История и баланс событий. Вып. 3

Андрей Константинович Гоголев
История и баланс событий. Вып. 3

Вопросы к учителю

Существует не менее странная история про овец, но уже на Корсике, во времена, отстоящие от даты пика исландского экспорта в Швецию лет эдак на тысячу, и с большим гаком.

Диодор Сицилийский в начале нашей эры при описании Корсики зафиксировал:

«Отмеченные метками овцы принадлежат только владельцам, даже если никто их не сторожит, и в других видах хозяйственной деятельности заслуживает восхищения их приверженность справедливости»

Вроде бы вполне безобидная информация. Ну метят овец и метят – понятно. Нет необходимости сторожить их – и это понятно: ведь остров поди. И бежать некуда, и опасаться некого!

А если школьные вопросы позадавать?

В историческое время среди наземных млекопитающих ареал волка занимал второе место по площади после ареала человека, охватывая большую часть Северного полушария – так говорят специалисты. Однако на Корсике волков, получается, не было, так как овец «никто не сторожил». – Странно, однако. Не так ли?

Если овец метили, то это действо могло отражать факт большого поголовья животных: отары разных хозяев паслись часто на одних и тех же полях, и овец нужно было действительно метить, дабы не перепутать движимую собственность, раздробленную, надо полагать, среди тысяч корсиканских представителей среднего класса, «почему-то» никак не сублимирующихся в состояние олигархата, т. е. в состояние монополиста всего движимого имущества, «справедливого» устройства общества по-Корсикански, мафии то бишь? – Прямо-таки корсиканский коммунизм в эпоху Иисуса Христа! Не так ли?

Попробую теперь оценить тогдашнее островное поголовье овец.

Этих животных, например, в Турции в 1980 г. было 46 026 000 голов, т. е. при населении около 65 млн человек по 0,7 овцы на душу. И этого туркам хватает и сейчас не только для целей питания, но и на производство одежды, львиная доля которой уходит на экспорт (наши «челноки» 90-х это знают точно).

Если площадь Корсики – 8 680 кв. км, то при плотности населения тех лет, как говорят, около 28 чел. на кв. км население острова пусть было около 240 тыс. чел. (сейчас – 120 тыс. чел.) и, по аналогии (в пропорции) с Турцией, там могло быть единовременно минимум 168 000 голов овец (расчёт без учёта соотношения доли неудобий).

Это огромное стадо, поедающее не менее 1,2 тыс. тонн травы в день! Если один гектар земли даёт 5 тонн травы, то вся поверхность Корсики должна была дать не менее 4,34 тыс. тонн пищи для овец максимум. Получается, что корсиканские отары изводили всю траву на острове за 4 дня – это нонсенс! Значит их численность была как минимум на порядок меньше. Но и численность людей в начале Новой эры была также, как минимум, на порядок меньше (соответственно, и средняя плотность населения); только при этом предположении здравому смыслу не будет нанесено увечье.

Тогда для положительного решения вопроса о достоверности сведений от Диодора и иже с ним должны существовать сведения, синхронные эпохе:

о могучем корсиканском экспорте кожи и шерсти за 50–100 лет до н. э., а также о тех товарах, которые корсиканцы выменивали на свой экспортный продукт и которые должны быть найдены при археологических раскопках в сопоставимых (по стоимости, а, вернее, по трудозатратам на их изготовление) объёмах;

о ткацких производствах, на которых корсиканскую шерсть превращали в ткани (где? как именно?);

о циклопических для того времени эскадрах торгового флота островитян;

о потрясающем уровне и мощи рудной и химической промышленности Корсики, снабжавшей ремесленников на разных стадиях обработки ими кож смесью из сульфида и извести, сернистым натрием, сульфатом аммония, алюминиевыми квасцами, хромпиком калиевым или, на худой конец, натриевым и, наконец, соляной кислотой;

о мощности пастбищ, способных по факту в данных климатических условиях прокормить ораву животных при том что отары разных хозяев аж путались на выпасах;

об огромном количестве костей овец, что должны были бы быть найдены при раскопках мусорных ям около древних корсиканских поселений.

Ни тех, ни иных сведений по Корсике я пока нигде не встретил. Хотя на куда более отдалённом острове Пасхи археологи подобные мусорные кучи нашли легко и давным-давно досконально их исследовали, кроме крысиных останков в верхних слоях свалок ничего не обнаружив [Джаред Даймонд. Коллапс]. Скажу сразу: крыс на острове Пасхи никто не помечал.

Так кто кого метил на Корсике и кто кого не сторожил?.. А ведь какая «безобидная» информация была!

И ещё вопрос: каким образом Англии удалось перехватить у Корсики столь могучую пальму первенства в экспорте на континент шерсти? А если один остров подкосила экология или что ещё, то почему экология и это «что ещё» не подкосили овцеводство на другом острове? Каковы причины захирения овце-бизнеса на Корсике?

Как шутка. – Не потому ли Наполеоне Буонапарте (именно так имя императора Франции произносилось на Корсике) столь яростно ненавидел Англию?

И наконец. Разве не одинаков уровень достоверности сведений из столь разных веков в цепочке Швеция – Исландия – Корсика – Англия?

* * *

Но вернусь к теме.

Лаврентьевская летопись, 907

Приходящии Русь витають у святого Мамы… и да входят в город одиными вороты, с царевым мужем, без оружия, муж 50, и да творят куплю якоже им надобе, не платяче мыта ни в чем же.

Ахмед ибн-Фадлан, 921–922

Но только среди всех них (озёр) нет ни одного, дно которого было бы достижимо. Между этим местом и между их огромной рекой, текущей в страну Хазар, называемой рекой Атиль, (расстояние) около фарсаха. И на этой реке (находится) место рынка, который бывает во всякое время, и на нем продаётся много полезного товара…

И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и (несёт) с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набид, пока не подойдёт к высокой воткнутой деревяшке, у которой (имеется) лицо, похожее на лицо человека, а вокруг неё (куска дерева) маленькие изображения, а позади этих изображений (стоят) высокие деревяшки, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом (он) говорит ему: «О, мой господин, я приехал из отдалённой страны и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур», пока не сообщит (не упомянет) всего, что (он) привёз с собою из (числа) своих товаров.

В X, за миг перед набегом морпехов Олега и остальных 11 племён Великой Скифии, проживая в районе Святой Мамы Царьграда, русские купцы по никому неизвестной причине в городскую крепость могли входить только без оружия и только ограниченным контингентом 50 человек единовременно. – Кто кого боялся? Или уже работала древняя ВТО с системой запретительных торговых мер? Или именно по этой ограничительной и оскорбительной для Руси причине морпехи Великой Скифии решили ограбить Царьград в 907 году?

Но тогда почему русские купцы при всём при этом имели столь существенную преференцию торговать без пошлин? А если их пускали единовременно только по 50 человек, значит желающих пройти в центр крепости суммарно было много больше?! И это в средневековом городе, который уже мог считаться мегаполисом при населении крепости с посадом более 10 тысяч человек!

Так сколько русских купцов постоянно жили в Царьграде? А какими путями «приходящии Русь» добирались с товарами до Царьграда? – Не на лодках же долблёнках они везли товар! А если везли посуху, то почему их по пути не грабили? Не потому ли, что путь проходил по землям единой Федерации славян Великой Скифии[3]?

А сколько было работников у этих купцов – всех этих «завсклад», «туваровед», бухгалтеров, грузчиков, охранников, «водителей» ослов и повозок, продавцов? Как все они оказались в Царьграде-Константинополе? Куда потом делись при осаде города морпехами Киева?

Или славянские купцы были «многостаночниками», чей опыт так энергично реанимировали русские «челноки» в годы Лихолетья конца XX в., став в одном лице и «завсклад», и «туваровед», и бухгалтером, и грузчиком, и охраной, и водителем четырёхколёсных развалюг, и продавцом? Сколько же тысяч русских челноков курсировало меж Царьградом и Русью в X, чтобы обеспечить товарооборот, объём которого можно было бы восстановить анализом добычи археологов и который был должен приносить прибыль купцам? Но «почему-то» никто таких расчётов не сделал. Почему?

 

А куда к указанному веку подевались с территории Греции примерно 200 тысяч русских и авар, которые заполонили страну в 588 году и затем двести лет терроризировали аборигенов, позаимствовавших, что странно, письменность у финикийцев – носителей языка совсем иной, семитской группы.

Раскручивая свежепоявившуюся тему «Славяне и угнетаемые ими туземцы Балкан», отмечу, что в итоге, названия финикийских (читай, арабских) букв греки практически хоть и не изменили, но их смысл утеряли: например, названия букв «алеф» – баран, «бет» – дом, «гимель» – посох и т. д. превратились просто в альфа, бету и гамму. Некоторые буквы они зеркально перевернули, другие перекрутили только на 90 град. (буква альфа); крутили они и другие буквы, «ε» в «ω», например. Но главное изменение касалось пяти финикийских согласных, в которых греки попросту не нуждались, и им придали значения гласных: буква алеф превратилась в а, хс в е, йод в i, айн в о, а буква вав в u.

А теперь зададимся очередным школьным вопросом: Почему греки, чей язык принадлежит (как и русский) к индоевропейской группе, с таким оптимизмом заимствуя чуждый им семитский алфавит, с таким же оптимизмом не позаимствовали финикийскую восьмеричную или ранее применявшуюся, и не менее популярную у семитов пятеричную систему счисления? Получается, что абсолютно неграмотные греки, (утрируя!) только-только спустившись с деревьев, вдруг осознали, что римская десятичная непозиционная система счисления куда более прогрессивна, чем финикийская; т. е. как бы говоря: мол, финикийский счёт на пальцах – это достижение математиков на задворках цивилизации, и нам, грекам, это не по рангу!

Разве нет в этой истории очередного парадокса, очередной разбалансировки событий?

* * *

Если, читая какой-то древний документ, представить его тропинкой в лесу, то каждый сход с этой тропинки в сторону часто много неожиданностей таит. – В лесу-то ведь куда интереснее. Не правда ли?

Е. Р. Сквайрс, С. Н. Фердинанд

В 1192 г. в Новгороде основана немецкая церковь св. Петра.

Петрово подворье представляло собой замкнутое образование…

Раскопки на подворье св. Олава подтвердили, что немцы придавали большое значение надёжности и прочности ограждений: диаметр использованных для частокола брёвен составлял 40 см, в то время как толщина обычного забора в Новгороде не превышала 12–14 см.

Кальман І (Коломан І Книжник), 1106

Венгрия

Если иудей у христианина или христианин у иудея пожелает что-либо купить, пусть покупает эту вещь в присутствии достойных свидетелей-христиан и иудеев. Следует записать название этой вещи и имена свидетелей в грамоту; составленную же грамоту, скреплённую печатями обоих, то есть продавца и покупателя, пусть он держит у себя, и, если кто-либо заподозрит, что купленная вещь является краденой, пусть приведёт хозяина украденной вещи, которую у него обнаружили, и указанных свидетелей и будет освобождён.

Вопросы к учителю

Не странно ли, что ганзейцы в центре Новгорода отстроили по сути крепость, внутри которой воздвигли и католический храм? Представьте: сегодня немцы, получив земли в Замоскворечье, напротив Кремля строят замок с толщиной стен втрое превышающих кремлёвские; мало того, на своей территории они возводят нечто вроде Кёльнского собора. Но и этого мало: их Кремль-2 получает официальный статус экстерриториальности. Каково!

Что именно не позволяет уложиться в голове этому сравнению?

Ну а Кальман – это вообще кладезь информации.

«Следует записать название этой вещи и имена свидетелей в грамоту…» – пишет он. Выходит, в Венгрии, уже в 1106 году был составлен первый в мире invoice, прототип современной товарной накладной?!

Поскольку законы просто так не пишутся, можно смело предположить, что за евреями водился тогда очередной их трюк: продать товар, получить деньги, потом объявить о краже товара, набрать лжесвидетелей (понятно, за откат) и получить товар назад, заработав тем самым ни на чём.

И, видимо, этот «фокус» всех достал настолько, что пришлось встрепенуться аж смотрящему над всей венгерской нацией, который посиживал тогда в замке Секешфехервар и который на сей счёт издал «Указ Президента» в форме набора статей («капитул»): мол, обижать христиан таки можно, но лишь в том случае, если они не предъявят «бумажку» о своём праве собственности на вещь.

Так впервые «бумажка» превратилась в предмет, который являлся оберегом владельца, стоил реальных денег, а иногда и жизни!

Ну а теперь продолжим задавать школьные вопросы. В начале XII в. на каком именно материале писали торговцы текст товарной накладной? Бумаги ведь ещё не было, как не было и бомбицина. На пергаменте? Но лист пергамента мог оказаться много дороже предмета купли-продажи! И что тогда?

На каком языке писались те накладные? Не на иврите же! Или повально все покупатели и продавцы владели латынью? Или венгерской грамотой? Или существовал какой иной язык делопроизводства?

Заметить надо, что дикие, совершенно без каких-либо моральных тормозов «новые башкиры» (т. е. венгры / угры / мадьяры), пройдясь в те времена с жесточайшими рейдерскими ходками по Европе и наведя ужас на неё не один раз, только-только начинали тогда приобщаться к культуре. Ни о какой грамотности и письменности рядовых венгров речи ещё и быть не могло! В периоды подъёма и акматической фаз пассионарного цикла развития этнической системы ей совсем нет дела до таких умствований! Откуда тогда мог взяться в XI–XII вв. общий для всех – и для венгров, и для евреев – порядок письменного оформления сделок?

Вряд ли сообщение Кальмана достоверно. Иначе получится, что всеми 40 буквами венгерской азбуки и правилами отражения на письме слов в 19 падежах владел каждый мадьяр аж от века, но при этом, и «почему-то» ни о каких даже зачатках письменности у башкир (предков венгров) никто не слышал (см. например, здесь). Как такое могло быть?

Итак, и уже в который раз: «Дьявол – в деталях!» Об этом знают все следователи прокуратуры, методы работы которых не лишне позаимствовать некоторым историкам, упросив также сыщиков дать им попользоваться и лабораториями криминалистов.

А ведь такое вроде бы очевидное было свидетельство, не вызывающее поначалу никаких вопросов…

* * *

Продолжим слушать первоисточники.

Сигизмунд Герберштейн, 1517, 1526

(О торгашах Московии)

Большую часть товаров составляют серебряные слитки, сукна, шёлк, шёлковые и золотые ткани, жемчуг, драгоценные камни и золотые нитки. Иногда в подходящее время ввозятся и различные дешёвые вещи, которые приносят немало прибыли.

Часто также случается, что всех охватывает желание иметь ту или иную вещь, и тот, кто первым привёз её, выручает гораздо больше положенного. Затем, если несколько купцов привезут большое количество одних и тех же товаров, то иногда следствием этого является такая дешёвая на них цена, что тот, кто успел продать свои товары возможно дороже, снова покупает их по упавшей цене и с большой выгодой для себя привозит обратно на родину…

Торгуют они с великим лукавством и коварно, не скупясь на слова, как о том писали некоторые.

Мало того, желая купить вещь, они оценивают её с целью обмануть продавца менее чем в половину её стоимости, и держат купцов в колебании и нерешительности не только по одному или по два месяца, но обыкновенно доводят некоторых до крайней степени отчаяния.

Но тот, кто, зная их обычай, не обращает внимания на коварные речи, которыми они сбивают цену вещи и тянут время, и не замечает их, тот продаёт свои товары без всякого убытка…

Как только они начинают клясться и божиться, знай, что тут сейчас же кроется коварство, ибо клянутся они с намерением провести и обмануть…

Я торговал однажды четырнадцать соболей, за которых с меня запросили тысячу восемьсот венгерских золотых, тогда как я давал шестьсот. Купец дал мне даже уехать, полагая, что всё-таки переупрямит меня. Я уже с дороги, из Можайска, послал в Москву шестьсот золотых, и он уступил мне соболей; и за семь шкурок я уплатил также триста дукатов с небольшим.

Е. Р. Сквайрс, С. Н.Фердинанд

Располагая к тому же наиболее совершенными торговыми кораблями, Ганза и в транспортном отношении монополизировала русско-европейские связи.

Её стараниями все контакты происходили на русской почве, попытки же русских купцов снарядить свои караваны на запад решительно ею пресекались. Так произошло, например, в 1567 г., когда русские купцы попытались снарядить в Ревеле корабль в Висмар.

С другой стороны, и Русь была заинтересована в торговле с Ганзой. Ключевую роль в ней играл Новгород: «Благосостояние Новогорода опиралось единственно на торговлю» [Костомаров], и он не только собирал необходимый товар из северных русских земель, но и постоянно следил за тем, чтобы сохранять контроль над товарами, идущими из центральных владимиро-суздальских земель, которые с упадком Киевской Руси расцветали и были основными поставщиками «разных сырых произведений, служивших предметом вывоза за границу, особенно воска, и куда со своей стороны новгородцы могли сбывать заморские товары»

Документы Ганзейской фактории в Новгороде:

«Русские послы, Кирилл от новгородцев… жаловались на недостаточную длину сукна; на это им был дан ответ в письме, составленном всеми городами Немецкой Ганзы на съезде в Любеке».

А. Г. Маньков

Условия ценообразования соляного рынка

В феврале 1526 г. Аника Строганов купил треть варницы без црена (большая сковорода для выварки соли из рассола. – А.Г.) за две гривны. В июне того же года им куплена варница с цреном и со всем оборудованием за 20 р.

Сравнивая оба случая, находим, что црен, возможно с некоторою частью оборудования, стоил в 1526 г. 19 р. 4 гр. То, что црен был самой дорогой частью оборудования, видно из другой покупки Аники Строганова, когда он в 1562 г. приобрёл црен и варницу за 7 р.: из них на црен приходится 6 р., а на варницу вместе с местом и варничным двором всего 1 р.

В той же цене были црены в Кандалакше в 90-х годах. Добавим сюда стоимость дров, которые, ввиду значительного их расхода и потому быстрого уничтожения лесов в окрестностях, часто доставлялись к месту варки соли с дальних расстояний; расходы на оплату наёмных людей – казаков, и т. д. Одним словом, необходимость больших капиталовложений в соляные промыслы, иначе – высокая стоимость производства соли – следующий фактор ценообразования соляного рынка.

С варниц в правительственную казну шёл оброк, с продажи соли – пошлина. Размеры того и другого были значительны и естественно, удорожая себестоимость, налагали отпечаток на уровень рыночных цен. Состав пошлинных сборов и их размер видны из таких случаев. В 1590 г. Спасо-Прилуцкий монастырь продал в Москве партию соли свыше 8 000 пуд. на сумму около 900 р… и выплатил в Москве 75 р. 4 алт. 8 д. пошлин, в том числе 16 алт. 2 д. – подьячему от записи соли в Московской таможне; 40 р. 16 алт. 4 д. – пошлина в таможне на Большой стол; 27 р. – то же на Малый стол; 4 р. 8 алт. – на панском дворе свальные пошлины.

Существенно удорожала стоимость соли перевозка её в условиях отдалённости варниц и больших расстояний между рынками. Обращаясь к тому же примеру продажи соли Спасо-Прилуцким монастырём в Москве в 1590 г., узнаем, что на провоз 8 000 пуд. соли из Вологды в Москву на 270 лошадях израсходовано 202 р. 16 алт. 4 д.; сверх этого – 11 р. 6 алт. 2 д. на харч в пути; без малого 12 р. ушло на покупку рогож, на оплату набивки соли в кули, за укладку в амбар на соляном дворе, на подношения подьячим и т. д.

К числу крупнейших факторов ценообразования следует отнести и фактор общего порядка – падение стоимости монетного металла.

Во второй половине XVI в. намечается заметное удешевление оборудования соляных промыслов. Выше отмечено, что в 1526 г. Аника Строганов платил за варницу с цреном и со всем инвентарём 20 р., в 1540 г. за то же самое – 17 р., в 1562 г. – 7 р., из коих на црен приходилось – 6 р.; в 1581 г. варница с инвентарём и с «четвертью трубы рассола» ему обошлась в 19 р.

 

Налоговый пресс и тотальная коррупция

Об издержках Спасо-Прилуцкого монастыря при перепродаже 4 100 четвертей зерна: от маржинального дохода в 228 руб. 16 алт. монахам осталось 28 руб. 4 д. чистой прибыли; остальное ушло на налоги и взятки.

Патриаршая летопись (Никоновская), 1534 (август)

Приидоша из Нагай от Шидяк-мурзы и от иных 70 мурз 70 послов, а гости с ними многие; а всех их и з гостьми, 4000 да семьсот, а коней 8000.

Рафаэль Барберини, 1565

Я уверен, что все мои убытки будут вдвое вознаграждены, и я заживу себе припеваючи, потому что нагрузил там (в Нарве. – А.Г.) своё судно солью, которая на месте обошлась мне в 1500 долларов. Притом получил я и дозволение провезти её. Эту же великую милость оказал мне датский король, по ходатайству московского царя, который дал мне к нему рекомендательное письмо, отзываясь в нем обо мне с самой лучшей стороны. Он же дал мне ещё письмо и к шведскому королю, испрашивая для меня свободный пропуск со стороны его кораблей.

3Странным образом территория, подконтрольная киевским князьям, вскорости получила на всех картах Европы название Тартария – от слова Тартар, то есть Ад. Ни один западный дипломат, ни один западноевропейский купец через эту территорию в Московию не отваживался ездить, предпочитая кружной путь через Любек, далее по морю и рекам до Новгорода, затем до Москвы уже посуху; или же вторым путём – через Польшу, ВКЛ и далее через Смоленск. Тартария (теперь это южная часть Украины) была территорией тотального бандитизма с попеременным шантажом казаками и крымскими турками польских и московских властителей: сегодня ими вымогался денежный куш из Москвы, и русские получали оберег на год от набегов казаков и примкнувших к ним турок Крыма, но отдувалась Польша, разоряемая обезумевшими ОПГ; на следующий год или через год картина менялась с точностью до наоборот – откупались поляки, и уже русские войска бежали к своим южным засекам. И так продолжалось вплоть до времени прихода к власти Богдана Хмельницкого. Надо полагать, что именно с приходом на Русь христианства и устоялся этот сатанинский порядок за южной украйной Московии? Ведь до христианизации, до X века торговые пути по Черноморскому побережью были для всех безопасны. Не так ли?
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru