Андрей Алексеевич Панченко Право на мир

- Старший лейтенант Лунёв. Андрей, - представился офицер.

Костров пожал ему руку, отвёл на несколько шагов и что-то сказал на ухо. Потом вернулся ко мне.

- Мне нужно обратно. Буду добиваться резерва. Связь через заставу.

- Хорошо, приступаем к работе, - сказал я.

Костров кивнул, забрал у пилота свои вещи, которые тот уже успел выставить у двери, и снова поднялся в салон. Раненых и погибшего погрузили и через минуту Ми-8 оторвался от земли. Пыль долго не оседала, а когда осела, на площадке остались мы, Лунёв и наши вещи.

- Здорова старлей. Давай сразу к делу, чтобы не упустить время. Что с патрулём? - спросил я.

- Пока ничего. – Лунев стиснул зубы от бессилия - Ни связи, ни следов возвращения.

- Сколько прошло времени?

- Последний сеанс был около половины пятого утра. Они должны были вернуться к восьми.

Лунёв говорил спокойно, но костяшки пальцев на его руке, которой он сжимал ремень автомата аж побелели.

- Понял. Давай показывай, что и как. Потопали на заставу.

До штаба заставы было несколько минут пешком. По дороге я её внимательно разглядел. Да… видимо дела в погранотряде были совсем не ахти. Людей на заставе почти не было. Те бойцы, которые несли раненого и погибшего, тут же буквально растворились, уйдя какими-то тропами к границе. На заставе я увидел только четверых. Двое солдат возились с БТР, у ворот стоял часовой, у радиорубки - ещё один. Остальные, судя по всему, находились на постах.

В штабе Лунёв без предварительных политесов тут же развернул карту своего участка и показал маршрут дозора. Пять человек в том числе и заместитель командира заставы вышли вдоль старой протоки, проверили берег и направились к острову, где ночью наблюдали движение. У южной оконечности нашли лодочные следы и доложили об этом. Больше ничего.

- Почему не отправил поисковую группу? - спросил я.

Он поднял на меня глаза.

- Потому что у меня осталось двадцать два человека. Большая часть - срочники, которых призвали этой весной. На постах они стоят нормально, но прочёсывать остров после исчезновения первой пятёрки я их не поведу. Слишком легко потерять и этих.

- Сам хотел идти?

- Хотел. Костров запретил. Приказал держать заставу и ждать вас.

Я посмотрел на него внимательнее. Лунёв не оправдывался и не пытался переложить решение на начальство. Просто объяснял, почему его люди до сих пор там. Я бы на его месте, вероятно, поступил так же, хотя ждать было бы не легче.

- Тогда показывай, где они вышли, - сказал я. - Пойдём сейчас.

Лунёв сразу потянулся за автоматом.

- Я с вами.

- До наблюдательного поста. Дальше останешься здесь.

- Участок мой.

- Потому и останешься. Если через час начнётся обстрел, твоим солдатам будет нужен командир.

Он помолчал, затем убрал карту в планшет.

- До поста провожу.

Мы оставили Самохина на заставе для связи. Остальные взяли необходимое и вышли почти сразу. Чернов шёл с нами. Мы пока не знали, кого найдём и в каком состоянии, его помощь могла понадобиться уже на острове.

Наблюдательный пост устроили на небольшом возвышении среди деревьев. Отсюда виднелись сухая протока, часть острова и дальний берег, но заросли закрывали почти всё, что происходило у воды. Двое солдат показали место, где утром исчез дозор. Один был совсем молодым, с ещё не выцветшей формой. Он несколько раз начинал рассказывать, что слышал, и каждый раз сбивался.

- Видели кого-нибудь после этого? - спросил я.

- Нет, товарищ старший лейтенант. Утром у камышей вроде двигались ветки, но ветер был.

- Стрельбу слышали?

- Да. – Как то не уверенно ответил боец – Вроде бы. Говорю же, ветер был.

Лунев остался на посту, а моя группа, перестроившись в боевой порядок пошла вперед. Мы спустились к сухому руслу. Под ногами трескался сухой ил, в кустах цеплялись за рукава ветки. Тропа была натоптана, но специально заросли никто не расчищал, и это сильно сказывалось на скорости нашего движения. Приходилось как на вражеской территории проверять каждый поворот и осматривать тропу на предмет наличия минно-взрывных ловушек.

Через пол часа мы нашли следы пограничников. Они сначала шли вдоль берега плотной группой. Потом отпечатки разошлись: кто-то подходил к воде, кто-то обходил заросли. Беляев первым заметил брошенный у тропы окурок. Чуть дальше лежала примятая трава. Беляев присел рядом.

- Здесь останавливались. Наверняка отсюда на связь выходили.

Мы пошли дальше и вскоре следы привели нас к месту, где причаливали лодки. Там сохранились отпечатки лодочного днища и много следов обуви. Часть оставили пограничники. Другие были глубже, шире, кое-где поверх наших. Возле кустов Беляев поднял зелёный ремень с оборванной пряжкой.

Первого погибшего нашли неподалёку. Лейтенант, заместитель Лунева лежал за низким песчаным валом. Ещё один боец с погонами сержанта - ближе к воде, третий в зарослях. Чернов осмотрел их, хотя и без него всё было ясно. У каждого имелись огнестрельные ранения не совместимые с жизнью. Оружие, БК и рации возле тел обнаружено не было. Только возле тела лейтенанта я нашел несколько стрелянных гильз, что говорило о том, что парень успел вступить в бой, но живым из него не вышел.

Я вызвал Самохина и передал, где мы находимся. Попросил прислать людей за телами. Лунёв вышел на связь почти сразу, спросил про остальных двоих. Я ответил, что ищем.

Четвёртого обнаружили по слабому стону. Он лежал в промоине под нависшими ветками. Куртка афганки на левом боку потемнела от крови. Голова тоже была в крови. Не удивительно, что противник принял его за мертвого. Чернов опустился рядом, осторожно разрезал ткань и начал перевязку. Парень пришел в себя и попытался приподняться, но врач удержал его за плечо.

- Спокойно. Сейчас понесём тебя на заставу.

- Тольку… - выговорил пограничник.

Я присел возле него.

- Что с Толькой?

- Забрали. Живого. Связали и повели.

- Куда?

Он с трудом поднял руку и показал за воду, на дальний берег.

- Они на лодках пришли?

- Да… Две резинные лодки. На них вещи были, а сами вброд. Мы следы нашли. Потом сзади… - Он закрыл глаза и замолчал.

Чернов взглянул на меня.

- Больше пока не спрашивай. Ему срочно нужен госпиталь.

Я снова связался с заставой. Сказал, что четвёртый жив, тяжело ранен, пятый в плену. Попросил носилки и предупредил, что идём за ним. Лунёв ответил не сразу.

- За водой уже афганская сторона.

- Я знаю. Ты что предлагаешь, не идти, бросить пацана?

Лунёв выдохнул в микрофон.

- Носилки вышлю немедленно. Удачи вам.

Чернов оставался с раненым до прихода пограничников. Мы пошли к воде.

Протока выглядела узкой, если смотреть на неё с берега, но вблизи оказалась шире, чем я рассчитывал. Между двумя берегами лежала песчаная отмель, а за ней шёл второй рукав, тёмный и быстрый. На противоположной стороне росли деревья. Их ветви почти касались воды. Отсюда трудно было понять, где заканчивается остров и начинается Афганистан, но следы вели именно туда.

У самой кромки песок был мокрым. Несколько человек спускались к воде в одном месте, потом выходили уже дальше по течению. Рядом отпечатались сапоги пограничника. Его вели между собой: шаги были неровными.

Мы остановились перед первым рукавом. Беляев и Левченко заняли места, откуда просматривались кусты на другом берегу, приготовившись прикрывать переправу. Громов с Колесниковым вошли в воду первыми. Течение здесь было слабым, но дно под ногами то поднималось, то внезапно уходило вниз. Громов поднял руку, когда вода дошла ему почти до пояса. Подождал, пока Колесников выберется на отмель, и перешёл следом. Остальные оставались на своём берегу, наблюдая за зарослями.

Потом пошли мы с Рахмоновым и Юлдашевым. Вода была просто ледяной, от чего перехватывало дыхание. Где-то под ногой шевелились мелкие камни, камни покрупнее цеплялся за подошвы. Перебравшись на отмель, мы присели за низким наносом. Отсюда первый берег уже скрывался за изгибом протоки. Беляев показался между деревьями, проверил, что мы на месте, и только тогда начал переходить вместе с Левченко. Никто не торопился. Каждый дожидался, пока товарищи выберутся и смогут смотреть за следующим участком.

На втором рукаве течение оказалось сильнее. Колесников нащупал дно впереди, обернулся и молча показал, куда ставить ноги. Посередине вода ударяла в бок. Я ухватился за выступавший из воды корень, переждал, пока Юлдашев пройдёт мимо, и двинулся дальше. С противоположного берега нас прикрывали Громов и Рахмонов. Когда последним вышел Левченко, мы несколько минут сидели в кустах и слушали реку. Стрельбы не было. Голосов тоже. Только шуршали листья, а где-то далеко кричала птица.

На этом берегу следы сначала потерялись среди камней. Мы прошли метров пятьдесят вдоль воды, прежде чем Рахмонов нашёл примятую полосу травы. Потом обнаружилась капля крови на сухом листе. Ещё дальше - отпечаток каблука в мягкой земле. Пленный шёл сам, но, похоже, ему уже было трудно.

Заросли выводили к пологому склону. Несколько раз мы теряли тропу и возвращались назад. На одном участке отпечатки расходились: часть людей пошла вверх, часть - вдоль берега. Мы проверили оба направления. Верхний след оказался коротким и вернулся к основному. Видимо, кто-то поднимался посмотреть на реку.

Пока искали, начало смеркаться. Я уже думал, что они успели уйти далеко, но Беляев заметил слабый дым за выступом скалы. Мы поднялись чуть выше и увидели ложбину. Две надувные лодки лежали у скалы, костёр прикрывали камни. Возле него сидели вооружённые люди. Ещё несколько стояли по краям лагеря. Под скалой, со связанными руками, находился пограничник. Он держал голову опущенной, но, когда к нему подошёл один из боевиков, повернулся. Живой.

Я пересчитал людей в ложбине. Девять. Возможно, кто-то скрывался за скалой, но большого отряда здесь не было.

- Ничего не боятся суки. Даже от реки толком не отошли, - тихо сказал Громов.

- Знают, что пограничники на их берег не сунуться. - Ответил я. - Решили видимо дождаться темноты и уйти.

Мы наблюдали ещё несколько минут. Пленный находился отдельно от остальных, и это давало ему шанс. Я вызвал Самохина, передал наше местоположение и сказал, что нашли пятого. Он ответил, что раненого уже несут на заставу. Лунёв ждал сообщения.

Дальше всё произошло быстро, как на учениях. Мы разделились и подошли к ложбине с двух сторон. Кто-то из боевиков заметил движение на склоне и крикнул остальным. Началась стрельба. Один бросился в заросли, другой - к пленному, остальные к оружию, но добраться до своих целей никто не успел. Буквально меньше минуты звук выстрелов ходил между скалами, мешая понять, откуда именно стреляют. Потом наступила тишина.