «массив», как её вежливо назвал симбиот — становилась ближе, и вместе с ней приходило ощущение масштаба: словно летишь вдоль обрыва, где вместо скал - доки, фермы, секции станций. Где-то торчали ребра каркасов, где-то - гладкие обрубки, как после огромной пилы.
Я вывел себе на визор «холодный склад». На карте он выглядел скучно: прямоугольный сегмент внутри сервисного блока. Ни красных меток. Ни явных предупреждений. Он выглядел почти новым. Даже подозрительно.
- Странно. Этот сервисный блок закрыт и с виду целый - пробормотал Баха. - Как будто его сюда переместили в рабочем состоянии.
Я ничего не ответил. Гадать сейчас нет смысла, эта свалка вообще была за гранью моего воображения. Возможно блок и целый, но меня это даже пугало, а не радовало. Если он в рабочем состоянии, то и его защитные системы могут быть активны, а мне сейчас категорически не хотелось снова драться и бороться за свою жизнь. Нам нужно пройти мимо этих развалин, попутно подцепив хоть что-то ценное и нужное, найти стабильную точку для гиперперехода, и возвращаться к своим.
Мы подошли к зоне малых доков. Тут уже не было «горной» эстетики - наоборот, всё стало похожим на улицы фантастического города: узкие, извилистые проходы между рамами, пучки кабелей, сегменты обшивки, повисшие на креплениях. И тишина. Такая, что слышно было собственный пульс.
Шлюз «12–B/Сервис» мы нашли не сразу: его заслоняла перевёрнутая секция какого-то грузового модуля. Она была срезана так аккуратно, что у меня снова свело живот. Срез блестел даже сейчас - ровный, без рваных волокон композита.
Я коснулся панели управления, приказывая кораблю произвести стыковку, и наш трофей мягко коснулся корпуса сервисного блока, мгновенно перестроив свой корпус в районе контакта, и вырастив стыковочные крепления.
- Кира, слева. Заг… - я запнулся, и на секунду в канале повисло тяжёлое молчание. – Отставить! Справа я. Баха остаешься на корабле. За тобой контроль и страховка. Не лезем внутрь глубоко. Сначала просто осмотримся.
- Приняла, командир. – Скафандр Киры был уже в боевом режиме. Её симбиот покрыл тело моей подруги броней, вырастив уже знакомые шипы.
Баха дернул плечом:
- Только аккуратнее. Это всё же старые системы СОЛМО. А может давайте лучше впереди пойдут микродроны? Я нашел как ими управлять, как раз и потренируюсь.
- Это те, что нас на запчасти едва не разобрали? – Кира аж дернулась.
- То, что от них осталось – Подтвердил Баха – Осталось не много, честно говоря, всего около двухсот тысяч штук. Это облако размером с десантный бот примерно. Даже меньше. Для нас они не опасны. И кстати, это очень полезные штуковины, между прочим! Именно они предназначены для ремонта микросвязей и структуры живого металла, из которого на восемьдесят процентов корабль состоит. Миниатюрные, но всё же ремонтно-диагностические роботы. Нам бы их полный комплект конечно, и мы бы сами корабль восстановили.
- Полезные, ага… - В голосе Киры ясно читался скепсис – Не знаю, как они ремонтируют, но разбирают на запчасти они знатно!
- Хорошо Баха, делай – остановил я бесполезный спор – Только если они такие нужные, возьми только небольшую часть. Ресурсы корабля нужно поберечь. Разведка нам точно не помешает, не известно, чего мы там найдем.
И как будто соглашаясь со сказанным, уже мой скафандр выдал предупреждение: «Вероятность автономной защиты увеличилась. Причина: активность слабых контрольных контуров в районе шлюза».
- Ну вот, - сказал я, приказывая симбиоту тоже перейти в боевой режим. - Пошли развлечения.
Шлюз не открывался по-человечески. Он вроде и отреагировал на команду с моего корабля, но дернулся, и застыл, так толком и не открывшись. Очевидно тех крох энергии, что ещё оставались в его накопителях уже не хватало для штатной работы шлюза. Образовалась щель, в несколько миллиметров шириной. И только когда мы с Кирой, использовали грубую физическую силу и сформированные симбиотами вместо рук короткие клинья, створки разошлись окончательно.
Внутри было темно, что, впрочем, и не удивительно. Роботизированным системам свет не нужен, они отлично себя чувствуют и в полной тьме. Кира первой шагнула внутрь, медленно, как в воду. Её визор подсветил пространство тепловизором - и я невольно выдохнул: крупных тепловых пятен не было.
- Холодный, - констатировала она. – Ни каких признаков работающего оборудования.
Баха запустил небольшую стаю микродронов. Те поплыли вперёд, передавая информацию об увиденном на корабль.
И тут мы увидели, почему «холодный склад» так называется.
Палубы, как и в других подобных сооружениях СОЛМО тут не было, зато были крепежные рампы, к которым крепились ряды контейнеров. Низкие, вытянутые капсулы, с виду очень уж на гробы похожие. На них - метки партий, номера, символы сервисных бригад. На части - следы механического демонтажа: вскрывали, вытаскивали, закрывали снова. Некоторые капсулы были пустые. Некоторые - замороженные насмерть, с инеем на стыках. А некоторые… работали.
Я услышал тихий звук, который в вакууме мог идти только по корпусу и через контактные датчики скафандра: ровное «тук… тук… тук…» - как сердцебиение, но слишком регулярное.
- Это, что, насос? - спросила Кира.
- Нет, - сухо сказал Баха. - Это контроллер. Периодический тест. Он… живой в смысле - не умер.
Я подплыл ближе к ближайшей активной капсуле. На панели было три индикатора: температура, давление и… что-то ещё, обозначенное символом, похожим на спираль.
«Спираль - биологическая активность. Это не АВАК. Неизвестное происхождение», - уточнил Федя.
У меня внутри всё стало холоднее, чем здесь.
- Командир, - Кира говорила тихо, без привычной бравады. - Это то, что нам нужно?
Я не ответил сразу. Потому что в этот момент активная капсула откликнулась. Не открылась - нет. Просто её индикатор биологической активности дернулся, как зрачок на свет. И по корпусу прошла еле заметная дрожь, как будто внутри кто-то повернулся во сне.
«Фиксирую реакцию на присутствие носителя симбиота. Возможная чувствительность к полю АВАК», - сообщил Федя.
