Полная версия:
Андрей Николаевич Толкачев Ждите женщину!
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
5. Искусный примитивист: Александр Журов. Сравнил себя с муравьём – это ложный образ трудяги, не претендующего на величие. Попытка казаться безобидным («я всего лишь маленький муравей»). Однако его фальшивое и сладострастное поведение на тренинге его выдаёт. Он может лгать, пытаясь спрятаться за образом простого работяги. Вероятность: высокая.
6. Наименее подозрительный: Аркадий Семенчук. Он честен в своём архаичном подходе: давление, авторитет, лев. Это хищник прошлой эпохи, который рычит и заявляет о себе. Подобное преступление требует скрытности, изощрённости, скорости, сноровки, а не грубой силы и публичного позёрства. Его ложь – в преувеличении своего значения, но не в сокрытии хищной природы. Ему не сплести сложную паутинку. Вероятность: низкая.
7. Чересчур честный и педантичный: Виталий Полянский. Он единственный, кто открыто и без тени метафоры называет себя пауком и описывает метод как расстановку сетей. Это не ложь, а почти циничная откровенность. Он не скрывает свою природу, потому что считает себя умнее всех. Его ответ – не улика, но прямая психологическая параллель с методом преступления (сеть, петли, ожидание). Зачем ему себя раскрывать? Нет, насильник всё выкладывать не будет. У Виталия с женщинами нет проблем, зачем ему ловить девушку в коридоре и тащить в свой номер? К тому же я выяснила: именно он в ту ночь спустился к администратору и сказал, что не горит свет. Вероятность: низкая.
Теперь, с учётом всех данных, вывод был таким! Главные кандидаты: Игорь Мельников (холодный системный подход) и Александр Журов (слишком лжив). Все остальные оставались тёмными лошадками, но эти двое…
Я не пошла на ужин, но спустилась на ресепшн и спросила, кто из наших утром выходил на зарядку и не помнит ли администратор, кто был с рюкзачком. Мне ответили, что была большая группа мужчин и кто с рюкзаком, он не запомнил. А камеры мне не покажут. Было ясно, что преступник был в этой группе и вынес свою сраную сеть.
Я пошла в бар. Там в большой компании сидели Воронов, Сидоренко и Журов. Позвали меня. Я отказалась и присела отдельно с компьютером. Оставались ночь, завтрак и отъезд. И тут появился шанс вывести одного из главных претендентов на чистую воду. Ко мне подсел Саша Журов с кружкой пива.
Я с лёгкой, приветливой, якобы (подчёркиваю) дружеской улыбкой поправила бокал с белым вином:
– Знаешь, Саша, твой ответ в анкете меня зацепил. «Тихо, старательно делаю своё дело». Это про работу. А что насчёт личного? Там тоже так же – тихо, старательно? Или есть место для импровизации?
Журов развёл руками:
– Ну, ты меня прямо гвоздями к дубу. Личное – оно и есть личное. Там всё по плану. Стабильно. С постоянной женщиной. – Сделал глоток, явно переводя тему. – Вот, кстати, о тренинге…
– Да подожди ты. Ну вот, скажем, рыбалку любишь?
– Да, это святое.
– Ну и взял бы снасти или как это у вас называется?
Он не растерялся и не смутился:
– Да здесь ничего не поймаешь. Я возьму тебя с собой на озёра. Вот это дело!
Он заказал нам повторения наших напитков. И здесь я решила блефовать в открытую:
– Но, говорят, сеть ты всё-таки взял с собой?
– Кто тебе такое сказал? – его лицо помрачнело, стало злым и серьёзным.
– Ну не важно, ты не беспокойся…
– Ты что-то темнишь? Выкладывай, что там у вас случилось, я всё равно узнаю.
– Да ничего не случилось. А что могло случиться?
– Ну, вон Катерина на кого похожа? Я не в том смысле… она красивая… но что с ней стряслось? Вы же не говорите.
– А почему с ней должно что-то случиться? Кто-то напал на неё в темноте? – И я заглянула ему в глаза, но ничего там не увидела.
Он никак на это не прореагировал.
– Подожди… – я накрыла своей рукой его руку. – Хочу, как ты, научиться жить по плану. А если план даёт сбой? Если что-то… ну, очень желанное возникает на пути… Бросишь план? Вот как муравей – он же, если дорогу перекрыли, ищет обход. Иногда очень настойчиво.
Лицо Журова слегка окаменело. «Неужели я его зацепила???» Его пальцы чуть плотнее сжали стакан, и мне показалось, что этот стакан сейчас будет на моей голове. Он заговорил мягко и нравоучительно:
– Зачем искать обход, если есть маршрут? Все эти… форс-мажоры, встряски, неконтролируемые факторы. Они неэффективны. Риск, что в бизнесе, что в жизни, – только лишние проблемы.
Я придвинулась чуть ближе, мой голос стал тише и доверительнее:
– Ещё хочу спросить тебя по анализу анкеты. В основном ребята называют себя пауками – ну, типа в сети всех ловят. А ты разве не ловишь?
Здесь был ключевой момент. Я бросила ему прямое обвинение, завёрнутое в метафору, и вновь смотрела на него, не мигая.
– Линка, ко мне сами идут. Мне не надо напрягаться.
– Ну так муравей ведь напрягается. Или всё-таки ты тоже паук, паучок?
– Лина! Я ненавижу пауков. Терпеть не могу. Давай не будем про это, а? Такой вечер…
Через полчаса я его оставила. И всё же. Мне не давал покоя мой вопрос. Ожидание в темноте коридора, заготовленная сеть, маска на лице. Поведение паука! И я «загуглила» поведение пауков.
Меня поразил один текст. Привожу отрывок.
«Способность секретировать паутинную нить – характерный признак почти всех пауков. Материал для неё образуется в особых железах, расположенных в задней части брюшка, и выделяется паутинными бородавками. Некоторые пауки производят нити разных видов и пользуются каждым из них для вполне определённых целей. Когда в сеть попадает добыча, паук обычно оплетает её паутиной и лишь затем убивает ядовитыми хелицерами и высасывает. Самая интересная особенность пауков – строительство из паутины ловчих сетей. Формы их весьма разнообразны и часто очень красивы».
Тут в дверь постучал Сидоренко. Я попросила его не мешать мне работать. Он в этом деле не помощник, похотливый ленивец.
Итак, идея насильнику пришла не спонтанно, он стратег. Действовал грамотно и был методичен. Долго ждал – он чересчур терпелив, не холерик, точно. Он всё рассчитал, у него логичный склад ума. Он ценит время и не будет его терять в баре.
Остался один Мельников. А улики? Боже мой! Совсем не подумала… Сеть-то может ещё на мусорке… В воскресенье наверняка мусоровозка не приезжала. Но уже наступили потёмки. И я рванула из бара. Выяснила у Кати, что приходили узнать, что с ней, Гоша и Арина (кстати, они вроде спелись). Но ко мне приходил один Гоша.
Быстро накинула ветровку и на выход. Но там меня остановил Воронов.
Он: – Типа, что за исследование?
Я: – А типа какая тебе разница?
Он: – А ты куда на ночь глядя?
Я: – А тебе зачем, куда я на ночь глядя?
Он: – Лина, ты что-то странная.
Я: – Ок. На том и порешили.
5
Контейнерная площадка стояла в отдалении, за бетонным забором. Я светила фонарём, но ничего не находила. «Он логичен и осторожен. Пакет не мог бросить, а скорее спрятал, причём наверху, чтобы машины не оставили его на дне мусорки». Тогда я осмотрела большие чёрные пакеты. Они были залеплены скотчем, и один из них был сверху открыт. Меня будто толкнуло в грудь. Я высыпала его содержимое, и пакет с сетью выпал к моим ногам. Внутри лежала она – сеть. Тонкая рыбацкая сеть. Она лежала, как сброшенная с неба вуаль, призрачная и скользкая.
Я зашла за мусорку, присела и рассмотрела её. Это не было грубое плетение; это был шёпот насильника, застывший в этих плетениях. Каждая нить – тоньше лески, прозрачная, как слюда, и холодная на вид. Они пересекались под безупречными углами, образуя ячейки-ромбики, столь мелкие, что сквозь них едва проходил мизинец. Сеть была автографом этого мерзавца. Узлы – не простые и не рыбацкие. Это были морские узлы: сложные, изящные и чудовищно надёжные. Булинь, восьмёрка, шкотовый. Такие вяжут не для грубой силы, а для красоты и совершенства. Она была эстетически красива. Под светом фонаря сеть отливала мокрым, серебристо-серым блеском, словно была сплетена из жидкого олова или первых капель осеннего дождя. Но в темноте она становилась невидимой – лишь лёгкое мерцание и рябь в воздухе, уловимые лишь боковым зрением.
Просто почерк паука-педанта, того, чей ум жаждет идеальных форм и безупречных систем. Того, кто всё рассчитывает и вычислить его невозможно. Не учитывает он лишь одного: того, что есть образное мышление, есть метафора, от которой ему не спастись.
Я снова включила воображение и нашла метафору: сеть-душительница, а потом метафору: сеть-невидимка с предназначением опутать жертву мгновенно и беззвучно, запутать тончайшими нитями, которые не порвутся. Она была математически точной, лишённой всего лишнего – чистый функционал тихой смерти. От неё веяло не грубой силой, а безжалостной, отточенной эффективностью. Это был не инструмент рыбака, а инструмент извращенца, где каждый узелок был завязан с хладнокровным мастерством.
Явно кто-то из любителей пауков мог такой привезти в своём багаже из Москвы. И как паук, поймав свою жертву, затем свернул свою паутину. Оставалось цинично и небрежно напомнить о своём методе в анкете.
Ветер шевельнул край сети в пакете, и она пошевелилась, как паучиха, притворяющаяся мёртвой. И я заметила тень, отделившуюся от здания отеля, – скоро она появится здесь. Но я уже знала, кто стоял в тёмном коридоре той ночью. Ему мало было стонов жертвы, ему нужно было создать идеальное произведение насилия. Инсценировку, где он – режиссёр, паук, а мы – мухи, летящие на свет его расставленных намёков. Он только ошибся с финалом. Он не учёл, что у боли другая логика. И своя справедливость.
Я зашла за ограждение мусорки и набрала один номер. У тени под стеной отеля зазвонил телефон. Правда, тень предпочла не отвечать. И я вдруг обнаружила, что страх мой пропал тогда, когда я поняла, кто это был, – когда я поняла, кто боится меня больше, чем я его.
Я собрала всех той же ночью. Коротко, без лишних слов, объяснила, что случилось и куда мы пойдём. Я просто показала сеть, а также один ответ в анкете. Затем прочитала вслух отрывок о пауке, который плетёт и уничтожает свою паутину.
Мы вошли к нему с помощью запасного ключа, выданного нам администратором, когда ложный рассвет начинал синеть за окном. Виталий открыл глаза, увидел меня и со страху сказал:
– Это не я.
Тем самым выдав себя с головой: ведь мы не предъявляли ему обвинение. Но сеть взметнулась над ним – не грузным полотном, а лёгким, зловещим облаком – и накрыла его с головой. И в его глазах впервые мелькнуло не понимание, а сбой, нарушение алгоритма, когда он не сможет сделать «перезагрузку». Он увидел не испуганных мух, а молчаливую, сплочённую тень восстановления справедливости и возмездия.
И мы стояли молча. Смотрели, как он бьётся в паутине, которую сплёл сам. Как идеальные узлы, затягиваясь, лишают его не воздуха, а главного – контроля. Он был больше не архитектором, а насекомым, попавшим в собственную ловушку.
Двое мужчин подняли его и понесли. Колонной мы шли к морю. Тихо. Угрюмо. Ну прямо похоронная церемония. Двадцать восемь человек несли одного. Катю мы оставили в отеле.
Он всё понял: умолял, визжал, кричал, ругался, снова умолял, чтобы его отпустили, что с Катей всё было по обоюдному согласию. Как я и предполагала. Мы бросили его в воду, а когда это стало критично и он наверняка попрощался со своей ничтожной жизнью, вытащили на берег и оставили корчиться на песке.
…Когда я утром собирала чемодан, вспомнила о записке, той самой, что достала из чёрного ящика в первый день приезда, от одного из нас в отеле «Marine Garden». Развернула и поняла, кто написал эти слова: «Бойся темноты».
Мы разъехались. Катя так и не оправилась. Она до сих пор вздрагивает от теней на полу. Правда, вчера, когда минуло семь месяцев и за окном весна, она сказала мне, что сны с геометрическими тенями стали приходить реже. Выходит, я не зря семь месяцев ждала ответа на вопрос: можно ли зло победить вот так, молча, без обвинений и судов, лишь заставив его посмотреть на своё отражение в идеально сплетённой сети.
Ущелье Дьявола
Часть 1
Грохот камней в горах для него был привычным, привычней некуда. Поэтому он уже перестал поворачивать голову в сторону горного зрелища, только вздрагивал. Он не раз бывал в таких местах, ещё со студенчества, хотя теперь стукнуло тридцать. Он вспомнил, как ещё в университете ему, Скоробогату, возраст давали за «тридцатник». Когда это было, в каком году?
Едва группа перешла горную речку, как быстро совершила подъём на старую плешивую гору, заросшую соснами. Потом на верёвке был спуск в ущелье, и по мелководью проход до места стоянки. Вот тут и загремело: в ближних горах произошёл обвал. В этот раз камнепад был, как дождь в Таиланде, – отметил Скоробогат, – неожиданный и скорый. Хорошо, грохот не застал людей во время спуска по верёвке: от страха руки могли разомкнуться. Да, всякое бывает в этом ущелье.
Место назвали ущельем Дьявола вроде как из-за грохота камней, хотя ходили слухи, что туристы здесь пропадали. «Только не говорить группе про эти байки. Ну, а про какое ущелье нет баек?» – так успокаивал себя Скоробогат.
Он решил поделиться с группой теми положительными отзывами об ущелье, что специально подготовил по случаю, но лишь успел заикнуться, как перебила эта тараторка Жанна – никакого уважения к организатору группы. А ведь хотел поддержать всех морально. По его давнему наблюдению, к камнепаду нельзя привыкнуть: обвал или гром на небе – где-то загремело – вздрагиваешь. Вот и в этот раз только спустились в ущелье – и ба-бах!
Жанна вспомнила стихи Пшавелы: «И вздрогнули горы, и с гор посыпались камни в ущелье».
Так вот. Скоробогат заранее «прозондировал» вопрос: бывалые альпинисты говорят – камнепад «словить» на подъёме быть беде. В общем, примета плохая.
Пока Жанна выясняла свои проблемы, Скоробогат передумал обсуждать местные камнепады: в группе все бывшие сокурсники, пугать их не стоит. И без того дрейфят. Взял-то всего четверых, тем не менее скоро начнут ныть: «Куда привёл?», «Лучше места не нашёл?», «Почему не предупредил?». Вот народец интересный: друзьями никогда не были, а в такой сложный для них поход отправились, стоило только свистнуть, – так рассуждал Скоробогат.
Правда, один человек с ним в походе побывал – Илонка. За прошедшее время она стала как будто ещё свежее, ещё моложе, что ли. С блондинками такое бывает. Заплела косу, окрепла, в глазах больше блеска. После того, что между ними произошло в том студенческом походе, ему показалось очень странным, что она согласилась сейчас, когда её позвала Жанна. А тут ещё одна странность: скороговорки у Илоны какие-то с намёком. Зачем она сказала: «Щель ищет ручей»? С намёком?
…Илона тогда сильно обиделась. «Странно: девушка делала недвусмысленные знаки – ну, мужчина не удержался… чего дуться?» – так рассуждал Скоробогат. Он гордился своей мускулинностью, простотой и «здоровым», как он говорил, упрямством. Илона с того времени изменилась: стала более загадочной, что ли, а ещё приобрела выносливость, гибкость, где-то научилась вязать узлы и профессионально спускаться по верёвке. Стало быть, зря времени не теряла, поднаторела в этом деле.
Сегодня совершили вертикальный спуск – девять метров. Так она сама справилась, ещё и Жанне помогла. Похудела по сравнению с Жанной. Ну-ну. Готовилась наверняка. Значит, простила меня. Да и сегодня она наверняка заметила, когда зашёл разговор о природе мужчин и женщин: все ребята были на моей стороне, – так рассуждал Скоробогат.
Группа оставила рюкзаки на стоянке и сейчас столпилась вокруг каменной пирамиды метрах в семистах от стоянки, за скалой. Дело в том, что не было здесь никакой пирамиды, когда группа полчаса назад шла разбивать лагерь.
– Да хорош шептаться, – проворчал Скоробогат.
– А кто шепчется? – спросили из группы. – Ты лучше скажи, как мы там будем без интернета?
– Хорош панику нагонять. Без интернета проживём. Жанна, ты так оглядываешься… Здесь нет никого, кроме нас. Ну, обвал – такое тут не редкость. Ну, пирамида… До нас тут была другая группа, их рук дело. Что вы всего боитесь? Вон у Алекса красная куртка: нас и с вертолёта видно будет. А вы боитесь потеряться тут.
Помолчали.
– …Мы одни в ущелье. Больше никого. Я проверил. – Скоробогат выпрямился, от сказанных слов раздвинул пошире плечи. Так-то лучше, теперь он не такой щуплый, каким является на самом деле.
– Молодец, – Виктор Копыто проговорил это слово с иронией.
Скоробогат знал: от Виктора поддержки не будет, поэтому надо смахнуть с головы комочки земли и спросить на всякий случай:
– Виктор, твоя работа?
– Ты о чём?
– Ну, пока я спускался, ты специально мне на голову песок сыпанул?
– А надо было?
– Смотри, шутник.
И все почему-то посмотрели на Виктора-шутника. Помнили, как Скоробогат нагрел его на крупную сумму «зелёных».
– Слушай, начальник. Вот мы верёвку оставили. А если её украдут или обрежут? – спросила Жанна.
– Для потехи, да? – начальник Скоробогат показывал готовность парировать любой вопрос.
– Угу.
– В горах исключено.
Скоробогат вдруг наорал на Алекса и Копыто, обозвал их. Его ругань прозвучала несуразно, явно не к месту, будто зло копил давно и вот выплеснул.
– Шутки с верёвкой и этими камнями – это редкость. А орать и оскорблять товарищей – это в порядке вещей? – прокомментировала Жанна. – Илона, ты меня не поддержишь? За время подъёма ты со мной ни разу не заговорила. Тебя всё устраивает? Я когда тебе позвонила, была уверена, ты откажешься. Интересно, зачем ты вообще в поход пошла? О! Я знаю: сейчас мы на Скоробогата наденем шапку Мономаха, а ты сфоткаешь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
